Армения. 14. 07. 2024 Встреча

   Утром звонок от Наташи: – Завтракайте, в одиннадцать встречаемся на ресепшене.
В ресторане занят, всего один столик (две молодых женщины и мальчик лет шести). К нам устремляются сразу двое – парень в строгой чёрной униформе «интересуется», где бы мы хотели расположиться: в зале или на веранде, а девушка в чёрной юбке и белой блузке хотела бы знать, что мы хотим заказать на завтрак… От такого навязчивого сервиса мы с мужем немного растерялись… Но Игорь, узрев такое количество закусок, быстро «взял себя в руки» – на тарелке кусочки сёмги и селёдки, несколько сосисок с гриля, мясная и сырная нарезка, овощи всех наименований, включая спаржу. Я «ограничилась» – омлетом с зеленью, творогом со сметаной и кофе с круассаном (подошедшая официантка скороговоркой перечислила: кофе молотый, быстрорастворимый с сахаром и без… американо, эспрессо, глясе), – и передохнув, – сразу или попозже?
Чувствую, если она ещё встанет рядом с нашим столиком… мне и так уже есть не хочется. Увидев то, что я взяла себе на завтрак, Игорь быстро добавил себе то же самое и ещё стакан сока-фреш.
   Позавтракав, спустились на ресепшен, там в просторном холле уютно расположился круглый стол с диванчиками вокруг. Наташа и Саша должны были прилететь ночью. Вчерашний инцидент с заселением оставил неприятный осадок. Но радость от встречи с дочкой сгладили его. Как же мы теперь редко видимся – телефонные разговоры не в счёт. Дочкам в этом году исполнится... а для меня они и сейчас Оленька и Туська… и никого нет дороже.
   У Наташи в глазах радость от встречи, несуетно с какой-то внутренней уверенностью она представила нам своего спутника. Александр, очень высокий седовласый мужчина с цепким взглядом карих глаз, по очереди протянул нам руку. У него спортивная фигура и одет он просто и демократично (шорты, футболка, кроссовки). Ещё в Саратове Оля предупредила нас: «Александр не любитель турпоходов по театрам, музеям и концертным залам». То есть, мы должны держать себя в «рамках совместной программы». Наташа за последние годы порядком изменилась: как внешне – сменила причёску, так и внутренне – стала менее категорична в суждениях. Да и выглядеть стала более женственно, а на наши предположения о произошедших метаморфозах она ответила:
– Это всё Александр (Саша), такой он меня видит.
Мы, конечно «за глаза», обсудили это, но главным всё-таки было то, что Наташа светилась счастьем, а большего нам, родителям, и не нужно.
– Как добрались, как устроились, всё нормально? ; интересуется Наташа.
– Да, всё вроде бы утряслось, правда вчера я даже хотела улететь назад в Саратов, не дождавшись вас.
– Вот, слышишь, а я тебе (Саша) о чём вчера говорила (вероятно, намёк на мою возможно непредсказуемую реакцию) ; замечает дочь, обняв меня за плечи. У меня, что-то щиплет глаза…
– Наш рейс задержался и мы прилетели только в четыре часа утра, давайте сегодня просто погуляем по городу, а вечером посмотрим в «сигарном» зале финал «Уимблдона»… Саша уже всё оплатил, мы будем там одни.
(Когда мы проходили мимо ресепшена, администратор предложил нам заказать ещё и просмотр финала чемпионата Европы по футболу). Каждый такой сеанс стоил порядка от 25 до 50 тыс. руб. Откровенно говоря, нас это смущало… но, такие были негласные правила, о чём нас и предупредили перед началом поездки. А финал нам представлялся абсолютно не интересным: Испания была на голову выше всех участников евро.
   Мы шли по уже знакомому Северному проспекту и фотографировались на фоне… и без оного. Саша предложил заглянуть в открытый уличный ресторан с бьющими из-под крыши водяными струйками. Официант разложил перед нами карточки-меню, Игорь попытался расшифровать английские слова, я «не навязчиво» остановила его, наступив на ногу:
– Чтобы не ожидать долго заказа, мы будем то, что и вы, заказывайте…
   Саша, посоветовавшись с Наташей, заказал большой кебаб с овощами и бутылку Мартини Брют. Подняли тост – «за знакомство». А потом Наташа сказала:
– Так получилось, что провести неделю с вами в Ереване, как планировалось, у нас нет возможности (у Саши возникли сложности по службе). И мы через пару дней улетим… но для вас всё остаётся в силе, как и договорились.
Не знаю, как Игоря, но меня это огорчило. Какого «чёрта», подумала я, торчать в этом каменно-асфальтовом мешке в такую жару и ради чего… Но мы с супругом «благоразумно» промолчали (ибо, не хотели огорчать Наташу). И ещё мы не стали интересоваться профессией и службой Александра… она уже взрослая девочка.
И тут Александр спросил нас (но глядя на меня):
– Ну и как, теперь вы отдадите за меня свою дочь?
Честно говоря, хотя мы и обсудили с мужем подоплёку нашей поездки, вопрос показался мне странным, особенно его начало… К чему это «теперь» ; в смысле, после знакомства или после преподнесённого подарка к нашему юбилею?..
Лёгкое опьянение развязало язык, начала с того, что ни мы, ни наша дочь никогда не были меркантильными. А в результате нашего краткого знакомства: – Извините меня Александр, пока лично я не составила представления ни о вас, ни о ваших отношениях с нашей дочкой.
   У Наташи изменилось выражения лица: из добродушно-поощрительного превратилось в сурово-непроницаемое. Но я (возможно, с хмельной храбростью) заметила:
– Вы Саша, как отец, должны меня понять, что с таким бэкграундом семейной жизни, как у вас, трудно сразу оценить серьёзность ваших намерений. Знакомы мы с вами всего ничего. Да к тому же – и у нас с мужем, и у наших дочек исчерпан ресурс принятия ошибочных решений.
   Небольшое отступление от происходящего за столом.
К вышесказанному мысленно добавляю: – Да и авторитетом для дочек не являюсь. И это меня никогда, не заботило. Обычная такая жизнь: дети, ясли, садик, школа, уроки, тренировки. На работе в профкоме – выклянчить путёвки в санаторий, в пионерский лагерь, а ещё билеты в театры, на концерты. Командные соревнования – поездки сопровождающей на соревнования – «ваших двое»…(еду в счёт своего отпуска). Будни – непременно звонок домой:
– Уроки выучили (второй раз закончила 10 классов, Оле помогала и в универе), поели, выходите, сейчас отвезу вас на тренировку. И первая выскакивала на проходную, чтобы успеть отвезти и вернуться на работу.
– Зачем тебе эта морока, сколько будешь ещё «кудахтать» над ними, наседка, ; шутили сослуживицы.
– Вам хорошо, а у меня их трое, «на руках», – отшучивалась я.
Брюки, рубашки… стирать, гладить, штопать носки ; это моё. Завтрак, обед, ужин ; опять я. Супруг после работы бегом в альпинистскую секцию на тренировки – «зарабатывать себе путёвку в горы», не обсуждалось – святое. «Выторговала» неделю (строго после альплагеря), для «воссоединения» с семьёй. Скромно жили на две зарплаты инженеров. Частенько такая жизнь в «беличьем колесе» давала «сбои» и мы крепко ссорились… «надолго» – до воскресного похода в лес. Домохозяйка, прачка, уборщица, труженица, пытающаяся свести концы с концами… Да какой и для кого я авторитет? Ощущения жертвенности не было, многие в то время так жили. Обиды, если и были, то сиюминутные, – объединяли общие взгляды практически на всё, кроме свободы… и «она» пришла ; я начала путешествовать. Так как ездила одна (Игоря интересовал только альплагерь) «приохотилась» вести дневник, со временем добавляла свои мысли «по поводу и без». Но случилось это, когда я вышла на пенсию. Вот так в несколько строчек (опуская нюансы) можно уместить всю жизнь.
   Возможно Александр, задавая свой вопрос, считал, что между очень пожилой родительницей и её очень взрослыми детьми существуют доверительные отношения, но этого, к сожалению или?.. А впрочем, пришли к обоюдному (смею думать) вполне себе нейтрально циничному варианту, типа «меньше знаешь–крепче спишь»… А с учётом нашего возраста добавить и нечего.
   Дочки с момента их рождения стали для меня главной любовью. А их недоношенное слабое здоровье причиной постоянной тревоги и каждодневной опеки и защиты от всего и вся: инфекций, травм, недружелюбия в детском саду и в школе. Никто не смел обижать наших дочек. В конце концов, такая опека привела к тому, что Наташа попыталась скрыть зашитую после рассечения коленку.
Оправдываю себя лишь тем, что родив их сразу после защиты диплома, никаких особых интересов у меня в жизни не было.
   У супруга имелся какой-никакой опыт первого брака, плюс занятие в секции ориентирования и альпинизма. А ещё сочинение стихов и попытка их исполнения под гитару (время было такое – «бардовское»). Отдушиной в семейной жизни ему служили командировки и отпускные поездки в горы. У меня же, кроме слабых здоровьем детей и работы, не было ничего. Обычная такая жизнь того времени.
   Пока у нас за столом царит тяжёлое молчание, мысленно прокручивая свою жизнь назад. Зачем? Что это – попытка оправдаться перед собой, но вину в тех или иных решениях дочек никогда не примеряла на себя.
   Вплоть до окончания школы у нас с дочками сохранялось призрачное статус-кво – они делали вид, что уважают наши жизненные принципы. Даже в университет поступили учиться из-за нашего категоричного отрицания иного образования. Всё случилось, как случилось, – то есть, «лихие 90-е во всей красе». Только с тех самых пор в наших отношениях поселился… обман (крупный, а не по мелочам).
Не касаясь всего негатива того времени и считаясь с мнением дочек – Оказывается предтеча всем их поступкам… я. И всё кроется в моей излишне категорично-авторитарной опеке. И не то, чтобы не замечали неискренности… да только сделать мы ничего не могли. Скажу резко (но честно) – враждебное влияние оказалось для наших навсегда любимых дочек предпочтительнее. Давно прошло то время, изменились оценки, но, но… Последняя моя встреча с дочками закончилась для меня сильнейшим гипертоническим кризом. Повторюсь кратко: взрослые дочки, ; сами мамы, возложили все свои житейские ошибки… на меня. Немного жёстких выражений из той встречи:
– Мы давно тебе хотели обо всём этом сказать… ; и Оленька грозя пальцем: – Не сметь, слышишь, не сметь… ничего говорить о моих детях! Артистка, скорпиониха, – она не любит наших детей.
– Ты должна меняться мама (Туська), пора! А помнишь, как ты?…
   Помню то ощущение – западня! Ранили даже не несправедливые обвинения, а равнодушно холодные глаза дочек. Та встреча-«катарсис» произошла на рубеже моего семидесятилетия. «Убивало» ещё, что это происходила на глазах маленькой девочки. И вот прошло пять лет…
   Сегодняшняя наша встреча была для меня под большим вопросом. Дело не в том, чем всё может закончиться, – ну, напишут: «ушла в мир иной и даты поставят». Страшнее стать немощной, обузой…
   Так, (мысленно одёргиваю себя) нужно прекратить «достоевщину», тем более никакой вины не чувствуя за собой.
И вот теперь рискнула, мы встретились, познакомились с Наташиным избранником, всё хорошо, но тут моя излишняя прямолинейность, словно чёрт из табакерки, выскочила из меня. Не сдерживаясь, сама не зная зачем, поведала историю наших взаимоотношений с первыми избранниками наших любимых дочек. И как результат: «публика молча, с непроницаемыми лицами выслушала» мои филиппики и… не похлопав, не произнеся тоста, пригубила Мартини Брют.
Единственное замечание произнесла осуждающе холодно, как-то в раз посуровевшая Наташа: – Ну, ты мама, даешь!…
   В это время нам на стол поставили огромный (возможно, метровый) деревянный поднос с шампурами «люля», дольками картофеля с разложенными по периметру овощами и душистыми травами: кинзы, тархуна и укропа. И это было как нельзя кстати.
   «Отряхнув» негативный осадок от моего высказывания (хотя не было ни слова осуждения в адрес Александра, только факты его жизни) принялись за еду. Обратно в отель шли молча, в вестибюле отеля Наташа пригласила нас поплавать в бассейне.
Игорь убежал в бассейн, а я осталась в номере писать дневник.
   Время пролетело незаметно и мы отправились смотреть финал Уимблдона в сигарном кинозале. Мы были одни, Наташа комментировала игру партнёров (она симпатизировала молодому талантливому испанцу), а наши симпатии были на стороне серба Джоковича. Её замечания были профессиональны, но нам игра «Джока» была привычней. Мы с супругом давние поклонники тенниса. Собственно и выбор профессии дочек, отчасти был предопределён – в настоящее время обе работают тренерами. Обе многократные призёры различных соревнований (Наташа ; мастер спорта). В дерби между Джоковичем и испанцем Надалем я всегда была на стороне Рафаэля. Джок играет, как хорошо отлаженный механизм, а Надаль – темпераментно и с душой.
– Ходят слухи, что Надаль завершает карьеру, травмы замучили, да и возраст – сказала Наташа.
– А мне всё кажется, что он молодой…
   Александр заказал два коньяка – себе и Игорю. Мы с Наташей от спиртного отказались. Серб вполне предсказуемо (на наш взгляд) победил. А потом мы отправились гулять по ночному Еревану, на центральной площади было празднично красиво. Струи фонтанов классно смотрелись на фоне тёмной густой южной ночи, дети запускали петарды, они взрывались разноцветными огоньками, и гасли, словно падающие звёзды. Окна правительственных зданий своей мягкой подсветкой не нарушали общую картину. Помню, совсем недавно по телевизору показывали именно эту площадь с толпами агрессивно настроенных людей – крики, транспаранты, флаги. И вот сейчас звучит популярная музыка, играет молодёжный оркестр, люди фотографируются, вежливо извиняются, если ненароком толкнули кого-то.
   На выходе с площади ступеньки, предлагаю сфотографироваться, совсем как молодёжь в Париже на ступенях базилики Сакре Кёр. Молодой парнишка пару раз щёлкнул нас (и ведь здорово получилось!)
Не стала «умничать» (и не в последнюю очередь, дабы не перепутать Таманяна с Туманяном) и рассказывать про знаменитого армянского архитектора, который превратил глинобитный центр Еревана в такой эргономичный и поныне современный комплекс. Хорошо, что «человейники» не вписываются сюда, иначе гармонии бы как не бывало.
   Вот так мажорно окончился наш первый совместный проведённый день в Ереване. Меня, конечно, брало сомнение по поводу нашей беседы в ресторане, но супруг ободрил меня, сказав, что всё было правильно и по делу. Мы тепло распрощались с Сашей и Наташей, договорившись завтра после завтрака встретиться на ресепшене. Планы?.. Да не было никаких планов, по крайней мере, мы их не обсуждали.
А утром, утром всё случилось, как случилось.