Тайны щучьего зуба Гл 34. Ледяная вода

Глава 34. «Ледяная» вода

Туман накрыл воду, но я уже не ждал подсказок Петровича, каким веслом сильнее работать, чтобы поворачивать лодку влево или вправо, так как мы плыли по озерной глади. Появилась мысль о том, что мы вернулись на Большое озеро в пролив Туманов, но, к ней был. почему-то равнодушен. Почему? Да из-за того, что в этом «отпуске» привык во всем полагаться на немногословного Виктора.

Наконец он попросил меня приблизиться к берегу, плотно покрытому лесной чащей. Впереди новая граница тумана. Она не была широкой, через несколько минут мы ее прошли. Но, что заинтересовало, в этой зоне почувствовал течение воды, из-за чего мне пришлось налегать сильнее на левое весло, чтобы нос лодки не уходил в сторону.      

– Здесь, случайно не впадает в озеро теплая речка? – Поеживаясь от прохлады, спросил я.

– Угадал. Холодное и теплое русло рек здесь сходятся.

– А случайно это не пролив Туманов?

– Догадливый, – улыбается Виктор. – Идем прямо к лесу.

Весла вместо воды начинают зачерпывать водоросли. Руки от усилий наливаются тяжестью в плечах, в локтях и кистях.

Притормозив лодку, оглядываюсь и передо мной трехгорбая верблюжка. Справа от меня скоро будет вход в Витькину гавань, в которой нами была оставлена на воде моторная лодка. Резиновую лодку, которую про себя называл баржей, мы тогда вытащили на берег, спустили и занесли в сарай.

Виктор стучит меня по колену и показывает, где пришвартоваться. Я кивнул, поняв, почему он не торопится плыть туда. И мне понятно, что нас там могут ожидать негостеприимные гости.

Подходим к берегу, разворачиваю лодку, давая возможность Виктору первым выйти на него.

– Жди меня здесь, я схожу, посмотрю, нет ли кого у нас. Отдыхай, – и скрывается за кустарником.

Вытащив лодку на берег, я начал делать легкую зарядку, чтобы размять тело, ноги, аккуратно вытягивая спину. Древний пень, оброс плотным кустарником брусники. Она уже темно-бордовая, сочная. Сладковато-кисловатый ее сок вызывал сильный поток слюны, из-за чего мой ненасытный желудок, не требуя от челюстей полностью пережевывать всю ягоду, по-быстрому всасывал ее через глотку в себя. Видно ему тоже хотелось насладиться ею в первозданном состоянии.

Через некоторое время, почувствовав сытость, достал удочку, с оставленной на мормышке щучьей кишкой, и забросил ее в озеро. К моему сожалению, это место было в водорослях, вошла в воду только мормышка, а поплавок, как бочонок, плашмя лежал на своем боку.

К счастью, кишка закрывала острие крючка, не дав ему зацепиться за траву. Пошел в бок, ища место, где нет водорослей.

– А ружье кому подарил? – Вопрос Виктора, был настолько неожиданным для меня, что вздрогнул всем телом. – Ваня, не забывай. У нас с тобой, как понял, защитников здесь нет.

– И что там?

Виктор подал мне канат, привязанный к носу лодки, кратко ответив на мой вопрос:
– Тащи, – и мы пошли с ним по берегу озера в сторону избы.

От речки, разделяющей нас от берега, на котором расположен Виктора дом, ходьбы
десять минут. Перебрались по ней на лодке в «портик» с пристанью, пришвартовались и поднялись наверх.

В доме все осталось на прежних местах. Петрович разрешил мне растопить печь,
сходить с бидоном к роднику за водой. С рыбы, которую он «отобрал» у лисы с соболем, сделали шашлык, добавив к ним белых грибов, пусть и червивых, но для разносолья вполне подходящих. Получилась прекрасная и плотна грибно-рыбная каша или уха. «Пятиминутку» из брусники ели ложками, запивая чаем из чаги и шиповника.
После сытного обеда, хотелось завалиться на нары, расслабиться и выспаться. Но, Виктор пришел к выводу, что задерживаться нам здесь  опасно, и мне пришлось спрятать свое желание – подремать, в «потайной карман». Собрав все наши оставленные здесь припасы: бензин, живицу, одежду, мешки с капканами, и другой охотничьей амуницией, – разместив их на резиновых лодках, отправились назад. Там, в «яме», считает Виктор, мы спокойно проведем остатки своего отпуска. И мне очень хотелось в этом не сомневаться. Облака и туман, которые нас будут прикрывать, это «обещали».

– И даже стрельбу нашу не услышат? – Спросил я у Виктора.
Он в ответ кивнул, сказав:

– Навряд ли. Но если и услышат, то не поймут, эхо звук уносит куда угодно. С сыном это проверял здесь много раз, он даже выстрелов не слышал.

Для охоты на соболя, куниц будем капканы использовать. Для рыбы – удочки. Дым из печки скроет облачность. Только одно не забудь, здесь совсем другой мир, затерянный.

– В смысле?

– Припаркуемся тут, все увидишь, – ответил он. И выключив лодочный мотор, дал лодке самостоятельно проплыть небольшое расстояние к берегу и уткнуться носом в него. Он заболоченный, сапоги наполовину утопают в мокром торфе. Через два десятка шагов вперед, вышли на твердый грунт. Чуть позже закончилась и пелена тумана. Перед нами открылся плотный еловый лес, росший в зеленом мху. К счастью, он был не широкой, через несколько минут ель сменила беломошная сосновая роща, за ней – неплотный занавес тумана, разлегшийся на озерной глади.

Я коснулся ее, теплая. Даже не поверилось этому.

– Там, – Виктор показывает в сторону тумана, – иногда фонтан воды появляется горячей, в метрах ста отсюда. Не ошпарит, не такой горячий, градусов под тридцать-сорок. Может и горячее. Но испугать может.

– В Сибири, горячая вода?

– А что такого? – Он смотрит на меня.

– Так под нами же мерзлотный грунт, Витя.

– Значит, не верь тому, что эта вода теплая, а верь тому, что это лед! Как пить дать!

– А там, на глубине, она какая, кипяток? Витя, давай на часик задержимся, искупаюсь чуток, а то на моем теле уже скоро дождевые черви разведутся, – прошу Петровича.

Он смотрит на часы, думает:

– Ладно, полчаса у нас есть. Завтра или послезавтра, если война не начнется, отдохнем здесь дольше. Только не пей эту воду, мерзкая, – исказил свое лицо. – И глубина здесь большая, у берега грязь черная, хорошо спину лечит. Пробовал.
Вода в озере полупрозрачная и мягкая, плыву по-собачьи, ногами не касаясь дна. Витька плещется сзади меня, фыркается, а мне и не хочется оглядываться на него, мною овладевает покой и желание, не останавливаясь медленно плыть. Так и делаю.

Воду, попадающую в рот, сплевываю, привкус не кислый, а какой-то щелочно-солоноватый.

– Иван, Ива-ан, – голос Виктора тихий.

– Дай еще немножко поплавать, – не кричу, а говорю, и брасом, разводя руками перед собой воду, плыву дальше в покрытую туманом гладь.

– Ива-ан, Ива-ан, – то ли эхо звучит, то ли Витька издалека зовет меня.
Остановился я, смотрю по сторонам, кругом туман. Стопами, когда стою в воде, ощущаю леденящий холод. Значит, слой теплой воды только по верхней части озера стоит, на дне – нет.

Фу-уу-ухх. Этот громкий звук вспугнул меня. Такое впечатление, что какое-то огромое существо прыгнуло сверху в воду, окатив меня горячей волной. Уфффа-фууух, и снова накатывает на мою голову волна, и тут же доходит до меня, что это сделало не какое-то огромное животное, плескающееся в воде, а гейзер, о котором мне говорил Виктор. И я, развернувшись, быстро поплыл назад.

– Ива-ан, Ива-ан!

– Плыву, плыву назад! – Захлебываясь водой, кричал я в ответ на призыв Виктора.
Ноги в скорости стали цепляться за дно, туман рассеялся и передо мной косматые ветки ели-великанши. Колючие.

Отталкиваюсь от них, попадаю в объятия других таких же деревьев. Помню, что нужно плыть в правую сторону, так и делаю, громко бултыхаясь в воде. А она уже не прозрачная а черно-мутная, от поднятой мною со дна грязи.

– Витя, Витя, – кричу я, – ты где? Ты где?

И снова до меня докатилось эхо «Ива-ан, Ива-ан!»
Куда же мне плыть, в какую сторону, в какую? Этот вопрос давит на меня своей массой, которая с испуга, кажется уже не мыслью, а огромной волной, или нет. Нет! Оно как пропасть, она втягивает тебя в себя, и ты не чувствую своего физического состояния, уже как невесомая пушинка, паришь. Нет, нет! Летишь туда, куда она – пропасть, хочет тебя затянуть и проглотить. Проглотить!

– Ива-ан, Ива-ан.

– Я здесь, я здеся! – Кричу во всю мощь своего голоса. – Ты где? Витя, ты где?
Уфффа-фууух, раздалось сзади меня урчание нового гейзера, и горячая вода волной покрыла меня с головою собою. За ней вторая, третья. Газы стали выталкивать мое тело из массы воды, я внутри лопающихся пузырей, бьюсь руками, толкаюсь ногами…
Фух, все тут же успокоилось, я открытым ртом пытаюсь сделать глубокий вдох воздуха в себя, но, делая это, осознаю, что вместо кислорода, вдыхаю в себя какой-то сернисто-вонючий газ, который вносит в мое сознание туман. Но руки и ноги неосознанно продолжают работать, не чувствуя никакого грунта.
Через какое-то время сознание возвращается в нормальное состояние, я не могу понять, где нахожусь, вокруг меня вода, теплая.

Эхо – доносит до моих ушей крик Виктора – «Ива-ан, Ива-ан!» И потихонечку до меня доходит, что я нахожусь в озере.

Звук эха нарастает, оно приходит от источника, который все ближе и ближе ко мне.

– Я здесь, я здесь, – откликаюсь.

И слышу, что в воде кто-то бултыхается и приближается ко мне.

– Фу, – кричит Витька, – думал, что ты утонул. Куда тебя занесло, Иван?

– 2 –

Виктор, слушая меня, смеется:

– Никогда еще в гейзере не купался. Поздравляю с этим. Какое впечатление осталось?

– Так и не понял. Наверное, будто в смерч водяной попал.

– Да я и в воздушном не был, как пить дать.

– Ну, это, по сравнению, как вверх тормашками кувыркаешься, дышать нечем, весь в пузырях, во рту не поймешь что. В общем, здорово! Обалдеть!

– У тебя глаза красные, Иван. Что-то видишь ими?

– Да, скорее всего из-за давления, да и подтравился вроде воздухом. Серой. Я еще полежу немного.

Через некоторое время я отдышался, уселся на траве, смотрю по сторонам, все вижу
хорошо, правда, как в тумане. Оказывается в нем и нахожусь.

Поясница не болит, порадовало. И дыхание стало не прерывистым, а спокойным. Тоже радует.

– Все, Витя, я пришел в себя и готов идти назад. 

Солнышко садится, одежда сыроватая и прохладная, к чему мое тело быстро привыкает. И мы возвращаемся к своим лодкам и плывем на  Викторову «дачу», которая находится в «яме», то есть, в затерянном мире.