Мы всё ещё там

    Это моё первое детское воспоминание. Не просто картинка — а движение, связный, живой кусок жизни. До него тоже что-то было. Обрывки. Отдельные вспышки: лицо, свет, чьи-то руки, какие-то звуки. Но они не соединяются между собой, не складываются в историю. А здесь — всё связано.
    Мне чуть больше трёх лет. В солнечный осенний день я стою во дворе в чёрной козлиной шубке рядом с братом. Во дворе деловая суета: дедушка запрягает лошадь, собирается в посёлок геологоразведчиков — к своему другу Галяутдину. Нас с братом он берёт с собой.
    Мы выезжаем. Дедушка сидит впереди, спокойно держит вожжи. Лошадь идёт ровно, телега мягко покачивается — и это покачивание будто убаюкивает время. Рядом — брат. Мы встаём, держась за руки, чтобы не упасть.
    Дорога идёт вдоль линии электропередач. Столбы уходят вдаль, один за другим. За ними — лес. Он будто слушает.
— Аа-аа-ааа! — кричим мы. Звук летит и возвращается. Мы смеёмся. Я закрываю рот ладошкой — звук меняется. Убираю — снова летит свободно. Это игра, но тогда кажется — это открытие.
    Мы доезжаем. У Галяутдина — землянка. Низкая, тёплая, с особым запахом земли и дыма. Внутри полумрак, но уютный, живой. Всё кажется немного сказочным.
    Нас усаживают. Наливают чай. Я держу чашку — кажется, зелёную — двумя руками. На ней белые горошинки. Крупные, ровные. Я смотрю на них долго, почти не отрываясь. Как будто в этих горошинках есть что-то важное, что нужно запомнить.
    Мы пьём чай. Взрослые разговаривают, но голоса доносятся как белый шум. А я — внутри этого мгновения. В нём есть всё: тепло, звуки, свет, вкус, узор.
    Это первое воспоминание осталось как немое кино: ни одного слова я не запомнил — только картины.
Проходят годы. Многое забывается: лица, разговоры, дни. Но это — остаётся.
    Однажды, спустя много лет, дедушка удивляется: — Как ты мог это запомнить? Такой маленький был…
Я и сам не могу объяснить.
    Иногда кажется, что память не выбирает возраст. Она просто остаётся там, где ей было почему-то светло.
Дорога. Телега. Дедушкина спина впереди. Брат рядом. Крик в лес: — Аа-аа-ааа! И ответное эхо, будто мир тогда впервые решил откликнуться.
    Козлиная шубка на плечах. Тёплая чашка в руках. Белые горошинки, в которых почему-то помещался целый мир.
    И если когда-нибудь, как говорят, жизнь пронесётся перед глазами как миг —
то, может быть, всё начинается от ответного эха крика в лес.