О книге Михаила Елизарова Скорлупы. Кубики

     После классики вникать в чтение Михаила Елизарова  было дерзостью. И особенно — начинать с книги «Скорлупы. Кубики». Это как из любопытства предпринять поход в Чернобыльскую зону, чтобы понять как это повлияет на моё представление о катастрофе. Хотелось бы понять: о чём и как надо было писать предыдущие книги, чтобы получать премии «Национальный бестселлер, «Русский букер», попасть в шорт-лист премии Андрея Белого, приз читательского голосования премии «НОС».
     Построю своё мнение на предположении: если автор хотел показать прогрессию зла из индивидуального в общественное, — у него получилось! Хорошо, что автор дозирует тексты — малая проза не так убойна для психики читателя свой спецификой: «Санёк», «Хороший день», «Нерж», «Порно» — это ареал обитания деградирующих существ не совсем в человеческом обличии — собственно жертв насилия и таких же агрессоров насилия; это  ведьмачество и колдовство как результат не просто утраченной духовности, а образ жизни ("Украденные глаза", "Светлые, ясные"). Особо впечатлительным читать будет «весело».
     «Скорлупы» — это первый рассказ и для меня — самая ошеломляющая форма подхода к осуждению темы абортов. Церковь сколько угодно может говорить о грехе — имеющий уши да услышит, но понадеется на покаяние и всепрощение Господа. А после прочтения  этого текста с генерацией духовного и физического ужаса  — не только женщины, но и мужчины вспомнят о том, что отсутствие греха это не его замаливание, а изначальное понимание ответственности друг перед другом и зачатием, перед Богом, — по большому счёту перед Человеческой Природой —  и последующая безопасная осмысленность не просто земного существования, а развития!
     О языке изложения. Персонажи Елизарова — моральные уроды из панелек (кубиков). И язык их примитивен. Но поражает, что в нём проскальзывают время от времени научные термины как признаки утраченной образованности. И это не претензия на светскость, а остатки прежнего уровня развития. Автор по-своему решил творческую задачу: без описания деградации, он предоставил читателю самому судить о том, что было, и что стало! Такой приём остаётся новаторским.
Трудно обозначить жанр книги. Воспользуюсь термином «чернуха» — голос низов. Как ни странно — именно в этом эмоциональная сила данной книги: натуралистичные депрессивные сюжеты рассказов из жизни маргиналов —  человеческих страданий, преступности среди нищеты и разрухи, что и приводит к расчеловечиванию!  Этот гиперреализм — эхо 1980-1990-х.
     Рассказ «Ты забыл край милый свой» стоит особняком. Это практически инструкция по эмиграции в Германию: как лучше получить визу,  безопасней добраться и какие неожиданные возможности открываются для потенциальных студентов. Это рассказ-размышление о Родине, о дружбе и просто человеческих отношениях, вне зависимости от того, какой ты национальности и из какой страны.
     Вывод: Могла бы я обойтись без этих впечатлений? Ответ: да.  Однако, если отбросить щепетильность, в эпатаже автора я почувствовала  рискового экспериментатора, который по-своему борется с мерзостью этого мира —  методом от противного: путём сведения к абсурду и тем вызывая отрицание и пробуждение.