Ночь

В дешевом отеле на третьем этаже она дышала запахом его сигарет, который помнила со своей юности. Запах не изменился. Изменились они оба.
Он курил уже третью или четвёртую сигарету, но время бежало так стремительно, что хотелось ухватиться за него и попросить остановиться хотя бы на миг, чтобы подарить лишнюю минуту воспоминаний. Но черное ночное небо уже окрашивалось багровым рассветом. Ровно через четыре часа приедет визажист и парикмахер в ее с женихом милую виллу на краю города. Через пять – лучшая подруга будет затягивать ей корсет свадебного платья. Через шесть – состоится церемония бракосочетания, и ее безымянный палец окрасится семейными оковами.
Она бросила взгляд на палец. Легкий бледный след уже говорил о том, что она носит украшение – помолвочное кольцо, что возлюбленный вручил ей на отдыхе весной три месяца назад. Колено, музыканты, огромный букет роз, слепящее солнце, эстетика старого европейского города вдали от родного дома, влюбленный взгляд и бриллиант, что душил ценой. Все это казалось после этой ночи чем-то неестественным, неважным, давним. Волшебство ночи еще не сошло на нет, и последние отблески застилали глаза, не давая ей понять, что она натворила на самом деле.
Но ночь еще не кончилась, а рассвет жаркого летнего дня только начинался. Помолвочное кольцо осталось дома, когда она впопыхах собиралась вечером, бездумно повторяя, что хочет провести время с близкими в последний свободный день. Жених не задался ни единым вопросом. Он слишком хорошо ей доверял.
– Жалеешь? – раздался хриплый голос рядом. Открытое окно не полностью проветривало комнату, и запах табака гулял по помещению. Она обернулась, до этого глядя в окно на соседнее старое здание, поймала взгляд парня рядом и отрицательно качнула головой. Взгляд его серых глаз блеснул, ему это нравилось. Нравилось, что даже спустя годы она так легко поддавалась ему. Конечно, это приносило и свои минусы: он легко поддавалась ему все время, а она ему на постоянной основе была не нужна, но в такие редкие моменты, когда ему требовалось выплеснуть желание тяжелых дней, он знал, что к ней можно обратиться. Правда, он ее недооценил. В этот раз он и не думал, что она окажется рядом. Не за ночь до свадьбы.
– А ты?
Он удивленно моргнул.
– Я полностью свободен. О чем мне жалеть?
– Свободен? – она усмехнулась. Он никогда не был свободен. Вокруг него было слишком много женщин, но каждая значила так мало, что он говорил «свободен». Она потянулась к нему. Он подумал, что она хочет поцеловать его, но она взяла недокуренную сигарету и затянулась. Легкие до боли обожгло, но она сдержала порыв закашлять. Курила она в это утро в третий раз в жизни. Два предыдущих были в дни похожих свиданий, но задолго до этой ночи.
– Ты куришь? – спросил он. Она, не оборачиваясь, затянулась еще раз, и в этот раз закашляла. Вернула сигарету парню. Пальцы соприкоснулись, и тепло тела вызвало волну мурашек по коже. Эти руки так редко касались ее, что она сходила с ума от каждого, даже случайного прикосновения.
– В последний раз курила, когда мы переспали на квартире...кажется, твоего друга? – она глянула на него вопросительно, запоминая каждую черту лица, пусть и помнила их наизусть. Его глаза улыбались, и в уголках собрались морщины. Где-то в уголке рта еще остался след ее красной помады, размазанный в порыве глупой, ненужной, но сильно страсти.
– Да ты настоящая плохая девочка, – насмешливо бросил парень, и она закатила глаза, вызвав этим его громкий, искренний смех. Комната отеля наполнилась шумом.
Она отвернулась. Его сарказм и шутки иногда не заставляли смеяться, а вынуждали расстраиваться и вспоминать суровую реальность, хотя говорил он совершенно о другом.
Комната отеля была маленькой. В ней сильно пахло деревом и дешевым освежителем воздуха. Теперь стоял стойкий запах табака. В центре располагалась двухспальная кровать со смятым белье и разбросанными подушками. Рядом – две тумбы с их личными вещами: телефонами, зажигалкой, ключами и банковскими картами. На краю кровати, пошло свесившись, валялось ее белье, у кровати на затоптанном коврике – его джинсы и какая-то футболка, которую она даже не разглядела. Ее одежда лежала еще где-то на входе в комнату.
– Что-то ищешь? – спросил парень, когда прекратил смеяться и заметил ее внимательный взгляд, изучающий комнату отеля.
– Твою совесть, – фыркнула она, повернувшись. Он докурил. Она наклонилась, быстро чмокнув его в губы. Он не улыбался, но выглядел тепло и по родному, пусть она так и не узнала этого человека, а его душа осталась потемками, к которым он ее не подпустил.
– Мне кажется, она затерялась рядом с твоей, – он игриво подмигнул. Она обожала, когда он так делал. Но проблема была в том, что он подмигивал так слишком часто. И, в основном, не ей.
– Вот как? – она игриво возмутилась. – Я сама невинность, тронутая только поцелуем бога.
– Не льсти мне настолько, – посмеялся он, на что в ответ получил шутливый шлепок по плечу. Парень перехватил ее руку, оставил на щеке влажный поцелуй.
Она не смогла бы даже самыми яркими эпитетами описать то, что происходило в ее сердце, когда он находился рядом. Когда позволял такое с ней. Пусть он был таким же с десятком других, но избранные минуты он дарил ей. Даже если для него это ничего не значило и было лишь временной игрой для выплеска эмоций, она полностью отдавалась этим моментам.
– Сегодня я не думал, что ты приедешь, – тише прежнего сказал он. Но совесть его точно не настигла. Ему было плевать, к чему может эта ночь привести ее. Он жаждал получить ее сейчас, и он своего легко добивался.
– Тебя не остановило то, что я сказала о замужестве, которое должно состоятся уже сегодня.
Он не спорил. Его это не волновало.
– Я ж говорю, я засомневался, что ты приедешь.
– Но просто стал уговаривать лучше, – она печально усмехнулась. Они оба знали, что ее уговаривать особо и не надо. Все, что связано с ним, поглощало ее до самых кончиков пальцев.
– Да ты же знал, что я даже из ЗАГСа ради тебя убегу, – она хмыкнула, глядя в его глаза. Парень улыбаться перестал. Но смотрел все также внимательно, даже с неким интересом. Или она в очередной раз это все придумывала?
– Не стоит таких жертв.
– Тогда не звони мне, – дрогнувшим голосом сказала она. – Никогда. Даже когда номера всех твоих вариантов кончатся. Сними девушку по вызову. У тебя есть опыт.
– Ну все, ладно, – он потянулся к ней, положил руку на плечо, притянул к себе. Еще разгоряченная кожа вызывала искры.
Она никогда не злилась на него. Они никогда не ругались. Не выясняли отношений. Все потому, что между ними никогда ничего и не было. Он не любил ее, и она даже не могла сказать, привлекала ли она его, вызывая хоть каплю желания. Мог ли он представлять кого-то другого, пока целовал ее? Мог. Правды она не знала, да и спрашивать не хотела.
Он никогда не писал ей первый, не считая этих нескольких раз для неожиданных встреч. Она писала ему. Периодически. Почему-то никак не желая отпускать. Возможно, именно поэтому он вспоминал ее, используя тогда, когда она ему требовалась. Он все прекрасно понимал, но делал вид, что не замечает элементарных вещей и не видит подтекста в словах.
Он никогда не отвечал ей грубо, даже когда она объективно писала невовремя, никогда не прекращал общение, но при этом никогда и не давал никаких надежд, всем видом показывая, что она ему не нужна. Но она почему-то цеплялась за него, продолжая верить, что однажды, однажды он обязательно наберет ее не для того, чтобы позвать в прокуренный отель, а чтобы пригласить на свидание. Но никаких свиданий так и не было. А она соглашалась и на отели.
Он позвонил ей около часу прошлого дня. Она вышла с работы на обеденный перерыв, желая зайти в кофейню, насладиться теплым летним днем. Прямо перед ним позвонил жених, сказав, что освободится раньше обычного. Она сказала, что любит его. И сразу раздался внутренний звонок из социальной сети. Он словно чувствовал, в какой момент позвонить, чтобы сделать как можно больнее.
Она тут же ответила, как бы глупо это ни было. Он сказал, что вспомнил ее и как раз проезжает мимо какого-то отеля, где хотел бы увидеть ее. Она тут же заявила, что завтра выходит замуж. Он замолчал лишь на несколько секунд. Его это не остановило. Она сказала, что так не может. Сбросила.
Через полчаса он прислал ей адрес отеля, время и номер комнаты. Она ничего не ответила. Он ждал ее в девять.
В шесть она вернулась домой, отпросившись пораньше. Жених пил кофе на летней кухне. Она монотонно чмокнула его, сходила в душ, переоделась. Сделала им легкий ужин. Жених заметил ее странное состояние, но ничего не сказал, списав все на нервозность перед свадьбой. Мать говорила ему, что невеста очень волнуется перед бракосочетанием, и он не должен давить на нее. Да он никогда и не давил, оставаясь безучастным даже тогда, когда стоило проявить силу духа.
В семь сорок пять они сели смотреть фильм в гостиной. Ее тошнило, и рука жениха была какой-то липкой. И чай, что он приготовил, отвратительным на вкус. Уже в восемь она закрылась в туалете и прорыдала минут пятнадцать.
Вышла. Схватила косметичку, достала с полки белье, что надевала последние месяцы крайне редко. Сверху надела неприметное платье. Спустилась к жениху. Он слушал музыку. На телевизоре на паузе стоял недосмотренный фильм. Она судорожно сказала, что сильно нервничает, и ее тошнило. Она хочет к родителям. Провести этот вечер с ними. Жених, конечно, поддержал ее. Дал ключи от машины, но она заявила, что вызовет такси. Перед выходом даже не поцеловала его.
В такси зачем-то накрасила губы красной помадой. Написала жениху, чтоб не волновался, она просто серьезно перенервничала. Выключила телефон, не дождавшись ответа.
Приехала в отель, опоздав на восемнадцать минут. Он ее ждал. С бутылкой шампанского, с двумя местными бокалами с разводами, и коробкой конфет, к которой она не прикоснулась, желая опьянеть. Но алкоголь не брал. Она расслабилась, но слишком четко соображала, чтобы наутро сослаться на опьянение и скинуть все ошибки на алкоголь.
– Во сколько расписываетесь сегодня? – прижимая ее к себе, спросил он. Она вздрогнула. Пыль ночи сходила с ее глаз. Она начинала осознавать, что в этот раз все было серьезнее. Она не просто побежала к нему на первый зов, она изменила жениху, который любил ее и безумно хотел жениться на ней.
– В десять, – ответила она. – Скоро уже приедут меня собирать. Нужно торопиться, – но она не шелохнулась, даже не сдвинулась с места, да и он также по-хозяйски обнимал ее.
– Берешь его фамилию?
– Нет. Сказала, что не променяю фамилию отца.
– Вот как, – его брови взметнулись вверх. – А что-то вроде двойной фамилии, нет? Что ты так парня обделяешь.
– Твою бы взяла второй. Его – не хочу.
Его фамилию она бы точно взяла, но знала, что он на ней никогда не женится. Вряд ли вообще женится на ком-то.
– Судя по твоему настрою, вряд ли ты хочешь за него замуж.
– Тот, за кого хочу, никогда не позовет. Но что, теперь ставить крест на личной жизни? А он меня любит.
Он наклонился к ней ближе, целуя в скулу, но она перехватила инициативу и поймала его губы своими. Поцелуй был одновременно самым страстным и самым отчаянным.
Он никогда ее не любил. Ему нравилось внимание женщин. Нравилось, что она приезжала, стоило ему позвонить. Нравилось, что ей так легко управлять. Она любила его до безумства. Он был ее первой и единственной искренней любовью. Он был ее слабым местом. Она не ставила крест на своей жизни из-за не взаимности с ним. Но приличную часть мыслей в ее голове так и занимал он.
Ровно через три часа приехали визажист и парикмахер. Она уже час как вышла из такси и ждала в гостиной, даже не переодеваясь. Жених на втором этаже тоже собирался, не спеша к ней спускаться. Каждые десять минуты работы она молила выйти на улицу подышать свежим воздухом и зачем-то прихватывала с собой телефон, проверяя скудную переписку. Единожды даже написала ему, что она не пожалела, когда приехала. Ответа не получила.
Через два часа ее наряжала подруга, затягивая корсет изящного и дорогого белого платья. Ей уже нельзя было плакать из-за готового макияжа, но трясло ее так, будто еще мгновение, и она разрыдается как никогда раньше.
Она рассказала подруге, что произошло. Та не осуждала. Точно не вслух. Они немного выпили вместе, а она все не замолкала про прошедшую ночь. И когда подруга уточнила ее про время банкета, она даже сначала не вспомнила, про какой банкет идет речь.
Через час они уже стояли в ЗАГСе среди родни и друзей. И только подруга знала, как тяжело ей далось заветное "да". Ненавистное, но правильное "да". Его любили ее родители, и их семьи неплохо дружили. Он любил ее, относился с добротой и нежностью. Был богат. Известен в узких кругах. Спокоен. Беден на опыт личной жизни. Он был "верным" решением.
Она любила другого, но сделала "правильный" выбор. Когда человек хорошо к тебе относится, слюбится. И она будет прекрасной женой для него: красивой, хозяйственной, умной, умеющий поддержать разговор и разрешить трудную жизненную ситуацию. Даже не посмеет взглянуть на другого мужчину. Но в телефоне все же будет храниться короткая переписка с человеком, которого она почти не знала, но считала частью своей вселенной. Однажды он обязательно напишет ей вновь. И для него она вновь сделает исключение.