Сообщение Глава 20

В долине, зажатой между тёмными, безмолвными холмами, спала деревня. Она была маленькой и тихой — всего лишь горстка деревянных домов, приютившихся вдоль извилистой каменистой дороги. Дома были старыми, потемневшими от времени и непогоды, с покосившимися крышами и заколоченными окнами. В них не было ни света, ни тепла, ни жизни — лишь тени и тишина. И только один-единственный фонарь, висевший над воротами на въезде в деревню, бросал слабый жёлтый свет на дорогу, словно маяк в этом бескрайнем море тьмы. Этот фонарь был похож на чью-то надежду, на чью-то молитву, на чью-то веру в то, что даже в самые тёмные времена всегда найдутся люди, готовые идти вперёд, готовые бороться за своё счастье, за свою любовь, за свою жизнь. И в этом его упорстве, в его несокрушимой воле к жизни было что-то такое, что заставляло верить: даже в самые тёмные времена всегда найдётся место для света, для надежды и для мечты.



Лебедь не спеша вернулся к автомобилю и сел за руль.

— Что там? — поинтересовалась Анна.

— Как вымерли все. Координаты заканчиваются у фонаря. Прошёлся по улице, но не заметил ни единого признака жизни.

— Ну и что будем делать? — Анна вопросительно смотрела на него.

— Не знаю, — Лебедь пожал плечами.

Он повернул ключ зажигания, часы на приборной панели вспыхнули зелёным неоном: 02:28.

— Ждать, — предложил он. — Скоро рассвет, старики рано просыпаются. Если здесь есть кто-то живой, то скоро мы это узнаем.

— Чем займёмся? — хитро поинтересовалась Анна.

Скользнув взглядом по дремавшей на заднем сиденье Альбе, она придвинулась к Лебедю. Поцелуй вышел долгим и жадным, а тишина автомобиля наполнилась прерывистым дыханием от будоражащих кровь ласк.

— Я не сплю, — отозвалась с заднего сиденья Альба.

— Блин, — Анна смущённо улыбнулась и хотела отстраниться от Лебедя.

Он удержал её, развернул и прижал спиной к себе. Слегка откинул спинку сиденья, и они устроились в полулежачем положении.

— Вы спать собрались, что ли? — возмутилась Альба.

— Так, подремать немного, — лениво пробормотал Лебедь, закрывая глаза. — Сидя особо не поспишь.

— Ага, а кто мне будет лекцию читать о том, как правильно жить надо? — не унималась Альба.

— Аль, спи давай, — промурлыкала Анна.

— Не хочу, я выспалась уже. Загрузили меня, теперь мысли покоя не дают. Рассказывай давай! — она легонько ткнула Лебедя в плечо.

— Расскажи ей что-нибудь, — попросила Анна Лебедя, удобнее устраиваясь на его груди. — Она ведь не отстанет.

— Не отстану, — подтвердила Альба.

— Ты про «русский крест» мне давно хотел рассказать. Это же про отношения? Расскажи про него, — предложила Анна.

— Ладно, ладно, уболтали, — сдался Лебедь. — Только я буду с закрытыми глазами рассказывать.

— Начинай уже, — Альба приготовилась внимать.

— Представьте себе обычный крест, вписанный в круг, — начал Лебедь.

— Как кельтский крест? — удивилась Альба.

— Да, как кельтский крест, — согласился Лебедь. — Его ещё называют солнечным крестом.

— Почему? — любопытствовала Альба.

— Потому что он ещё символизирует движение солнца, а четыре точки соприкосновения круга с крестом — это дни равноденствия и солнцестояния, — объяснял Лебедь. — Ещё эти точки соответствуют четырем стихиям.

— А я думала, русский крест — это который на церквях ставят, — подала голос Анна.

— Нет, милая, — отверг Лебедь, — это нам подмену понятий так внедряют.

— Не отвлекайся! — Альбе не терпелось услышать продолжение.

— Внизу, в основании креста — жена, стихия земли; слева — муж, стихия огня; вверху — отечество, стихия воздуха; справа — дети и старики, стихия воды. А круг символизирует круговорот.

— А стихии тоже надо запоминать? — поинтересовалась Анна.

— Не обязательно, — улыбнулся Лебедь. — Это я так, для справочки. Девочки же любят вроде мистику всякую, эзотерику.

— Аня, не отвлекай его! — возмутилась Альба. — Что там с круговоротом?

— По часовой стрелке — круг служения, а против часовой — круг ответственности, — продолжил Лебедь. — Жена служит мужу, муж служит отечеству, отечество служит детям и старикам, а те в свою очередь служат женщине. Это круг служения.

— «Жена служит» — как-то не очень звучит, — запротестовала Анна. — Я что, собака, чтобы служить?

— А что ты имеешь против собак? — удивился Лебедь. — Они верны и преданы. И не предадут хозяина из-за пустякового повода. И вообще, разве ты не к этому всегда стремилась?

— Верность нынче не в почёте, — проскрипела Анна.

— Хватит! — цыкнула на них Альба.

— В обратную сторону — круг ответственности, — продолжил Лебедь. — Муж несёт ответственность за жену перед отечеством, жена несёт ответственность за детей и стариков перед мужем, дети и старики несут ответственность за отечество перед матерью, а отечество несёт ответственность за мужчин перед детьми и стариками.

— Пипе-е-ец. Вот теперь у меня совсем мозг сломался, — простонала Альба.

Лебедь с Анной рассмеялись.

— Знаешь, милый, мне тоже не всё понятно, — призналась Анна. — При чём тут государство, если мы говорили про семью и отношения?

— Да! И как дети могут нести ответственность? — добавила Альба.

— Угу. Тогда по порядку. Я говорил не про государство, а про Отечество — это разные вещи. Думаю, нам стоит разобраться в некоторых определениях, которые нам смешали в одну кашу. Начнём, пожалуй, с Родины. Это всё матер-иальное, связанное с род-ом, — Лебедь тщательно проговаривал слова. — То, где мы род-ились и живём: род-ная земля, род-ной дом — род-овое гнездо, род-ственники, при-род-а, на-род. Теперь Отечество. Это собрание всех дел, всех жизней и судеб отцов, Смыслы жизни, которыми живёт человек на род-ной земле. Именно Отечество делает Родину свободной от всякого инакомыслия. Отечество — это про то, как мы живём, про качество нашей жизни. А вот государство и царство — это власть, управляющая нашей Родиной и навязывающая смыслы Отечества; элита, которая определяет, как нам жить, что нам дозволено, а что нет. И на совести каждого из нас лежит груз ответственности за то, кому мы позволяем распоряжаться собой, судьбой близких и будущим своих потомков.

— Ничего себе! А я думала, что это всё одно и то же, только называется по-разному, — удивилась Альба.

— Я тоже, — тихо пробормотала Анна.

— Ну-ка, расскажи теперь подробней про служение, — Альбу явно заинтересовало повествование.

— Служение — это то, что мы делаем для других честно и бескорыстно. Из чувства долга или по любви. Именно поэтому жена мужу служит, а не работает на него. Так же как и дети служат матери — они ведь не берут денег за свою помощь.

— Есть такие родители, которые дают детям деньги за помощь, — опровергла Альба.

— Да и жёны тоже любят деньги и подарочки, — добавила Анна.

— Да, некоторые родители платят детям, считая, что этим готовят их к взрослой жизни, где не будет ничего бесплатного, — согласился Лебедь. — Но, на мой взгляд, это неправильно и учит ставить меркантильные ценности выше человеческих отношений. Разве такой ребёнок, когда вырастет, будет служить? А если жена требует финансовое поощрение за свои услуги, то что тогда отличает её от обычной проститутки?

— Всё так, милый, — мягко проговорила Анна. — Но ведь в нашем мире действительно нет ничего бесплатного и сложно найти того, кто что-то станет делать бескорыстно. Даже в церкви ценники такие, что надо быть миллионером, чтобы в рай попасть.

— Зато в аду всё бесплатно, — хихикнула Альба.

— Да, зая, — согласился Лебедь. — Но мир такой, каким мы его делаем.

— Типа не мир такой — мы такие? — уточнила Альба.

— Да. Мир нейтрален. Он не плохой и не хороший. Это мы наполняем его смыслами, — Лебедь повернулся к Альбе. — Неси добро, и мир станет чуточку лучше. Разве не так? Как ты считаешь?

— Наверное, так, — Альба серьезно задумалась, и тон её стал ледяным. — Немного я добра принесла в этот мир. И немного его видела от других, — процедила она. — Меня с детства учили: кто сильнее, тот и прав. И никто никогда не говорил со мной так, как ты.

В её облике проступило что-то неуловимо новое. Лебедь разглядывал её так, словно видел впервые: бледное, будто точёное из алебастра лицо с аристократическими чертами; глаза цвета выцветшего денима — холодные, но полные глубокой, затаённой печали, как омут, скрывающий под гладью воды неизвестные тени. Прямой нос и плотно сжатые бледные губы придавали ей выражение непреклонной решимости, словно она привыкла молча нести свою ношу.

Волосы цвета выбеленной на солнце соломы были туго стянуты в хвост. Фигура стройная и хрупкая, как молодая ива, что гнётся под порывами ветра, но не ломается. Прямая осанка и точёные плечи выдавали не по годам развитую внутреннюю силу. Белое платье с открытыми плечами, облегающее стан, казалось слишком чистым и нежным для той пыльной реальности, в которой она жила. Оно подчёркивало изгиб её бедра — невинный и в то же время обещающий зрелость. Обманчивая хрупкость рук завершалась тонкими, изящными пальцами, таившими в себе силу, о которой трудно было догадаться. В её позе, повороте головы и спокойном взгляде читалось ожидание — ожидание лучшей доли или же просто следующего удара судьбы, который она встретит с немым достоинством.

— Я знаю, ты привыкла жить в мире, где доброту принимают за слабость. Но мир может быть и другим. Всё зависит от тебя самой. Ты можешь изменить свой мир. Изменить свою жизнь.

— Я очень этого хочу. Но одной мне не справиться, — тихо проговорила Альба. — Помоги мне.

— Всем, чем смогу, — согласился Лебедь.

— Расскажи ещё про «русский крест», — попросила Альба. — Как его правильно применить, чтобы мужика выбрать?

— Это модель устройства семьи, формирующая общество, — продолжил излагать Лебедь. — Я рассказывал про правый крест, но есть ещё левый. И есть модель без мужчин — для феминисток. Чтобы выбрать модель, надо определиться, какие отношения ты хочешь и какой продолжительности.

— А какие варианты?

— Правый крест — это долгосрочные отношения, основанные на любви и преданности. Самые желанные и самые редкие. Левый крест — это продолжительные взаимовыгодные договорные отношения по принципу «ты мне — я тебе». Для феминисток мужчина — расходный элемент, и в семье его роль заменяет государство. Есть еще гостевой брак — это когда каждый живёт своей собственной жизнью, а вместе вы проводите лишь некоторое время. Выбирай вариант, который тебе больше по душе.

— Конечно, по любви. И чтобы раз и навсегда, — определилась Альба.

— Тогда это «правый крест», — принялся объяснять Лебедь. — Тебе нужен мужчина, который служит обществу. И речь не о погонах, а об отношении к людям. Он должен уважать окружающих и помогать им, чтить родителей и заботиться о них. Его труд должен приносить пользу миру. Если он ценит других и честен с ними, то и тебя он будет ценить, уважать и беречь. А если он плут и выжига, то и с тобой поступит так же. Жена принадлежит мужу и разделяет его убеждения. Он же взамен берёт на себя ответственность за неё и заботу. Но отвечать и заботиться можно лишь о том, что тебе принадлежит. Если ты не подчиняешься мужу или обманываешь его, он не сможет опекать тебя и защищать, и вы расстанетесь. Дети же учатся строить отношения, глядя на вас. То, что они видят в семье, они перенесут в свою взрослую жизнь. А от детей зависит наше общее будущее — то, в каком мире мы все окажемся через несколько лет.

— Да уж, — протянула Альба, — непростая это штука — семейная жизнь.

— Еще сложнее отыскать человека, с которым можно создать полноценную семью и прожить в любви и согласии всю жизнь, — задумчиво пробормотал Лебедь. — В наше время это редкость.

— Но вы же как-то нашли друг друга, живёте уже столько лет дружно и по любви, — заметила Альба.

— Мы живем по договоренности, — неожиданно произнесла давно притихшая Анна. — А теперь давайте спать. Рассвело уже, а вы всё лясы точите.