Сон после бессонницы

    «Проиграла, - прошептала она неожиданно для себя. - Проиграла. - В висках пульсировало. Неправда, не играла, никогда ни с кем, но губы продолжали повторять: - Проиграла». Из далекого прошлого услышала голос мамы: «Ты у нас царица Тамара, лучше всех» - и  расплакалась.  Слёзы умывали лицо, шею, протекли на грудь. Стало холодно,  она притянула плед, свернутый в ногах, тяжело поворачиваясь телом на шатком диване, закуталась так, как пеленают младенца.
     Обессиленная, долго лежала, потом с трудом поднялась и подошла к зеркалу. Окинув полную фигуру в тёмном халате, остановилась на худом лице в сетке мелких морщин, - обозначился штрихами тот облик, с которым  придётся мириться до самой смерти. Попыталась разгладить кожу, но только сильнее сморщила  и отвернулась от своего отражения.  Комната с уходом дочери казалась  одиночной камерой, на  кухне  привычнее и не так тоскливо. Вода звоном заглушила тишину, и живой огонёк заплясал под чайником.  Мучительно хотелось сладкого, и она достала из шкафа коробку шоколадных конфет. Думала, с Танюшей в воскресный день будут лакомиться сластями под телевизор. Не получилось. Уже вечер,  если Танюша не вернется до десяти, всё, ушла совсем.
       Тамара всхлипнула, вспомнив, как Татьяна чуть не бросилась на неё, могла и ударить, а взгляд отцовский, пристальный, с сужеными зрачками, как у зверя. Да, не хотела, чтобы дочь в гости к отцу так наряжалась. В самое лучшее оделась. Накрасилась и по неопытности стала походить на проститутку из фильма, название забылось.
        Грех так думать о дочери. Ведь сама уговаривала её, чтобы подкрашивалась, в шестнадцать лет пора косметикой пользоваться. Но почему дочь только сегодня об этом вспомнила? Хочет отцу понравиться, по-женски хочет, чтобы разрешил с ними жить.  Не на свидание с мальчиком, а к отцу пошла в гости и так нарядилась. Не блузка, произведение искусства: нежно-розовый шелк, лилии по вороту из прозрачного сиреневого капрона, расшитые бусинками под жемчуг, каскад кружев, до талии. Танюша сказала: «Такая красота, стирке не подлежит»  - и повесила в шкаф,  даже на свой день рождения пожалела надеть, а сегодня к отцу вырядилась.
        Сердце сжалось,  послышалось, что на площадку кто-то вышел из лифта, она замерла, но нет, никто перед дверью не остановился. Рыдания опять перехватили горло.
       Слёзы текли по щекам, нет счастья в жизни и не было. Долгие годы ожидания замужества, успела окончить институт, стала главным бухгалтером, и только после этого нашла  мужа. Потом пятнадцать лет кошмара семейной жизни, терпела из-за дочери. Одна свекровь с поджатыми губами не один десяток лет жизни отняла. «Чем в постели не угодил тебе мой Леша? В девках пересидела, теперь зло на нём вымещаешь? Будь благодарна, что женился на тебе».
        Свекровь похоронили, и, подумать только, муж ушел к подруге Марине,  старше Тамары, а корчит из себя молодую.  Дружба началась в институте, вместе выходили замуж, у Тамары родилась дочь, Марина развелась, появился мужчина, потом другой, но замуж не выходила, все ждала кого-то. Дождалась, Алексея.  Все произошло  банально, он  не пришел домой. Тамара всю ночь промучилась, а утром вместо него явилась Марина и заявила:    «Продолжаем дружить, оснований для ссоры нет, ты сама не хотела с Лёшей спать, а у нас с ним классный секс. Представь, я только к пятидесяти годам с Лёшей поняла, для чего мужчины существуют. Раньше думала, лучше в доме кота держать, чем мужа. Кот также ленив, также мышей не ловит, но замечаний не делает и по ночам не храпит. Оказывается, глубоко ошибалась».  Сначала к ней ушел муж, теперь уходит дочь.
       Тамара с опаской посмотрела на часы. Время неумолимо приближалось к десяти. Нет сил сдвинуться с места, слабость во всём тяжелом теле. Только кофе  взбодрит,  она положила в чашку  две ложки, добавила  сахар, чайник на расстоянии протянутой руки. Впереди бессонная ночь, сердечные капли, боли в желудке. В ожидании утра почитает детектив. Может, посмотрит комедийный фильм, утром несколько приятных минут завтрака: кофе, масло, сосиски, любимые конфеты. На работе закрутится, завертится. Кому-то помогает, ей улыбаются клиенты, вежливые, солидные и богатые. Хорошо работается даже после бессонной ночи, если хорошо платят.
       Свою работу раньше не любила: кабинет забит  неподъемными папками с таблицами в мелко исписанных цифрах. Смотрела на это все и ужасалась: неужели так до самой старости в бумажной пыли копаться? Сейчас компьютер, умный и послушный. И ничего лишнего на столе. Есть место  для портрета дочери. И маленькое зеркальце рядом. На портрет посмотрит, на себя бросит взгляд: лицо сиротское, как говорила мать, вместо щек впадины, а дочь круглолицая и губастая, в отца. Хорошо, Танюша не унаследовала её тонкие губы, теперь сморщенные гармошкой. Из-за многочисленных мелких бороздок помада нечетко очерчивает контур губ,  расплывается как на промокательной бумаге. Глаза черные, растерянные, у дочери тоже черные, весёлые, блестящие.   Дочь красивая, а она увяла.  Жила бы спокойно с хорошим мужем, изменения  внешности её бы не расстраивали. Да еще располнела после операции: живот большой, а ноги тонкие.
       Зато он пусть радуется,  Марина печет сладкие  пироги, ест, ни в чем себе не отказывает, а худая как подросток.
       Бывший муж не спился, не опустился, не мучается одиночеством. Живет с любящей женой. «Дай бог им счастья», - молитвенно произнесла она, задабривая судьбу и разглядывая усохший салат из моркови и кефир, посеревший от времени. Бывший муж не спился, не опустился, и у них секс. У неё же фибромиома матки, и в сорок два года после операции уже не женщина, а нечто среднего рода. Марине и в пятьдесят лет не стыдно сексом заниматься, фигура позволяет.
      Супруги совершают лесные длительные прогулки на лыжах. Тамара долго не верила, решила, трёп, на её нервах поиграть захотелось. Но пришлось поверить, сама видела, оба в спортивных костюмах и с лыжами. Походки упругие. Он будто  не пил никогда и спорта не бросал. Предложила бы Тамара, даже когда были молодыми, лесные прогулки с лыжами, он бы далеко  её послал.
       «Наконец  настоящую женщину встретил. Жизнь показала, зло не во мне, а в тебе».  Конечно, в ней. В ком еще? Не хотела терпеть оскорбления. Надоело прятаться вечерами и ночами в ванной и в комнате дочери, когда он предъявлял супружеские претензии и кулаками пытался добиться её любви. Она закрывалась, он стоял перед дверью и жаловался дочери: «Твоя мать спать со мной не хочет, другого отца тебе скоро приведёт». Танюша зло шипела: «Оба надоели».
      Дочь была рада разводу: «Правильно, мать, зачем жить с дураком». Дураком отца называла. Прошел год, и всё изменилось, теперь отец хороший, а мать ненормальная.
      Изменился к лучшему? Хорошо, пусть так будет. Выходит, надо было спать с ним по первому его желанию, и он был бы с ней хорошим. Но не может она так, не получается. Не может переступить через обиды. Говорила ему: «Не жалуйся, не рассказывай никому о наших постельных делах, и всё наладится. Почему всем известно, что у нас дома происходит? Другие тоже по-разному живут. Но твой друг Женька не скажет правду, скорей наврёт, какой у них секс крутой. Все врут, один ты бесхитростный, говоришь, что есть на самом деле. Ну, устала я, не могу, отдохнуть хочу. Не могу с пьяным в постель ложиться. Не могу. Изменись, и всё будет хорошо. Жалуешься матери, кому-то по телефону рассказываешь, дочери, соседу и всем, кто к нам приходит, и к кому мы в гости ходим. Всем жалуешься, что жена тебе отказывает. Вот поэтому и отказываю».
      Ушел, как она мечтала, без раздела квартиры. Почему так плохо теперь?
      Случай был, ночевала дома одна, Танюша у подруги, - проснулась около двух часов, показалось, кто-то на балкон залез, пытается дверь открыть. Четкие звуки,  никаких сомнений: кто-то рвётся в квартиру. Долго лежала, прислушиваясь, потом  долго вставала, осторожно, стараясь бесшумно добраться до телефона, чтобы полицию вызвать. Когда была на середине комнаты, решила всё-таки к балкону подойти. Думала, лицом к лицу с бандюгой встретится, глаза в глаза, оказалась половая тряпка, развешанная на верёвке, билась на ветру о дверь.   
       У них ежедневный секс, она же каждый вечер возвращается в пустой дом, дочь допоздна гуляет, - открывает дверь, и её встречает тёмная пустота, неживое пространство. Можно оставлять свет в прихожей, в комнатах, не считаясь с расходами, но электричеством  дом не оживить.
        Дочь уйдет, а она останется одна и долго не проживет.  Люди как сообщающиеся сосуды, помогают один другому выжить. Одинокий похож на дырявое корыто: энергия утекает в вечность.
        Уговаривает себя:  сбылась мечта, он ушел, и очень хорошо. Но душа не принимает, несправедливо, что он теперь счастливый.
        На Марину жаловаться грешно, помогла, приходила в больницу, приносила фрукты, Танюшу к себе забрала. Но лучше бы не забирала. Тамара вернулась из больницы и расплакалась: немытая посуда, как оставила, так и лежала в раковине. Нестиранное белье, запахи неухоженной квартиры. Никто не навел в  доме порядок, а у нее после больницы не было сил. Попросила дочь, та раскричалась. Хоть снова в больницу ложись. Дочь не радовалась возвращению матери, ей понравилось жить у Марины. «Если бы умерла, всем бы смертью угодила», - горько думала Тамара.
       Им хорошо вместе. Тамару же тоска за сердце хватает, чужая женщина воплотила её девичьи мечты. И с кем? С её бывшим мужем. Они отгорожены от мира счастьем в личной жизни,  ее же захлестывает мучительный поток картин чужой жизни. Супруги в своей спальне: светлая мебель, ковры, шелковые покрывала, тонкое женское бельё, счастливые улыбки. Алексей встречает Марину после работы. Они вместе идут в гастроном, он несёт тяжелую сумку, она склоняется над витриной. Они дома: она у плиты, он чистит лук и режет мясо.
       На работе отвлекается, только если бестолковый клиент попадается. Но дома не получается отвлечься. Татьяна перед самым её приходом старается уйти к подруге, запах её духов еще витает в воздухе. И ничто не отвлекает от тяжелых картин из жизни ненавистной парочки: нежных объятий, прогулок с пением птиц, ужина при свечах. Внешность мужа наделяется достоинствами киногероя, положительного во всех отношениях супруга. Марину «играет» актриса лет тридцати пяти, не старше.
       Татьяна крутит пальцем у виска: «Ты, мать, того, сходи, проверься, заколебала допросами. Я что, их мебель рассматриваю? Нужно мне их сервизы считать. Какое мне дело до их обстановки и вида из окна. Ты лучше собой займись. Вон как разжирела. Всё, надоела, уйду к отцу, он хоть нормальный, без заскоков».
      Телефонный звонок взорвал тишину. Она взглянула на часы: десять вечера. Дочь звонит, хочет предупредить, чтобы мать не надеялась. Ни сегодня, ни завтра Татьяна не вернётся. Телефон продолжал звонить. Не Татьяна. Ей бы терпения не хватило.
                - Это я, -  Тамара услышала голос бывшего мужа. - Что так долго не подходила? Занята? Из постели с трудом вылезла? Думала, вылезать, не вылезать? Дочь ко мне отправила, сама с очередным другом развлекаешься? - Знакомые, давно не слышанные нотки ревности в голосе, угрожающие, если что не по нему, в порошок сотрет. - Значит, весело живёте? И гости приходят, и зарплата высокая?  Всё отлично, не скучаешь.-  Слова зазвучали приглушенно, будто ему сдавили горло или положили подушку на лицо. -  Мужики ходят, отбоя нет? Но квартиру рот разевают? О дочери подумала, какой она вырастет при такой матери? С мужем неинтересно было? Как ушел, в ****ство ударилась? Не будет тебе моих денег. Подавай в суд и квартиру срочно разменивай. Имею право на комнату, -  шипел он в трубку. Она будто видела, как у него от ненависти кривится рот. Замолчал и торопливо добавил, - Подожди, не ложись, я перезвоню.
      Повернулся ключ в замке, открылась входная дверь, Тамара взглянула на дочь, обычное выражение лица: не трогай, не задавай вопросов, - смягчилось. Может, дочь заметила, что мать плакала?
                -  Позвонил уже? -  Дочь кивнула на телефон. - Я им сегодня устроила.Надоели. Эта всё спрашивает, что едим, да что покупаем. Сама себе шьёт, так дешевле. Пироги стряпает. Экономит. Ничего в ней доброго нет. Пироги её мне надоели. Потом изжога мучает.
      Дочь ушла в комнату, буркнув под нос: «Уроки надо повторить». У Тамары часто забилось сердце, глупая, придумала и поверила, что родная дочь бросит её и уйдет к чужим людям жить, но вслух сказала:
              - Напрасно ты так. Теперь денег от него не дождёмся. Грозит, в суд подать на раздел квартиры.
       Ей стало смешно, поняла, почему у него такой голос был. Он говорил и боялся, чтобы Марина не услышала. Ждал с нетерпением, когда жена уйдёт в ванную и включит воду. Еле дождался. Он Тамаре сцену ревности, а его жена в ванной к сексу готовится. Или она после секса принимала душ? Может и такое. Каково ему с больной печенью каждую ночь женщину ублажать? Старухи бывают куда темпераментнее молодых женщин. Устал, бедняжка, домой хочет вернуться.
             - Всё, мать, - услышала она голос дочери, - с понедельника новую жизнь начинаем, худеем, и ты и я. Едим морковку, пьем кефир, вечером бегаем на стадионе.
        Щелкнул выключатель, скрипнула кровать в ее комнате. Тамара приняла душ и, несмотря на избыток принятого кофе и шоколада, быстро уснула.  Экран телефона все светился и светился, но никто этого не видел,  сладкие сны объяли Тамару.

                Рассказ издан в сборнике «Однажды
                в библиотеке…3», г. Севастополь,
                2025 г. Составитель и редактор
                сборника – Нестеренко Б.Я.