4. Настя

Когда он выйдет на улицу и направится в сторону Тверского моста, кто-то его окликнет:
– Сеня, подожди, ты забыл гитару!
Епифанцев обернулся. К нему, словно скользя по мокрому асфальту, летела счастливая Настя: по-видимому, второпях девушка не успела застегнуться – и полы плащевого пальто хлопали крыльями на ветру, обнажая стройные ноги в чёрных колготках и в осенних полусапожках. Её силуэт казался особенно хрупким на фоне темнеющего неба. В руках она крепко держала гитару, бережно прижимая её к груди, как зеницу ока. Сеня замер, наблюдая за тем, как приближается Настя, и в этот момент весь мир засиял радостными красками.
– Сеня, ты прости нас. Мы очень глупо себя вели, – сказала она, приближаясь; ветер играл с её волосами, и мелкая изморось сверкала на её лице, как россыпь бриллиантовых бусинок.
– Настя, я уже привык, не расстраивайся. Народ, как писал древнеримский поэт Ювенал, о двух лишь вещах беспокойно мечтает: хлеба и зрелищ!..
– Мне, честно, понравилась песня «Yesterday». Расскажи, о чём в ней поётся. Я так и не поняла.
– Настя, сначала застегнись и надень капюшон.
Девушка засмеялась:
– На, держи свою гитару.
– Спасибо! – поблагодарил Арсений, принимая гитару из её рук, и тоже засмеялся. – Я никогда не терял свою гитару, а сегодня…
– Потерял голову! – залилась колокольчиком от смеха юная принцесса, накинув на себя капюшон и застёгивая замок и кнопки пальто.
– Как ты догадалась?
– Ну-у... даже Юлька это заметила!
– И что мне теперь делать?
– Верить и надеяться.
– Ты не шутишь?
– Ой, Господи, Сеня, какой ты… – Настя запнулась, думая, какое подобрать слово.
– Странный?
– Да, странный, – быстро сообразила Настя и снова засмеялась колокольчиком.
– Это хорошо или плохо?
– Ну-у…
– Знаешь, Настя, я чувствую, что между нами образовалось притяжение. Говорить о любви... Быть может, у нас любовь с первого взгляда… Знаешь, сегодня я провожу тебя до самой твоей квартиры, а завтра я приду к тебе и мы пойдём с тобою гулять по набережной. Ты не против?
Настя снова засмеялась и легко произнесла:
– Не против. Мой дом недалеко.
Ребята пошли вдоль набережной, а затем свернули на следующую аллею. Осенний ветер кружил опавшие листья. Арсений, смущённый и взволнованный, нёс бережно в руках гитару, а Настя, укутанная в пальто, внимательно слушала и улыбалась ему своею светлой улыбкой. Жёлтые листья шуршали под ногами, словно аккомпанируя их разговору. Юноша рассказывал о музыке, о The Beatles, о песне «Yesterday», а девушка слушала, затаив дыхание.
– Знаешь, – неожиданно сказал Арсений, – в пятнадцать лет я написал балладу, посвящённую Полу Маккартни и песне «Yesterday». Хочешь, я тебе её прочитаю.
– Сеня, конечно хочу.
Епифанцев остановился, отступил от Насти несколько шагов и своим красивым бархатным голосом произнёс:
– Баллада называется «Вечер», посвящается Полу Маккартни – юноша замер и после непродолжительной паузы начал декламировать:
– «В тот день всё казалось таким простым и понятным. Солнце светило ярко, птицы пели, а в душе царило спокойствие. Я сидел на скамейке в парке и наблюдал за людьми, спешащими по своим делам. Жизнь текла размеренно и неторопливо, словно река, несущая свои воды к далёкому морю.
Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, как сильно ошибался. Вчера все мои проблемы казались такими далёкими, словно миражи в пустыне. Я верил, что они никогда не настигнут меня, что я смогу убежать от них, скрыться за горизонтом беззаботного детства и счастья. Но они пришли. Внезапно и неотвратимо, как гроза в летний день. Теперь они окружают меня со всех сторон, словно змеи, тянущиеся к своей жертве. Я больше не тот человек – сильный, уверенный в себе, готовый встретить любые испытания. Теперь я лишь тень того себя, блуждающая в лабиринте собственных ошибок.
Она ушла. Просто взяла и ушла, не объяснив причины: или я сказал что-то не то, или сделал неверный шаг, и теперь эта пропасть между нами кажется непреодолимой. Я скучаю по тем временам, когда любовь была простой игрой, где правила были понятны и прозрачны. Когда каждое прикосновение наполняло душу теплом, а каждый взгляд говорил больше, чем тысячи слов.
Теперь мне нужно место, где можно спрятаться от всего этого: от боли, от разочарования, от чувства собственной беспомощности. Я верю во вчерашний день, в то время, когда всё было иначе. Когда сердце билось в унисон с миром, а душа пела от счастья.
Вчера… Оно пришло так внезапно, оставив после себя лишь пепел несбывшихся надежд и мечты о том, что могло бы с нами свершиться», – Арсений закончил читать, и в воздухе повисла тишина.
Настя не могла оторвать от него своего взгляда.
– Сеня, это потрясающе! – прошептала она.
Арсений смущённо улыбнулся и протянул ей свою руку:
– Пойдём, Настя!
– А мы пришли. Вот мой дом! – воскликнула девушка и, счастливая, побежала к подъезду.
– Какая у тебя квартира? – только и успел крикнуть ей вдогонку Арсений.
Настя остановилась у подъезда, обернулась и, едва отдышавшись, ясным голосом ответила:
– Приходи завтра! – открыла ключом-описателем входную дверь и скрылась в подъезде.
«Вот и улетел мой ангелочек», – подумал Епифанцев, блаженно улыбаясь. Он смотрел на закрывшуюся дверь, и не мог поверить своему счастью. Впервые в его жизни сердце так радостно билось, что казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Юноша мечтательно побрёл домой, мысленно планируя свой завтрашний день. Почему-то он твёрдо был уверен, что эта встреча изменит всю его последующую жизнь.
Дома в прихожей встретила его улыбающаяся мама, словно чувствуя, что в жизни её сына происходит нечто особенное и важное. Арсений обнял её и тихо произнёс:
– Знаешь, мама, кажется, я влюбился.
Мама погладила его по спине, будто подтверждая его слова, и также тихо произнесла:
– Сенюшка, суп на плите.