Смерть риелтора

    Эта история началась весенним ташкентским вечером, когда мы с мужем отправились смотреть квартиру, которую собирались снять. На ясном городском небе уже показались самые яркие звезды, которые не мешает разглядеть даже ташкентская засветка, когда мы вошли во двор пятиэтажки и нашли нужный подъезд. Возле него цвели магнолии. Там нас ждал риелтор.
    Он широко улыбнулся и сразу вызвал симпатию. Маленького роста (едва ли не по плечо моему мужу), с открытым лицом и каким-то детским взглядом, он казался трогательным и вызвал у меня, наверное, что-то вроде материнского чувства. Рыжие волосы риелтора придавали ему сходство с домовенком Кузей.
    Мы втроем поднялись в квартиру. Она оказалось уютной, и мы быстро договорились о съеме. Риелтор, который очень торопился, попросил нас срочно отдать ему долю — и он пойдет. У нас было только триста долларов тремя бумажками, ему было нужно двести пятьдесят, но он так спешил, что мы разрешили отдать сдачу потом. Передачу денег сняли на видео и риелтор (назовем его Р., ведь именно с этой буквы начинается его имя) убежал в весеннюю ташкентскую ночь.

...
    Прошло несколько дней, об Р. не было ни слуху ни духу. Муж решил написать ему в Телеграме — спросить, как дела. И как там поживают наши пятьдесят долларов сдачи. Неожиданно пришла печальная весть: риелтор сообщил, что очень болен, что он тяжело проболел все эти дни, так что просто не мог вернуть нам долг. Муж пожелал ему крепкого здоровья. И мы задумались о том, что же это за загадочная хворь, которая не позволяет человеку совершить онлайн-перевод, но вполне дает возможность общаться в социальных сетях. Сколько странных и удивительных болезней на свете...
    Еще через некоторое время мы решили снова справиться о здоровье Р. Он сообщил нам, что все еще не поправился, но непременно попросит кого-нибудь перевести нам пятьдесят долларов. Поскольку (скажу, забегая вперед) этого так и не произошло — очевидно, Р. не нашел в себе силы попросить кого-то о помощи; знаете, как в кошмарных снах — пытаешься позвать подмогу, а голос тебя не слушается... Печальная участь риелтора вызывала слезы на моих глазах. Я вспоминала, каким цветущим он выглядел в день нашей встречи: мог в этом поспорить даже с увешанной цветами магнолией у подъезда... Я представляла себе, как теперь, бледный и дрожащий, он пытается дотянуться до кнопки перевода денег — и падает без сил... Пытается позвать на помощь — но тщетно... О, бедный Р.!..
    Мы, однако, надеялись, что он скоро поправится. Еще через пару дней снова осведомились о его здоровье — и услышали, что он страдал от страшной головной боли и ничего не мог делать. Еще через пару дней он написал, что при попытке перевести нам пятьдесят долларов потерял сознание. Мы настоятельно советовали ему лечь в больницу! А потом наступило кратковременное улучшение: я узнала об этом случайно, увидев, как Р. покупает на улице лимонное мороженое. Вид у него опять был цветущий, как у весенней магнолии. Меня он не заметил.

...
    Через несколько дней, на вечеринке у друзей, мы рассказали душераздирающую историю Р. Женщина по имени Дилбар, медик по образованию, сказала нам, что хорошо знакома с Р., и его болезнь для нее не новость. 
    - К сожалению, такое не лечится, — констатировала она. — И могу предсказать следующие симптомы. Это потеря памяти (он забудет, кто вы такие и сколько он вам должен), галлюцинации и бред (он будет уверен, что уже все вам отдал) и, наконец, исчезновение (с вашего горизонта).
    Не помню, что еще она говорила. От той вечеринки остались в основном воспоминания о вкусном плове и веселых шутках. По домам мы разошлись уже за полночь.

    ...А чем же закончилась история с риелтором? Тут вас ждет так называемый «открытый финал». В итоге нам надоело читать о многообразных симптомах загадочной болезни и мы махнули рукой на пятьдесят долларов. Что было дальше с Р. — я не знаю. Да и не думаю о нем.
    Но иногда, весенними вечерами, когда расцветают магнолии, я гляжу на огни Ташкента и вспоминаю о том, что где-то там, под яркими звездами, сейчас страдает от неизлечимой болезни маленький симпатичный риелтор. Возможно, хворь овладела им до такой степени, что он сидит с пятидесятидолларовой купюрой в зубах и выпученными глазами, ни на что не реагируя и думая лишь об одном: как бы случайно не разжать зубы. А может, как пушкинский скупой рыцарь, он поглаживает денежку и шепчет ей ласковые слова... Бедный Р., мучимый таинственной болезнью...
    А может быть, случилось худшее, и Р. уже нет на этих весенних улицах, под теплым звездным небом.