Алексей Кубышкин. Ч. 6

В 1978 году в Болотном второй раз отмечалась юбилейная дата – семидесятилетие Михаила Павловича Кубышкина – отца Алексея Кубышкина (в первый раз в Болотном отмечалось шестидесятилетие писателя в 1968 году). Торжества проходили в кинотеатре «Юбилейный» (сегодня здание бывшего кинотеатра принадлежит детско-юношеской спортивной школе «Темп» Болотнинского района Новосибирской области). Заметно постаревший Кубышкин-старший читал для собравшихся свои стихотворения, посвященные Болотному, рассказывал о своем творчестве, делился планами. Болотнинцы подходили к Кубышкину с его книгами или номерами журналов и газет с напечатанными в них произведениями автора, просили оставить свой автограф. На мероприятии присутствовали Алексей и Карнеева.

После смерти Михаила Кубышкина (он умер 11 мая 1983 года в Новосибирске и был похоронен на Заельцовском кладбище; в настоящее время на этом кладбище сохраняется неухоженная могила писателя, в ноябре 2024 года мы сообщали о ней в отдельной заметке в газете «Неделька»), в 1988 году в Болотном в третий раз был отмечен (восьмидесятилетний) юбилей писателя. В районном Доме культуры состоялись торжественное собрание, посвященное творчеству Кубышкина, и конкурсные чтения произведений этого автора; в Болотнинской центральной библиотеке была организована выставка его произведений; в Болотнинском районном историко-краеведческом музее в постоянной экспозиции был оформлен небольшой раздел, посвященный жизни и творчеству земляка, в котором были представлены книги, фотографии и документы Михаила Павловича, переданные музею вдовой писателя; ставился вопрос о том, чтобы сделать в Болотном поэтические чтения в честь Кубышкина традиционными и ежегодными. В мероприятиях участвовала вдова Наталия Борисовна, которая делилась воспоминаниями о своем муже, рассказывала о его творчестве. Рядом с нею находился Алексей.

После смерти Михаила Кубышкина Карнеева переехала из Дзержинского района в Калининский район города Новосибирска, поменяв квартиру в пятиэтажном доме на улице Гоголя на такую же небольшую квартиру в двухэтажном доме недалеко от Новосибирской Горбольницы. В 1984 году Наталия Борисовна начала работать дежурной в общежитии № 7 на территории Горбольницы. Алексей приезжал в город к матери, надолго оставляя дом в Болотном. Письма, адресованные Алексею, теперь приходили не в Болотное, а в новосибирскую квартиру Карнеевой.

В мае 1990 года Наталия Борисовна Карнеева, которой в то время было уже 79, 5 лет, приехала, как обычно, в Болотное. Наступил огородный сезон, нужно было вскопать и посадить грядки и заодно навести после зимы порядок в доме. 13 мая 1990 года ей стало плохо и она умерла. В это время в Болотном был и Алексей. Другом семьи Кубышкиных была Любовь Емельяновна Афанасьевская – она одна из первых узнала о смерти Наталии Борисовны.

По сложившейся легенде, Алексей отправился в город в квартиру матери за ее документами и деньгами, на которые нужно было организовать похороны, а Любовь Емельяновна осталась в доме с умершей. Так как уехавший Алексей не возвращался, Афанасьевская поневоле была вынуждена начать сбор денег на похороны Карнеевой среди болотнинцев, пожелавших принять участие в проводах в последний путь своей знаменитой землячки. В основном это были учителя школ, в которых она когда-то работала. Уже когда Наталию Борисовну Карнееву похоронили, пришло известие, что в Новосибирске умер и ее сын Алексей.

Действительно, Алексей Кубышкин умер в Новосибирске 17 мая 1990 года (спустя четыре дня после смерти Наталии Борисовны). Присутствовал ли он все-таки на похоронах своей матери в Болотном, мы не знаем, как и не знаем, когда эти похороны состоялись и где именно на Болотнинском старом кладбище находится могила Карнеевой. Примечательно, что в Новосибирске Алексей умер не в квартире своей матери в Калининском районе и не в Калининском районе вообще, а в Железнодорожном районе. По мнению писателя Александрова, Алексей «…умер в тот же день, когда приехал в Новосибирск за деньгами, он стоял в очереди за продуктами «на поминки», и сердце остановилось…Его похоронили как «неопознанного»…».

На момент смерти Алексею Кубышкину было почти 58 лет. Где, кем и как он был похоронен в Новосибирске, сегодня нам неизвестно.

В настоящее время нам известны лишь три стихотворения Алексея Кубышкина, оригиналы текстов которых хранятся в Болотнинском районном историко-краеведческом музее. Все они предположительно относятся к 1960-м годам и, вероятно, были написаны им в городе Томске.

Художник

Мне врач сказал: «Такой недуг

Стал, к сожалению, частенек.

Вам самому не слышно, друг,

То, чем болеет шизофреник.

Художник бедный – захворал

Он под исход страды военной –

Все чаще слышал он хорал

Печальный, тихий, неизменный.

В больнице он писал с утра,

Писал подолгу, без опаски;

Ему охотно медсестра

Из шкапа доставала краски.

Весь день живописуя бред

Души, отныне бесконтактной,

Густой кроваво-красный цвет

Вводил он в свой хаос абстрактный

Когда дежурная луна,

Неспешно подходя к халатам,

Среди бессонницы и сна

Бродила ярко по палатам,

Он вдруг садился на кровать

И за безмолвьем стен казенных

Вновь начинал опознавать

Хор убиенных и казненных.

Он вскакивал – Гнать певчих вон! –

И падал на пол, бос и потен,

И до рассвета слушал фон

Тех утренних своих полотен.

****************

В больнице

До духоты тепла палата,

Тепла, бела, бела, светла.

Дежурство. Дом. Зарплата. Вата.

Игла, укол, укол, игла.

Мелькают белые стрекозы,

Заходят белые врачи,

Бинты, термометры, мимозы,

Лежи, не двигайся, молчи.

Часы сменяются часами,

Сестра сменяется сестрой.

Под золотыми небесами

Заря сменяется зарей.

С утра полетом голубиным

Расчерчен голубой туман.

На стройке с фонарем рубином

Высотный двигается кран,

А в тихий час все утопает

В больничной белой тишине

И утопая тихо тает

В окне, в весне, во сне, во мне.

******************

Не пламенным архангела мечом

Я рассечен. – Как мошка от лучины

Сгорел бы я в огне Первопричины

И сожалеть не стал бы ни о чем.

- Тебя иной мы казни обречем, -

Промолвил Тот, представ мне со личины,

А сам сиял, до дна морской пучины,

Пронзая глубь своим стальным лучом.

И вот, как змей, разрезанный лопатой,

Тщусь понапрасну в бедствии таком

Себя срастить. С двойной своей утратой

Я головой в грядущее влеком,

Ползу вперед, но тащит хвост отъятый

Назад в нору, где жил я целиком.


Евгений Терентьев