Глава 6. Коляска найдена

Её разбудил стук.
Сначала он вплёлся в сон — глухой, настойчивый, будто кто-то бил не в дверь, а прямо в виски, — и только потом Олеся поняла, что это происходит на самом деле.
Она открыла глаза, не сразу понимая, где находится, и, прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора, попыталась собрать мысли воедино. В комнате было полутемно, утро ещё не вступило в свои права, и всё вокруг казалось нереальным, словно продолжением того кошмара, из которого она никак не могла выбраться.
— Олеся… — тихо позвал муж из другой комнаты. — Это к нам.
Она села, ощущая тяжесть во всём теле, словно ночь не принесла ни сна, ни облегчения, а только ещё большее опустошение. В памяти, не спрашивая разрешения, всплыло вчерашнее — магазин, пустота, чужие лица, милиция.
И сердце болезненно сжалось.
Когда она вышла в коридор, муж уже открывал дверь. На пороге стояли двое — один в форме, другой в гражданском, и выражение их лиц было слишком серьёзным, чтобы это могло означать что-то хорошее.
— Олеся Викторовна? — спросил один из них.
Она кивнула, обнимая себя за плечи, будто пытаясь согреться.
— Вам нужно поехать с нами.
Слова прозвучали ровно, без интонации, но в них было что-то, от чего внутри всё похолодело.
— Нашли? — выдохнула она, делая шаг вперёд. — Нашли Леночку?
Мужчина на секунду отвёл взгляд.
— Поедем, — сказал он, не ответив прямо.
Дорога тянулась слишком долго.
Олеся сидела на заднем сиденье машины, вцепившись пальцами в край пальто, и, глядя в окно, почти не замечала улиц, которые проплывали мимо. Всё вокруг казалось размытым, неважным, как будто настоящая жизнь осталась где-то позади — там, где ещё можно было надеяться.
Муж сидел рядом, молча, но его рука, крепко сжимавшая её ладонь, была единственным, что удерживало её от того, чтобы окончательно провалиться в пустоту.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, хотя сам, похоже, не верил в эти слова.
Олеся не ответила.
Она боялась.
Боялась услышать правду.
Двор был серым, чужим, и, выходя из машины, она невольно замедлила шаг, словно надеясь отсрочить момент, к которому её привезли.
— Здесь, — сказал один из сотрудников, указывая вперёд.
Олеся посмотрела.
И сначала не поняла.
Коляска стояла у стены, слегка наклонённая, с тем самым выцветшим голубым капюшоном, который она вчера утром поправляла, прежде чем выйти из дома.
Она сделала шаг.
Потом ещё один.
Сердце забилось так сильно, что заглушило все остальные звуки.
— Нет… — прошептала она, не отрывая взгляда. — Нет, нет…
Муж попытался удержать её за руку, но она уже вырвалась, почти бегом приближаясь к коляске.
— Леночка! — крикнула она, падая на колени рядом.
Руки дрожали, когда она откинула капюшон.
Пусто.
Одеяло было на месте, аккуратно сложенное, словно ребёнка просто… убрали.
Олеся замерла.
На секунду...на две.
А потом из её груди вырвался звук, который невозможно было назвать ни криком, ни плачем — это было что-то более глубокое, надломленное, вырванное из самой боли.
— Нет… — повторяла она, прижимая к себе одеяло, будто оно могло вернуть то, что было утрачено. — Нет, нет, нет…
Муж опустился рядом, обнимая её за плечи, прижимая к себе, но она почти не чувствовала его.
Это не случайность.
Это — реальность.
И её дочери здесь нет.
— Олеся…
Она не сразу услышала голос.
Только когда чья-то рука осторожно коснулась её плеча, она обернулась.
Ирина.
Та стояла рядом, запыхавшаяся, с покрасневшими глазами, словно бежала сюда, не чувствуя ни дороги, ни времени.
— Я приехала, как только узнала, — сказала она, присаживаясь рядом и обнимая Олесю. — Я с тобой…
Эти слова, простые и тихие, вдруг прорвали ту плотину, которую Олеся пыталась удержать.
Она прижалась к подруге, всхлипывая, цепляясь за неё, как за единственную ниточку, которая ещё держит её на грани отчаяния.
— Её нет… — повторяла она. — Ир, её нет…
— Мы найдём, — быстро сказала Ирина, хотя голос её дрогнул. — Слышишь? Мы найдём её…
Но в её глазах уже была та самая тень, которую невозможно было скрыть.
Сотрудники стояли чуть в стороне, давая им время, но всё равно наблюдая — внимательно, почти отстранённо, как люди, привыкшие к чужому горю.
— Это точно ваша коляска? — наконец спросил один из них.
Олеся подняла голову.
Посмотрела на неё ещё раз.
На каждую деталь, знакомую до боли.
— Да… — сказала она, и голос прозвучал глухо. — Это она…
И в этот момент, произнося эти слова, она вдруг ясно почувствовала: надежда, которая ещё вчера держала её на плаву, сейчас начинает исчезать.
Медленно и неотвратимо, оставляя после себя только пустоту.
И страх, который теперь уже нельзя было отогнать.