Глава семьи

Наверное, у всех бывают дни, которые даже если захочешь забыть – не сможешь. И интереснее всего, что частенько это не только про серьезные трагедии или моменты счастья. Иногда это и внезапное просветление, после которого смотреть на мир как прежде при всем желании не получится.

– Я на месте, жду тебя. – Веселый голос Женьки выдавал его волнение в нетерпеливом ожидании. Рука шарила по толстовке в поиске кармана.  С пятой попытки ей удалось, наконец, спрятаться в тепле ткани, нагретой телом, от пронизывающего ветра.

– Жень, извини, я не приду. У меня нет денег гулять с тобой. – раздался в трубке честный женский усталый отказ. На выдумывание причин не было ни сил, ни желания.

– А, понял тебя… – он помедлил, не желая прощаться и все же желая увидеться. – А если б я платил – пришла бы, да?

– Скрывать не буду: да, пришла бы. Ты интересный и симпатичный, но, к сожалению, заглядывать тебе в рот и нарываться на простуду совсем не хочется. – снова раздалось в трубке, но уже с нотками сочувствия и какого-то мимолетного раздражения.

– Так ты просто поесть хотела! – губы растянулись в горькую ухмылку – Я тебя даже не знаю и не видел. С чего я должен за тебя платить-то?

– Да-да, Жень, я поняла. Все, давай! – девушка в трубке спешно начала прощаться, не желая выслушивать его дальнейшие выводы – Удачи тебе в поисках!

Три коротких гудка в ухе сменились резкой тишиной, нарушаемой жизнью проспекта у парка. Ветер нещадно бил в затылок, растрепав волосы и обдав новой волной холода слегка покрасневшие пальцы парня. Женька убрал телефон в карман, туда же пряча вторую руку, чтобы и ее согреть. Влажные и уже теплые пальцы встретились с холодом металла и замерзшими пальцами в успокаивающем жесте.

Под ним скрипнули пара брусков скамейки, на которую он опрокинул себя, задрав голову и уставившись на верхушку окруженной березами сосны.

– Тяжелый день? – скрипучий голос раздался где-то сбоку. Женька, вырванный из своих пространных мыслей, обернулся на звук. Старик, деливший с ним лавку в парке, даже не повернулся к нему, только смотрел куда-то вдаль. То ли на тропинку спереди, где родители играли с дочкой, помогая перепрыгивать лужи, то ли на собаку, вернее еще совсем щенка, что пытался вырваться из цепкой хватки поводка хозяйки и забрызгать всех, кого сможет, этой лужей.

Седовласый мужчина расположился на другом конце лавочки, вытянув явно больную ногу. Аккуратные брюки, бережно подвернутые и тщательно выглаженные, собирались на бедрах в уже мятые складки. Его куртка бежевого цвета, еле заметно заштопанная у карманов, выглядела тоже довольно аккуратно. Чехол для очков лежал рядом с газетой, в нем же лежали уже заляпанные очки. Трость покоилась между ног, удерживаемая одной рукой, будто мужчина собирался вставать и уходить.

Женька не ответил, решив, что старик сам с собой говорит и все равно сейчас уйдет.

– Да ладно тебе, - мужчина наконец оторвался от своего зрелища, посмотрев расплывающимися от возраста, но еще цепкими глазами на юнца, - я в этот парк на свиданки бегал. Много бегал. И-таки нашел свою единственную. – Он перебросил трость на подлокотник. – Какие твои годы-то?

В этот раз парень не стал молчать, решив поделиться со случайным незнакомцем своими мыслями. В конце концов, это всего лишь незнакомец, а в душе у парня давно накипело.

– Раньше все было проще. Подошел, познакомился, погулял – и вот встречаетесь уже. А сейчас всем принцев-богатеев подавай. – Он закинул ногу на ногу, уместив голень на бедро. – Всех накорми, в ресторан своди, культурную программу организуй, а она еще подумает, выбрать тебя или нет.

– Так и раньше так было. В кино своди, в парк, на аттракционы, до дома проводи, от бандитов защищай, и никаких гарантий, – старик весело рассмеялся. – Доля у нас такая, женщин баловать и оберегать.

– Для своей-то я согласен. Но чужие рты кормить и баловать – денег не напасешься. Да и вообще, с чего я должен-то всех? Они сами зарабатывают, права вон свои качают, что обделены и тэ дэ. – Женька скрестил руки на груди. – Вот пусть сами себя и кормят. Равноправие же! Никто никому ничего не должен!

Старик прищурился, смех смолк. Только морщинки у глаз выдавали веселую искорку, тщательно сдерживаемую за посерьезневшим выражением лица.

– Ну, с таким подходом, никого ты и не найдешь.

– Да знаю я… Женщины только на словах такие все из себя, а на деле – лишь бы на шею сесть и ноги свесить. – тяжелый вздох разочарования прокатился по парку, когда парень упер подбородок себе в ключицы.

– Тут ты не прав. – мужчина мягко отрезал, снова вернувшись взглядом к тропинке, на которой уже было пусто.

– А почему я не прав-то? – не выдержав и пяти минут тишины, подбоченившись, спросил Женька.

– А ты вот для чего девчонку себе ищешь? – старик тоже скрестил руки на груди, скорее закрываясь от очередного порыва ветра.

– Ну как для чего? Любовь там, отношения, все дела. – парень теперь смотрел туда же, куда смотрел этот странный незнакомец.

– А семья?

– Ну, о семье еще рано думать…

– А, так тебе просто… как это у вас говорится-то, у молодых? Кайфануть хочется? – озорной огонек мелькнул в глазах мужчины.

– Ну да…

– Ну так ить дело нехитрое. – старик многозначительно подмигнул, ненадолго посмотрев на паренька и поймав его взгляд.

Женька прокашлялся, прикрывая смущение от странной темы.

– Ну это-то не то. Женского тепла хочется!

– Зачем? Чтоб каждую потом грязными словами поливать? – скептично изогнутая бровь и уже невеселая ухмылка отражались на лице седовласого.

– Да с чего…

– Да знаю я, как вы тут девчушек молодых обсуждаете. – он хмыкнул, потирая переносицу. – Внук у меня почти ровесник твой, плюс-минус. Каждая, кто не согласилась – прости… Господи. А каждая, что согласилась – тем более. За дурака-то уж меня не держи, все молодыми были. – Мужчина зло дернул бровью. Совсем ему не нравилось такое отношение к противоположному полу.

Женька помрачнел, невольно вспоминая собственные инциденты и свою реакцию, которую так точно описал этот человек.

– Нет, ну в будущем-то я семью хочу, детишек там, в отпуск ездить на море… – попытка оправдаться была безжалостно прервана.

– Вот сами себя и загоняете в ловушку. – нравоучительно подытожил старик, разбавив итог любимым способом всех дедушек – ворчанием. – Сначала без разбора ярлыков понаэтовают… понавешают, а потом удивляются, что ж их все так отшивают.

– Да не отшили меня. – острый слух Жени уловил тихое ворчание, и парень поспешил прояснить – Просто хотела поесть за мой счет.

– Да нужен ей твой салат из кафешки! Ага, как же! – Седовласый махнул рукой, снова возвращая ладонь на бедро, разогревая слегка замерзшую ногу – Пресная трава, приправленная овощами. Для девчонок это как… лакмусовая бумажка! Знаешь, что это?

– Типа индикатор? – не совсем понимая, к чему ведет незнакомец, уточнил юноша.

– Во! Он самый. Ты вот мне скажи, - старик чуть наклонился в сторону Евгения, понижая голос до заговорщического, – ты сам рожать детей планируешь? Вынашивать их там?

– Ты чего, дед? Совсем ку-ку? – оторопело отклонился от мужчины парень, до этого так же склонившись, в ожидании интересного вопроса.

– Видишь – не сам. – Седовласый тоже выпрямился. – Жена будет. – Он начал гипотетически рассуждать, будто и совсем не с Женькой говорил, а сам с собой. – По сути, своих детей ты в первый раз в роддоме встретишь, если вообще свою жену встречать поедешь. Те же незнакомцы. – его губы задумчиво вытянулись в нить, а затем с причмокивающим звуком продолжили речь. – Только ты им уже по факту обязан будешь. Потому что отец. Вот этим самым незнакомцам. – голова старика качнулась в такт, подтверждая его слова. – А они еще и спать тебе не дадут, еще и ухаживать за ними надо. Их нельзя одних оставить. – помедлив, спешно добавил. – И это я молчу о том, что женщина тратит свое… как это… рабочее время и свое физическое здоровье на то, чтобы такое дите как ты семьей обзавелось.

– Ну я же помогать буду… – Женька совсем подстушевался.

– Хааа – протянул старик в невеселом смешке. – Помогать? А ты не отец? Посторонний, на пару часиков заглянуть решил? – бровь мужчины иронично изогнулась, насмехаясь над словами парня. –  Не, товарищ. Тут так не работает. Помогать – это ты маме своей будешь. А с женой тебе детей растить и воспитывать. Содержать их тебе.

– Да с чего? – заупрямился из принципа парень – Родила, в сад отдала и пошла работать.

– С чего? – старик задумался – Математику любишь?

– Нет. – отрезал Женька, но замявшись от любопытства протянул – Ну… допустим.

– Ну, давай, дружок, посчитаем… – седовласый уже корпусом развернулся к собеседнику, закидывая руку на спинку парковской лавки – Сколько примерно детей ты хочешь?

– Ну, допустим, троих… - парень тоже развернулся к деду, украдкой посматривая на прошедших мимо женщин, не подслушивают ли те. К облегчению Евгения, дамы не слушали.

– Ага! Значит, девять месяцев уходит на вынашивание одного, допустим, – мужчина начал подробно разворачивать свою мысль. – На одного – это три месяца декретного и полтора… нет, в современности, с этими очередями в сад, уже три года отпуска по уходу за ребенком… умножаем это на три и получаем… Десять лет! Почти десять лет у твоей жены нет возможности работать. Потому что ребенок, потому что приготовь, убери, постирай, погладь, поговори, подбодри, научи ребенка, погуляй с ребенком и так далее. И это не считая затрат физического здоровья и… отсутствия моральной поддержки, в твоем случае. – многозначительно подытожил старик.

– Да почему это?! – возмущенно воскликнул юноша, сам не до конца понимая, чему он больше возмутился: выводам незнакомца о том, как себя поведет в быту парень или странной математике.

– Потому что тебе пару сотен на салат для девушки жалко, и ищешь ты развлечений, а не семьи. Поэтому и не думаешь о таких вопросах. Вас таких много, все на девушек сваливаете. Сами от этого и страдаете, кстати. Зато громче всех кричите, какие женщины до денег жадные и какие вы главные в семье. А в реальности всё наоборот.

– Но, блин, они же правда жадные, всем по пятьсот тысяч в месяц подавай… –досадливо и разочарованно замотал головой Женька – А я может на работе выше восьмидесяти не прыгну, что мне теперь, ходить нелюбимым?

– Это ты уже преувеличиваешь, – дед снова прервал его. – Насмотритесь интернетов своих, связь с реальностью теряете. Это вы – жадные, а девчонки просто наперед думают. Чтоб детей риску не подвергать и самим об жизнь жестокую не разбиться.

– И с чего это? – повторил вопрос Евгений и поспешил уточнить – И чего это они главные?

– А кто главный? – снова появившаяся улыбка на лице старика уже раздражала парня.

– Кто зарабатывает, тот и главный!

– С чего это? Сам же говоришь, равноправие, они могут зарабатывать сами… - седовласый потер свои руки, будто какая-то грязь налипла за то время, что они общались.

– Ну так пусть и зарабатывают! Я-то почему кормить их должен? – не выдержав, зло бросил юноша, еле удерживая в себе остатки самообладания.

– Вот поэтому они и главные! – напротив, спокойно резюмировал мужчина.

– Да с чего это вдруг? – в тишине парка эком разнесся вопрос невыдержавшего Евгения.

– Главный не тот, кто зарабатывает. Главный тот, кто несет ответственность за принимаемые решения и исходя из этого эти решения и принимает. – терпеливо пояснил старик, откидываясь спиной на лавку. – Толку охотника делать главой, если интересы общества в том, чтобы сохранить и защитить общество, прокормить его, одеть, обучить и направить? Охотник – это хорошо, но охотников много. А руководитель – один. И это отнюдь не ты, парень.

– Бред ты несешь, дед! Ну и бред! – аргументы у Евгения, может, и были, но эмоции взяли верх.

– Ну, тогда, может маме своей скажешь, что ты главный в семье? – почти серьезно предложил дедушка, снова пряча озорство в складках морщин у глаз.

– А я-то с чего? – Женька недоумевал – Там отец главный.

– Почему?

– Ну он же решает, куда они поедут, или когда я мелким был, куда мне ходить надо было и что есть будем… – тень запоздалого понимания прошлась по лицу юноши, оставшись тяжелым почти пониманием в глазах.

– От то-то и оно… А говоришь – бред несу… – Старик неловко поднялся с лавки, опираясь на трость. – Ты уж не обижайся на слова мои. Пойду я.

Евгений молча смотрел в след уходящему незнакомцу, что так неторопливо перебирал ногами и негромко постукивал тростью. Когда бежевая куртка скрылась далеко за деревьями, лицо парня разгладилось. Он провел ладонью, стирая с себя следы такого странного разговора.

– Ну и бред это все. Ага, как же… Главные женщины… Не-а. – бубнил он, набирая сообщение:

«Слушай, давай начнем заново? Я билеты в кино купил. Пойдем?» - кнопка отправить была нажата, а две галочки показывали, что сообщение доставлено и прочитано.