Это там... дорога вниз - дорога вверх

 Когда то давным давно, когда Иван Кузьмич был ещё Ваней Беладоновым, очень хорошо учился в музыкальной школе и мечтал стать выдающимся музыкантом, то наверное так и должно было случиться. Ваня был умный мальчик и понимал что одного таланта в жизни бывает маловато. Слишком одарённым он не был, но был необычайно усерден и трудолюбив, потому и музыкальную школу окончил с отличием по классу саксофона. И был принят в московскую филармонию в должности саксофониста где и начал трудиться усердно разучивая репертуар и не пропуская ни одной репетиции. Прилежно отработав десять лет Ваня с удивлением замечал что новые музыканты более удачливы и заметны чем он. Поработав совсем немного оин уходили из филармонии. Их приглашали в известные коллективы или на запись к знаменитым артистам. И Ваня с грустью вспоминал слова своего ещё не старого, но мудрого педагога говорившего что первый в учёбе не всегда первый в жизни, теперь слова мастера сбывались. Не дожидаясь когда выпадет и его счастливый случай Ваня решил сам искать своё достойное место в жизни и распрощавшись с филармонией перешёл работать на киностудию Мосфильм, там как раз требовались серьёзные и опытные музыканты. Коллектив там был поменьше, но особых выдающихся способностей Вани и там никто не заметил. Ваня замечал что хороших и опытных музыкантов и без него вполне хватает, нужен был талант и не рядовой, а очень даже заметный. Ваня был трудяга и очень хороший музыкант, а таких хватало. Промыкавшись ещё десять лет Ваня решил ещё раз испытать судьбу и ушёл в ресторанный оркестр, в тайне надеясь что уж там то его заметят, уж там то он станет солистом. По началу всё так и складывалось и несомненно успех и признание подошли к нему довольно близко. Можно сказать почти в плотную, но завистники и просто скверные музыканты не захотели просто так отдавать место под солнцем какому то выскочке и Ваню как говорится подсидели. Потеряв веру в свою удачу Ваня, к тому времени уже Иван Кузьмич какое то время сидел без работы и жил собственно на то что скопил своим честным трудом. Чтобы экономить, пока нет работы он вплотную заинтересовался устройством своего музыкального инструмента, тем более что всегда чистил смазывал и заботился о нем с большой любовью. Это и оказался его великий шанс, тот самый выигрышный билет в большую музыку и признание, правда не ценителей музыки, а самих музыкантов. Вот тут то и пришёл к Ивану Кузьмичу и настоящий успех и признание, а с ними и финансовое благополучие которое обеспечивало и спокойную сытую жизнь и такой необходимый душевный покой. Как то так получилось что любовь и бережное обращение с саксофоном, а так же возможные  финансовые издержки привели Ивана Кузьмича к простой и самой верной мысли, чинить и следить за техническим состоянием инструмента самому. Целый день он аккуратно разбирал саксофон  чистил его продувал, а все детальки протирал специальной фланелевой тряпочкой. И уже после всех означенных процедур с хирургической точностью собирал инструмент обратно. И происходило чудо, саксофон после переборки звучал таким чистым и нежным звуком что даже сам мастер диву давался. Таким образом предложив посильную помощь друзьям — музыкантам Иван Кузьмич приобрёл несколько постоянных клиентов, число которых со временем неукоснительно росло. Внимательность, природное трудолюбие и организованность  умноженное на  музыкальное образование сделали своё дело, через несколько лет Ивана Кузьмича знала вся музыкальная тусовка Москвы. Наконец то навсегда оставив музыку он нашёл себя в её звучании которое делал своими руками. К тому времени он уже баловался водочкой и весьма серьёзно увлекался шахматами, много читал и любил поговорить о политике, получил прозвище Аристотель и почивал на лаврах в ожидании маячившей на горизонте пенсии. И самое главное Иван Кузьмич начал верить в Бога, полагая что без веры как ни старайся, а душа всё равно пустая и сколько книг не читай, чем не увлекайся, а пустоту эту не заполнишь.  Так бы и жил старик Аристотель своим праведным трудом не зная других забот если бы туга-печаль тихо не пришла в его жизнь, поселившись в руках его и глазах. Проще говоря стал Иван Кузьмич халтурить в своём самом любимом деле. И тонкий музыкальный слух заказчиков сразу слышал  эту фальшь и огрехи именитого мастера, старые клиенты приходили всё реже. А новых становилось всё меньше, оно и понятно ведь слух про ошибки мастера не такой тонкий как музыкальный, но разносится гораздо быстрее. Иван Кузьмич всё это понимал и находил утешение в шахматах и водочке не переставая думать о том как можно исправить настигшее его фиаско которое очень сильно задевало его израненное самолюбие, которое страдало ещё потому что какой то чёртик в юбке покусился на самое святое что тешило и согревало душу старого мастера. Эту напасть звали Васька, сам чёрт подсказал научить её играть в шахматы и каждую партию терпеть унижения и обиды от этого исчадия ада, (что бы она подавилась своим анальгином).
Где то очень глубоко в душе, возможно сам того не подозревая старик Аристотель был авантюрист и новатор плюс отчаянное положение как музыкального эксперта, толкнули его на это жульство.
Спустя неделю он снова топтался на кухне Бекентия и даже отказался он предложенного чая не сводя взгляда с Васи, которая сидела в синем комбинезончике и что то сосредоточено ломала орудуя одной лишь отвёрткой.
- Дай мне Ваську на один день или на два, хочу посмотреть как она подружится с канарейкой.- врал он, потому что ничего больше не приходило в голову. Бекентию очень не хотелось расставаться с Васей, но отказать соседу он тоже не мог. Через пять минут Васька в коробке из под чайного сервиза переехала в квартиру шахматно — музыкального гения. Иван Кузьмич подарил Ваське пачку анальгина, маленькую губную гармошку и показал старую канарейку, которая весь день мирно спала распушив пёрышки и ни на что не реагировала в своей клетке. Вот так собствено и прошел первый вечер маленькой Васи в квартире старого хитреца Аристотеля. На следующий день не теряя времени даром Иван Кузьмич терпеливо рассказывал и показывал Васе как устроена флейта и какие средние и басовые регистры есть у саксофона. В ремонте у него находились флейта-пикколо, саксофон одного неуклюжего студента и фагот старого приятеля который недавно приобрёл новый инструмент чешской фирмы Амати, оставив старый Аристотелю в качестве тренировочного материала. Показав Васе что именно надо исправить в каждом отдельном случае, Аристотель закрылся на кухне треская водку и слушая заунывные трели губной гармошки напоминающие вой бездомной собаки которые беспрерывно слышались из комнаты. Старик Аристотель рассуждал так — сломать уже испорченный инструмент Вася не сможет и если ничего не получится то стало быть всё останется как есть. Так терзаемый не ясными сомнениями он и заснул на кухне. Утром он увидел Ваську в канареечной клетке которая качалась на жёрдочке как на качелях, обалдевшая канарейка выпучив глаза смотрела не мигая на всё это безобразие которого она не видела с тех пор как поселилась в клетке. Все три музыкальных инструмента лежали на рабочем столе старика Аристотеля.
...И был день и было утро… пронеслось в голове Ивана Кузьмича, он стоял и смотрел на лежавшие перед ним инструменты не решаясь проверить их на звучание, не смея даже прикоснуться к ним. Все инструменты были как из магазина, даже лучше и Старик Аристотель знал что все они исправны, скорее даже чувствовал какими то незримыми и тонкими вибрациями своей музыкальной души. Он позвонил всем трём заказчикам сказав что работа сделана и можно приезжать и забирать. Первыми приехали студенты, осматривали инструменты долго играли, пожимали плечами и наконец уехали.  С замиранием сердца слушал Иван Кузьмич как звучат флейта-пикколо и фагот и невольные слёзы катились у него из глаз ибо такого совершенного звучания он, старый мастер ещё не слышал никогда. Васька не просто починила инструменты, она каким то непостижимым образом сделала их звук по истине волшебным и сказочно красивым. Студенты само собой ничего не поняли, только удивлялись почему это флейта и фагот так необыкновенно звучат. К вечеру того же дня приехал старый друг, он быстро осмотрел саксофон, не обратил никакого внимания на старую канарейку которая вместе с Васей качалась в клетке и взяв две-три высоких ноты пробежался длинными пальцами вниз по регистру и мастерски выдал не большую красивую джазовую композицию.
- Как ты это сделал? Ведь он и в лучшие свои времена не играл так хорошо, - старый друг с нескрываемым удивлением глядел на Ивана Кузьмича, - это что то невероятное или лучше сказать невозможное. Кузьмич, ты понимаешь что сотворил чудо? И старый друг крепко обнял старого мастера. Иван Кузьмич не скрывал светлых слёз катившихся из его глаз и только повторял, - слава Богу тебе понравилось...слава Богу. На радостях он отказался от денег за ремонт, сказав что это подарок старому другу от всего сердца. Они ещё раз крепко обнялись и расстались каждый счастливый по своему.
И снова удача известность и достаток троекратно вернулись к Ивану Кузьмичу, слава лучшего музыкального мастера Москвы закрепилась за ним навсегда. Соседки божились что видели как из его квартиры выходил Владимир Пресняков — старший, а недавно разнесся слух что к подъезду подкатил огромный как танк черный джип из которого вышел, страшно сказать сам великий и ужасно известный во всём мире Игорь Бутман и много других известных музыкантов приезжали к Ивану Кузьмичу, имён которых никто не помнил, но в телевизоре их видели все. Вот так маленькая Вася спасла репутацию Ивана Кузьмича и вернула ему доброе имя мастера. А Иван Кузьмич с тех пор никогда не брал денег с бедных студентов и начинающих музыкантов, а богатые и известные платили сами кому сколько не жалко и платили всегда щедро, считая что настоящее искуство оно бесценно. Были, правда и злопыхатели которые утверждали что Ивану Кузьмичу сам чёрт помогал в таком деле и  вообще слыханно ли чтобы железки так волшебно звучали, ну пусть не железки, а инструменты, всё равно без нечистой силы здесь не обошлось. Пусть себе болтают и судачат, всё это останется на их совести, а мы не будем обращать на это ни какого внимания.