Писатель, которого стоит открыть для себя

Станислав Игнаций Виткевич: писатель, которого стоит открыть для себя

Еще одна литературная фигура, которую я не хотела бы оставить на обочине своей памяти — что я читала и открывала для себя в последнее время (а точнее зимой, два года тому назад, когда мне встретилась его книга в краковском книжном); писатель, драматург, философ и художник (в последней роли он больше всего запомнился в Польше) начала двадцатого века; очень своеобразный, увлекательный, но также и скандальный персонаж истории польской литературы, который погружает тебя в свой ненасытный языковой и философский поток мысли: это Станислав Игнаций Виткевич, также известный как Виткацы.

Возьмем, к примеру, его второе, и, возможно, центральное произведение: «Ненасытимость», чтобы слегка приоткрыть дверь в его взгляд на этот мир. Мир будущего, который Виткевич описал в этой работе (фашистский Запад, большевистская Россия и не менее большевистский Китай еще до 1949 года: всё это всего лишь проекция будущего из романа, датируемого 16-м декабря 1927 года), можно в известной мере считать пророческим для своего времени.

Ян Лещиньский, которого другая мыслительница, Ю. А. Ильина, упоминает в своей статье «Онтологическая гипотеза» С. И. Виткевича(^1), отмечает, что писать о Виткевиче в общем, даже как о философе [потому что только рассуждение и философское обогащение могут привести к таким выводам, превращенным в лексически-агрессивно требовательным для переваривания роман], не просто, потому что он был так богат и многослоен творчески, что для понимания более или менее характеристик его жизни и художественного труда, полных философской одержимости, потребовалось бы больше одного исследования его личности и творчества. Поэтому знание личности Виткевича в отношении его работы, не только философской, но и художественной, уже является необходимым условием для проникновения в более глубокий смысл его философского труда.(^2)

Конечно, есть люди, которые считают «философствование» Виткевича простой бездной безумия человеческого разума, подвергнутой частому употреблению наркотиков. Когда читаешь прозу (и многие драмы) этого писателя, возникает желание с робостью повторить избитую пословицу о «гениальной графомании». Да, он не был мастером слов: он не ставил перед собой таких задач. Его теория о романе как о внехудожественной сущности кажется заранее установленной поблажкой для самого себя, импровизированный прозаик, варьирующий от двух до трех истощающих одержимых тем. Архитектура его эпических произведений спекулятивно понятна, но эстетически анонимна. В тяжелой инерции фраз композицонные линии силы переплетаются, авторский взгляд ускользает от восприятия, моральные пассажи звучат банально, дышат скукой, кажутся бесконечными схемами — вне градаций — повторениями позиций, рассуждений, слов... И тем не менее остается парадоксальное чувство величия личности автора.(^3)

Амелия Кроитор 
27.09.2025

Источники текста:

1. «Онтологическая гипотеза С. И. Виткевича»
cyberleninka.ru/article/on... (cyberleninka.ru/article/on...). Консультировано 27 сентября 2025.

2. Лещиньский, Я. «Философ метафизического беспокойства». Станислав Игнаций Виткевич. Человек и творец. Варшава, 1957. 406 стр. (На польском).

3. «Диалектика отчаяния» — Андрей Базилевский (фрагмент, взятый из статьи А. Б. из книги «Прощание с осенью» Станислава И. Виткевича).