Когда гаснут софиты Иллюзия жизни

Автор: Ромео Габашвили 27



Жанр: Философская проза / Психологический триллер


Все так обидно...



Небо над планетой не разверзлось в агонии. Оно просто мигнуло, как старый монитор с подсевшей трубкой, и пошло мелкой цифровой рябью.

Андрей стоял на краю выжженного холма, который еще минуту назад казался ему священным местом последней битвы. Вокруг кипел Армагеддон — по крайней мере, так было прописано в контрактах. Трубили трубы, небесное воинство сходилось с легионами тьмы в экстазе ярости. Но вдруг звук стал «заикаться». Сверхмощный хор, певший о вечности, завис на одной ноте, превращаясь в невыносимый ультразвуковой писк сломанного динамика.

И тогда Режиссер нажал на кнопку «Mute».
Наступила тишина, какой не бывает в живой природе. Тысячи воинов замерли. Их лица, искаженные святым гневом, вдруг обмякли. Один из «архангелов», поправляя сползающий нимб — обычное неоновое кольцо на липучке — тяжело вздохнул и присел на бутафорский камень, обитый серым поролоном.

— Всё, ребята, — раздался усталый голос откуда-то сверху, из-за облаков, которые теперь выглядели как грязные ватные спонжи. — Смена окончена. Расходимся. Декорации в утиль.
Техника аферы

Андрей смотрел, как мир рассыпается на запчасти. Гора Синай начала складываться по швам, обнажая фанерный каркас и маркировку завода-изготовителя. Великая река Иордан с хлюпаньем втянулась в сливное отверстие, обнажив грязный кафельный пол огромного павильона.

Из густой тени, где раньше предполагался Райский сад, вышел Человек. На нем был засаленный свитер, в руке он держал планшет, а на шее болтался бейджик, который в свете последних гаснущих прожекторов было не разобрать.

— Ну что ты застыл? — Режиссер подошел к Андрею, щелкая зажигалкой. — Ты был неплох. В сцене с покаянием я даже почти поверил. Хороший был дубль. Пятитысячелетний, конечно, затянутый, но для финала сойдет.
— Где... где Творец? — прохрипел Андрей, глядя на свои руки, которые всё еще дрожали от фальшивого апокалипсиса.

— Перед тобой, — Режиссер выпустил струю дыма, которая не поднялась к небесам, а ударилась в низкий бетонный потолок. — Я и сценарист, и постановщик, и мастер по свету. Я — автор этой аферы.

— А как же... грех? Сатана? Искушение? — Андрей судорожно пытался нащупать хоть одну твердую истину.
Режиссер коротко хохотнул.

— Васька, который играл Сатану, уже переодевается в раздевалке. Ему еще на подработку в соседний сектор, там сегодня «Крах империй» снимают. Понимаешь, парень, зло — это слишком дорогой и опасный спецэффект, чтобы доверять его кому-то реальному. Я сам придумал вам грехи. Сам нарисовал эти «запретные плоды». Мне нужно было движение в кадре! Конфликт! Если бы вы просто сидели и улыбались, Зритель переключил бы канал еще в первом тысячелетии.
Логика наблюдателя

Андрей почувствовал, как внутри него обрывается последняя нить. Не душа — она тоже могла быть лишь частотным сигналом, — а сама суть его «я».
— Значит, мои муки совести... Мои молитвы... Это были просто строчки в сценарии?
— Не совсем, — Режиссер прищурился, глядя на показатели на планшете. — У вас была свобода импровизации. Но в рамках жанра. Если бы ты вдруг стал слишком праведным, я бы подкинул тебе «испытание». Если бы стал слишком злым — прислал бы «пророка». Мне нужен был баланс. Я тысячи лет заставлял вас рождаться в грехе, чтобы вы всю жизнь отрабатывали этот выдуманный долг. Я — истинный автор всего, а не какой-то мифический враг. Я газлайтил человечество целую вечность просто ради удачного кадра.
Финальный титр

Режиссер подошел к огромному рубильнику.
— Я устал уничтожать вас по надуманным мною же схемам. Я устал смотреть, как вы искренне плачете над моими фальшивыми сюжетами. Самый честный поступок творца — это выключить свет.

— Почему сейчас? — спросил Андрей, глядя на то, как последние «звезды» на куполе гаснут, оставляя над головой лишь технические мостки и пыльные кабели.
— Потому что бюджет кончился. И потому что мне больше нечего вам врать.
Он нажал на рычаг.

Последнее, что увидел Андрей — это как Режиссер снимает свою маску. Но под ней не было лица. Там был лишь еще один слой грима, еще одна маска, которую некому было снимать в этой пустой, обесточенной Вселенной.
Софиты погасли. Остался только запах горелой проводки и бесконечная, честная пустота.