Армения. Они улетают, а мы остаёмся...

   Собираясь идти в ресторан, предлагаю взять привезённый нами из Саратова один из десятков выигранных Наташей призовых кубков, которые хранятся у нас дома.
– Давай, выйдем пораньше и купим букет цветов, ведь они сегодня улетают!
Сказано – сделано… и мы почти полчаса бродили по улочкам Еревана в поисках цветочного магазина.
– Вы куда запропастились? Мы уже заказали столик, ждём Вас, это в 10 минутах от отеля, – звонит дочка. Как же она была рада нашему подарку! Прямо за столом начала объяснять Александру, когда и где был выигран этот кубок. А нам с Игорем это было приятно вдвойне.
   За три дня общения кроме совместных путешествий по Армянской столице, были ещё и непременные посещения ресторанов. Вот, именно они оставили в нашей «желудочно-кишечной» памяти совершенно «неизгладимые» впечатления. В последний день не ходила в ресторан без «ферментов». Откровенно говоря, карта-меню приводила меня в ступор – ладно вино – «Просека или Шампанское» это ещё можно пережить. Но неизвестные блюда на английском, когда не догадываешься что скрывается за этим… Вот Наташа, глядя на Сашу:
– Я закажу «буррата», ты как?
– Мне тоже, – отвечает он.
Нет, у меня тоже существуют предпочтения, к примеру, «холодный суп гаспаччо» из помидоров или «севиче» (рыба с овощами), а ещё греческий салат с мягким сыром. Но, в основном, наши с мужем вкусы ограничены нашими русскими блюдами и в Ереване мы «тупо» предлагаем нашим молодым сделать выбор за нас…
   А на улице зной, а на улице жара, – жить можно только с кондиционером, пообедав, мы «затворяемся» в номерах. На вечер намечена прогулка по «Северному проспекту» и прощальный ужин в ресторане нашего отеля «Александр».
   Они улетают, а мы остаёмся.
Написала, почти как эпитет к заключительному (прощальному) совместному ужину с Наташей и Александром. Поставила эпитет прощальный в скобки, так как не люблю слово – прощай, даже в словосочетаниях. Ловлю себя на мысли, что автоматически пишу о Туське с «приставкой» Саша… Не буду пока глубокомысленно рассуждать на этот счёт.
   Они, то есть, Наташа и Саша, нас уже ожидали в ресторане.
Господи, для меня дочка всё та же доверчивая девочка, которая переживает за сестру: – «Мама, Олю комар уколил, ей больно» или глубокомысленно заявляет сестре: – «Я уже большая доросла, видишь, какие у меня большие зубы и ноги». И ещё:  – «Вы с папой растёте вниз и скоро будете маленькими, а мы с Олей вверх и скоро будем большими». Свершилось…
   Эти суматошные, спрессованные дни с совместными поездками толком не дают осознать то, ради чего мы в Ереване. Сегодня вечером мы совпадаем «внешне»: и они и мы одеты в соответствии с моментом, то есть, бело-голубая гамма. Мы с супругом в светлом. На Наташе кремовая кофточка и белая юбка, босоножки на скале с бантиком кремового цвета. На Александре голубые джинсы, в тон бледно-голубая, в мелкую полоску, рубаха с длинным рукавом. Рубашка на выпуск (это то, что мне никогда не нравилось…) допустима только в летнем варианте, то есть, с коротким рукавом, но… но учитывая его стройную фигуру, выглядит он вполне презентабельно, на ногах белые мокасины. Обувь считаю немаловажной деталью – люблю дорогую, как правило итальянскую). Хорошо, что мы обошлись без кричащих ярких тонов. Так, что-то я ухожу в сторону от главного… возможно, на волне грустной ноты расставания толком не запомнила (не записала), что ели и что пили. Запомнились лишь слова, да доверчивый взгляд Наташи, обращённый к Александру (Саше), чувствуется, что она ему верит. Я как-то тоже, незаметно для себя самой, за совместно проведённое время преодолела свой скепсис.
– Так что же мы так и уедем не получив Вашего одобрения нашего союза? – растерянно спросила Наташа. Игорь как всегда «выстрелил» первый: – Совет вам да любовь!
   Я начала издалека, вижу, супруг настороженно смотрит на меня… И я говорю о том, что мне нравится не суетливая, взвешенная манера общения Александра. Нравится видеть, как они общаются между собой. И про себя подумала «дай им, Господи, счастья!». Наташа поблагодарила нас доброжелательной улыбкой, Саша внешне был сдержан (вероятно, в душе не сомневался в оценке своих качеств). Ну, и ладно,– они оба взрослые состоявшиеся люди и только время может поставить оценку их союзу. В это время на открытой террасе ресторана мы одни, густо-тёмная ереванская ночь озаряется лишь праздничными вспышками над дорогими заведениями. Почему-то мне кажется, что ужин удался. Все тосты произнесены, тарелки опустошены и на волне взаимопонимания отправляемся на последнюю прогулку по ежедневно праздничному центральному проспекту Еревана! В этой весёлой толчее мне почему-то очень грустно – Наташа с Сашей уже сегодня ночью улетают. И мы остаёмся одни… без их такой необходимой эмоциональной поддержки. Не хочется заканчивать на минорной ноте, но пишу так, как оно и было. Совсем, как у Высоцкого «не единой нотой не лгу, не лгу…»
   Был и ещё один поход в ресторан, который кратко опишу в силу его местоположения. Это уличный ресторанчик, рекомендованный Наташе её партнершей по пляжному теннису москвичкой армянского происхождения. Итак, район знаменитого Ереванского долгостроя «Каскад» – 572 ступени на вершину холма (в подробностях описывать не буду см. интернет.) Зафиксирую лишь свои впечатления от увиденного снаружи. Осматривать экспозиции внутри не было никаких эмоциональных сил.
   Основная идея – мечта, как нам поведал наш водитель-экскурсовод (это я записала после поездки в Бюрокан), принадлежала мэтру армянской архитектуры Таманяну (не перепутать бы с Туманяном). По мне, так снаружи монументально задуманное строение напоминает фонтаны
Петергофа. На вершине холма 4-метровый монумент в честь очередной годовщины Октябрьской революции.
– Никто не покушается? – задаю я излишне политизированный вопрос.
– А зачем? Стоит себе и пусть стоит, ; философски взвешено отвечает водитель. ; Вообще, полностью строительство еще не закончено. Правая сторона от лестницы отдана под застройку какой-то богатой фирме. Но после Спитакского землетрясения всё затормозилось. Левая сторона холма (после смерти нашего знаменитого шансонье – Шарля Азнавура), отдана его родственникам на создание мемориала его имени. И в этом случае всё упёрлось в деньги. Так что, пока всё вот так. А начиналось всё очень, очень давно. Всем известно, как армяне во всём мире чтут свою Родину. Вот так и здесь, случилось то, что в Америке жил очень богатый человек (хорошо знавший историю своего народа) и решил он исполнить мечту знаменитого архитектора (чертежи и планы сохранились). А ещё был он большой поклонник разного рода скульптур. Однажды ему в голову пришла мысль: кому всё это останется… богатой Америке? У неё и так всего полно – а пусть всё переедет на маленькую многострадальную родину праотцов – Армению, в город Ереван.
– Совсем, как наш миллионер Третьяков! Вот были люди! А я-то думала, что все эти гиперболические скульптуры созданы специально для Еревана! А тот «человек»?.. ; фу, чуть не ляпнула… «монолитно впаянный руками в стол»?
– Александр Таманян, автор застройки Еревана и «Каскада», ; ответил «водитель-сопроводитель» и этой информацией закончил свой рассказ.
   Дальше мы осматривали скульптуры без него, но дело в том, что колумбийский автор скульптур – «Коте», «голой женщины, курящей сигару», «голого же пожарника в каске»– очень и очень известен. Его шедевры не раз показывал телеканал «Культура», но вот то, что увидим их своими глазами в оригинале в армянской столице…
   Точно не запомнила фамилию скульптора: Болеро? Нет, Ботеро! Помню когда увидела в первый раз его поразительно смелую «игру» с формами, поначалу подумала «тоже мне современный Микеланджело». Где это виданы такие ягодицы, или раздувшиеся коты (кошки), обычная попытка привлечь к себе внимание – гротеск! Но теперь, когда по улицам Саратова нередко шествуют гигантскобёдрые африканки (в обтягивающих джинсах), понимаю, что это и было «натурой» скульптора! Чистопородный мрамор – это как? Так ведь не Армения – Колумбия… страна не только нефтяных скважин, но и наркокартелей…
   Игорь сфоткал – оригинального «Металлического льва», а мне понравился «Ажурный чайник», и «Скачущие газели». Скажу сразу, авторство всех скульптур в тот момент мне было неизвестно (разве, что колумбийца). Дополню всё словами нашего водителя:
– Не стало мецената (фамилию не помню, окончание на «ян»),
и осиротел наш «Каскад»! Нет сейчас таких людей! Так что, здесь лучше не спрашивать ереванца: Горцен вонцен? что в переводе на русский – Как дела? И сам же ответил: – никак…
   Вечером мы вернулись в район «Каскада», свободных столиков в уличном ресторанчике не было, но Саша и Наташа сделали заказ ещё утром. А потом мы долго ждали, когда нас обслужат, беседовали на приватные темы «типа»: кто где родился, где учился, кто кем служил (работал). Александр, несмотря на краткость нашего знакомства, был достаточно откровенен и доброжелателен (так мне показалось). Мы со своей стороны внимательно слушали и, надеюсь, были деликатными (об этом лучше сказал бы он сам, но поскольку заметки мои, то и…) За нашими спинами включилась подсветка колумбийских гигантов–красиво.
   Вернусь к записям о последнем дне в Ереване. Отдохнув, после «забегов» по персональным музеям Сарьяна и Хачатуряна, упаковали чемоданы. Вышли на лоджию, внизу не нарушая общей гармонии праздника, нарядно одетые люди степенно «текли» нескончаемым потоком по Северному проспекту и улице…
– Танюша, а не пора ли нам отпраздновать наш отъезд, лукаво вопрошает Игорь. (Наперёд зная, отказа не будет).
Мы вышли через парадный вход-выход, уставленный длинными вазонами, я в очередной раз отметила, с каким тонким вкусом подобраны букеты. Нет кричаще красных, жёлто-оранжевых соцветий. Бледно сиреневую, нежно розовую и голубую гамму букетов красиво оттеняет зелёная веточка. Честно скажу, когда выбирали букет для Наташи, хотелось только такой…
   Вниз по Северному проспекту, в поисках ресторана со столиками на улице, любым вечером дело это практически безнадёжное. В одном месте был свободный столик, который был уже заказан, но в течение одного часа свободен. Игорю место не понравилось, да и цены там зашкаливали.
– У меня осталось всего 30 тыс. драм этого может не хватить, а евро они не принимают, ; ворчит он.
   Вечер очень тёплый, приятный и совсем не душный. Переходим с одной улицу на другую, и снова попадаем на улицу, где парень на фоно играет марш «Прощание славянки». Складываем ему последние оставшиеся монеты, музыка зазвучала громче и торжественнее. Если по Северному проспекту мы шли вниз, то теперь идём вверх и… доходим «ровно» до бюста «узника совести» по классификации современных демократов (прозванных в народе «дерьмократами») – академика А. А Сахарова.
– Странно, а он каким образом оказался в Ереване, у него что, были армянские корни? ;недоумевает Игорь.
– Да вроде бы нет, возможно, они были у его супруги Е. Боннер.
– Ба, да тут целая площадь его имени!… Так, идём дальше, на улице всё занято… Игорь уверен, что мы найдём-таки местечко для прощального ужина. И мы бродили бы ещё долго, если бы по пути нам не попался молодой человек около входа в очередную «забегаловку». Он «радушно» предложил нам место… – нет, нет, и нет – не на веранде и даже не на улице а, внизу, в полуподвале, рядом с соседним, длинным празднично накрытым столом. Откровенно говоря, мы уже поняли, что выбирать-то и не из чего – «центр Еревана ; это каждодневный праздник и ещё раз праздник», кто не верит – пусть проверит!
Откровенно говоря, мне этот мрачный полуподвал не понравился, но… вслед за нами сюда спустилась молодая пара, и мы поспешили занять предложенный нам столик.
   Пока Игорь выяснял у официантки, есть ли в меню блюдо «мясо в горшочке с овощами», я обратила внимание, что за большой уже накрытый стол начала рассаживаться довольно пожилая армянская публика. Они тепло приветствовали друг друга (не знаю праздничная или поминальная то была трапеза, но она проходила спокойно). Про себя отметила – раз здесь собираются местные, значит кухня не плохая.
   Игорь, наконец, разобрался с нашим заказом:
– Слушай внимательно, мясо с овощами здесь называется «кер у сус», но запекается оно не в горшочке, а в тыкве, ты как?
– А у нас есть варианты?.. Продолжать бродить по Еревану мне, как-то не хочется.
– Ладно, тогда заказываем две «тыквы» и я займусь вином.
   В это время за освободившийся рядом столик садится молодая пара, на пальцах у них поблескивают обручальные кольца. Молодой человек бережно и нежно обращаются к супруге, пытаясь предугадать её желание:
– Ты совсем не хочешь вина?.. Тогда я тоже – принесите пожалуйста нам два бокала пива и пиццу.
Мы немного отстали от них, Игорь долго выбирал хорошее местное вино.
– Так, ну что – за нас, за знакомство… (нам принесли два бокала сухого красного вина).
– За Наташу и Сашу! ; добавляю я. И прикинь, как у нас с наличностью…
– Всё нормально, сейчас сбегаю и обменяю ещё… Сиди, я быстро!
– Закажи бутылку этого вина, – сказал Игорь уходя.
А потом, пока мы долго ждали наши «тыквы», супруг несколько раз заглядывал за стеклянную дверь кухни, где на глазах посетителей, в открытой печи готовились все блюда.
– Слушай, может это не совсем прилично подглядывать?
–Да-нет, по-моему им даже нравится, что кто то видит, как они работают. Вон, смотри сама, поварихи улыбаются и машут нам руками в муке. Сейчас сделаю фото нам на память.
   Мы допивали бутылку вина, когда, наконец, принесли наш заказ. Две небольшие тыквы с отрезанными крышками, душистый парок значил, что блюдо готово. Режем тыкву пополам… россыпь кусочков мяса вперемешку с овощами – в ярко оранжевом чреве. Отрезаем дольки хорошо пропечённой тыквы, добавляем мясо и овощи… а что, очень даже недурно!
Официантка не оставила нас своим вниманием:
– Ну, и как вам? Я скромно подняла большой палец, Игорь восторженно отозвался не только по поводу блюда, но и всего заведения под скромной вывеской «Лаваш» на улице Туманяна…
   Потом мы завернули за угол и вот вам пожалуйста – угол Терьяна и Северного проспекта, вполне обжитый нами уголок Еревана. Прошлись в нарядно-праздничной толпе, посидели на скамье возле отеля «Александр» и завтра рано утром мы улетаем домой в Саратов.
   Два часа в небе, и вот он, не менее знойный, чем Ереван, родной Саратов. Дочь Оля уже ждала нас.
– Как всё прошло в Ереване?
– Очень насыщенная неделя, да, кажется, всё прошло нормально, ; говорю я сквозь дрёму и… слышу в ответ:
–И это ты называешь нормально, мы созванивались с Наташей, она в шоке от твоего поведения…
«Створки моей раковины захлопываются» – больше ни слова (всё, как оно было в Ереване, описано в «Дневнике наоборот»).