Короли без королевств. Прибалтика. 1918

Проблема формирования новых государственных образований на территории оккупированных регионов – пожалуй, одна из самых неразработанных тем не только отечественной, но и зарубежной историографии. Политические проекты создания марионеточных государств всегда привлекали к себе внимание своей недолговечностью, но лишь на уровне личного интереса отдельных историков. Почему такие политические режимы не получают освещения в историографии? Одна из проблем – недостаточная источниковедческая база, ведь такие политические режимы существовали крайне ограниченный период времени и не успели создать должного количества документов официального происхождения, которые проливали бы свет на подробности создания таких государств. Именно такие государственные образования создавались на территории Финляндии, Прибалтики и Польши во время Первой мировой войны 1914-1918гг. под покровительством Германской империи, Восточный фронт которой контролировал данные территории после изгнания отсюда вооруженных сил России.

Взаимоотношения Российской Империи и регионов Прибалтики – одна из самых противоречивых тем в историографии. Проблема здесь заключается прежде всего в статусе этих регионов в составе единого государства. Финляндия и регионы Прибалтики в этом смысле имели абсолютное разное административное территориальное деление, которое к тому же осложнялось тем статусом внутри страны. Финляндия являлась автономным великим княжеством, имевший свой орган демократического представительства (финский сейм), впервые выборы в который произошли в 1905 году. Великое княжеством управлялось генерал-губернатором, который в плане иерархии, подчинялся непосредственно императору, минуя совет министров. Внутри Финляндия по подобию территориального деления империи была разделена на губернии, каждая из которых управлялась гражданским губернатором. При этом, степень автономии княжества была существенно ограничена. Она не имела права на плебисцит о праве выхода из состава Российской Империи, однако в ней действовало достаточно большое количество политических партий, которые в зависимости от своей идеологической позиции в политическом спектре, так или иначе, отстаивала разные идеи своего государственного устройства. В годы Первой мировой войны ситуация в регионе изменилась. Генерал-губернатор отныне подчинялся VI армии, через которую он подчинялся непосредственно Северному фронту и Ставке. Отныне, власть генерал-губернатора в области управления оказалась безгранична, правда политический плюрализм на территории Финляндии так и не был отменен. При всем этом, стремление к ограничению автономии к 1917 году не приводили к такой открытой вражде со стороны самих финнов в отношении царского правительства. Доходило до того, что количество избирателей, которые приходили на выборы в финский сейм уже в 1916 году, почти на 20% сократилось с подобных выборов в 1905 году. Проблема здесь заключалась в том, что с течением времени жители автономии так привыкли к политике русификации данного региона и ограничению его прав, что в целом разочаровались в возможностях участвовать в политическом процессе в данном регионе [14, с. 211].

При этом сама возможность выхода из состава империей региональными властями и самим населением региона фактически не обсуждалась. Проблемы начались с падением монархии в России, которая совпала с тем, что в конце 1916 года региональный сейм фактически стал контролировать Финляндской социал-демократической партией. Тогда стремление к достижению независимости стало превалировать в общественном мнении и политических кругах автономии. «Мысль о полном отделении от России зрела в среде радикальных активистов уже в период бобриковского режима [Николай Иванович Бобриков являлся генерал-губернатором Финляндии  в 1899-1904гг. – В.Ч.], но в целом она воспринималась как мертворожденная – до тех пор пока в стране находились русские военные силы. Когда же они потеряли контроль над ситуацией, идея независимости получила большее распространение, и в июне 1917 г. финские социал-демократы заявили, что их целью является полный государственный суверенитет», - пишет профессор Хельсинского университета, историк Х. Мейнандер [10, с. 131]. В гораздо большей степени отделению Финляндии способствовали уже и большевики, благодаря действиям которых финские политические деятели смогли довершить идею независимости Финляндии до логического завершения уже к октябрю-ноябрю 1917 года. Кроме того, финские социал-демократы во главе с К.А. Маннером в июле 1917 года приняли Закон о верховной власти, который запрещал власти Временного правительства определять направления внутренней и внешней политики автономной территории. Кроме того, в среде левых русских финнов этот закон так же нашел поддержку. [14, с. 234].

Одним из важных внешнеполитических ориентиров, который определял политику финского правительства в годы Первой мировой войны, стала Швеция. Не зря в начале войны Совет министров Российской Империи отправил генерал-губернатору Финляндии Ф.-А. Зейну записку, в которой предлагалось избегать всех мер, которые могли бы способствовать антипатии финнов по отношению к России в пользу шведов [14, с. 210]. Бывшая территория Швеции Финляндия была присоединена к России в 1809 году по Фридхисгамскому мирному договору, завершившему русско-шведскую войну 1808-1809гг. В Финляндии уже начала ХХ века не раз возникали проблемы, связанные со взаимоотношениями с бывшей «метрополией». В Финляндии возникают политические группировки, которые в той или иной степени предлагали устанавливать главным политическим ориентиром полный союз со Стокгольмом.

Другой проблемой положения Финляндии в годы Первой мировой войны стала ориентация политических группировок на Германскую империю, германофильские настроения которых были очевидны. Однако, в 1917 году эти стремления политиков региона не были очевидны. Наиболее остро они проявились когда началась гражданская война на территории Финляндии в конце января 1918 года. Провозглашение же независимости Финляндии, произошедшее 6 декабря 1917 года, по мнению Мейнандера, диктовалось желание буржуазного Сената оградить Финляндию от экспорта революции в России [10, с. 134]. Правый кадет П.Я. Рысс уже в эмиграции не без сожаления отмечал: «Как бы там ни было, повинуясь инстинкту самосохранения, окраины начали отделяться от России… Мы могли наблюдать, как с первого дня своего существования Финляндия начала политику расширения своей территории, претендуя на области русские по составу их населения» [15, С. 178-180].

Уже в конце января 1918 года власть на территории Финляндии была захвачена представителями социал-демократической партии Финляндии во главе с Куулерво Маннером, являвшимся весной-летом 1917 года, спикером финского сейма. 27 января он возглавил Совет народных комиссаров Финляндии, который должен был осуществлять советскую политику на территории независимого государства. Созданная на территории советской Финляндии красная гвардия в то же время должна была выполнять военные функции и являться вооруженные силами Советской Финляндии. Именно с этого момента на помощь противостоявшим советской власти вооруженным силам во главе с финским сеймом и премьер-министром независимой Республики Финляндия П.Э. Свинхувудом, пришли вооруженные силы Германской Империи. Именно ему 31 декабря 1917 года Председатель СНК В.И. Ленин вручил акт о признании независимости Финляндии. Вооруженные силы Германии в данном регионе возглавил граф Р. фон дер Гольц, который и создал экспедиционный корпус, отправленный в Финляндию. О настроениях начала Гражданской войны в Финляндии генерал в своих воспоминаниях оставил следующее замечание: «…сопротивление буржуазной Финляндии большевизму переросло из гражданской войнв в освободительную против ненавистных русских угнетателей, хотя последние теперь уже представляли из себя не царских генерал-губернаторов, а агентов Ленина и Троцкого» [4, с. 50]. Назначенный 28 января на основе прокламации финского сейма главнокомандующий финской армии генерал К.Г. Маннергейм писал в воспоминаниях: «Введенным в заблуждение гражданам, присоединившимся к вооруженному восстанию против Парламента Финляндии и назначенному им законного правительства, предлагалось прекратить преступные и обреченные на поражения действия и сдать оружие лояльным правительству войскам» [9, с. 94].

Гражданская война в Финляндии при поддержке добровольцев из Швеции, экспедиционных сил Германии, антибольшевистски настроенных представителей русских вооруженных сил и других соратников по борьбе, продолжалась до мая 1918 года, когда территория Финляндии была освобождена от большевиков, и настал период становления финской государственности под управлением германского штаба.

Первоначально 18 мая 1918 года финский сейм утвердил главой государства Свинхувуда «главой государства» без определения его положения в качестве президента республики. В качестве главы кабинета был назначен Ю.К. Паасикиви. Проблема формирования государственности Финляндии на этом этапе предполагала решение базовой проблемы – определения формы правления для будущей независимой страны. И в этом вопросе политические силы Финляндии и ее сейма не были едины. Сам будущий президент страны Маннергейм в это время находился на территории соседней Швеции, откуда пристально следил за тем, как крен в политики Финляндии активно приходит на прогерманскую ориентацию. По мнению Маннергейма, именно стремление финских политиков к установлению монархии в стране во главе с немецким принцем, делали Финляндию в глазах всего мира «вассалом Германии» [9, с. 134]. Тем не менее, принятое решение 9 октября 1918 года по итогам выборов на заседании сейма, о призвании на трон Финляндии принца Фридриха Карла Гессенского, сделало подозрения и представления о политики Финляндии еще более правдоподобными.

Принц Фридрих Карл Гессенский является представителем Гессенского дома и сыном его главы в 1875-1884гг. ландграфа Фридриха Вильгельма Гессен-Кассельского. Принц Фридрих Карл родился в 1868 году в Гольштейне, по матери, урожденной принцессе Прусской, являлся родственником Вильгельма II. Интересно, что избрание его королем Финляндии происходило на основе закона о форме правления Швеции 1772 года. По сути своей, в 1918 году Финляндия выбирала форму правления первый раз в своей истории. В 1772 году она являлась частью Швеции и именно этот факт и закон 1772 года использовала как исторический прецедент, позволявший устанавливать собственную форму правления. Ст. 38 Закона определяла, что новый королевский дом может быть выбран, если отсутствуют представили угасшего рода. Право выбора новой династии в таком случае принадлежит парламенту. Отречение от престола Николая II, даже если его рассматривать как юридически неправомерное, является прецедентом для выбора новой династии в том числе в Финляндии, которая к тому же уже определила свой суверенитет. Среди других претендентов на престол Финляндии предлагали представителей династии Гогенцоллернов, Мекленбургов и шведских Бернадотов. А.И. Деникин о призвании на трон немецкого принца писал, что этому способствовало «немецкое влияние», сумевшее окрепнуть в Финляндии «до такой степени» [6, с. 364].  «Политическим тупиком» назвал попытку создать монархию в Финляндии финский историк Мейнандер [10, с. 138].

Маннергейм по поводу внешнеполитических проблем после призвания на трон представителя германской династии писал следующее: «…отношения с Францией ухудшаются. Несколькими днями ранее французский консул передал составленную в резких выражениях ноту, в которой говорилось, что признание независимости Францией не означает безразличия к тому, кто руководит страной, и что Финляндии, как королевству с немецким принцем на троне, не стоит рассчитывать на поддержку…» [9, с. 135].  Спустя буквально несколько недель в Германии началась Ноябрьская революция, которая положила конец как существованию монархии на территории германских государств, так и на территории завоеванных во время Первой мировой войны.

Похожие ситуации в отношении проектов создания монархии в странах Прибалтики складывались и по ту сторону Финского залива. Оккупированные территории Курляндской, Лифляндской и Эстляндской губерний Российской Империи так же стали местом для германских внешнеполитических экспериментов. Любопытно, но даже сами прибалтийские историки практически не вспоминают монархические сюжеты 1918 года. По всей вероятности, в историческом сознании прибалтийских народов они не нашли какого-то отражения. Любопытно, что на первое место в истории стран Прибалтики отдается самой идее независимости этого регионе, национально-освободительному движению, а не выбору форм правления в 1918 году. В этом смысле весьма любопытно привести следующее утверждение историка А. Плаканса. Он выразил стремление жителей Прибалтики к независимости этих регионов формулировкой, которая с латинского языка переводится как «живи настоящим, лови момент» [12, с. 300].

Политическая ситуация на территории будущих Латвии, Литвы и Эстонии складывалась следующим образом. В начале 1918 года по примеру Финляндии Литва (16 февраля) и Эстония (24 февраля) объявили о своей политической независимости. Данные территории выбирали способ провозглашения независимости как демократический, основанный на принципе выбора своего собственного пути, основанного на чаяниях народа. Однако не все было так гладко, как кажется на первый взгляд. А.И. Деникин говорил, что «“самоопределение” народностей Прибалтийского края… и их будущее в значительной мере предопределялись общей политикой Германии» [6, с. 366]. И на самом деле с этой позицией в целом следует согласиться.

На территории Латвии в 1918 году появилось Королевство Литва. Провозглашение королевства состоялось 11 июля 1918 года. При поддержке литовской тарибы (демократического органа власти Литвы, созданного после провозглашения независимости в феврале того же года) официально было провозглашено появление новой страны на территории Прибалтики. В качестве нескольких условий для вступления на трон выдвигалось то, что Литва становится конституционной монархией во главе с немецким принцем, который должен был проживать на территории страны, знать литовский язык и принять католицизм в качестве обязательного условия для вступления на трон. Единственным претендентом на трон Литвы при поддержке Германии и остзейского дворянства Прибалтики стал представитель младшей ветви немецкого рода Вюртембергов – герцог Вильгельм.

Герцог Вильгельм фон Урах (1864-1928) являлся представителем династии Вюртембергов. Активная внешняя политика Германии несколько раз давала возможность ему выбрать будущее место своего правления. В 1913 году в качестве одной из внешнеполитических инициатив Германии стала попытка создать прогерманское княжество на территории Албании. Вильгельм фон Урах стал претендентом на трон, но вместо него князем Албании стал представитель другого немецкого рода – Вильгельм фон Вид (правил как Скандеберг II). Во время Первой мировой войны он мог стать претендентом на пост прогерманского правителя одной из территорий завоеванной Франции – государства Лотарингия. О его фигуре вспомнили только в июле 1918 года, когда его пригласили на трон Литвы. Вильгельм фон Урах официально являлся королем Литвы с августа по ноябрь 1918 года и правил под именем «Миндовг II» [20; 8, p. 210]. А.И. Деникин в своих записках даже не упоминает имени немецкого принца, занявшего литовский трон, однако о самом факте призвания на трон еще одного ставленника Германии говорит с определенной долей сарказма: «Под влиянием общей военно-политической обстановки Литва не избегла предначертанной ей участи: “Тариба” в начале февраля определила будущий строй “независимого” государства и обратилась к протекторату Германии» [6, с. 368].

Помимо прочего, следует заметить и еще два малоизвестных политических проекта второй половины 1918 года на территории Прибалтики. 23 февраля (8 марта) 1918 года по решению созданного ранее «Курляндского народного совета» (ландесрата), который состоял в основном из представителей остзейского дворянства Прибалтики, было принято решение о том, что «корона Курляндии» должна быть преподнесена самому кайзеру Вильгельму II. Таким образом на территории Прибалтики возникло Герцогство Курляндии и Семигалии. В истории Курляндии не было исторических примеров создания государства подобного типа. По всей видимости, сторонники создания такой государственности опирались на опыт XVIII века, когда последние представили Курляндии на троне происходили из рода Биронов. Однако, в данном случае сам Вильгельм II принимает на себя «Корону Курляндии» [6, с. 367], но передает ее своему младшему брату принцу Генриху [1]. Руководитель Белого движения на Юге России А.И. Деникин убедительно доказывает, что германофильские симпатии относились лишь к представителям аристократии, и они не имели народной поддержки.
Последним государством, успевшим провозгласить свою независимость до падения монархии в Германии, стало объединенное Балтийское герцогство. Главным претендентом, избранным на этот пост немецким гражданским управлением, стал принц Адольф Фридрих Мекленбург-Шверинский (1873-1969), ранее занимавший пост колониального губернатора Того (Тоголанда). Его избрание было подтверждено 5 ноября 1918 года за несколько дней до падения монархии в самой Германии.
Ноябрьская революция в Германии, начавшаяся 9 ноября 1918 года, не только положила конец монархиям этого европейского государства, но и окончила Первую мировую войну, в которой Германия вышла проигравшей. Все внешнеполитические успехи в Прибалтике и Финляндии оказались ничтожными и фактически бесплодными. Политический тупик прибалтийских монархий 1918 года является частью внешней политики Германии на Восточном фронте. Это было частью германской национальной идеи – «Германия превыше всех» [16, с. 9].

Почему же Германия создавала в Прибалтике монархии, а не республики? Ответ кажется очевидным. Монархия требует призвать одно лицо и передачи власти по наследству, республика же требует выбора. В Германской империи существовало более 20 монархий, начавших свое существование еще со времен Священной Римской империи германской нации. Идея монархия была частью идеи «Великой Германии», но так и не смогла быть реализована в разных регионах Европы в годы Первой мировой войны. После революции в Германии прибалтийские государства фактические прекратили свое существование, а «короли без королевств» так никогда и не побывавшие на территориях своих стран, так и остались частью монархических проектов внешней политики Германии в 1914-1918гг.

Список литературы.

1. Балтийское герцогство. // Большая российская энциклопедия. URL: https://bigenc.ru/world_history/text/1847963 (дата обращения: 15.11.2017).
2. Вильгельм II. Битва императоров. Почему мы воевали с Россией / перевод с нем. – М.: ООО «Издательство Алгоритм», 2014.
3. Головин Н.Н. Российская контрреволюция. 1917-1918. В 2-х тт. – М.: Айрис-Пресс, 2011.
4. Гольц Р., фон дер. Моя миссия в Финляндии и Прибалтике. – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2015.
5. Данн О. Нации и национализм в Германии. 1770-1990. – СПб.: Наука, 2003.
6. Деникин А.И. Очерки русской смуты. [В 3 кн.] – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Айрис-пресс, 2013.
7. Лукомский А.С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. – М.: Айрис-пресс, 2012.
8. Люлявичюс Вейас. War land on the Eastern Front: culture, national identity and German occupation in World War I. — Cambridge University Press, 2000.
9. Маннергейм К.Г. Воспоминания. – Минск: Попурри, 2014.
10. Мейнандер Х. История Финляндии. Линии, структуры, переломные моменты. – М.: Весь мир, 2017.
11. Миньяр-Белоручев К.В. Династии и монархии Европы от Средневековья к Новому времени. – М.: Неолит, 2017.
12. Плаканс А. Краткая история стран Балтии. – М.: Весь мир, 2016.
13. Пученков А.С. Национальная политика генерала Деникина (весна 1918-весна 1920г.). – М.: Научно-политическая книга, 2016.
14. Русский Сборник: исследования по истории Роcсии. Ред.-сост. О. Р. Айрапетов, М. А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти. Т. XVII: Финляндия и Россия. М.: Модест Колеров, 2015.
15. Рысс П.Я. Русский опыт. Историко-психологический очерк русской революции. – М.: Кучково поле, 2017.
16. Цимбаев К.Н. «Великая Германия»: Формирование немецкой национальной идеи накануне Первой мировой войны. – М.: РГГУ, 2017.
17. Georg von Rauch. The Baltic states - the years of independence. - C. Hurst, London, 1974.
18. Hiden J. The Baltic States and Weimar Ostpolitik. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.
19. Kevin O'Connor, The History of the Baltic States. London, 2003.
20. Select Treaties and Documents 1815-1916. Oxford: Clarendon Press, 1916.
21. Sergej von Cube: Ein w;rttembergischer Prinz auf dem Thron von Litauen, 1918. // Annaberger Annalen. - Band 8. - 2000

Иллюстрация: Лебедев А. Упраздняемая профессия. [Карикатура]. // Петроградская газета. 22 марта 1917г. №69. С. 2.