Костер

Эта ночь была достаточно светлая, теплая. Луна висела над горами как гигантский фонарь, и при ее свете даже старые камни казались серебряными. Костер почти догорел до алых углей, и Зуко с осторожностью вертел на пруте три куска мяса – спасибо Айро, тот загрузил их так, будто они собирались кормить полк, хотя на деле они планировали быть в путешествии в районе недели-двух.

– ...И тогда этот парень говорит хозяину: «Так это же моя собственная задница!» – закончил Сокка, откинулся на бок Аппы и прикрыл глаза в предвкушении смеха.

Аанг всхлипнул и чуть не свалился с бревна, Катара закашлялась чаем, а Тоф просто заржала – громко, раскатисто, в своей манере. Лорд огня даже не пошевелился.

Он сидел в двух шагах от костра, поджав под себя ногу, и смотрел на слегка подгорающее кое-где мясо. Его лицо сохраняло такое же выражение, как на парадном портрете в зале трона: ни радости, ни интереса – одно лишь непоколебимое спокойствие.

– Зуко, – Аанг резко вытянул парня из размышлений. – Это было смешно. Улыбнись, хотя бы для приличия!

– Я понял, что это была шутка, – невозмутимо ответил тот, и его голос звучал так, будто он подтверждал тактическую сводку. – Но я не понимаю, почему ситуация, в которой человеку неловко, вызывает у вас радость. Это странно.

Сокка сел. Катара медленно опустила кружку.

– Во-первых, с каких пор ты начал заботиться о чувствах других людей? Во-вторых, ты… Ты что, никогда не смеялся над тем, что кто-то споткнулся? – мягко произнесла девушка.

– Смеялся, – признался Зуко. – Когда какой-то солдат споткнулся о свой же плащ и улетел с пирса. Но он враг. А в твоей истории пострадал не враг. Просто человек в таверне.

– Это был официант.

– Какая разница, – пожал плечами юноша.

Сокка отложил мясо. Встал. Подошел к “повару”, и навис над ним с такой довольной улыбкой, словно в его голове появилась максимально крутая идея.

– Лорд огня, – сказал он громко, чтобы слышала вся стоянка. – У тебя клиническая смерть чувства юмора. Но я, Великий Стратег Сокка из Племени Воды, берусь тебя реанимировать.

– Я не умирал, – заметил Зуко.

– Урок первый! – проигнорировал парня тот. – Шутка состоит из настройки и сброса. Настройка – это когда ты рассказываешь обычную историю. Сброс – это когда в конце происходит что-то неожиданное и нелепое. Понял?

– Нет.

– Ладно. Слушай пример. – Сокка откашлялся. – Идет Зуко по лесу. Вдруг из кустов выпрыгивает Азула. «Сестра, ты зачем?» А Азула отвечает: «Хочу твой трон». А Зуко такой: «Так он еще горячий, я только что с него встал!».

Тоф заржала снова.

– Это было глупо, – констатировал Зуко. – Во-первых, Азула не прыгает из кустов, она ходит по коридорам. Во-вторых, трон не горячий, там подушки.

– Да ты угробил мою шутку! Сжег дотла буквально!

– Огонь бывает разный, – не поднимая глаз от мяса произнес парень. – Например, погребальный.

Сокка замер. Тишина повисла такая густая, что слышно было, как где-то внизу осыпается камень. И в этой тишине Тоф вдруг издала звук – что-то среднее между кашлем и сдавленным воем.

– Он..., – начала она и не смогла продолжить.

– Я просто привел пример, – сказал Зуко, поднимая голову. – Вы сами сказали: настройка и сброс. Я сказал, что огонь бывает разный, а потом сделал сброс – погребальный. Это же классическая структура.

Катара прикрыла лицо ладонями. Аанг пытался отдышаться. Сокка стоял с открытым ртом и смотрел на Зуко как на привидение.

– Ты... – выдавил он. – Ты придумал эту шутку?

– Я просто поговорил.

– Это была шутка.

– Я просто сказал, что огонь бывает разный. И добавил конкретику.

– Это была шутка, Зуко! – заорал Сокка. – И она была смешная! Ты не можешь шутить, не понимая, что ты шутишь! Это нарушает законы вселенной!

Лорд нахмурился и замолчал. А потом – совершенно неожиданно для самого себя – спросил:

– А если я скажу, что у Азулы вместо сердца кусок льда? Это будет шутка?

– Нет, – выдохнула Тоф, всё еще ловя ртом воздух. – Это будет факт.

– А если я скажу, что мой отец женился на троне, а на моей матери просто сэкономил?

Тишина стала ватной. Сокка медленно сел на землю.

– Зуко, – тихо сказал он. – Это... это уже черный юмор. Мы не готовы к такому уровню.

– Я просто хочу понять механику

Мясо было готово. Золотистое, с пропеченными краями, оно пахло так, что у Катары заурчало в животе. Сокка хотел было сказать что-то еще про юмор, но тут Зуко снял прут с огня, подул на самый румяный кусок и произнес абсолютно будничным тоном:

– Жаль, что мой дядя не здесь. Он любит говорить, что «даже самый черный чай становится светлым, если добавить меда». – Зуко посмотрел на мясо. – В моей семье вместо меда обычно добавляли кровь.

– Хватит! – заорал Сокка, закрывая уши. – Хватит! Ты победил! Ты смешнее нас всех! Только не надо больше про твою семью, я не хочу есть и слушать истории про вашу резню!

Тоф хохотала, уткнувшись лицом в колени. Аанг мелко трясся, а Катара не выдержала и тоже засмеялась – с облегчением, потому что этот странный, неуклюжий, мрачный принц, который понятия не имел о том, как быть нормальным, вдруг оказался самым смешным человеком на стоянке. Зуко откусил кусок мяса и снова посмотрел на угли. Лицо его было все таким же серьезным, но в золотистых глазах, отражая пламя, плясали искры.

– Я так и не понял про задницу официанта, – сказал он через минуту. – Но, наверное, это и не нужно.

– Нет, – согласился Сокка, жуя. – Не нужно.

Момо спрыгнул с бревна, ухватил выпавшую жилку и утащил в темноту. Аппа вздохнул во сне. А над головой все так же висела луна – огромный фонарь, при котором даже самые странные люди иногда оказываются теми, кто нужен у костра.