de omnibus dubitandum 17. 536

ЧАСТЬ СЕМНАДЦАТАЯ (1620-1623)

Глава 17.536. ГОСУДАРЬ ПО МНОГИМ ГОСУДАРСТВАМ ПОСЫЛАЛ, ЧТОБЫ НЕВЕСТУ ПРИИСКАТЬ…

19 октября 1583

    Глубокая осень стоит. Октябрь на дворе. Печальная пора для всех. А печальнее всего теперь — во дворце царей московских, в палатах и жилых горницах (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации и противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивая читателей против имперской власти и слепо поддерживающих их лукавых романовских фальсификаторов и современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) царя Ивана Грозного, как его прозвали, стараниями наших фальсификаторов, потомки. Мучителя, тирана, как звали современники на Руси и за пределами ее. Печально тянутся дни и в теремах дворцовых, на половине молодой царицы, Марии Федоровны, из семьи Нагих, — хотя именно теперь и есть причина веселиться и ликовать ей самой и всему роду ее.

    Больше двух лет тому назад обвенчался Иван [45-летний Симеон-Иван VI Бекбулатович (1536?-05.01.1616) – Л.С.] с молодой царицей. И не давал им Бог детей, не благословил этого брака.

    Тоска овладела царицей. Плохие вести стали доходить к ней. По старым обычаям, царь может свободно расторгнуть брак, если нет у царицы потомства. А Иван (Симеон-Иван VI Бекбулатович – Л.С.) даже и переговоры завел с Елизаветой, королевой Англии, просит у нее в супружество племянницу, тоже Марию, Гастингс родом. Посол Ивана (Симеона-Ивана VI Бекбулатовича – Л.С.), дворянин Федор Писемский, еще в августе 1582 года отправился ради этого сватовства и иных дел в Англию. В ноябре он представился в Виндзоре Елизавете, а в середине декабря, на втором приеме, повел речь и о сватовстве. Но, на счастье руСкой Марии, ее далекая тезка заболела, в оспе слегла, по словам самой Елизаветы, и послу не смогли показать принцессы.

    Да еще вопрос ему задали: — А правду ли говорили наши купцы, только что прибывшие из Архангельска, что у вашей царицы Марии — сын родился?

    Знал, не знал ли об этом Писемский, — но он решительно отрицал такое событие, причем пояснил: — Государь Иван Васильевич (Симеон-Иван VI Бекбулатович – Л.С.) по многим государствам посылал, чтобы невесту приискать. Да не случилось. И взял за себя государь в своем государстве простую боярскую дочь, не по себе. А ежели случится доброму делу быть, так государь наш, свою царицу оставя, сговорит за королевскую племянницу. Но только месяца четыре спустя показали ему издали в саду Марию Гастингс.

    Между тем купцы-англичане сказали правду. В печальное осеннее утро, когда только занимался мутный день, когда потоки размывали колеи на остывшей земле, а порывистый ветер колыхал и трепал деревья дворцовых садов, — 19 октября, на рассвете, — родился у царицы давно желанный и жданный ребенок, мальчик. По имени святого, память которого празднуется в тот день, Уаром назвали царевича и дали потом, на молитве, второе, родовое царское имя: Димитрия, удельного князя Углицкого.

    Сам царь-отец заботами угнетен, враги зарубежные его стеснили. Едва с Баторием помирился на очень тяжелых и унизительных условиях, а тут шведы насели… Сына (Ивана IV Васильевича Грозного – Л.С.) старшего, женатого царевича Ивана, — совсем недавно убил он (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации и противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивая читателей против имперской власти и слепо поддерживающих их лукавых романовских фальсификаторов и современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) своею рукой в припадке безумного гнева, какие еще находят порой на больного царя.

    Дома — тоже непокойно, внутри царства башкиры, черемисы бунтуют, ближние бояре не оставляют «крамолы», куют заговоры… Турки грозят, татары напасть готовятся…

    Царевич Федор (сын Симеона-Ивана VI Бекбулатовича – Л.С.) наследник такой неудачный, что Иван (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации и противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивая читателей против имперской власти и слепо поддерживающих их лукавых романовских фальсификаторов и современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) даже переговоры завел, нельзя ли принца Эрнста Габсбурга посадить на трон московский.

    Телом (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации и противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивая читателей против имперской власти и слепо поддерживающих их лукавых романовских фальсификаторов и современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) ослабел Иван… Болезнь, давно пожирающая его внутри, теперь готова наружу прорваться. Духом совсем упал он, утомился. Руки опустились.

    А тут сына судьба послала царю, как бы в утешение, — крепкого, здорового! Правда, не на него, больше на мать похож малютка. Но такой плотный, крупный. Крикун неугомонный. И звонкий голос ребенка готов, кажется, вспугнуть черную, огромную птицу тоски и заботы, отчаянья и страха, которая опустилась на кровлю царского дворца, осенила свинцовыми крыльями сады и дворы кремлевские… всю землю РуСкую, от края до края…

    Почти разучился смеяться царь Иван (Симеон-Иван VI Бекбулатович – Л.С.) за последние годы. Даже любимые шуты, уродцы и карлики не тешат его. Только детский лепет и смех быстро растущего крепыша-царевича, его ясная улыбка, от которой двумя огоньками загораются темные, бойкие глазки, — только они и могут еще порою вызвать улыбку на хмуром лице царя. Берет он мальчика, пытливо вглядывается в смуглое личико, словно хочет что-то прочесть там, узнать о чем-то затаенном. О чем? Кто знает!..

    Роберт Якоби, доктор, присланный царю Ивану (Симеону-Ивану VI Бекбулатовичу – Л.С.) королевой Елизаветой, оказался не только врачом, но и астрологом. В самую ночь перед появлением на свет Димитрия он улучил час, когда порывы ветра очистили немного небо, записал положение звезд и планет и на основании этих наблюдений составил гороскоп новорожденного царевича.

    Когда Якоби явился для обычного утреннего осмотра к царю, первым вопросом Ивана (Симеона-Ивана VI Бекбулатовича – Л.С.) было: — А что, звездочет, готово ли твое начертание звездное для царевича моего? — Царевича?.. — смущенный, даже как будто опечаленный, ответил доктор.

    — Неудача, как назло, приключилась, государь. Сам знаешь, какая непогода и сейчас бушует. А ночью — руки своей не увидел бы никто в темноте, не то что светил небесных. Не вышло ничего, государь.

    Слушает нахмурясь Иван (Симеон-Иван VI Бекбулатович – Л.С.). За сорок лет (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации и противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивая читателей против имперской власти и слепо поддерживающих их лукавых романовских фальсификаторов и современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) своего правления, принимая всяких послов иноземных, а больше всего — немецких и английских, подучился он чужой речи, почти все понимает, только сам не умеет говорить.

    Не успел Богдан Бельский, служащий переводчиком, заговорить, как Иван (Симеон-Иван VI Бекбулатович – Л.С.), хмурясь, возразил: — Ничего не вышло, говорит? Лжет! Скажи: уж мне доложено… знаю я от Ягана, которого он для помощи брал… Там больно нерадостные знамения обозначились. Что поделаешь, воля Божия. Скажи: меня уж, трудно чем поранить. Все тело, (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации и противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивая читателей против имперской власти и слепо поддерживающих их лукавых романовских фальсификаторов и современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) душа вся в язвах… Места живого нету… Так пусть говорит. Доброе не знать — тяжелее, чем дурное услышать. Знать все хочу! Скажи.

    — Ну, коли так, — я повинуюсь! — с поклоном произнес осторожный прорицатель, добыл из кармана небольшой сверток, развернул его перед царем и стал говорить, водя по чертежу бородкой гусиного пера, взятого с чернильницы, стоящей тут же: — Вот Арес, иначе Марс называемый. Кровавая планета — выше всех поднялась. Много крови вокруг ребенка вижу… И сам он целые моря крови прольет… Красное блистание Ареса превосходило всех. Кровавое дитя родилось, как думать я могу. Тут Геракл и Венус в треугольном сочетании с первой звездой. Войнами прославится дитя больше всего и от любви много приключений узнает, но печальный конец их ждет. Вот Сатурн сторожит на одной линии с этими двумя — и тем всякую добрую надежду отымает. Два раза перекрещивается линия Хроноса с Альдебараном и Альфой Овна. Будет дважды на троне сидеть царевич, дважды достигнет высоты, дважды родится… Дважды умрет…

    Иван (Симеон-Иван VI Бекбулатович – Л.С.) сначала слушал предсказателя с легкой улыбкой недоверия, но при последних словах слегка вздрогнул и насторожился. Суеверный, как все люди его времени, Иван (Симеон-Иван VI Бекбулатович – Л.С.) часто замечал, как люди надувают других, пользуясь  такою слабостью, и это делало его очень недоверчивым. Что бы ни делали и ни говорили ему, он, прежде всего, старался понять: с какой целью говорится это? Чего ожидают от него, какими расчетами вызваны известные действия?

    В настоящем случае, как понимал царь, Якоби хотел блеснуть своими познаниями, побольше почета, внимания и денег надеялся заслужить. Неожиданно пришлось говорить не то, что ласкает слух покровителя. Средство угождения, каким является счастливый гороскоп, — могло обратиться в источник разлада с ним, с Иваном (Симеоном-Иваном VI Бекбулатовичем – Л.С.).

    И все-таки пришлось сказать то, что шептали звезды. Но почему именно такие странные вещи предсказывает «немчин»? Не мог же он читать в душе Ивана (Симеона-Ивана VI Бекбулатовича – Л.С.)… А между тем, только зная планы царя, можно было заговорить о двойной смерти… о двойной жизни ребенка…