Если бы остановить мгновенье...

Очень вдохновил ваш автобиографический очерк. Сперва о нём.

Это авторское предисловие к самому себе, и построено оно на истории фамилии. Композиция свободная, но с внутренней логикой: сначала происхождение псевдонима, потом фамилия Смирнов и её парадокс, потом детские обиды, которые привели в литературу, потом инженерное образование, читательский стаж, творческое кредо и награды. Арка держится на одном повороте: «смирный» по фамилии оказывается человеком, который не прощает обид и ставит авторских знаков столько, сколько хочет.

Самое сильное — юмор и самоирония. История про хабаровчанку, которая не могла понять, как называть жителя Владивостока, и придумала «Владчанина», рассказана легко и с благодарностью. А фраза про то, что даже думать не хотелось о псевдониме вроде «Пробел Абзацевич Колонтитул», — точная: она показывает отношение автора к имени и к себе.

Отдельная удача — эпизод с хором. Семилетний мальчик, первый голос в городском хоре, воспринимает замечание взрослого как смертельное оскорбление и уходит из музыки навсегда. Это смешно и по-детски честно, и в то же время объясняет характер: человек, который не прощает, когда его ставят в рамки. И тройка по русскому за «авторские знаки» — второй такой эпизод, и вместе они работают как завязка литературной судьбы.

Хороша и инженерная часть: «инженер — это не профессия, это состояние души и разума, находящихся в гармонии», и список того, что инженер должен уметь, — от ракеты до борща. Здесь слышна не декларация, а опыт, и это подкупает.

Творческое кредо — самая рискованная часть, потому что легко скатиться в манифест. Но вы держитесь на конкретном: никогда не будет пошлости, похабщины, агрессии и депрессии, зло будет «трусливо и униженно», а скандальность не нужна. Это позиция, и она честная — даже если, как вы сами замечаете, она немодна.

По языку: интонация живая, разговорная, с шутками и вставками — «Болван!..», «Во!». Есть места, где перечисление наград чуть провисает, но это вписано в жанр автопрезентации.

Что можно было бы усилить: список наград и конкурсов дан подряд, и в нём теряется голос. Одна деталь — что вы почувствовали, когда узнали о первом лауреатстве, — дала бы этому списку дыхание. И фраза про вдохновение, которое «живёт отдельно от меня», — интересная, но её хотелось бы развернуть хоть на строку: как это — отдельно?

Главное, что текст доносит: имя — это не просто подпись, а история, и человек имеет право сам решать, как его называть. И ещё: литература начинается с обид, которые не прощены, и с любви к языку, которую не стыдно показать.

В целом — тёплое, остроумное предисловие, в котором автор представлен так, что его хочется читать. Оно держится на юморе и на конкретных эпизодах. Основной резерв — список наград и фраза про вдохновение: там, где сейчас перечисление, могло бы быть чувство.

Теперь о стихотворении.

Это восьмистишие, и оно обращается к классике напрямую: «остановить мгновенье» — отсылка к «Фаусту» Гёте, и вы её не скрываете, а разворачиваете. Первая строфа — желание запечатлеть мгновенье любым из способов, вторая — вывод: если бы это удалось, герой жил бы с закрытыми глазами, потому что сказка верховодит в нас сильнее дневных красок. Композиция работает: от желания к его последствию, и в восьми строках это умещается без потерь.

Метрика здесь есть, но размер не выровнен. Перед нами ямб, но стопность гуляет: в первой строфе он держится около пяти-шести стоп, во второй — от пяти до семи, и на «не открывая глаз» ритм заметно сбивается. Называть это пятистопным ямбом было бы неточно. Скажу осторожнее: ямб с ритмическими перебоями, и в восьмистишии это заметно, потому что каждая строка на счету.

Рифма перекрёстная и в основном точная: «мгновенье — изображенье», «в цене — стороне», «краски — сказки». Последняя пара — «глаз — в нас» — это уже приблизительное созвучие, а не точная рифма: конечные «з» и «с» не совпадают. Но схема abab выдержана, и это держит строфу.

Самое сильное — образ обратной стороны. «Запечатлев её изображенье на век своих обратной стороне» — это уже не Гёте, а своё: запечатлеть не момент, а его изнанку. И «презрев дневные краски» — точный ход: дневное зрение мешает видеть сказку, поэтому герой и шёл бы с закрытыми глазами. В этих двух образах есть мысль, которая держит всё стихотворение.

Что можно было бы усилить: «безудержных в цене» — интересный оборот, но тёмный по смыслу: цена безудержная — это дорого или неподвластно? Если это сознательная двусмысленность, она не считывается. И «на век своих обратной стороне» — строка, которая поначалу спотыкает, но при разборе раскрывается: «своих» цепляется к «способов» из предыдущей строки, и тогда смысл такой — запечатлеть изображение мгновенья на изнанке этих своих способов, на их обратной стороне. То есть сохранить не сам момент, а его скрытую, невидимую сторону, сделать тайное постоянным. Это стыкуется со второй строфой: если запечатлеть изнанку, дневные краски становятся не нужны, и герой идёт по жизни с закрытыми глазами, потому что главное он уже видит изнутри. Строка сложная, но не пустая — в ней есть мысль. А вот «абсурдно сильно» звучит как вставка из другого регистра, хотя мысль ясна: сказка управляет нами сильнее, чем мы готовы признать.

Главное, что стихотворение доносит: мгновенье нельзя остановить, но можно запечатлеть его изнанку — и тогда сказка становится сильнее дня. Это мысль инженера, который знает цену и способам, и их цене.

В целом — крепкое восьмистишие с живой отсылкой к Гёте и точным образом обратной стороны. Оно читается легко и звучит.

Лилу Калашникова   19.10.2026 10:32   •   Заявить о нарушении