Айфазия

ИВАН КРАЙНОСТИ
Родился в с. Гаузены (Молдавия). Работал автокранов-
щиком в городе Рыбница. С 1985 по 1989 г. учился в Мо-
сковском высшем командном училище дорожных и ин-
женерных войск. Служил в Москве и Санкт-Петербурге
в войсках Гражданской обороны СССР. Сейчас полковник
запаса, преподаёт ОБЖ, БЖД и охрану труда в Москов-
ском колледже геодезии и картографии. Публиковался
в журналах «Мост» (Санкт-Петербург), «Российский ко-
локол» и «Автограф» (Москва); в сборниках «Поэт года»,
«Писатель года», «Наследие», «Воинская слава»; на сай-
тах «Проза.ру» и «Стихи.ру». В издательствах Санкт-Пе-
тербурга, Москвы, Екатеринбурга вышло пятнадцать книг
прозы и сборник стихов. Награждён ведомственными
медалями МЧС России и РСП, ИСП, Международной ака-
демии наук и искусства (является членом МАНИ).
Ив ан Крайности
– 143 –
АФАЗИЯ1
(Отрывок из второй части повести «Две подушки»)
Альбина потеряла работу с наступлением пенсионного
возраста. Это большая трагедия для любого сознательного
человека, воспитанного в духе ответственности, предан-
ности своему делу и привыкшего с детства к трудолюбию.
Потеря работы для такого делового человека – это потеря
самого себя, своего «я».
С первого же дня она стала судорожно искать новую ра-
боту, думая про себя: «Учитывая обстоятельства, можно сго-
диться в любом другом деле. Не обязательно ведь до смерти
работать юрисконсультом в любимом “Сбере”. Наверняка
есть места, где принимают пенсионеров. Например, гардеро-
бы при концертных залах, библиотеки, почтовые отделения,
уборщицы, дворники…»
Так думая, она с утра вставала, готовила, следила за тем,
чтобы муж сытно поел, хорошо оделся и ушёл на свою люби-
мую работу. Смотрела на него с завистью, когда он выходил
из дома, и тут же уходила в город в поисках новой работы.
Так шли дни, пролетали недели, месяцы. С каждым днём вера
в то, что найдёт работу, таяла. Настроение ухудшалось. На-
ступали моменты полного разочарования в себе.
1 Афазия – расстройство, при котором человек теряет способность гово-
рить или понимать речь из-за поражения центра речи в коре головного мозга.
Утрата речевых функций, которая происходит после того, как речевая функция
уже была сформирована. Некоторые проявления афазии: перестановка звуков
в словах; бессвязная, несогласованная речь; непонимание написанного текста;
непонимание смысла фраз, состоящих из союзов слов; расстройство письма,
нарушение навыков чтения.
– 144 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
– Не переживай, моя любимая девочка! Есть же ведь люди,
которые не работают всю жизнь и… ничего… как-то живут.
Ладно те, кто пенсию получают, когда приходит это время,
если оно вообще наступает, а есть и молодые, перспектив-
ные… Успокойся. Радуйся тому, что ты жива и здорова. Ты
ведь знаешь, сколько человек не доживают до пенсии?
– Я не как все.
– Правильно! Ты у меня самая счастливая девочка на све-
те! В свои шестьдесят выглядишь как Дюймовочка! Миниа-
тюрная, без морщинок, с красивым лицом и прекрасными во-
лосами. Деликатно, по сезону всегда аккуратно одета. Сама
говоришь: «Пока что в автобусе, в метро, в трамвае – никто
не уступает место». Наоборот, ты уступаешь, и при этом ни-
кто на тебя косо не смотрит.
– Ну и что с этого? Я безработная, никому не нужная…
– Нужная! Очень нужная! Я прихожу домой, и тут меня
ожидают комфортные условия, вкусный ужин, завтрак,
обед… чистая одежда и обувь… свежая постель…
– Это эгоистичный подход. Разве раньше не так же было?
– Так же.
– А что, тогда пытаешься меня таким образом успокоить?
– Да. Я не хочу, чтобы ты была в этом постоянном стрессе.
В конце концов и я скоро пойду на пенсию… И будем вдвоём
читать книжки, гулять по парку, путешествовать…
– Ты ничего не понимаешь. И навряд поймёшь…
– Пока не понимаю. Но ты наконец можешь сейчас свобод-
но и спокойно заниматься своими любимыми делами. Читать,
рисовать, заниматься домашними делами. Хлопот ведь уйма.
И без работы работа найдётся для делового человека, как
ты. Я даже рад за тебя. Завидую тому, что ты освободилась
Ив ан Крайности
– 145 –
от этой ноши. Помнишь, сколько раз ты раньше приходила
домой усталая и жаловалась на большие нагрузки, на неко-
торых сотрудников, которые без твоего участия не дают ход
документам, и это для тебя дополнительная, неблагодарная,
неоплачиваемая нагрузка, – успокаивал её муж.
– Как не переживать? Жизнь моя прошла… и я теперь ни-
кому не нужна… – всё повторяла она, еле сдерживая слёзы.
– Я ещё раз повторяю, ты мне нужна! И не нужно расстра-
иваться по пустякам.
– Тебе нужна? Работа – это, по-твоему, пустяки? Конечно,
тебе легко говорить. Сам на работу утром уезжаешь, а я тут
дома остаюсь в одиночестве и с ума схожу…
– А ты попробуй помоги сыну и невестке с внуками спра-
виться. Их ведь надо с утра в садик, в школу… Молодые
родители загружены по уши. Сейчас всем тяжело живётся.
Приходится работать на несколько работах…
– Вот видишь… все работают, кроме меня… И ты, и мой
сын, и его жена, невестка, и все наши племянники и племян-
ницы… даже мои старшие братья и сёстры работают… Одна
я никому уже не нужна…
– Почему никто, кроме тебя, не работает? Я, например,
знаю тысячи людей, причём молодого возраста, которые ни-
где не работают!
– Я не как они… не хочу я нигде не работать… это не моё…
Пойми меня. Помоги мне устроиться на работу. Ты же при
больших связях. А со мной никто не считается… Я хочу всё
ещё быть востребованной…
– Ты востребованная…
– Я могу работать… Ты ведь знаешь, помнишь, как в про-
шлом году я была признана лучшим работником в своей
– 146 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
организации, – парировала она ему, не слушая или не вос-
принимая его слова. – Помнишь? Ты был на соревнованиях,
которые устраивал Сбербанк! Помнишь «Сбербанкиаду»?
– Помню.
– Ты ведь на видеокамеру снимал тогда. Своими глазами
увидел, как я выступила лучше всех, хотя была среди них са-
мая старшая по возрасту.
– Да, ты выступила очень хорошо на тех соревнования.
– А по подтягиванию? Я подтянулась больше всех! Мне,
правда, зачли только тридцать подтягиваний, а я даже боль-
ше сделала…
– И на лыжах ты прошлась не хуже всех остальных участ-
ников соревнований, молодых, у которых были новые пла-
стиковые лыжи!
– Я тогда каталась на полусломанных лыжах, на де-
ревянных… И даже палки мои… именно палки мои
лыжные были в неисправном состоянии… Ты это всё
помнишь?
– И спортивный комплекс с отжиманиями и качанием
пресса ты выполнила лучше всех…
– А сейчас никому не нужна…
– Тебе шестьдесят…
– Ну и что, что мне шестьдесят?! Я человек! Я должна что-
то делать для себя и для нашего общества…
– Ты уже всё сделала, родная моя…
– Что я сделала?
– Родилась, выросла, отучилась на отлично, честно отра-
ботала, родила ребёнка, построила дом, купила квартиру…
да твои заслуги перед родными и даже перед Родиной не
счесть.
Ив ан Крайности
– 147 –
– Я ещё могу работать! Я обязана работать! Я должна…
Я не хочу дома сидеть сложа руки…
– Каждый, кто достойно прожил и дожил до пенсии, обя-
зан принимать пенсионный возраст как награду. С честью
нести это тяжёлое бремя одиночества и невостребованно-
сти. Искать себе новые занятия… шить, гладить, мастерить,
сажать, собирать…
– Тебе легко это сказать. С утра уходишь и поздно вечером
возвращаешься… а я сижу весь день одна… как наказанная…
– Моё время тоже скоро придёт… я выйду на пенсию, и бу-
дем тогда вместе читать, путешествовать, ездить в санато-
рии, лечиться…
– Ты не слышишь меня. Я ведь живой и ещё доста-
точно активный человек! Зачем они меня отправили на
пенсию?
– Потому что возраст твой пришёл. Ты, как юрист, знаешь,
что законодательство определило время, когда каждый граж-
данин уходит на заслуженный отдых. И сейчас законно пришло
твоё время отдохнуть от всего. Ты же сама говорила мне неод-
нократно, что в Сбербанке не разрешают работать тем людям,
кому больше сорока лет. Там считают, что после сорока люди
неперспективные. А ты проработала там до шестидесяти! Тебя
продержали до шестидесяти! Это говорит о том, что ты как
сотрудник была всегда молодцом! Помнишь, как пряталась от
комиссий в туалете, чтобы не увидели и не спросили: «А что
тут делает эта женщина в возрасте?» Ты же сама над этим под-
трунивала. Сколько раз говорила: «Мне бы до пенсии дожить».
– А кто заглядывает сейчас в мою душу? Или моя душа,
хочешь сказать, принадлежит только мне? И… более она ни-
кому не интересна? Что мне сейчас делать? Убить себя?
– 148 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
– Нет. Убивать себя не нужно. Надо благородно прини-
мать ситуацию с… с наступлением пенсионного возраста.
А что касается души, так твоя душа принадлежит не только
тебе, а и нам, твоим родным. Мне, как мужу. Я тебя люблю
и любил! И люблю, и любил не за то, что ты работала хорошо,
или за то, что всю жизнь ухаживала хорошо за мной, всегда
была рядом, верной мне подругой жизни. Помогла похоро-
нить моих родителей, помогла определить судьбу многим
моим братьям и сёстрам… Я любил и люблю тебя за то, что ты
была у меня всегда, с тех самых пор, как мы познакомились!
Ты была и остаёшься настоящим моим другом, женой до
сих пор!
– Это, считай, они меня убили…
Она еле сдерживала слёзы. Муж не стал больше под-
нимать этот неприятный для семьи и глубоко ранимый для
своей жены вопрос. Ведь в последнее время почти все утра
и вечера были одинаковы тяжелы в этом плане. Все разгово-
ры сводились к работе, а вернее, к её отсутствию. При этом
он сам в последнее время не мог рассказать ей ничего о сво-
ей работе по этой же причине. А ведь так хотелось порой
поделиться впечатлениями. Рассказать ей о том, как юные
студенты задорно проводят своё личное время во время
перерывов. Какие душевные любовные парочки молодых
людей порой сидят на подоконниках в общих коридорах,
держа друг друга за ручку и беседуя, а порой даже целуясь
украдкой. Они молодые, стеснительные… Сколько искрен-
ности в них во время уроков. Как интересно услышать их
смешные, почти детские истории. Рассказать, как они веселы
и интересны. Как им нравится приходить к нему на урок и,
даже получая двойку, оставаться такими же весёлыми и не-
Ив ан Крайности
– 149 –
возмутимыми. Рассказать, как они не расстраиваются даже
тогда, когда им делают замечания, и пытаются смешно и не-
лепо оправдываться перед ним, когда опаздывают на урок.
Или хотя бы как они любят его как преподавателя, уважа-
ют, ценят, здороваются при встрече и сидят «смирненько»
за партами во время уроков, пишут, слушают, отвечают на
вопросы, поправляют и добавляют других… Хотелось расска-
зать ей также, как они бурно встречают его в актовом зале,
когда ему со сцены руководство дарит ценные подарки или
вручает грамоты, медали за его труд… Но нет. Это её очень
бы расстраивало. И он молча садился за аккуратно накры-
тый стол на кухне и ужинал молча, поглядывая за тем, как
она старалась всячески ему угодить, меняя посуду на столе,
подливая чаю, кофе, мешая приготовленные с любовью са-
латы. Он только и успевал благодарить и хвалить.
С каждым днём приезжать с работы и видеть её грустные
глаза становилась всё тяжелее и тяжелее.
Альбина была всегда человеком своего слова. У неё был
твёрдый, уверенный, смелый, жизнерадостный, честный
и трудолюбивый характер. За эти качества её любили, ува-
жали и ценили сотрудники и руководители тех организаций,
в которых она раньше работала. За эти же качества любили
её близкие и родные, хотя жизнь ей часто подкидывала са-
мые разнообразные перемены.
Сейчас, когда у неё появилось время для размышлений,
она часто вспоминала и рассказывала ему вечерами, в ос-
новном после ужина, и также показывала фотографии из
их семейного альбома. С самого своего рождения и до сих
пор. Она с грустью вспоминала, как родилась в сарае и как
– 150 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
её двоюродная сестра об этом дне потом ей рассказывала:
«Я принимала в этом личное участье. Помогала твоей маме.
Услышав, что она там стонет, подумала, что упала. Она ведь
скирдовала солому, будучи беременной. Зашла, увидела, что
она лежит и рожает, принесла тёплую воду, ножницы и пе-
лёнку».
Рассказывала она также, как училась в школе, где были
свои проблемы и нюансы, порой обижали её мальчишки
и даже учителя, но она твёрдо держалась, боролась за место
под солнцем.
Часто рассказывала также, как, окончив восьмилетнюю
школу, взяла документы и, несмотря на сопротивление мамы
и папы, а также старших братьев и сестёр, пошла и успешно
поступила в медицинское училище.
Вспоминала, как годы обучения в медучилище прошли
быстро. Ей некогда было даже развлечься, как развлекались
многие другие её сверстницы и сверстники.
В юные годы Альбина часами проводила за учебниками, и,
когда пришла пора распределения, ей, как лучшей студентке,
предложили работу в медучреждении Москвы. «Москва – это
была всегда моя детская мечта!» – часто повторяла она.
После поступления Альбина приехала домой и сообщила
маме и папе, братьям и сёстрам: «По распределению я поеду
работать медсестрой в Москву!»
Родные не особо обрадовались этому событию. Мама ста-
ла плакать, просить её остаться с ней. Папа попытался даже,
как в детстве, пригрозить, что «нечего шляться по большим
городам, где нет никого из родных». И лишь старший брат,
который к этому времени успел окончить профтехучилище,
отслужить в армии, вернуться домой и устроиться в Москве
Ив ан Крайности
– 151 –
на работу на стройку, обрадовался и поддержал её в этом
стремлении.
– Разве в нашем маленьком городе, в Советском, который
принадлежит нашей малой Родине, республики Марий-Эл,
нет работы? – плакала почти навзрыд мама. – Тем более
в лечебных учреждениях? Полным-полно работы! Оставайся,
я очень прошу. Кто же со мной останется на старости? Мне
ведь скоро шестьдесят лет…
– Мама! Папа! Мне же ведь тоже жить надо! Мне надо, как
и всем людям, работать! Мне, наконец, замуж надо выходить!
Детей надо родить и внуков для вас! – успокаивала она ро-
дителей, будучи уверенной тогда, что её старенькие мама
и папа со временем поймут.
Вернувшись в медучилище, она уже не была столь уве-
ренной в том, что ей надо уезжать в Москву. И решила посо-
ветоваться с одной из девчонок из её группы. А та, как толь-
ко поняла, о чём идёт речь, тут же потащила её к директору,
умоляя по дороге «дать Москву, так как это мне очень надо,
а тебе, Альбина, сойдёт работа в ближайшем к Советскому
пансионате, в котором лечатся люди с тяжёлыми нарушени-
ями психики».
Альбина не знала, как ей поступить. Москву ведь тогда
ей предложили по распределению, как лучшей студентке,
а одногруппница – обычная троечница. Пойдёт ли директор
на эту сделку? И потом, она сама мечтала всегда о Москве!
А тут ещё и родители заплакали… И эти слёзы с тех пор
всегда были перед её глазами. И она шла, ничего не пони-
мая, куда её тащат и зачем. В кабинете директора приказ
о распределении ещё не был подписан. Лежал перед ним на
столе. Они ворвались вдвоём к нему в кабинет перед самым
– 152 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
подписанием. Одногруппница с самого порога со слезами
на глазах стала объяснять: «Именно мне надо в Москву, а не
Альбине! У Альбины дома с родителями всё плохо, и ей бы
сюда распределиться!» Она тогда даже соврала директору:
«Это Альбина просит о том, чтобы мы поменялись местами
по распределению. И я, как подруга, в этом не могу отказать!
Надеюсь, и вы пойдёте нам навстречу!»
Директор переспросил Альбину, что и как. Она почти бес-
сознательно что-то пролепетала в ответ, сама не слышала,
о чём говорит. Но видимо, все объяснения дали ясность, и ди-
ректор пригласил кадровика и попросил переделать приказ.
Только когда вышла оттуда, Альбина поняла, что произо-
шло что-то ужасное в её жизни. Всё тело покрылось холод-
ным потом, но уже не было сил что-то изменить. Тем более
что так называемая подруга прыгала от счастья, кружилась
счастливая, увлекая и её в этом кружевом танце.
И когда вернулась домой, по мрачному лицу родители
сразу поняли, что с дочкой произошло что-то ужасное. Они
аккуратно проведали у неё об этом и, когда узнали, что её
распределили в Советское, да ещё по расстоянию в десяти
километрах от дома, радостно стали её обнимать, целовать
и даже благодарить незнакомую им «подругу» за достойный
поступок.
Четыре года она ходила эти ненавистные километры.
Рано утром уходила на работу, возвращалась поздно, рискуя
своей жизнью. Порой она специально просилась на ночные
дежурства и работала полуголодная, лишь бы не возвраща-
лась домой по лесной тропинке, в полной темноте. Особенно
тяжело было зимой, в холодные дни, когда бушевали страш-
ные ураганные ветра, грозы и сильные дожди. Каждый раз,
Ив ан Крайности
– 153 –
попадая в ужасную ситуацию, она думала: «Что-то надо де-
лать с этим». Но что делать, никак не понимала. Работу свою
любила, хотя та и мало оплачивалась. Люди, в основном со
страшными душевными расстройствами, стремились к вы-
здоровлению, верили во врачей и медсестёр и выполняли
все их команды, поручения, принимали благодарно таблет-
ки и уколы, в то же время глубоко ранили её молодую, не-
окрепшую душу своим видом.
Муж слушал и вспоминал, как он сам отдал своё распре-
деление в Москву другу, и, кивая понимающе, поддерживал
её в том поступке.
Однажды она рассказала, как во время работы устроили
чаепитие с коллегами по случаю очередного дня рождения
и она разговорилась со своей сменщицей, Любой, откровен-
но рассказывая ей о себе. Та напрямую задала ей вопрос:
«Не устала ли ты от такой напряжённой работы?» – «Ещё как
устала, – пожаловалась она. – Мне всегда страшно идти до-
мой, особенно зимой, по сугробам… Однажды на меня олень
напал, уж думала, забодает, благо спряталась за кустом, и он
воткнулся рогами в ветки и встрял, а я убежала. В другой раз
волк преследовал всю дорогу. Я бегу, а он за мной. Я оста-
навливаюсь и поворачиваюсь к нему, а он скалит свои зубы
на меня и рычит. Так до дома и проводил…» – «Какой кош-
мар!» – отозвалась Люба. – «Мне также очень больно оста-
ваться тут, на работе, ночами, ухаживать за всеми, смотреть
на их глубокие душевные раны… Сочувствую им, пытаюсь
всячески помочь и рыдаю оттого, что не могу облегчить им
страдания». – «Я к этому давно уж привыкла и…» – стала от-
вечать ей Люба. Однако Альбина её прервала: «У меня есть
ещё один нюанс, который не даёт мне покоя… старые и боль-
– 154 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
ные родители… Это почти то же самое, что тут, на работе,
больные люди…» Сказав эти слова, она расплакалась. Люба
обняла её так тепло, как обнимала порой мама в детстве,
и тихо сказала прямо у самого уха, будто бы боясь, что ещё
кто-то услышит: «Учиться тебе надо, дорогая моя… Учиться
и уйти отсюда куда подальше».
С тех пор эти слова, сказанные тогда Любой, преследо-
вали её, как тогда преследовал с работы волк. Эти слова,
этот шёпот преследовали всегда утром, когда шла к работе,
вечером, когда возвращалась домой по кромешной темноте,
днём, когда ставила больным уколы, когда убирала за ними
грязную постель, нижнее бельё…
Однажды втихаря от родителей она собрала все свои
документы и под видом посещения брата в Москве уехала
в Харьков, где успешно поступила в юридический институт.
И потом так же втихую, никому не говоря, стала ждать нача-
ла обучения. Когда наступила пора убыть к месту обучения,
с утра обняла маму и сказала ей всю правду. Та чуть не упала
без сознания. Альбина часто вспоминала, как мама с папой
провожали её в Харьков. Мама, рыдая, сказала: «Ты меня, моя
любимая доченька, видишь сейчас в последний раз. Я умру
без тебя». Папа попытался успокоить маму, говоря: «Наша
девочка уже взрослая, давно за двадцать уже, но пока во-
зится тут, с нами, стариками, замуж никогда не выйдет. Пусть
идёт и ищет себе место под солнцем».
И она, сама рыдая, ушла, хотя ноги несли её то в одну
строну, то в другую, и чуть не опоздала на поезд. Успокоилась
только тогда, когда после первого учебного дня в институте
к ней подошёл ведущий преподаватель и, чуть наклоняясь
или из-за того, что она была рядом с ним очень уж малень-
Ив ан Крайности
– 155 –
кой, или потому что выполнил поклон, сказал: «Я сначала
подумал, простите, конечно же, меня, что вы не студентка,
а дочка какой-либо студентки, и весь урок высматривал в ау-
дитории вашу маму. Но, когда вы подняли руку и ответили
на мой вопрос так грамотно, опешил. Я теперь понимаю, что
передо мной сейчас стоит большой, может даже очень вели-
кий в будущем, настоящий юрист, и желаю успехов в учёбе…
Берегите свою молодость и красоту». Она тогда засмуща-
лась, что-то пролепетала. С одной стороны, ей было очень
приятно услышать в свой адрес такой комплимент, тем более
что о том преподавателе в институте шла хорошая слава как
о человеке учёном, очень требовательном, интеллигентном,
справедливом…
Муж всегда слушал, стараясь не перебивать её. Всячески
поддерживал её рассказы. Он хорошо знал, что человек, ко-
торый нуждается в поддержке, очень сентиментален и что
ему важно знать, что тот, кто его слушает, делает это искрен-
не. Как только теряется нить взаимного уважения рассказчи-
ка и слушателя, теряется смысл самого рассказа.
Однажды она долго и ненавязчиво рассказала ему, как
годы обучения пролетели незаметно. «Всё было в молодые
годы, – говорила задумчиво она, – и разочарование, и влю-
блённость, и сплетни, и много чего ещё… всё, всё, как у всех
молодых. Но я знала себя лучше, чем те, кто думал или гово-
рил обо мне, и я была уверенной в себе. Особых подруг не
было до тех пор, пока однажды в коридоре учебного корпуса
института не встретила ту самую девушку, что отняла у меня
мечту о Москве. Помнишь, я тебе о ней рассказывала уже.
Она вместо меня поехала работать в Москву. Так вот, увидев
её в институте, я чуть не сошла с ума. Она тоже страшно уди-
– 156 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
вилась, увидев меня. Даже споткнулась и чуть было не упала
на ходу. Одну туфельку на высоком каблуке почти потеряла.
С матерным криком она нагнулась, надела её обратно, по-
дошла ко мне и достаточно высокомерно спросила: «А ты,
малявка, что тут делаешь? Хочешь сказать, что учишься тут
у нас на факультете? Ты будешь юристом? Опять мне придётся
идти к руководству, дабы меня распределили в Москву, к мо-
ему любимому мужу?! Да я тебя уничтожу, мразь! Ты знаешь,
кто мой муж? О! Лучше тебе об этом не знать! И потом, если
скажу своим любовникам, они тебя изнасилуют и в порошок
сотрут! Только попробуй перейти мне дорогу ещё раз! Во
дела! Проходу нет от тебя! Специально подождала несколько
лет, пронянчила ребёнка, поступила не в Москву, а в Харь-
ков, чтобы тебя не увидеть и ничего о тебе не услышать, а ты
тут как тут! Преследуешь, чё ли, меня? Хочешь отомстить?»
Альбина не ответила ей ничего. Увидев эту так назы-
ваемую подругу, она очень обрадовалась и ждала, что та
кинется ей на шею, обнимет, расцелует. Расскажет хотя бы
о Москве… Почему-то она была уверена, что у той дома висит
рядом с иконкой её личная фотография и что та вечерами не
иначе как стоит перед ней на коленях и молит Бога дать ей,
Альбине, счастья, любви и благополучия.
Тот день ещё больше её убедил, что иметь подруг и дру-
зей опасно. Что не всегда друзья и подруги приносят пользу.
В тот же день она поняла, что именно Люба и есть та самая
лучшая её подруга. Она также вспомнила мамины слёзы,
наказ отца, успокоилась и стала дальше учиться, ещё более
старательно. Ведь теперь перед ней открывались новые го-
ризонты, которые приближали её мечту увидеть преслову-
тую Москву, жить там и работать.
Ив ан Крайности
– 157 –
– Это же надо, такое совпадение! Эта самая уродливая
девушка на свете всегда появляется в том месте, где ты! –
возмутился муж.
– Ты ещё не всё знаешь… – ответила она. – С тех пор она
мне проходу не давала. Так хотела меня отчислить. То пар-
ней всяких, идиотов всех мастей, отправляла будто бы под
благими намерениями познакомить меня с ними, говоря при
этом: «Ты уже старая дева, и тебе срочно нужно если не вы-
ходить замуж, то хотя бы пройти курс обучения любви». Ког-
да поняла, что так не получается, попыталась меня напоить.
Пригласила на свой день рождения, созвала кучу мужиков,
стала меня уговаривать пить, причитая при них, типа «Мужи-
ки, смелее с ней! Она строит из себя недотрогу, а на самом
деле обычная проститутка, типа маленькой Веры».
– Зачем ты к ней пошла на день рождения? – возмутился
муж.
– Да ты не серчай. Ничего у неё не вышло. Попытка была
у одного пьяного дебила, но я ему так врезала коленом по
промежности, что, может, он с тех пор к женщинам и не при-
стаёт.
– Это было очень опасным моментом для тебя!
– Зато все поняли, что ко мне не надо приставать, и до
конца учёбы никто мне больше не мешал. Тогда я ей ис-
портила, конечно же, день рождения. Среди парней были
и благородные, и началась драка. Кто-то был за меня, кто-то
выстлался за неё. Не знаю, чем кончился тот день рождения,
так как я оттуда убежала.
– Она угомонилась?
– Нет. На второй день написала на меня докладную в де-
канат, что типа я «напилась, разбуянилась и испортила день
– 158 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
рождения». В деканате сначала стали проводить разбира-
тельство, однако вскоре из многочисленных объяснительных
студентов поняли, что я никогда не пила и не курила, не яв-
ляюсь зачинщиком всяких драк, в то время как о той девочке,
наоборот, во всём институте шла очень дурная слава.
– У неё опять ничего не вышло?
– Более того, её заставили извиниться, а до нас, студен-
тов, довели ряд статей уголовного кодекса о даче ложных
показаний и других в этом роде.
– Лучше бы её отчислили…
– За ней крепко кто-то стоял. Ей всё сходило с рук. Но
когда пришло время распределения, ей предложили поехать
прокурором в Советское, а мне в Москву.
– Да ты что? И?
– И… жизнь меня ничему не научила… Она тут же пришла
ко мне со слезами на глазах… «Что я потеряла в Советском? –
плакала она навзрыд. – У тебя там старые родители, а у меня
молодой муж в Москве и ребёнок, и мои родители уже в Мо-
скве, и его родители в Москве… Ребёнок ходит в садик, скоро
в школу пойдёт… Пошли, как тогда, попросим замену… Для
тебя же стараюсь всегда… И когда замуж хотела тебя выдать,
и на своём дне рождения всё ради тебя делала. Ты просто
не можешь оценить эти благодеяния… Чем больше я для
тебя делаю, тем больше ты от меня отдаляешься. А я ведь
тебя ценю, люблю как родную подругу, почти как родную
сестру…»
– И ты всё это слушала? – удивился муж.
– Слушала. И сердце моё разрывалось на части. Она ведь
была права во многом. Особенно в том, что в Советском
у меня старые, больные родители…
Ив ан Крайности
– 159 –
– У родителей были ещё дети, кроме тебя!
– Были, но они все уже определились. Братья пожени-
лись, сестра вышла замуж…
– И ты ей уступила?
– Да. Мы пошли к руководству института и попросили
замену. С трудом разрешили…
Муж вспомнил, что он так же поступил со своим сослу-
живцем, и молча кивнул, типа всё понятно.
Альбина порой рассказывала мужу, как она работала
в Советском прокурором. Потом, как однажды решила всё
же поехать в Москву, где без проблем устроилась на завод
Хруничева юристом. Отработала там до развала СССР. Пока
работала, получила общежитие, потом и вовсе дали квар-
тиру в хорошем районе. Родился сын. По рекомендациям
знакомых и новоявленных друзей устроилась юрисконсуль-
том в банк. Жизнь наладилась. Работа приносила и радость,
и материальные, финансовые блага. Купила квартиру…
Все рассказы её были очень интересными, тем более что
за всю жизнь, пока они оба работали, говорить им особо
некогда было. Слушая её рассказы, муж часто ловил себя на
мысли, что он, как оказалось, почти ничего о ней не знал.
Да и он сам ей о себе ничего особо не рассказывал. Только
сейчас, когда её отправили на заслуженный отдых, он стал
узнавать её биографию.
Он замечал, что сейчас она ему очень завидует в том,
что он работает. Она провожала его ежедневно с увлажнён-
ными от слёз глазами и встречала вечерами так же, изо дня
в день.
– Иди занимайся внуками, – всё чаще и чаще предлагал
ей он.
– 160 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
И однажды она пошла. Теперь в шесть утра она выходила
вместе с ним из дома и возвращалась после двадцати трёх.
Параллельно она искала себе работу через всевозможные
чаты и интернет-платформы. Писала и развешивала объяв-
ления о себе.
Все усилия были тщетными. Будто бы все руководители
организаций договорились не брать на работу. Тогда муж
предложил устроиться ей по знакомству в райвоенкомат.
Долго собирала справки и документы. «Будто бы в лётчики
устраиваюсь», – шутила она и наконец устроилась. Зарплата
в одиннадцать тысяч рублей из месяца в месяц огорчала её,
но всё же на лице была радость востребованности. Более
того, нагрузку в отношении внуков с себя не сняла. И крути-
лась в круговерти с раннего утра до позднего вечера.
Муж решил найти ей работу более высокооплачиваемую.
И нашёл. Она теперь работала в кадастровой палате, и зар-
плата сразу же выросла в два раза. Теперь она гордо прино-
сила в семейный бюджет свои двадцать пять тысяч рублей
и была ещё счастливей оттого, что наконец она опять нужна
всем.
В то же время к внукам так привыкла, что продолжала
утром отводить в садик и в школу, а вечером встречать. По-
том прибегала через парк домой, усталая и счастливая. Что-
то на скорую руку ела и ложилась спать, чтобы с утра снова
пройти свой тяжёлый путь «нужного человека».
Наступала пандемия. Всё чаще и чаще ходили слухи
о том, что «люди умирают как мухи от страшной чумы». Она,
та девушка, которая в своё время не боялась даже оленей
и волков, ходила на работу через лес и зимой и летом, та,
которая бегала ночами через парк, возвращаясь от внуков,
Ив ан Крайности
– 161 –
стала смотреть новости, бояться чумы под названием «ко-
вид девятнадцать». И этот страх преследовал её повсюду.
Она закрылась в себе. С лица исчезла лучезарная улыбка
счастливого человека.
– Чего ты всё смотришь новости? Что так тебя беспокоит
опять? Чего ты боишься, дорогая моя? – спросил однажды
муж, видя, как она теряет своё истинное лицо счастливого
человека.
– За тебя боюсь. За сына своего. За внуков…
– Всё будет хорошо. Скоро мой день рождения. Отметим,
как всегда, весело. Пригласим родных и близких…
– Нет. Не пригласим…
– Почему?
– По телевизору говорят, что в Китае запретили всякие
встречи. Даже семейные люди ходят на расстоянии друг от
друга.
– Как так?
– А ты посмотри новости.
Вечером, за два дня до дня рождения, он приехал домой
немного позже. Она ждала у дверей.
– Я красная? – вместо «добрый вечер» спросила она.
– В смысле – красная?
– Все на работе сказали сегодня, что у меня красное лицо.
– Нет. Ты, по-моему, наоборот, бледная.
Она ушла. Посмотрела в зеркало. Включила телевизор
и стала смотреть новости.
– А ужин? – спросил он.
– Я уже поела. Тебе тоже разогрела. Ждала. Всё на столе.
Он пошёл есть. В это время раздался звонок в её теле-
фоне.
– 162 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
– Мама! – кричала невестка. – Как ты смогла? Ты ведь де-
тей со школы и садика не привела!
Она смотрела окаменелым взглядом, ничего не отвечая.
Потом язык немного, видать, развязался, и стала оправды-
ваться:
– Я… я… я забыла…
– Чего ты оправдываешься? Ты разве обязана следить за
их детьми больше, чем они, родители? Они что, привыкли,
что ты за них всё делаешь?
Она ничего не ответила мужу. Невестка отключила телефон.
– Ёлки-палки! Ёлки-палки! Ёлки-палки! Как так получи-
лось? – всё повторяла она.
– Всё! Хватит себя обвинять! Выключи телевизор и ложись
спать!
Она послушно легла. Но видно было, что уснуть не может.
Дождалась, когда муж уснул, пошла и включила телевизор.
Долго смотрела новости. Он во сне слышал, что телевизор
работает. Понимал, что она встала, но не было сил вставать
и просить её лечь. Так и уснул. А в шесть утра почувствовал,
что она встаёт.
– Почему так рано? На любимую работу побежала? Или
к внукам?
– Да-да-да.
– Так ещё будильник не зазвонил… И зачем отвечаешь
невпопад?
– Ну и что. Всё равно вставать. А невпопад – я же немного
еврейка…
– Нет, ты марийка!
– Хм, – как-то попыталась посмеяться над этим она, – кто
знает…
Ив ан Крайности
– 163 –
Она ушла в ванную комнату. Муж слегка покемарил, од-
нако некоторое время спустя ему показалось, что она там
стучит по дверям. Встал и побежал к ванной. Увидел, как она
спиной к нему падает. Он, не понимая, что происходит в тем-
ноте, поймал её и отнёс в спальню. Уложил и заметил, что
изо рта идёт пена. Дышать она самостоятельно уже не могла.
И холодный пот покрыл его тело. Он понял, что в их жиз-
ни случилось нечто ужасное, непоправимое. Судорожно стал
вспоминать уроки безопасности. Что делать? Как поступить?
Чем помочь? И открыл окна, двери. Заметался по квартире
в поисках нашатырного спирта, дал ей понюхать. Приподнял
ноги, подложил под них подушку и стал вызывать скорую.
Скорая приехала быстро. Врач взглянул на лежащую поч-
ти без дыхания и, обращаясь к мужу, спросил:
– Что вы с ней сделали?
– Ничего, – даже немного с обидой в голосе ответил он.
Ведь в этом вопросе врача были нотки обвинения в его
адресе. Слёзы сами потекли из глаз.
– Ничего, – ответил он ещё раз. – Я услышал, что она сту-
чит дверью, встал с постели и побежал к ванной. А она па-
дала спиной ко мне. Я её поймал и унёс на кровать. Дальше
открыл двери, окна, дал нашатырный спирт… Позвонил по
сто двенадцать… и… всё. Теперь вот вы всё знаете.
– Ладно, – ответил врач достаточно грубовато. – Не плачь-
те. Вы же мужчина. Всё обошлось. Помогите установить ей
капельницу. Вены никак не найду, и держите её тело. У неё
судороги, и я не могу один справиться. А медсестра не может
пройти сюда ко мне. У вас очень маленькая квартира… У неё
явные признаки инсульта. Если не окажем срочно помощь,
наступит афазия.
– 164 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
– А что это такое? – с испугом в голосе спросил муж, ду-
мая, что это означает её смерть.
– Афазия – следствие органического поражения коры
речевых центров головного мозга. Некоторые причины:
сосудистые заболевания головного мозга (ишемический
или геморрагический инсульт); черепно-мозговые травмы
(сотрясения, ушибы головного мозга); воспалительные
заболевания мозга (энцефалит, лейкоэнцефалит, абс-
цесс); опухоли головного мозга; операции на головном
мозге, – перечислял врач, стоя возле Альбины и удер-
живая руками капельницу на высоте, чтобы жидкость
прокапывала в вену. – Выделяют разные виды афазии,
например: эфферентная моторная – возникает на фоне
поражения зоны Брока, отвечающей за движения. Аффе-
рентная моторная – связана с неспособностью пациента
самостоятельно воспроизвести отдельные звуки. Акусти-
ко-гностическая – связана с поражением зоны Вернике,
отвечающей за восприятие речи. Акустико-мнестиче-
ская – возникает при поражении зоны, отвечающей за
слухоречевую память. Семантическая – человек посто-
янно забывает значения отдельных слов, не понимает
сложных фраз. Динамическая – связана с затруднением
активного говорения. Нередко встречаются смешанные
формы афазии, при которых у пациента наблюдаются
симптомы сразу нескольких видов расстройства, – прочи-
тывал он, видимо, хорошо выученный материал по этой
тематике.
«Как же мне и Альбине повезло, что именно этот врач
сегодня был на скорой помощи», – думал муж, слушая его.
А сам спросил:
Ив ан Крайности
– 165 –
– А кто устанавливает точный диагноз и как?
– Диагностикой афазии занимаются врачи-неврологи.
Для постановки диагноза могут назначить: комплексное
тестирование – оценку спонтанной речи, понимания, назы-
вания предметов, чтения и письма. Инструментальную ди-
агностику – электроэнцефалографию (ЭЭГ), компьютерную
томографию (КТ) или магнитно-резонансную томографию
(МРТ).
– А лечению поддаётся это болезнь?
– Да. Лечение афазии начинается с устранения основного
заболевания, которое стало её причиной. В зависимости от
ситуации пациенту назначаются медикаментозные средства
различных групп, а также вспомогательные методики: мас-
саж, лечебная физкультура, физиотерапия. Самолечение
афазии недопустимо – диагностикой и назначением лечения
занимаются только специалисты. Могут наступать страшные
последствия. Например, речевые барьеры. Афазия, имеюща-
яся у пациентов, является расстройством ранее сформиро-
ванной речи.
Альбина стала шевелиться. Что-то попыталась сказать,
но не смогла.
– У Альбины Алексеевны, как вы сказали зовут жену, явно
сохранён интеллект, и она понимает, что с ней происходит.
Это расстройство вызывает у неё большую растерянность.
Она этого стесняется, что вызывает ещё большее напряже-
ние. Вы должны чаще улыбаться, смотреть фильмы, в которых
присутствует юмор, читать рассказы, повести, сказки. Очень
хорошо подходят некоторые сказки Александра Сергеевича
Пушкина. Занимайтесь ею, как занимаются родители малень-
ким ребёнком дошкольного возраста или школьником млад-
– 166 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
ших классов. Делайте уроки вместе: читайте, рисуйте, пойте.
Хорошо подходят песни строевые, народные. Нельзя петь
песни эмоционального характера, которые вызывают трево-
гу, желание плакать. У неё высокий уровень эмоционального
раздражения, и это вызывает плаксивость. Такой подход по-
зволяет уменьшить дистанции, раскрепоститься. Чтобы она
не стеснялась показаться неуспешной, слабой, неуверенной,
неумелой… Другими словами, вы будете должны с ней быть
в постоянном контакте. Возможно, всё будет хорошо со вре-
менем. Она не должна бояться сделать ошибку.
Когда капельница прекратила капать, врач вынул иголку
и попросил мужа помочь уложить её на носилках. Потом они
вместе унесли её в скорую помощь. Альбина открыла нако-
нец глаза и показала, что хочет, чтобы он, муж, поехал с ней.
Говорить она не могла. Но он был рад тому, что она открыла
глаза.
– Конечно, поеду, моя любимая девочка! Разве я тебя одну
брошу? – со слезами на глазах сказал он.
В больнице сделали томографию головы. Врач, красивая
женщина средних лет, принимающая больную, сказала мужу,
что она приедет своими ногами домой через пару дней.
– Идите на работу, будьте спокойны. Всё хорошо. Вы моло-
дец, что помощь оказали в срок, – сказала она вдогонку ему.
Дни пролетели. Началась пандемия. В больницу не пуска-
ли. Что там происходит, муж не знал. Он ежедневно приез-
жал и стоял у забора больницы, ожидая, что услышит хоть
новость о ней или увидит её.
Альбину привезли домой месяц спустя. Она лежала на но-
силках и смотрела на него влажными глазами. Даже плакать
не могла. Тело её уменьшилось в размерах, как ему показа-
Ив ан Крайности
– 167 –
лось. И вес она потеряла почти наполовину. Она была как
маленький, неумелый ребёнок.
– Моя маленькая девочка, – вырвались у него из горла
с комком слёз слова. – Всё будет хорошо.
Доверительные отношения складывались не сразу. На
это ушло полгода. Она чего-то боялась. Очень стеснялась.
Мышцы лицевой части и языка не функционировали, она
не могла даже рот открыть. Ела с трудом. При неудачах пла-
кала. От стеснения и стыда она, видимо, злилась на себя
и резко реагировала на свои ошибки. Это была её защитная
реакция.
Муж делал всё так, как сказал врач скорой помощи, и со
временем она поняла, что никакой официальности в отно-
шениях нет и можно показать себя такой, какая есть, ведь
никакой негативной реакции в её адрес не будет.
Пролетали дни, месяцы, годы. Занятия с нанятыми лого-
педами, массажистами проводились с учётом рекомендаций:
простые речевые обращения, смех, шутки. Она становилась
всё раскрепощённей и всё чаще и чаще смеялась.
Муж часто вёл беседы с нанятыми специалистами. И из
их рассказов следовало, что она в целом идёт на поправ-
ку. «Пациентка, имеющая такой высокий интеллектуальный
и культурный уровень в прошлом, – сказала однажды лого-
пед, – испытывала трудности называть даже ваше имя. То
есть в начале моей работы с ней Альбина не могла назвать
вас, своего мужа, по имени».
Он и сам видел, как логопеды и массажисты старатель-
но работали над ней. Во время работы логопедов в ход
шли и постукивания по столу, и проводился массаж лица,
головы, шеи.
– 168 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
Другой логопед радовался тому, что она стала правой
рукой пытаться одёргивать её за одежду, выполняла приём
подачи руки. «Когда мы перешли на “я”, – рассказывала она
с восхищением мужу, – то есть “Я Аня, ты Альбина”, ей ста-
ло легче ко мне обратиться. Я применяла и другие приёмы,
например такие упражнения, когда я отворачиваюсь и жду,
пока она выполнит то, о чём я попрошу. Я ей поручаю что-то
спрятать, находясь к ней спиной, чтобы она не видела моих
губ. Она прячет, потом, когда завершит, должна ко мне обра-
титься, то есть меня позвать, чтобы я нашла. И как ребёнок
радовалась, когда я специально делала вид, что никак не
могу найти. Здесь мне важна была диалоговая речь. Здесь
мне нужна была её экспрессивная речь. Самопроизвольная.
Она, как пациент, преодолевала свой барьер стеснения, неу-
мения и произносила слова в ходе этой игры. И я поняла для
себя, что мне легче это сделать, когда мы с ней обращаемся
друг к другу по имени. Это приём из разряда “Делай как я.
Повторяй за мной”. И в данном случае официальные обра-
щения здесь уже не нужны».
Муж с ней соглашался. Ему казалось, что она не толь-
ко хороший логопед, но и отличный психолог. «А ведь
я оплачиваю её работу только как логопеда», – думал он
про себя.
Логопедов было много. Раньше или позже каждый ухо-
дил однажды со словами: «Всё, я считаю, что моя миссия вы-
полнена и дальше нету смысла заниматься». И он оставался
один на один со своей любимой девочкой, которая очень
болезненно воспринимала такие расставания.
Ещё один логопед, перед тем как уйти из их дома, сказала:
«Здесь чисто психологический ход. Мы, логопеды, спускаем-
Ив ан Крайности
– 169 –
ся на уровень нашего пациента, так же как люди приседают
на корточки при разговоре с ребёнком. Мы повторяем всё то,
что пациент может сказать. Как специалисты, мы поднимаем,
вытягиваем пациента из того страшного состояния болезни,
поднимаясь сами вместе с ним на новые ступеньки».
Муж пытался анализировать, понимать, что происходит,
и никак не мог смириться с тем, что улучшения происходят
так медленно и так тяжело.
Однажды он спросил массажистку: «Как вам кажется, у нас
сеть успехи?». И она ответила, пытаясь успокоить его своей
речью: «Я делаю всё, что нужно. Разрешила ей ко мне об-
ращаться по имени, чтобы уменьшить речевое напряжение.
Сама называла её по имени, чтоб снизить речевой барьер.
В перерыве между сеансами массажа общалась. И наблюда-
ла, что у неё есть большой прорыв – появляется обращённая
речь, всё реже и реже возникают трудности с выполнением
двигательных упражнений, в ходе общения всё реже и реже
возникают расстройства, отсутствуют слёзы, уменьшают-
ся страхи, исчезают другие барьеры, стеснения. Я также
решила оставить для неё телесный контакт как форму для
обращения. Например: похлопывание меня по руке, чтобы
призвать моё внимание. В работе мы уходим от жестов на
речь, но этот вид контакта я всё-таки оставила как элемент
психологического тактильного общения. Как обмен позити-
вом. Многие пациенты в этом нуждаются. Это и одобритель-
ные похлопывания по плечу, рукопожатия, поглаживания
по спине, руке. Такие техники, как неофициальное общение,
без имён-отчеств, на «ты», юмор, шутки, общение без белых
халатов и в привычной домашней обстановке, телесные ка-
сания дают хорошие результаты. Это помогает пациентам
– 170 –
ГРАЖДАНИН ЛИТЕРАТУРЫ
снять уровень стресса, повышает успех деятельности, укре-
пляет социальную связь, улучшает эмоциональное состоя-
ние и повышает уверенность в себе. Такое общение – очень
комфортный стимул. Я делаю массаж, она концентрируется
на этом всем своим нутром, тем самым помогает мне и себе.
В короткие перерывы мы общаемся. Она поёт песни под
музыку, которую я включаю, раскрепощается, забывает обо
всём и поёт при мне, не стесняясь своего дефекта. Это здо-
рово! Иной человек без афазии будет стесняться петь в при-
сутствии посторонних. Я прекрасно понимаю, что существу-
ет профессиональный этикет. Но так как на протяжении уже
почти полутора лет наши встречи имеют систематический
характер, два раза в неделю, такие техники допустимы».
Годы пролетели для многих незаметно. Беда бедою оста-
ётся порой лишь для тех, к кому она приходит. На шестой
год занятий Альбина стала кое-что понимать, однако правая
сторона тела не подчинялась мозгу. Жизнь продолжалась.
Лечение не прекращалось, и эти факты давали хорошие
шансы на выздоровление.