Это там... Музыка и Вася

       
 
  Третья неделя отпуска была на исходе, а Бекентий так и не приступил к ремонту потому что маленькая Вася научила его совершенно необыкновенным и очень полезным штукам. Она научила его пришивать пуговицы и штопать заплаты, чем Бекентий и занимался целый день. Он брал пуговицу и прикладывал её к месту отрыва, потом одной рукой придерживал снизу, а другой хлопал по пуговице сверху и всё, пуговица как новая сидела на своём месте крепко пришитая. Тоже самое проделывал он и с заплатами, хлоп и дырки как не бывало, снова хлоп и брюки как новые. Всё это время Вася сидела на подоконнике и играла на губной гармошке с которой никогда не расставалась. А на табуретке рядом с окном стояла клетка в которой спала старая канарейка, подарок Ивана Кузьмича, который на Васю нарадоваться не мог. Вася играла всякую ерунду и чушь и что бы не сойти с ума Бекентий затыкал уши ватой сквозь которую нет-нет да и пробивались особенно громкие и кошмарные пассажи Васиной игры. Все пуговицы были пришиты все дыры и заплаты исчезли с одежды Бекентия, увлечённый внезапно появившейся способностью легко и быстро ликвидировать огрехи своего гардероба, он перешёл на кухонную посуду и книги. Вася и здесь помогла ему, научив как избавиться от повреждений. Некоторые чашки были с трещинками, которые Вася осторожно поглаживала маленькой лапкой и трещины чудесным образом исчезали. С книгами было ещё интересней, Васька находила рваную страницу и разгладив её быстро захлопывала книгу, а через пару секунд страница была как новая, даже ещё лучше. После чего Вася снова принималась играть на своей гармошке раздувая щёки и страшно выпучивая глаза и если бы не вата Бекентий бы точно попал в дурку.
Иван Кузьмич теперь стал частым гостем в квартире Бекентия, он приносил для Васи пачку анальгина и зёрнышки для канарейки. Иногда он приносил также апельсины и бананы, а так же тортик „Сказка“ и неизменную чакушку „Столичной“ которую единолично и торжественно выпивал за Бекентия и Васю, прибавляя при этом „Дай вам Боже здоровья и всяческого благополучия“ Василий Кузьмич пытался научить Бекентия игре в шахматы, но из этого ничего хорошего не получилось. Тогда пришлось играть в карты где у обоих игроков были сравнительно равные шансы, потому как толком играть не умел ни один ни другой. Однажды вечером когда игра в карты совсем не шла, водка была выпита, а от тортика осталась половинка и Вася сидя на подоконнике между кустом герани и фикусом надрывалась особенно громко  исполняя свои заунывно-загробные мелодии, у Бекентия наконец то кончилось терпение.
- Скажите у-уважаемый Иван Кузьмич, а с какой целью вы п-подарили Ваське гармошку? Старик Аристотель с сожалением поглядел на пустую чакушку вздохнул и ответил что без всякой цели подарил, в благодарность за то что Вася спасла его доброе имя и,  чего уж там, дело всей его жизни.
- И сделали м-мою жизнь не-невыносимой, - горестно вздохнул Бекентий.Ну ладно, я понимаю ещё канарейка, старая и вечно спит, наверно скоро сдохнет. Но гармошка! И вы послушайте эти звуки, уместные только на кладбище в дождливую погоду. Звуки которые доносились из комнаты внезапно смолкли и в наступившей тишине стало очень страшно и очень неуютно.  Словно оглушительный водопад, заглушающий все звуки вокруг вдруг взяли и выключили навсегда.
Войдя в комнату они увидели такую картину, Вася отложив гармошку глядела в окно, горшки с растениями рядом с ней стояли пустые и в клетке никто не сидел на жёрдочке, клетка была пуста. При внимательном осмотре оказалось что горшки не пустые, герань и фикус превратились в маленькие росточки которым ещё предстояло долгое превращение в полноценные комнатные растения. А в клетке рядом с кормушкой лежало совсем маленькое  голубоватое яичко из которого должен был появиться птенчик наверное канарейки.
Этим вечером старик Аристотель снова забрал Василису к себе, которую Бекентий отдал Ивану Кузьмичу с большой охотой без всяких уговоров и просьб, сунув ей в лапки губную гармошку и новую пачку анальгина.
Целых два дня счастливый Бекентий наслаждался тишиной и относительным покоем и лишь всякий раз вздрагивал когда слышал шаркающие шаги и кашель за дверью квартиры. Он всё ждал что вот-вот  заявится старик Аристотель и без всяких слов благодарности отдаст ему Васю вместе с проклятой гармошкой и не простившись уйдёт в покой и тишину. Старик Аристотель явился на третий день, именно не пришёл, а явился когда за окнами уже стемнело и нормальные люди по гостям не ходят.
- Друг мой, я вас сейчас так удивлю как вы ещё никогда не удивлялись, - вместо приветствия проговорил он еле сдерживая волнение и возбуждение, которое переполняло его до краёв. Они как всегда прошли на кухню и Иван Кузьмич поведал Бекентию такое во что нормальный человек не поверил бы ни за что на свете. Оказывается Вася играла на своей гармошке не какую то загробную дребедень, а самую что ни на есть классику. Наслушавшись пластинок у Бекентия она в точности повторяла прекрасную оперу Эдварда Грига „Пер Гюнт“, видимо звуки  гармошки нота за нотой сыгранные в обратном порядке имели какое то необъяснимое действие на все живые организмы оказавшиеся рядом с Васей. Но это ещё не всё! Иван Кузьмич сдёрнул с головы  фирменную серую бейсболку и показал Бекентию  свою давно всем известную плешивую голову, где как на солнечной лужайке пробивалась поросль молодых новых волосиков.
- Ведь это чудо, самое настоящее чудо, - захлёбываясь от восторга и переполнявших его чувств восклицал старик Аристотель. - Я перестану верить, ей Богу перестану! Если морская свинка такое вытворяет, буду верить в морскую свинку. Бекентий слушал всё это не зная что сказать и как реагировать. На секунду ему показалось что старик Аристотель сошёл с ума, но  ясный взгляд его смеющихся глаз и  молодые волосики на голове старого Аристотеля говорили что перед ним нормальный человек.
- Оставь мне Ваську ещё на пару дней, прошу тебя как друга, - в голосе старика Аристотеля не было просьбы, а слышалась какая то не свойственная ему уверенность что ему не откажут. Через пять минут нахлобучив бейсболку по самые брови он ушёл так же стремительно как и появился, оставив Бекентия  одного в глубокой задумчивости. По привычке он насыпал зерна канарейке в крышку от майонезной банки и  посмотрел на голубоватое яйцо, по привычке полил горшки с молодой зелёной порослью, включил свою любимую пластинку и не раздеваясь лёг на диван. Он разогнал все свои мятежные мысли в разные стороны и покой вошёл в его душу, закрыв глаза Бекентий заснул, больше не думая о том что до конца отпуска оставалась неделя с не большим. На утро проснувшись он обнаружил  что зелень в горшочках довольно заметно  подросла и в клетке сидел совершенно лысый и безголосый птенчик который видимо хотел жрать, но что едят птенцы Бекентий не знал и потому оставил его так как есть, мудро решив что если тот издохнет так тому и быть. Он уже ничему не удивлялся, лишь ожидая дальнейших событий которые видимо ещё будут с появлением старика Аристотеля, который обещался заглянуть в гости и испортить ему остаток отпуска в ближайшие два дня. В магазин идти не хотелось, вообще не хотелось выходить из дома и он слонялся по комнате изредка заходя в кухню не зная чем занять себя. В голову стали приходить странные и даже преступные мысли, например что лучше  застрелиться или повеситься в такой день. А день действительно был на редкость чудный, солнечный и  радостный и слышно было как мычат внизу голуби, кто то негромко засмеялся и воскликнул — рыба, окончив тем самым очередную партию в домино.
- Наверное лучше повеситься,- умозаключил Бекентий,- и лучше всего перед окном, болтаться и наблюдать как гаснут и уходят во тьму  и тишину последние добрые мгновения жизни и звуки… От резкого и неожиданного звонка в дверь подпрыгнули и разбежались в разные закоулки подсознания все глупые и бестолковые мысли. Пришёл старик Аристотель  и спас его, Бекентия от тяжёлого выбора между петлёй и пулей. В руках он держал папку и знакомую уже коробочку, в которой естественно сидела Вася, а в папке оказались рисунки.
-Эта засранка ещё и рисовать умеет, представьте себе друг мой! Отобрать у неё гармошку оказалось не реально, она сразу начинала рыдать. Я пошёл на хитрость и предложил ей карандаши и вот посмотрите что Васька нарисовала.
На белых листах А-3 формата для рисования акварелью простыми цветными карандашами Вася нарисовала то что сами дети называют каляки-маляки, проще говоря черти что и с боку бантик. Бекентий смотрел на эту галиматью и на Васю и молчал.
- Неужели с появлением молодых волосиков старик потерял остатки разума,- думал он сокрушённо покачивая головой.
- Ну каково? Что вы на это скажете? - потирая колени спрашивал старик Аристотель.
- Что ту можно сказать — бесподобно, - отвечал Бекентий слышавший где то что с одержимыми лучше не спорить. Старик Аристотель быстро поднялся засобирался, ссылаясь на какие то неотложные дела и спешно покинул квартиру Бекентия.
- Хорошо хоть гармошки нет, будем в тишине и покое рисовать,- проговорил он вернувшись на кухню к Васе.
До самой глубокой ночи сидел Бекентий в комнате и лупился в молчаливый телевизор где симфонический оркестр исполнял что то энергичное и громкое, судя по отчаянным взмахам рук дирижера напоминавшего утопающего в бурном море туриста. На которого напряжённо глядело полсотни свидетелей с трубами и скрипками не двигаясь при этом с места. Звук Бекентий выключил зная как Вася любит классику. Птенчик канарейки прыгал по клетке и собирал зёрна которые ему кидала Василиса сидевшая там же на жердочке. Бекентий глядел на листы бумаги с каракулями Васи и всё пытался понять и вспомнить что он такого натворил в жизни что результатом его поступков стало появление Васи. И нет никакой подсказки как от неё избавиться и что зделать чтобы жизнь стала прежней. Пришивать пуговицы и штопать заплаты он научился и даже чинить старые книги тоже получалось совсем не плохо. Ничего против Васи он не имел и был даже где то рад тому оживлению которое пришло вместе с появлением Васи. Но ведь когда то всему приходит конец. Бекентий поймал себя на том что уже давно и неотрывно глядит на лист изуродованный Васиным творчеством. Он задохнулся поняв что чёрточки и загогулинки с кружочками под его взглядом начали медленно двигаться собираясь в полне определённую и хорошо известную ему картинку. Через пять минут все загогулинки и палочки сложились в великолепную копию знаменитой картины И. И. Шишкина „Утро в Сосновом лесу“. Копия картины была настолько точна и прекрасна что у Бекентия закололи кончики пальцев. Другие листы тоже были копиями картин И. И. Шишкина написанные с поразительным мастерством и точностью. Уже не было сил удивляться и восхищаться, то что открывалось Бекентию не имело ничего общего с тем что происходит в жизни, то что он видел было за гранью реальности, то что обычно называют чудом. Он посмотрел на клетку где на жердочке сидеа Вася и кормила птенца.
-Кто ты? Откуда ты пришла? Где твой дом? Вася бросила горсточку зёрен канарейке, перекатила анальгинку за другую щёку и мотнув головой за левое плечо сказала -“Это там’...