1-8. Гвозди бы делать из этих гвоздей

Зимой шестьдесят третьего года у нас родился Витя, я тогда учился в первом классе. Как я уже говорил, квартира на улице Горького у нас была довольно маленькая, и летом шестьдесят четвёртого года папа решил отремонтировать веранду, чтобы сделать её на лето жилым помещением. С этой целью было куплено большое количество старых списанных деревянных ящиков. Дощечками с этих ящиков папа планировал обшить снаружи веранду.

Я уже был довольно солидный товарищ, окончил первый класс, поэтому я просил, чтобы мне доверили работу по разбору ящиков на дощечки.  Но выяснилось, что такая работа мне не под силу. Поэтому папа сам разбирал ящики и аккуратно вытаскивал гвозди, а вот дальнейшая работа была моя. Дело в том, что гвозди, которые вытаскивал папа из ящиков, были кривые, а он хотел использовать их для обшивки.  То есть, в процессе папиной работы образовывалась большая груда кривых согнутых слегка ржавых гвоздей.  В мою же задачу входило эти гвозди выпрямить. Вместе с этой кучей кривых гвоздей, которая стараниями папы всё прибывала, мне был выдан молоток и толстая массивная металлическая плитка, на которой, собственно, я и должен был гвозди выпрямлять.
 
И, надо сказать, что это была довольно сложная работа. Нужно было согнутый гвоздь умудриться так поставить на плиту двумя точками, чтобы эти точки и третья точка, в которую бьёшь молотком, были в одной плоскости.  Только в этом случае гвоздь начинает под ударами молотка распрямляться. Иначе он просто заваливается в сторону, и всё нужно начинать сначала.
 
При этом иногда случалось, что молотком заедешь себе по пальцу, или гвоздь спружинит и тоже больно ударит в палец.  Но я понимал, что работа ответственная, и, пошипев, поскулив и поплевав на ударенный палец, я продолжал греметь молотком на всю округу. Опыт  –  великое дело, и уже через несколько дней я распрямлял гвозди довольно профессионально. Количество травм резко сократилось, а количество выпрямленных гвоздей стало быстро расти.
 
После этого подоспело ещё одно дело. Дощечки, которые получались в процессе разбора ящиков, были нестроганные.  И, конечно же, их нужно было строгать.  Насколько я знал из папиных рассказов, его отец и дед были профессиональными столярами, поэтому работу с деревом папа знал до тонкости. Он прекрасно работал с рубанком, ножовкой, стамеской, долотом и так далее. Папа около веранды сделал верстак, и работа по строганию дощечек началась. Тут тоже было очень много тонкостей. Во-первых, нужен хороший, острый, правильно отрегулированный рубанок.
 
Ну, наладкой рубанка занимался, конечно, папа. Сначала я наблюдал, как строгает он, а потом, потихоньку, стал пробовать и сам. Сторгая, нужно правильно выбрать направление строгания в соответствие с направлением волокон дерева, а то рубанок мог при движении по доске уходить всё глубже и глубже. Также важна сила, с которой рубанок прижимают к доске. И куча всего другого разного, что приобретается только опытом. Но зато, какое это удовольствие, когда ты всё сделал правильно, из-под рубанка с тихим шелестом выходит, завиваясь, желтая стружка, а доска становится гладкой-гладкой.  Так что к середине лета веранда была сделана и находилась в нашем полном распоряжении.
 
На веранде стояла кровать, на которой удобно было сидеть и лежать, несколько стульев, стол – и это было место наших детских занятий.  И кто это мы? Там могли быть: я, Люда и Ира Анисимовы, Сережка Слухаевский, Маратка Султанов, Таня Даниленко, т.е. все те, кто жили неподалеку. А чем мы занимались на нашей веранде, превращенной в игровую комнату?
 
Самой популярной игрой были карты. Как правило, это была простейшая игра в «Пьяницу». Если играют двое, то колода делилась на две равные части, и выкладывались по одной карте. У кого карта была старше, тот забирал обе себе. Это происходило до тех пор, пока у одного из игроков не оставалось ни одной карты. Он и был пьяница, пропивший все деньги. Также играли и в классического «Дурака». Любили показывать несложные карточные фокусы.

Шахматы в нашей компании не были популярны, может быть потому, что для нашего возраста были ещё слишком сложны.  А вот в шашки и в «Чапаева» мы играли много и с удовольствием.

Конечно же, мы любили рисовать и раскрашивать. Я не припомню, чтобы у нас были нормальные книжки-раскраски, которых сейчас полно. Мы такие раскраски делали сами. Нужна была только хорошая картинка, лист копировальной бумаги и чистый белый лист. Сиди себе, да переводи. Вот мы сидели и переводили. Только нужно было быть очень аккуратным, так как листы могли сдвинуться, и картинка была бы испорчена. К сожалению, это бывало частенько.

Кроме этого, были очень популярны так называемые «переводные картинки» или, как мы их называли «переводки». Позже я узнал, что этот метод называется «декалькомания».  Их нужно было намочить в тёплой воде и приложить к тому месту, на которое ты хочешь поместить картинку. Потом переводку нужно было аккуратно разгладить, чтобы убрать пузырьки воздуха и медленно убрать бумажную основу переводки. Тут очень важна была тщательность и аккуратность.
 
Было ещё одно интересное времяпрепровождение с использованием имевшейся у нас дома книги «Книга о вкусной и здоровой пище». Договаривались, что то, что справа – твоё, а слева – моё. Дальше книга листалась, и появлявшиеся на страницах вкусности виртуально съедались с непременным картинным причмокиванием, чавканьем и отдуванием.

Кучу эмоций вызывали игры, где нужно было первым прийти к финишу, бросая кубик. Там можно было быть за шаг до победы, но попасть на поле, которое сбрасывало тебя почти в самое начало. А тот, кто шёл далеко за тобой, мог прийти первым. Сколько во время этой игры было стонов, криков восторга и разочарования, хохота и уныния!
 
Или еще игра, когда из устройства с пружинкой выстреливался шарик, который бегал по игровому полю, натыкаясь на разные препятствия, и, в конце концов, попадал в лунку, набирая определенное количество очков. В лунки с большим количеством очков попасть было труднее.

А ещё я очень любил читать. Я уже упоминал про мою первую книжку «Солнечный денёк» Воронцовой. Перед школой моей любимой книгой были довольно толстые «Латышские народные сказки». Кстати, и сейчас эта книга в моей обширной электронной библиотеке стоит на почетном месте. Я зачитал её буквально до дыр.  Моей любимой сказкой была длинная волшебная сказка «Курбад». В конце этой сказки главный герой Курбад погибает, и мне всегда было его жалко до слёз.

Кроме чтения, я очень любил в этой книге раскрашивать картинки. Особенно я любил в волшебных сказках раскрашивать всякие там алмазы, используя голубовато-бирюзовый цвет. Мне почему-то казалось, что алмазы имеют именно такой цвет. Мне очень нравилось, что в этой книге начальные буквы сказок представляли собой картинки, которые я, естественно, тоже раскрашивал.
 
Словом, занятий у нас было много, и всё лето обновленная веранда работала в полную силу. Видно, не зря я работал молотком, выпрямляя эти кривые упрямые гвозди.