Окно в советское детство. Генеральный секретарь

У всех советских школьников последним учебным днем недели была суббота. В этот день обычно в школе не ставили много уроков. В младших классах было не больше трех, в старших — четыре-пять. Это был единственный день недели, когда не обязательно было делать домашние задания и, как минимум, полдня можно было беззаботно провести с друзьями.

Большинство групп в детских садах в субботу тоже не работали. С 1967 года ввели пятидневку, и дети дошкольного возраста оставались с родителями дома.
Школьники часто использовали территории детских садов для своих игр. Детских площадок не хватало, и они были плохо оборудованы. Тогда строители почему-то небрежно относились к такому важному элементу детского быта.
 
Детские сады в УзССР были очень зелеными: цветники благоухали розами, тюльпанами, кустами шиповника. Росло множество фруктовых деревьев. В середине апреля обычно все деревья уже отцветали, появлялись первые незрелые плоды, поэтому легко можно было найти укромное место.
Мы часто пользовались этим обстоятельством, чтобы уединиться в таком месте и поиграть в карты.

В один из таких весенних дней мы с друзьями находились на веранде детского сада. Санёк тщательно перетасовывал колоду карт, я подтягивался, зацепившись за трубу под крышей веранды.
— Чем завтра будешь заниматься? — прервав возникшую паузу, спросил Серёга.
— Я буду спать и отдыхать, — не раздумывая, ответил я.
— Как спать? Пошли в горы за золотом, завтра будет отличная погода! — начал агитировать Санёк.
— Я вам одно место покажу, там точно золото есть! В прошлом году, когда мы ходили в горы со своим классом, я нашёл несколько крупиц.
— Что ты гонишь, Санёк, какое золото? Геологи без тебя все горы уже облазили! Да и я не заметил, что ты стал богаче за этот год. Покажи хоть одну золотую крупицу! — засомневался Серёга.
— Так у меня времени не было заниматься добычей. Чтобы туда добраться, надо часа три идти по горам, с инструментом одному опасно… Геологи могли и не заметить это место, ведь они всё золото в Кызылкумах (пустыня в Средней Азии) искали. Я в прошлый раз реально нашёл две частицы, всё золото спрятал в одном укромном месте. Давай, Димон, соглашайся: найдём золото, миллионерами станем, машины себе купим! — продолжал агитировать меня Санёк.
— Да кто тебе продаст машину? — возражал Серёга.
— Пока поднакопим, а когда станем взрослыми, обязательно купим! — настаивал Санёк.

Версия о наличии золота в горах не выглядела такой уж бредовой. В нашем регионе золото добывали в промышленных масштабах, стоял целый золотообогатительный завод, правда, примерно в 200 км от нас. Само управление горного комбината находилось у нас в городе, так что повод сходить в очередной раз в горы у нас был.
— Димон, ты идёшь? — спросил Серёга.
— Ладно, в золото Санька я не верю, но прогуляться по горам и пострелять по банкам можно.
Весной мы часто ходили в горы. Это было единственное время года, когда там всё расцветало, и от этой прогулки можно было действительно получить большое удовольствие. Обычно целью этих прогулок было пострелять по консервным банкам из рогаток, поджигов; даже делали самодельные пистолеты под патроны мелкокалиберной винтовки, из которых тоже стреляли.

Обсудив все планы на завтрашний день, мы принялись играть в карты, но игра продолжалась недолго. Послышались тяжёлые шаги и цоканье металлических набоек. В советское время такие часто ставили на кирзовые сапоги, чтобы каблук быстро не стирался.
— «Апачи»! — закричал я.
«Апачи» мы называли сторожа, который, как настоящий индеец, периодически метал в нас метлу. В силу своего возраста он не мог угнаться за молодыми пацанами, поэтому единственным способом нас напугать была его метла.
Когда нам становилось скучно, мы часто ходили в детский сад, чтобы поиграть и подразнить этого психически нездорового сторожа. И тут у него выдался отличный шанс поквитаться с нами за всё!

В этот раз сработал эффект неожиданности. Перед нами стоял мужчина лет 65–70, с бородой, в тёмно-зелёной спецовке, глаза его горели от предвкушения мести.
Мы инстинктивно рванули в разные стороны, «Апачи», немного замешкав, побежал за мной. Понимая, что догнать меня не удастся, он, как заправский индеец, метнул в меня свою метлу. Метла попала мне точно в спину; это было больно, я даже немного согнулся от боли, но останавливаться было нельзя. Я перемахнул через забор детского сада, пробежав ещё метров тридцать, остановился, поняв, что погоня уже прекратилась.

Ко мне подошли мои друзья.
— Как ты? Сильно болит спина? — спросил Серёга.
— Терпимо...
Санёк по своему обыкновению развернулся в сторону «Апачи» и в отместку за меня и прерванную игру заорал: «Апачи — х…. собачий!»
«Апачи» тряс метлой и тоже что-то орал нецензурное в ответ Саньку.

На следующий день, как договаривались, мы сели на автобус и поехали за город, доехав до конечной — это был железнодорожный вокзал. Нам предстояло пройти километров пятнадцать.
Едва перейдя через железнодорожные пути, мы почувствовали совсем другой воздух! Легкий ветерок слегка трепал наши волосы. Запах полыни, аромат маков и тюльпанов наполняли все окружающее пространство. Мы словно попали на огромную парфюмерную фабрику. Дело даже не в этих запахах. Самое главное чувство, которое мы испытывали в таких походах, — безграничная свобода! Здесь не было ни родителей, ни учителей, ни бабушек и дедушек, обычных взрослых людей. Никто тебе здесь не делал бесконечных замечаний, не пытался учить и воспитывать! Именно за это ощущение полной свободы мы любили такие походы. Мы чувствовали себя здесь самостоятельными и независимыми.

Путь наш проходил через горно-холмистую местность, но назвать эту территорию полноценными горами тоже было нельзя. По-настоящему ближайшей более-менее горой со скалами можно было назвать «Пикушку» — это неофициальное народное название горы, куда мы сейчас направлялись. В этом районе фактически только начиналась Памиро-Алайская горная система, поэтому мы примерно за 40–60 минут без проблем поднимались на самую высокую точку этой горы. Мы все хорошо знали эти места: все детство каждую весну по несколько раз ходили по этой местности с родителями, со школой, со своей спортивной группой, но чаще всего ходили самостоятельно.
Обычно по дороге мы обсуждали окружающую природу или рассказывали друг другу смешные истории, анекдоты; часто они были нецензурными и на политические темы.
В СССР анекдоты были очень распространены как среди взрослого населения, так и среди детей. Нередко анекдоты сочинялись и про руководителей страны; один из таких анекдотов рассказал нам Санёк.

— Пацаны, слушайте анекдот про Брежнева, — громким голосом объявил Санёк. — После полёта американцев на Луну Брежнев вызывает к себе советских космонавтов и приказывает им слетать на Солнце. Космонавты возражают: «Сгорим, Леонид Ильич, невозможно!» А Брежнев отвечает: «Вы что, думаете, что в Политбюро дураки сидят? Ночью полетите!»
Все хором засмеялись. Мы тогда даже не подозревали, что нам через несколько часов предстоит встреча с «Брежневым». С этого момента даже очередь появилась рассказывать анекдоты. Каждый из нас знал их очень много, и дальше мы почти всю дорогу рассказывали друг другу смешные истории.

Примерно через три часа мы подошли к «золотоносному месту».
— Здесь, — уверенно показал рукой Санёк.
Это был крутой овраг, похожий на высохший ручей, глубиной метра три.
— Ну что, начнем копать? — продолжил Санёк.
— Нет, давай отдохнем, пообедаем, — возразил я.

Раскрыв на траве газету «Правда», мы вывалили на нее из сумки свои припасы: яйца, сыр, хлеб, колбасу, помидоры, огурцы, зеленый лук, редиску. Короче говоря, у кого что было. Пообедав, я и Серега продолжили лежать на разложенных на траве куртках, а Санёк спустился в овраг и начал копать маленькой армейской лопатой, которую предусмотрительно прихватил с собой.

Минут через пятнадцать раздался вопль Санька:
— Золото! Нашёл!
Мы переглянулись с Серегой и молча, как по команде, спустились к нему в овраг.
— Ну где твое золото?! — почти хором спросили я и Серега.
— Вот оно, у меня, — сжимая что-то в своем кулаке, продолжал Санёк.
Санёк пытался говорить максимально серьёзно, но скрыть свою улыбку ему все же не удавалось.
— Показывай! — мы опять почти одновременно потребовали от Санька.
Санёк разжал свой кулак: на ладони красовался кусок высохшей желтой глины.
— Это, по-твоему, золото? — с удивлением спросил у него Серега.
— Нет, пока нет, это шутка. Я что, должен один копать? Мы для чего сюда пришли? Давай по очереди работать!
Ни мне, ни Сереге копать после долгой дороги не хотелось. Светило яркое весеннее солнце, голубое небо, на котором были небольшие белые облачка. Вокруг чирикали какие-то птички. В общем, обстановка располагала к отдыху, а не к работе.

Наверху оврага мы услышали топанье сапог, через секунду на дне оврага появилась тень человека.
— Вы кто такие? Чё здесь делаете? Дэньги есть? — послышался с легким акцентом голос над моей головой.
Подняв глаза, я увидел стоящего на краю оврага круглолицего пацана восточной наружности, с черными густыми волосами, с короткой стрижкой «под ежик». Густые черные брови нависали над его раскосыми карими глазами. Обветренные пухлые губы и нос картошкой выделялись на его загорелом темно-коричневом лице.
Скорее всего, это был сын какого-то пастуха, которые весной часто пасли овец в этом районе.
<<Вот и местные подскочили,>> — подумал я.
— А ты сам кто такой? — немного взволнованным, но уверенным голосом спросил я.
— Я Брежнев! Знаешь такого! Я здесь главный! — ответил незнакомец.

На несколько секунд наступила пауза, я с недоумением посмотрел на своих друзей. В тот период времени Леонид Ильич Брежнев был Генеральным секретарем ЦК КПСС и руководил СССР.
Реакция у всех была разная: у Санька на лице нарисовалась улыбка до ушей, ведь он буквально несколько часов назад рассказывал нам анекдот про Брежнева; Серега широко раскрыл удивленные глаза, с любопытством разглядывая странного незнакомца. Ведь брови у него действительно были как у Брежнева.
— Раз ты Брежнев, тогда я Ленин! — с некоторым сарказмом я заявил незнакомцу.
— А я Карл Маркс! — тут выпалил Санёк.

Разговор дальше продолжил я:
— Надеюсь, ты знаешь, что Брежнев должен выполнять руководящие указания Ленина и Карла Маркса! Так что мы главнее тебя по-любому! Ты иди своей дорогой! Паси баранов!

 «Брежнев» молча, но внимательно смотрел на нас, как бы пытаясь понять смысл нашего диалога. Немного помявшись с ноги на ногу, Брежнев завопил: — Давай дэньги! Здесь проход платный!
— Слушай, «Брежнев», так мы уже почти в коммунизме живем, все бесплатно, ты как Брежнев должен знать! Ты что, телек не смотришь?

— Ты зачем здесь копаешь? — не обращая внимания на мои слова, Брежнев обратился к Саньку.
— «Брежнев», давай иди, продолжай выполнять программу партии по обеспечению страны мясом! Не мешай работать! — ответил ему Санёк.

— Махаться со мной будешь? — не унимался «Брежнев».
— Буду! — не раздумывая ответил я.
Поднявшись из оврага, я увидел с ним еще одного парнишку лет десяти. С такими же густыми бровями, как у нашего незнакомца. «Наверное, его братишка», подумал я про себя.

В руках «Брежнев» уже держал прут.
— Ты чё, с палкой? Не по-пацански!
«Брежнев» стал активно размахивать своим прутом, что-то приговаривая по-узбекски. Я вынужден был пятиться от него назад. Неожиданно почувствовал легкий толчок в спину.
— Димон, возьми! — Санек предлагал мне в помощь здоровенную двухметровую корягу.
Ситуация резко изменилась, теперь преимущество в огневой мощи было за мной. Я незамедлительно воспользовался новым оружием, но бить «Брежнева» этой дубиной я не собирался, хотел только попугать.
— Ну что, где твоя борзота, «Брежнев»?

Теперь я стал махать перед его носом дубиной. «Брежнев» сделал шаг назад, бросил свой прут, развернулся и, как у нас говорили, «сделал ноги». Вслед за ним побежал его братишка.

За спиной у меня раздался раскатистый смех, да настолько сильный, что эхом разошелся по всем окрестным холмам и горам.
— Вот прикол, Ленин и Маркс победили «Брежнева»! — хохоча, приговаривал Санек.
— Брежнев нарушил партийную дисциплину, отказался слушаться Ленина и Маркса, вот и поплатился! — пытался острить Серега.
Минут через пять мы немного успокоились. Нужно было собираться обратно домой.
Наверняка этот пацан сейчас вернется со своими друзьями. Тогда все будет намного серьезней.

Саньку пришлось прервать добычу золота. Он с нескрываемым сожалением засунул свою сапёрную лопатку в чехол, сел на камень, снял кроссовки, стал вытряхивать из них накопившийся песок и прочий мусор. Минут через пять-десять все собрались, и мы направились обратно.

Решили идти по высохшему ручью, чтобы меньше привлекать внимания местных. Этот путь был немного длиннее, но зато безопасней. Всю дорогу мы смеялись и шутили, вспоминая эту комичную ситуацию.
— Не расстраивайся, Санёк, золото твое никуда не денется! Зато мы Брежнева победили! — шутил я.
Часа через три показался железнодорожный вокзал. Мы сели на автобус и благополучно доехали до дома.