Прерванная жизнь Глава 14

Остаток дня проходил более-менее тихо. Никто больше не пытался войти без стука, и мы могли сосредоточиться, как сказал доктор Магнусов, на центральной и самой важной составляющей — на снятии показаний моих мозговых волн и анализе состояния моего сердца. Все необходимое оборудование доктор успел подготовить заранее, и оставалось только довериться самому процессу. И, на удивление, этот процесс меня неимоверно увлек. Потребовались выдержка и спокойствие в течение длительного времени, но это состояние стало просто эйфорией для моего организма. Я ощущала то, что не уловил бы обычный человек. Эти приборы будто наполняли меня энергией. Это было странно.
Не знаю, что они сумели там запечатлеть? Что может показать сердце, которое не бьется, к примеру? Но доктор мне ничего не ответил по этому поводу, а расшифровкой пообещал заняться поскорее. Что ж, мне не терпелось узнать, что доктор выяснит.
Но позже из коридора послышалась странная музыка. Очень грустная, но лиричная...
— Снова кто-то умер, — произнес Алексей с тоской в голосе.
— Жаль... — ответил доктор.
— Кто-то умер? — переспросила я, и Алексей кивнул. — Но значит, этот человек станет мертвецом?
— Его кремируют раньше, — прошептал доктор Магнусов. — Здесь действует правило: после гибели человека незамедлительно кремируют, чтобы никого не подвергать опасности.
Я тяжело вздохнула и посмотрела на Алексея. Как же быстро он изменился в лице и наполнился горечью.
Опустив взгляд, он сжал руки в кулаки:
— Никто от этого не застрахован, но мы поклялись оберегать живущих здесь, даже от самих себя... даже такой ценой.
Я осторожно коснулась его руки. Наверное, Алексей вспомнил своих родителей. Даже если я ничего не знаю, то ощущаю биение его израненного сердца... его личную боль.
— А музыка? — спросила я.
— Это для души этого несчастного... освобождение сопровождается скорбью и тоской тех, кто его любил... и мы скорбим вместе с ними всей крепостью... собираемся в траурном зале и слушаем прощальную музыку, — снова ответил доктор Магнусов.
— Я отведу тебя в комнату и присоединюсь к ним... — сказал Алексей и подошел к столику, чтобы взять мой плащ и помочь мне его надеть.
Но что-то щелкнуло и сжалось внутри меня. И я встала перед ним. Может, это музыка так на меня повлияла? Или мне просто не хотелось оставлять Алексея в таком состоянии? Не знаю. Определенно, я сейчас совершу очередную глупость, но...
— Я могу пойти с тобой? — спросила я. — Не буду вмешиваться или показываться кому-то на глаза, обещаю... постою в стороне, но я хочу быть там! Прошу тебя!
Алексей поднял на меня глаза и посмотрел в мои. Можно ли одним взглядом что-то передать, не знаю... но я прочла в них мольбу. Мольбу не оставлять его сегодня.
— Да... — отрывисто ответил он и принялся надевать на меня плащ.
— Это огромный риск... если тебя разоблачат... — начал было доктор.
Но мы лишь попрощались и вышли. Как-то спешно, будто боясь опоздать. И я последовала за Алексеем. Сильнее натянула перчатки, набросила на лицо капюшон. Теперь я была готова ко встрече с толпой народа.
Траурный зал оказался на первом этаже, до конца коридора влево от основного входа. Когда мы вошли, людей было уже много. Я аккуратно втиснулась в уголок, поодаль от них. Алексей встал рядом. Слава богу, никто не обратил на нас внимание. Впереди зала стоял стол. На нем была фотография пожилого мужчины, а рядом лежали какие-то вещи. Слева от стола находилась женщина с ребенком.
— Это вещи умершего человека, — прошептал Алексей. — Принято что-то, что принадлежало ему, класть на прощальный стол. Фотографии не у всех, конечно, сохранились, но хоть одна личная вещь у любого человека найдется... а слева...
— Родственники погибшего, — догадалась я.
— Да.
— Ты знал этого человека?
— Пересекались пару раз... все мы немного друг друга знаем. Долго уже здесь живем. Это его дочь и внучка. Слышал, он болел... это было неизбежно. Все были к этому готовы.
Снова эта боль в голосе. И сердце стучало так быстро, словно готово было разбиться на мелкие кусочки... меня это пугало. Мне нужно было что-то сделать. И я опять коснулась его руки.
Да, знаю, мне нужно быть осторожнее. Если хоть один ноготок прорвет перчатку... но меня будто вела какая-то сила. Это было сочувствие? Сострадание другу? Другу... впервые мысленно назвала его так. Сейчас, мне казалось, у меня никого не было ближе, чем он. А если и Алексей чувствовал то же самое? Не знаю, но я понимала только одно: он нуждается во мне, нуждается в своем новом друге...
Церемония прощания закончилась примерно через час. И мы спешно покинули это место. Все прошло гладко, меня никто не разоблачил. Многие плакали, некоторые упивались воспоминаниями и делились друг с другом. Атмосфера грусти, конечно, наполнила и мою грудь. До сих пор удивляюсь тому, как может щемить сердце, которого у меня не было. В этом ещё стоит разобраться. Надеюсь, доктор Магнусов с этим справится и найдет ответы на мои вопросы. Алексей проводил меня до моей комнаты, и мы будто застыли перед дверью. Словно он не хотел уходить, а я не знала, что ему сказать: как взбодрить или просто утешить.
— Я пойду, — наконец проронил он. — Не забудь запереться...
— Если хочешь зайти... — начала было я, но Алексей меня оборвал.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной, — ответила я, и Алексей обернулся и ушел.
Я почувствовала какое-то разочарование. Этот день в самом деле закончится так? И он проведет эти часы в полном одиночестве?
Может, пойдет к Сабине? Эта мысль мелькнула у меня внезапно. Алексей сказал, что она его подруга... Ему нельзя оставаться одному. Как же я надеюсь, что и он это понимает!
Я вошла, заперла дверь и сняла с себя этот так надоевший мне плащ. Села на кровать. Какой же грустный и длинный был этот день. Сегодня спать я буду дольше обычного. Мое эмоционально измотанное тело так и сделает, но пока... еда... У меня было припрятано немного мяса с последнего посещения Алексеем моих запасов, и я достала немного. Это всё стресс.
Прошло около двадцати минут. Я умылась, поела и готова была отходить ко сну. Но вдруг постучали. Это ещё что?
Я подошла ближе к двери. Этого мне только не хватало.
— Это я... Алексей, — услышала я по ту сторону и выдохнула. Алексей пришел!
Я быстро впустила его, так как была без плаща, и посмотрела с удивлением на лице.
— Мне очень плохо, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что рассказать...
Этот момент... его взгляд... его травма. Это то, о чем мне говорил доктор Магнусов в день нашего знакомства, когда произошла наша ссора с Алексеем.
Алексей и в самом деле сейчас мне откроется?