Алексей Кубышкин. Ч. 5

Как же жил в реальности в конце 1960-х – в 1970-х годах в Болотном Алексей Кубышкин?

Мы знаем, что во второй половине 1960-х годов Алексей вернулся в Болотное из Томска, где он учился на филолого-историческом факультете ТГУ и, возможно, даже защитил диплом этого учебного заведения. Мы знаем также, что в 1954 году он получил специальность бухгалтера промышленного предприятия, а в 1957 году – диплом библиотекаря массовой библиотеки и некоторое время работал библиотекарем в деревне Мохово (Моховая) в Моховской сельской библиотеке, на севере Томской области, почти в 400 км от Томска и более чем в 500 км от Болотного.

Из документов и воспоминаний середины 1970-х- начала 1980-х годов мы знаем, что в эти годы Алексей работал рабочим горпромторга Болотнинского райпо. Но чем же он занимался в конце 1960-х – в первой половине 1970-х годов?

В дневнике матери Алексея Кубышкина Наталии Борисовны Кубышкиной имеется запись от 14 сентября 1969 года, в которой она с горечью рассуждает о жизни Алексея в Болотном: «…Угораздило же родиться с такими способностями и запросто в такой «семье» и в таком диком углу, где ценят лишь того, кто выращивает поросенка и колет его сам, где не нужен человек, владеющий иностранными языками, знающий историю, географию блестяще, лучше любого из преподавателей средней школы, разбирающийся в текущем моменте, как не разбирается ни один «лектор», читающий об этом своей равнодушной аудитории по бумажке. Всё это не нужно! Глохнут без применения способности, горькая отрава, обида, непризнание отравляют душу. Честность, бескорыстие, увлеченность, богатейший интеллект. Реальный мир - всё…без участия людей. А как всё это, на самом деле, важно и нужно людям!...как облегчить эту жизнь? Как жить в Болотном тому, кто не растит поросенка, не сажают в поле соток 15 картошки, не пьет с «друзьями» по воскресеньями в будни, не умеет переложить печку, вставить окна? Не обращает внимания, когда ему холодно и голодно, отдаст последние деньги, заработанные тяжелым трудом, любому, кто попросит, и не умеет даже сердиться на людей? А на оставшиеся копейки вместо хлеба покупает книги. Такому нельзя, невозможно без поддержки, без заботливого любящего друга. Но его нет. Временные или постоянные стараются хапнуть что-нибудь за свое «внимание»…».

Как мы видим, осенью 1969 года Алексей Кубышкин, проживая в Болотном, не работает бухгалтером на предприятии, библиотекарем в библиотеке или учителем в школе. В это время он зарабатывает, как выражается Наталия Борисовна, «тяжелым трудом», то есть, вероятно, работает где-то неквалифицированным рабочим. Его знания и умения, приобретенные за годы учебы, остаются невостребованными. По всей видимости, в это время у него в Болотном нет друзей. Отдельное внимание в этой записи, вероятно, следует обратить и на то, как Карнеева характеризует собственную семью («…Угораздило же родиться с такими способностями и запросто в такой «семье»…»). Мы совершенно не знаем, какими были взаимоотношения Наталии Карнеевой, Михаила Кубышкина и их сыновей внутри собственной семьи, но то, что Наталия Борисовна относительно своей семьи ставит в кавычки слово «семья» и сокрушенно констатирует «угораздило», вероятно, должно навести нас на некоторые раздумья.

Такое положение не удовлетворяет Карнееву. 18 сентября 1969 года она записывает в своем дневнике, все еще рассуждая о будущем Алексея: «…Нет, нет, ничего не выйдет. Не удастся устроиться на работу, уехать - всё. Опять то же. А как теперь поступить? Куда?...Не в эти ли дни я бродила в прошлом году в Тайге, красивом городке с ручьями и болотцами по сторонам улиц, бродила бесприютно, но славно, свободно, беззаботно. И решала тот же вопрос, который остается и сегодня открытым…».

Из записи мы узнаем, что эта ситуация тянулась второй год, и что осенью 1968 года Наталия Борисовна уже пыталась предпринять какие-то действия по вероятному переезду Алексея из Болотного в Тайгу, небольшой город, расположенный на перекрестке Транссибирской железнодорожной магистрали и Томской ветви железной дороги между городами Томск и Болотное. По каким-то причинам устроить сына в Тайге Карнеевой тогда не удалось.

В конце 1960-х-первой половине 1970-х годов Алексей в Болотном не входил ни в какие компании, не занимался спортом, не был участником самодеятельности, не писал и не публиковал в районной газете собственные рассказы или стихотворения. Известно, что Алексей бывал в Болотнинской районной библиотеке, где его хорошо знали. В основном, его интересовали политические труды Владимира Ильича Ленина (в 1958-1966 годах в СССР было выпущено пятое издание полного собрания его сочинений, которое состояло из 55 томов и дополнительных 2-х томов справочных материалов и алфавитного указателя), их и пролистывал и конспектировал в библиотеке Алексей. У Алексея на очень короткое время даже существовало «развлечение»: он приходил на политические лекции, устраиваемые в Болотнинском районном доме культуры им. Кирова (в то время дом культуры располагался в одном из современных помещений ООО «Шанс» (бывшей Болотнинской швейной фабрики)), усаживался на первом ряду, прямо напротив выступавшего и, когда лектор по прочтении лекции переходил к вопросам из зала, начинал своими продуманными, каверзными вопросами планомерно ставить в тупик выступавшего. «Развлечение» это закончилось после того, как Алексею было сделано внушение. В дальнейшем он перестал посещать лекции, стал равнодушен к мероприятиям, проводимым в районном доме культуры ив библиотеке, ограничился чтением книг дома и окончательно замкнулся в себе.

В феврале 1974 года Михаил Павлович Кубышкин и Наталия Борисовна Карнеева переехали жить в Новосибирск, где получили от Союза писателей однокомнатную квартиру в Дзержинском районе, на улице Гоголя. В Болотном в доме на улице Октябрьская остался жить Алексей Кубышкин. Родители регулярно навещали Алексея, продолжали содержать дом, покупали дрова и уголь, возделывали огород. Сам Алексей следил за домом, в котором жил, не очень усердно. Из записи в дневнике Карнеевой от 17 мая 1974 года мы узнаем: «…Ветром сшибло много веток, они валяются посреди улицы. От ворот убрала, сложила в колею…Ничего еще на огороде не посажено и не посеяно, грядок нет, даже не докопано…».

Карнееву беспокоило, что Алексей после их отъезда продолжал жить один. После того, как семью навсегда покинул его младший брат Владимир, мать надеялась увидеть внуков от Алексея и, вероятно, подталкивала его к тому, чтобы он наконец женился. Найти в Болотном жену Алексею, которая была бы по статусу его семьи ему ровней, было сложно. В то же время, сам Алексей по своему социальному статусу не соответствовал собственным же родителям (отец - издаваемый и узнаваемый поэт, член Союза писателей СССР, за исключением периода вынужденного низкоквалифицированного труда, многие годы работавший школьным учителем и сотрудником районных газет; мать - автор опубликованного романа, всю свою трудовую жизнь до выхода на пенсию проработавшая школьным учителем) и имел репутацию не состоявшегося, странного, нелюдимого, замкнутого человека.

Тем не менее, два года спустя после переезда Карнеевой и Михаила Кубышкина в Новосибирск Алексей Кубышкин все-таки стал главой своей маленькой семьи. Нам неизвестна история его знакомства с будущей избранницей, при каких обстоятельствах оно состоялось, как долго длился период ухаживания, какова была причина взаимного интереса. Возможно, в этой истории и вовсе не было никакой романтики.

11 ноября 1976 года Алексей Кубышкин признал свое отцовство над сыном жительницы Болотного Людмилы Петровны Р. Александром, родившимся 19 октября 1976 года. 24 ноября 1976 года Алексей приезжал в Новосибирск к родителям, с которыми у него состоялся разговор. Нам неизвестна реакция Михаила Павловича Кубышкина на появление внука. На смотрины в Болотное отправилась лишь Наталия Борисовна.

6 декабря 1976 года в своем дневнике Карнеева записала: «Передо мной и в самом сердце – малютка, особенно один момент, когда он плача старался стиснуть деснишки – эти милые деснишки так и вижу, то глазки, когда он лежит в хорошем настроении и посматривает. Кажется, вся любовь моя сосредоточилась в этом малютке…».

16 декабря 1976 года Наталия Борисовна вновь приехала в Болотное. Избранница Алексея Людмила побелила и убралась в доме у Кубышкиных, однако, сама с ребенком находилась в доме у своих родителей – за линией. Весь следующий день Карнеева и Алексей провели вместе, выбрасывая снег со двора и стараясь натопить пожарче печь. 18 декабря 1976 года: «…Рано утром, еще в темноте, прибежала Люда. Очень устала от всех дел, взвинчена и нервна, хотя и в добром духе…». 19 декабря 1976 года: «…Малютке сегодня 2 месяца. Пошли за ним все втроем, принесли домой, и я успокоилась, что он дома. Но не успокоилась за него, т.к. он, бедняжка, уже отнят от материнской груди, не сосет и питается поэтому неправильно, кроме того, да и в связи с этим, у него грыжа. Очень страдает, особенно при изменении погоды…». 20 декабря 1976 года: «…Мороз около – 30. Пока без ветра. Топили и топили. Благодаря тому, что неродной дедушка привез дров, и можно их расходовать свободно, чаще растапливаем и выгребаем опять…». 28 декабря 1976 года: «…Поехала домой… Дома держали тепло и днем и ночью...Сашеньку купали в новой ванночке. Он, по-видимому, был доволен. Но о нем я не могу даже слова писать, так что все для меня священно. Трудно от него уезжать хотя бы ненадолго. Да и от Алексея тоже...».

Вероятно, в середине января 1977 года Карнеева также приезжала в Болотное, повидаться с сыном и внуком. Записей в дневнике об этом она не делает, но мы можем предположить об этом из последующих дневниковых записей. 29 января 1977 года: «…Письмо от Алеши…». 1 февраля 1977 года: «…Письмо от Люды. Я удивилась…Ни в одном глазу, будто не было той последней ночи и 14 января, и 19 января…Ничего не понимает. Не буду уже понимать и я: будто не было. Во всяком случае, мне было приятно получить это письмо. Значит – помнит ли она или нет – а поступила неглупо…».

В Болотнинском районном историко-краеведческом музее в альбоме Наталии Борисовны Карнеевой хранится множество разновременных фотографий Саши – ребенка, которого признал своим сыном Алексей Кубышкин, датированных второй половиной 1970-х-первой половиной 1980-х годов. На обороте фотографий зачастую сделана надпись «Внук Кубышкина». Мы сегодня достоверно не знаем, как сложилась судьба этого мальчика. Нам известно, что в 1979 году Алексей Кубышкин начал перечислять Людмиле алименты на содержание ребенка. Вероятно, в это время они расстались. Но и после 1979 года, помимо алиментов, Алексей и Карнеева продолжали покупать необходимые вещи для Саши, проводили с ним время. В 1983 году Саша стал первоклассником и Алексей и Карнеева собирали его в школу.

К июню 1977 года («в тот июньский тёплый вечер», «летом 1977 года») относит свою встречу с Алексеем Кубышкиным новосибирский и колыванский писатель Николай Александров. Из очерков этого автора «Алексей» и «Тайное общество» известно, что в июне 1977 года в компании с некоей Людмилой Александровной («инспектор районо, молодая женщина лет тридцати пяти»), пригласившей его посетить Алексея, «после работы и магазина», в котором он «купил еды и водки», Николай Александрович явился в дом Кубышкиных на улице Октябрьской. Как пишет Александров, сообщение попутчицы о том, что у Алексея «психическое расстройство», вызвало у него «большой интерес». По словам писателя, Алексей приревновал к нему Людмилу Александровну, и Николаю Александровичу пришлось сообщить, «…что для Алексея она в самый раз…», а для самого, тогда еще двадцатиоднолетнего, Александрова «старовата». Далее якобы началось некое подобие творческого вечера. Алексей «…начал с посвящения Людмиле Александровне, и стихотворение было конечно, о любви…» и потом «…чуть ли не до утра читал свои лирические стихи, а потом мудреные пятистопные вирши и подражания Данте Алигьери, Франческо Петрарке и Себастьяну Бранту…», после чего уже Николай Александрович «…смотрел в окно на приплющенную слегка луну и пел высоким и чистым голосом русские печальные песни. Алексей и Людмила Александровна слушали…сидя обнявшись, Алексей вздыхал и, будто после очередной рюмки водки, изредка кряхтел: «Хорошо!»…». В довершение этого рассказа писатель сообщает: «…Позже до меня дошёл слух, что Алексей женился и даже усыновил ребёнка, чему я был искренне удивлён…».

Зная, что Алексей Кубышкин признал свое отцовство над ребенком еще в ноябре 1976 года, то есть ранее июня 1977 года, и в описываемое писателем время посещения Алексея в июне 1977 года в доме последнего, вероятно, уже проживали его маленький сын и избранница, мы вправе усомниться в достоверности повествования уважаемого Николая Александровича. Можем предположить, что в 1977 году, вероятно, и сам уважаемый писатель был уже женат в первый раз и, если это так, наверное, он не имел возможности сразу после работы отправиться навстречу ночным приключениям и выпасть из поля зрения своей молодой супруги.

Евгений Терентьев