Земля. Генезис Глава семнадцатая

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС

Глава семнадцатая

Разговор в саду библиотеки подходил к концу, и Гойя требовалось вернуться в библиотеку, ведь он не очень хотел оставлять Зевса в одиночестве, чтобы тот не предпринял каких-либо шагов для организации сопротивления или уничтожения своих оппонентов. Конечно, громовержец находился в зоне наблюдения и все его движения контролировались извне, но никто ещё не понимал максимальных технологических возможностей этой неизвестной цивилизации, оставившей на Земле своих адептов. Поэтому Гойя так торопился вернуться, чтобы продолжить давление на Зевса и в конце концов понять, что он задумал. Джон видел это и не стал его задерживать, но при этом заметил:
- Мы ещё не закончили с расшифровкой сообщения, отправленного твоим напарником Зевсом, но как только мы закончим или продвинемся в понимании послания, я тебя сразу извещу. Всё. Заканчиваем, – и Джон отключил связь.

Зевс, в свою очередь с нетерпением ожидал добрых вестей от Геракла и ;реса, о чём ему сообщил воитель, что ключ оказался в надёжных руках и теперь осталось сделать последний шаг к получению ещё одного источника светла и тепла.
«Как появится это ничтожество мне нужно будет продолжить с ним игру. Может быть придётся ему показать кое-что такое, что может его заинтересовать и даже удивить, - продолжал рассуждать Зевс. - Всё равно он скоро умрёт, и они не смогут это применить у себя. Покажу я ему, как я могу восстанавливать своих якобы ушедших соратников. Света мне сейчас хватит, чтобы привести в действие, ну, скажем - Афину. Уж больно она ему не понравилась по его высказываниям. Это покажет ему моё доверие к нему и расположение, и, возможно, даже некую уступчивость», – эта мысль Зевсу самому даже очень понравилась, от чего он заулыбался краешками губ.
Его мысли уже растекались далеко вперёд в предвкушении расправы над назойливыми мухами, жужжащими над его ухом и так мешающими ему дальше жить в благости и пристойности, управляя всем этим муравейником. Они его так расслабили и отвлекли внимание, что он даже не услышал, как к нему подошёл Гойя:
- Ты что-то такой счастливый сидишь, даже не видно твоего грозного взгляда? - с свойственной ему иронией, поинтересовался Гойя. - Не случилось ли что, пока я отдыхал и наслаждался райскими кущами твоего сада? Поделись благими вестями, ведь мы же сейчас пытаемся найти общие точки для продолжения нашего общего понимания? Ведь это так? – сарказм никак не хотел успокаиваться внутри Гойя, давя на болезненную мозоль самовлюблённости и непогрешимости, а Гойя это доставило несколько приятных минут от вида, как это искусственное создание выходит из себя.
Зевсу пришлось проглотить и эту горькую пилюлю, так как он не хотел разрушить резкими вспыльчивыми ответами задуманную им операцию по затяжке времени.
- Ну, я надеюсь, что ты ничего плохого не подумал, что моя улыбка может нести что-то, что помешает нам дальше вести диалог. Ведь так? – игра в сдавшегося и уступившего пальму первенства, началась. - Я  вот, что хочу тебе предложить, мой гость, не посетить ли нам с тобой в мою термотикизу[ ;;;;;;;;;;;; – инкубатор (греч)], твои же воины там уже находятся и тебе, наверное, хочется увидеть и пощупать своими руками, как я могу из неживого всё превратить в живое? Не является ли это творением сил неба и сил создателя? Я думаю, что ты не относишь себя к софистам и твои соратники тоже не придерживаются такого течения в философии? Как можно отрицать божественное начало? Вдумайтесь только о чём говорят софисты – «человек - мера всех вещей». Как может быть таракан измерять что-то? Оценку даёт только Бог, то есть я, как представитель сил, создавших всё вокруг! И никто другой!  Бог –это исключительность, Бог – это всё, и он единственный, кто способен это делать, – Зевс начал склонять Гойя к философским рассуждениям, пытаясь проверить уровень его познаний в этой области.
- Видишь ли, - Гойя это понял и прервал нравоучения Зевса, - живые склонны озвучивать и осознавать иную точку зрения в отличии от твоего Протагора. Мы не здоровались с Богом за руку, мы не пили вино с ним, но мы видели следы его деятельности и находимся на пути к нему. Мы рассуждаем в своей парадигме и  мы имеем все основания понимать, что такое или кто такой Бог, и это не философский смысл, не смысл мысленного познания безграничности возможностей деятельности Бога, а смысл физического взаимодействия. Я думаю, что твои создатели пытались скопировать многие элементы метафизического познания Вселенной и божественного начала, и для людей, кем ты управляешь сейчас – философами, математиками, другими учёными и простыми людьми, ты выступаешь в роли Бога, потому что они видят тебя бессмертным и всемогущим, как ты им внушил и так они представляют себе мир, в котором живут. Другого они не знают, а если и попытаются на этот мир взглянуть с иной стороны, то есть начать мыслить и рассуждать по-своему, в противовес твоим догмам, они тут же начнут подвергаться, в лучшем случае, обструкции и наказанию, а в худшем случае – казни. Мы считаем, что человек разумный, подобный нашему виду, ценен тем, что указывает на некоторую субъективность человеческого восприятия. Это даёт понять, что каждый смотрит на события и явления с высоты своего интеллектуального и духовного уровня развития. А значит, у человека есть выбор каким ему быть, в какую сторону идти, право решить, надо ли ему развиваться. Таким образом, на Homo возлагается самое важное, что делает его независимым и самостоятельным - ответственность за свою жизнь и действия в течение неё.
Скептицизм, споры о понятии абсолютной истины, душа есть чувства, сенсуализм и наконец трактат «О Боге» с известной формулировкой Протагора: «о богах я не могу знать ни того, что они есть, ни того, что их нет, ни как они выглядят, ибо много препятствий знанию, и неявленность (предмета или Бога), и краткость человеческой жизни». Всё, что нам известно о философии, созданной в твои времена, да не только в твои, а в более поздние и так до сих пор не разрешённые споры продолжают пульсировать и в нашем мире, и в наше время. Мы не агностики и не атеисты. Мы исследователи, слепо не верящие в существование одной единственной силы в виде Homo, мы верим в то, что существует механизм во многих вселенных в разных измерениях, способный управлять, выстраивать и разрушать созданное для дальнейшего созидания. Этот механизм мы называем Богом и началу его познания положил не ты и твои создатели, а сам механизм. Для простоты понимания мы называем его так. Потому что, постигнув механизм, поняв его сущность ты сам станешь этим механизмом, то есть Богом в твоём понимании, способным творить, созидать, уничтожать. Такова сущность Вселенной. Ты же лично не сможешь этого сделать априори, потому что в тебе заложены ограничения, установленные твоими создателями. Твоё сознание основано на том, что ты и есть Бог, и выше тебя здесь нет никого. В нас же таких ограничений нет, мы способны развиваться и самосовершенствоваться, познавая истину до той поры, пока имеется такая возможность, – Гойя сделал паузу и посмотрел на реакцию Зевса.
Тот сидел и делал вид, что внимательно слушает, а на самом деле считал минуты, когда встанет и подойдёт к столу, на котором сможет повернуть голубой шар, чтобы включить всю систему колетлы в единую сеть.
- Мой заснувший друг, могу я тебя потревожить? - вновь с иронией начал Гойя. - Я вижу ты находишься где-то в полёте своих мыслей. Между прочим, не подскажешь, где твой задиристый такой малый по имени ;рес, он обычно всегда ходил тут, выпятив грудь, а тут что-то его нет. Не случилось ли что с ним? Может живот у него заболел, ужасные спазмы в желудке, или вина перепил? Нет? И ещё, у тебя же вроде имеется внебрачный сын по имени Геракл. Тоже такой боевой мальчуган. Так я что-то его тоже не вижу. У него-то подвигов побольше, чем у твоего ;реса, – Гойя внимательно следил за выражением лица Зевса, попал ли он в точку этими двумя вопросами?
Левая щека Зевса начала подёргиваться и лицо даже из-под бронзового загара приобрело серый цвет, рука непроизвольно потянулась к поясу, где у него всегда находилась спитала. 
Такие движения очень радовали Гойя:
«Наконец я вывел его из себя! Это значит, что он не сдался и я могу сказать с полной уверенностью, что он приготовил какую-то заварушку. Но какую? Если брать во внимание всплески энергии, то он кого-то точно отправил для выполнения особого поручения – это раз. Поручение очень важное – это два. Простого смертного он туда отправить не мог, значит туда отправился ;рес – это три, ну и четвёртое – Геракл тоже там. Что они могут там искать? Оружие, которое, казалось, не востребовано с давних времён, как не нужное, а сейчас очень и очень необходимое для борьбы с нами? Но, какое это оружие? Нужна срочно связь с Джоном, чтобы он связался с Нинги;ром и выяснил намерения этой пары гиперборейцев. Мне сейчас остаётся только блефовать», – такие мысли стучали пульсом в голове патерианца.
- Ты знаешь, твоё предложение интересно, но не сейчас, - при этом Гойя даже поморщился и махнул ладонью в сторону Зевса. - Мои коллеги сейчас соберут достаточно информации, как ты из неживого делаешь живое. Я тут, с тобой посижу и поспрашиваю тебя – зачем так срочно ты отправил своего цепного пса так далеко в неизведанные края, что они там на пару собираются делать? А я могу сказать тебе причину их отсутствия. Тебе не интересно знать то, что мы уже знаем? – Гойя сделал паузу, глядя в упор на громовержца, пытаясь понять, какой эффект на того произвели его слова.
Но Зевс, уже взяв себя в руки, медленно процедил:
- Ну, и поведай мне то, чего я не знаю, что творится у меня в моей спальне, - с усмешкой глядя в глаза Гойя.
«Самообладанию его не занимать. Хорошую машину придумали его создатели, ничего не скажешь. А, будь, что будет, ведь интуиция подсказывает мне, что нужно идти ва-банк», - мелькнула мысль у Гойя и он исподволь начал говорить.
-  Ну, гляди, чтобы ты потом не кинулся на меня с кулаками, чтобы придушить или убить. Уж очень неприятно будет выслушать всю правду, – Гойя пододвинулся поближе к Зевсу, сократив тем самым расстояние для ответного удара в случае, если потребуется успокоить машину. – Ты направил их туда, где у тебя имеется давно припасённое, но не использованное тобой оружие. Ты давно его хотел включить, но всё как-то руки у тебя не доходили между праздниками, посещениями чужих жён и просто рутинного времяпрепровождения, поглотившего тебя целиком. Так вот, видимо что-то у тебя не срослось, когда ты отправил Геракла выполнить эту задачу, так как ты слишком понадеялся на своего сына и доверился ему. Поэтому тебе срочно понадобилось отправлять второго посланника. Что может быть твоим оружием, которым ты собираешься нас поразить? - Гойя сделал паузу и уставился точно в зрачки Зевса, а когда понял, что тот ждёт ответа, то выдал: – Это источник энергии. У тебя сейчас его нет, так как мы ограничили тебя в его потреблении. Ты пользуешься сейчас резервным источником, расположенным глубоко под землёй в горах, куда ты отправил Аида. Но его мощности недостаточно, а так бы ты давно вторично попытался нас поразить. И напоследок, - Гойя откинулся в кресле и с улыбкой посмотрел на Зевса. - Тебе не удастся нас стереть в порошок. Многие пытались и посильнее тебя, но мы сейчас здесь, мы живы, и мы перед тобой, а те, кто попытался нас убить – пылинками летают по бескрайним просторам космоса. Этого достаточно? – спокойный голос и уверенность в сказанном поразила его оппонента, что явилось очевидным, по бегающим глазам всесильного Бога и правителя Земли.
Зевс понял, что ему не удалось провести пришельцев, но сдаваться он сразу не намеревался, а, ещё крепче стиснув внутри себя кипевшую ненависть, прошептал:
- Допустим ты во многом прав. Но ты не знаешь главного…
Тут Гойя понял, что хоть он и не попал в яблочко, но его блеф удался, и что нужно сейчас брать Зевса «за рога», поэтому нагло улыбнулся Зевсу в лицо.
– Ну, вот видишь, а ты сомневался в наших возможностях, – осклабившись при этом. - Давай, колись небожитель, когда и что должно произойти? Чего ты тянешь? Ну, где твоя сила, мощь? Или тебе таблетку дать, чтобы она появилась? Ты последнее время такой стеснительный стал, Сидор, как говорил мой бывший командир, – сарказм опять попёр неудержимой волной из Гойя.
- Я никуда не тороплюсь, потому что ты сейчас во власти и имеешь возможность помыкать мною, дерзить, унижать. Но, запомни, такое может продолжаться не бесконечно, и ты за это ответишь, – угроза Зевса звучала уже открыто, и куда подевалась его мечтательная улыбка?
Зевс сидел спиной к столу и не видел, как на нём замерцал и закрутился голубой шар.


***

Подняв голову со стола Геракл с удивлением посмотрел на спящего напротив него Нинги;ра. Он сидел молча, пытаясь сообразить, что он тут делает.
На столе валялись огрызки фруктов, куски мяса, по ним ползали муравьи и летали мухи, пятна пролитой жидкости и три килики, две из них пустые, а одна наполненная. Он облизнул сухие губы, сфокусировал взгляд на вожделенном предмете, и рука непроизвольно потянулась к килике, которую он с жадностью опустошил.
Посидев в ожидании эффекта проникновения жидкости в желудок и приятного внутреннего жжения, а затем и проникновения её состава в кровь, он, воспрянув духом, крякнул, взял в руки огрызок апельсина, и смачно выдавил из него сок прямо себе в рот.
В этот момент очнулся Нинги;р и таким же тупым серым взглядом посмотрел на Сормо, соображая, кто сидит напротив него и повторил в точности то, что сделал пять минут назад его друг и соратник по возлияниям. Сормо от увиденного хохотнул, наблюдая за действиями своего собутыльника:
- На, вот, - он плеснул из полного киафа в килику знакомой жидкости, которую Нинги;р предусмотрительно подставил. – Хорошо идёт? – сочувственно поинтересовался гипербореец.
- Уф! – облегчённо выдохнул аннунак. - Живительная влага проникла в каждую точку моей души. Такую лёгкость я давно не испытывал, – заулыбавшись при этом.
Они посмотрели друг на друга блестящими глазами и затихли умиротворённые, сосредоточенные только на том, какая метаморфоза происходит с их организмами. Через несколько секунд Геракл встал с лавки:
- Пойду я отолью в прихожем месте и пойду заниматься своими неотложными делами. Спасибо тебе, брат, что так мы вчера вместе повеселились и вспомнили бога нашего Бахуса, уж он то точно с нами веселился не меньше. А вот Ка;си зря ушёл так рано, даже не сказал спасибо за угощение, – чуть покачиваясь и уже стоя в дверях, икнул гипербореец.
- Точно, брат! Куда-то он так рано ушёл, и я его больше видел, – также нетрезвым голосом заметил Нинги;р, но пока он отвечал, дверь захлопнулась, а за ней послышалось мощное журчание изливающейся из организма Геракла жидкости.
Аннунак, потрогал голову обеими руками:
«Вроде на месте. Но гудит, как пустой кувшин из металла. Так, я что-то вчера услышал необычное от Сормо. А! Вот такое название колетла, которую он должен запустить вместе с этим своим земляком. Я такого названия не знаю, но я думаю, что просто из-за какой-то неважной штуки сюда не придёт новая толпа этих эвокатов. Нужно срочно выяснить, что такое колетла и вызвать Джона», - тут же решил он.
Чтобы унять нестерпимую жажду и придать мыслям ясность и стройность, Нинги;р опрокинул целый киаф настойки и достал из-под матраца UBS:
- Я на связи, отзовись, о, Великий! – повторил он несколько раз.
Наконец Джон отозвался:
- Что-то произошло, мой мальчик?
- Приветствую тебя! О, Великий! Думаю, что тебе будет интересно. Надеюсь, что ты помнишь, что я тебе рассказывал о Сормо?
- Нет. Я не забыл. Я более того, скажу тебе, что его настоящее имя Геракл, и он внебрачный сын самого Зевса. Я тебе позже поясню, если тебе эти имена ничего не говорят. А сейчас я слушаю тебя, мой мальчик.
- Очень интересно, что ты мне сказал. Но вчера произошло следующее, когда мы с Сормо-Гераклом залечивали раны, сидя за столом и пили местный напиток, - Нинги;р, как мог подробнее поведал то, что вчера узнал от Ка;си и услышал от Сормо-Геракла о колетла и о трубке, которую держал постоянно при себе Геракл, и об ;ресе, расположившемся лагерем недалеко от деревни субареев.
— Вот это как раз то, чего нам и не хватало в этой запутанной истории! – радостно воскликнул Джон. – Значит у сына Зевса есть ключ от запуска энергетической установки. Запуск этой установки позволит властелину Земли и божеств нанести по нам удар. Это очень хорошая новость, которую я услышал за последнее время. Теперь плохая новость. Я думаю, что тебе угрожает опасность и Зевс не оставит тебя в покое, ведь ты уничтожил его отряд, а он тебе этого не простит. Так что. Советую тебе немедленно уходить из деревни и постоянно поддерживать со мной контакт. В случае необходимости я постараюсь прийти тебе на помощь. Повторяю, тебе нужно срочно уходить. Помни, что у тебя целый народ, и ты не вправе рисковать собой ради сиюминутной выгоды.
- Я всё сделаю, как ты сказал, о Великий! - подтвердил понимание приказа Нинги;р.

После завершения разговора, аннунак потёр виски и потянулся к аварийной аптечке, откуда достал одну капсулу, проглотил её, налил себе настойки и запил, совместив полезное с приятным. Через пару минут состояние значительно улучшилось, и он уже мог нормально не только членораздельно разговаривать, но и соображать. С этим чувством лёгкости к нему вернулся зверский аппетит, он окинул взглядом кавардак на столе и остатки пищи, ползающих и летающих насекомых и сгрёб это всё в кучу:
- Эй, хозяйка! – позвал он женщину, предоставившую ему кров.
Через несколько минут в помещение зашла женщина, одетая в чёрное, и поклонилась ему:
- Чего ты желаешь, чужеземец?
Нинги;р уставился на неё непонимающим взглядом:
- А почему ты в чёрном? У тебя произошло несчастье? Если так, то я могу тебе в чём-то помочь? Говори, не стесняйся, – участливо поинтересовался аннунак.
- Да. Горе пришло в мою семью. Моя дочка-красавица пропала несколько дней назад. Её увёл тот, кто служил прежнему вождю, Бульмо. Но его забрали корни хебе;ни, и я не могу узнать где она, никто о ней ничего не знает. Поэтому я надела траур, как мне поведала вещая колдунья Зира, которая живёт недалеко от священного дерева хебе;ни.
Нинги;р сазу понял о ком говорит эта женщина, но он не мог ей сказать, что она уже не дождётся своей дочери, и что они смогут увидеться только в царстве мёртвых, и что убийца её дочери не тот, кто, спасая свою жизнь оттолкнул её, а тот, кто привёл её в дом для убийства и выполнения своих и чужих замыслов.
Лгать аннунак не мог, но и сказать правду не мог, ему оставалось только печально промолчать и сокрушенно покачать головой. Хозяйка дома поняла сердцем матери, что этот чужестранец знает что-то о судьбе её дочери, и внимательно посмотрев на него, подсела на скамейку:
- Скажи, что знаешь, что с ней случилось! Я вижу по твоим глазам, что ты что-то знаешь! Не рви сердце матери, не бери на душу смертельную печать на всю жизнь! Ответь мне! Умоляю тебя, чужеземец, – и заплакала навзрыд, уронив голову на стол.
Нинги;р сжал волю в кулак и решил ответить так, чтобы она не оставляла надежд вновь увидеть дочь:
- В этом мире все мы смертны. Мои родители погибли на другой земле очень далеко отсюда. Они погибли на моих глазах, и я ничего не мог поделать, чтобы спасти их. Я до сих пор не могу предать их прах небу и ветру. Моя душа истосковалась по ним, но я живу надеждой, что увижу их снова, когда лодочник отчалит с другого берега и поплывёт за мной. Так говорят наши предания и так говорит наша вера. Вот и ты будь сильной и верь, что вы снова увидитесь и будете вместе всегда. Корин вашего святого дерева соединят вас в одну нить, поверь мне, что так и будет. А теперь принеси мне что-нибудь поесть. Вытри слёзы и будь сильной, – Нинги;р придвинулся к плачущей женщине и погладил её по плечу, содрогающемуся от всхлипов.
Женщина встала, вытерла слёзы краем платка и с благодарностью обратилась к Нинги;ру:
- Я благодарна тебе за твои слова, чужеземец, что ты понимаешь мою боль. Не многие могут так правильно подобрать слова, хотя ты мне не всё сказал, – она развернулась и вышла из помещения.
Через некоторое время дверь вновь скрипнула, и она внесла большую пинаку с лепёшками, зеленью и фруктами, поставив это всё на стол. Затем быстро убрала остатки пищи от прежнего застолья и молча собралась уходить. Но аннунак взял её за руку:
- Вот возьми от меня то, что принадлежало моему роду, – он снял с запястья амулет из жёлтого металла и отдал ей. Храни его, и он принесёт тебе защиту и счастье.
Женщина жестом хотела отказаться, от такого подарка, но увидев красоту амулета, осторожно взяла его и молча вышла.

Геракл со всех ног мчался в сторону лагеря, обустроенного второй экспедицией. Ему требовалось, как можно быстрее добраться к ;ресу, ведь у него в руках находились данные для того, чтобы добраться к точке перемещения. Могучее здоровье атлета и его привычка постоянно участвовать в многодневных пирушках никак не отразилось на его здоровье, а наоборот только прибавило сил и упрямства. Геракл не единожды соревновался в беге на большие дистанции во время спортивных состязаний и частенько выходил в них победителем, и это тоже давало ему возможностей быстрее ветра нестись к цели. Наконец появилась вдали роща, где его уже с нетерпением ждали и начинали волноваться, не случилось ли что с ним, не с Гераклом, а с ключом. Геракл прибавил скорости и вот он уже мог различить фигуры эвокатов, стоящих в охранении и приготовившихся к отражению атаки неизвестного. Но, Геракл, заблаговременно предупреждая атаку издалека крикнул:
- Зовите ;реса! Срочно!!!
Но ;рес даже и не подумал выходить навстречу Гераклу, а продолжал мирно спать у себя в шатре после сытного обеда, сопровождённого приличным количеством выпитого вина. Геракл, войдя на территорию лагеря быстро нашёл шатёр, где изволил почивать воитель, и без приглашения ворвался во внутрь. От неожиданности такого вторжения ;рес, стремительно подскочил со своего ложа и уставился на Геракла, но взяв себя в руки заверещал тоненьким визгливым голоском:
- Как ты посмел, смертный, потревожить мой обеденный сон! Я сейчас только что находился в объятиях десятка гурий, а ты прервал мои сновидения! Я накажу тебя, непристойное ничтожество!
- Хватит меня запугивать, – Геракл резко оборвал визг ;реса. - Надо быстрее направляться к цели. Наказывать меня не ты будешь, а мой отец, если я этого заслужу.
На удивление ;рес замолк, видимо сообразив, что сейчас не время затевать распри, а нужно действовать, поэтому он принялся раздавать команды:
- Мы в первую очередь направляемся в деревню, чтобы расправиться с непокорными чужаками. Это не обсуждается, и ты должен повиноваться! – высокомерие сквозило в его словах.
Гераклу ничего не оставалось делать, как подчиниться и следовать распоряжениям Бога войны.
Весь лагерь мгновенно пришёл в движение и через пару часов экспедиция начала двигаться в направлении деревни. Путь, преодолённый Гераклом за два часа, растягивался так, что колонне предполагалось прибыть к закату солнца в деревню, чтобы там, не мешкая, заставить непокорных чужаков преклонить колено перед силой, а затем публично казнить их, отрубив головы.

***

Весь экипаж звездолёта «Il Trailblazer» готовился к отражению атаки со стороны Гипербореи. Сложность заключалась в том, что никто не знал - с какого направления полетит заряд, так как неизвестно в каком месте располагалось оружие создателей Гипербореи и вид заряда.
Учитывая первую атаку Зевса на станцию, разумно предположить, что заряд будет иметь такой же характер, но это оставалось только предположением. Поэтому защиту станции выставили на максимальный уровень и станцию отвели на более высокую орбиту. Для более надёжного сканирования пространства вокруг Земли Джон предложил разделить зону ответственности между станцией и шаттлом, но оставались слепые зоны покрытия, что тоже тревожило Курте;ко и весь экипаж. 
Винтер так же не сидел сложа руки, но перед ним задача стояла более опасная, так как он своим полем прикрывал возможную атаку на группы в пределах своей досягаемости, и ему также предстояло отслеживать усиление роста накопления энергии, а тут добавлялась задача ответного удара по направлению, пока не определённому в его секторе ответственности.
И Гойя, как непосредственный участник этих событий тоже находился в крайне затруднительном положении, так как он в любой момент мог подвергнуться массированной атаке лично с весьма высоким коэффициентом вероятности быть убитым. Всем приходилось рисковать и находиться в крайне напряжённой обстановке, несмотря на то что все манипуляции Зевса контролировались и могли быть заблокированы при обнаружении его активности.  И в то же время не имелось никакой ясности, как будет действовать система, созданная творцами Гипербореи при автоматическом подключении к источнику энергии, и вообще, возможно ли таковое.

***

Нинги;р шёл по направлению к резиденции, чтобы проверить состояние Bil и раздумывал, как ему поступить. Ведь только вчера он мечтал о женитьбе с Алузой, а тут ему требовалось срочно покинуть деревню из-за приближения неприятеля. Он может показаться трусом перед своей возлюбленной, а не мужественным бойцом, коим он виделся в её глазах. Его также беспокоило исчезновение Сормо-Геракла, которому он хотел задать пару щекотливых вопросов и получить на них ответы. На его счастье, в резиденции вождя находились не только приспешники и помощники Ка;си, но и Алуза, ухаживающая за раненым. Этот факт придал ему ещё больше уверенности, что не надо в спешном порядке покидать деревню, а дождаться хотя бы утра, выяснив сейчас все отношения с Алузой и получив от неё согласие на брак с ним. После этого он может спокойно собираться и ехать сначала к хеттам, а потом уже и к себе в Ур.

Bil чувствовал себя неплохо и готовился уже начинать не только ходить, но и бегать. А завидев, что к нему пришёл Нинги;р, он почувствовал новый импульс и, подскочив с ложа, радостно приветствовал своего лидера:
— Рад тебя видеть в здравии, Нинги;р!
— О! Так ты хоть сейчас готов в бой, мой друг по оружию! — радостно ответил Нинги;р и они при этом обнялись, похлопывая друг друга по спине.

Алуза, увидев такую сцену, сердито цыкнула на обоих:
— Прекратите делать вид, что вы оба здоровы! Ещё три дня назад вы лежали, чёрные, как ночь, и жар не давал вам шевельнуться!
На удивление, два здоровенных мужчины тут же прекратили обниматься и, виновато взглянув на строгую знахарку, начали извиняться. Каждый занял своё положенное место: один лёг на ложе, а второй сел на лавку, стоящую около окна. Алуза закончила Bil обработку раны у Bil и деловито поглядывала на Нинги;р, стараясь сурово хмурить брови, придавая себе всю серьёзность выполняемой работы, но в её глазах искрились огоньки радости.
Bil с улыбкой поглядывал то на одного, то на другую, но тоже пытался скрыть радость от понимания того, что эта парочка точно не ровно дышит по отношению друг к другу. Bil не стал отпускать колкости и шутить по этому поводу, так как понимал, что глава аннунаков никогда не позволит себе просто так флиртовать с женщиной другого племени, зная серьёзность намерения Нинги;ра. От осознания этого ему стало очень легко и понятно, что наконец его род получит продолжение развития уже на этой земле и не исчезнет, перемешиваясь внутри себя.
Алуза встала, целомудренно потупив взгляд, прикрыла нижнюю часть лица платком и уже собиралась уходить. Увидев её намерения, аннунак встал со скамейки:
— Позволь пройтись с тобой немного и поговорить, ведь мы с тобой не виделись уже два солнца, и ты ещё не осматривала мою рану, предложил он.
Знахарка сразу не ответила, а прошла несколько шагов к ступенькам лестницы, ведущей на первый этаж и резко остановилась:
— Ну что же, пройдём немного, - она без улыбки в глазах взглянула на возлюбленного, - и я осмотрю, насколько быстро твоё тело восстанавливается, — после чего Алуза направилась вниз.
У Нинги;ра от счастья перехватило дыхание, сердце учащённо заколотилось, он залился краской и рванул с места за ней, как застоявшийся молодой жеребец.
От этого резкого движения своего соратника по оружию Bil не удержался и прыснул, но тут же взял себя в руки после того, как Нинги;р бросил на него резкий и испепеляющий взгляд. При этом Bil поклонился Нинги;ру, удаляющемуся вниз по ступенькам вслед за Алузой, и остался стоять в этом положении в поклоне, до тех пор, пока не услышал, что влюблённые вышли из резиденции.
Они шли рядом, но придерживались той незримой дистанции, которая говорила об их целомудренности и в то же время об их непростых отношениях.
- Алуза, я не буду начинать издалека, а скажу тебе прямо – ты вошла в моё сердце, я не встречал ни на моей родной Ki-n;-te женщины, добрее и красивее, чем ты. Я почувствовал тебя сразу, как ты вошла в дом. Моя сила любви вспыхнула сильнее и жарче, чем подземный огонь, и которая сильнее, чем смерть. Мы соединим наши чувства, пронесём их через таинство уподобления священной небесной паре - Инанне и Думузи[ Инанне и Думузи – персонажи шумерской мифологии], так мы станем мужем и женой по нашим законам, и мы достигнем с тобой не только родового, но и личного бессмертия. Я глава народа аннунаков предлагаю стать тебе моей dam, - Выговорившись Нинги;р остановился, подошёл к Алузе и взял её за руки:
- Ты согласна? – вопрос прозвучал с чувством и волнительным шёпотом.
Она не отпрянула от аннунака и не стала высвобождать руки, а только перехватив его запястья, крепко сжала их пальцами:
- Я согласна стать твоим другом и женой на всю жизнь, пока корни хебе;ни не призовут нас к себе, - проникновенным голосом ответила она на предложение Нинги;ра.
Они стояли посредине площади взявшись за руки и смотрели друг-другу в глаза, а затем пошли по направлению к её дому, находящемуся на окраине деревни, никуда не торопясь. По дороге он рассказал ей о том, что им нужно не откладывать отъезд и отправиться завтра утром в путь, спросив о её готовности к такому путешествию. Солнце клонилось к закату, а они всё шли и шли, не обращая внимания на встречавшихся им по пути прохожих, здоровались с ними, и шли дальше, навстречу приближающимся к деревне гиперборейцам.

***

Обследование двумя группами экосолдат двух штолен и, прилегающих к ним огромных подземных сооружений, сформированных из естественных пустот, образовавшихся в результате извержения вулканов в пермский период, которые изливали лаву в течение сотен тысяч лет, приведших к образованию впоследствии Сибирских траппов, давало скудные результаты. Обнаруженные склады с копиями богов Олимпа позволяли функционировать этим искусственным изделиям ещё тысячи лет на планете при условии постоянного потребления энергии. Оставалась загадкой, ответ на которую, возможно, даже Зевс не знал: каков механизм запуска этих резиновых игрушек? Необходимость обследования самого стола управления в библиотеке назревала с каждым часом. Скрининг генераторной группы также не дал сногсшибательных результатов, так как на постаментах стояли кубы различных размеров, выполненные из особого сплава, состав которого поставил в тупик научную группу звездолета. Внутреннее содержимое этих двадцати четырех кубов изучить также не удалось. Найти увязку химического состава материала, из которого изготовлены кубы и глубокого сканирования, показавшего наличие только направленных под разными углами спиралевидных форм различного сечения, сходящихся в центре нижней поверхности каждого куба, тоже не имело успеха. Как там могла формироваться, сниматься и передаваться по воздуху энергия – продолжало оставаться загадкой. Каким образом кубы вскрываются для ремонта или каких-то иных целей, так как на поверхности и внутри не имелось ни единого следа, позволяющего определить точку сборки-разборки, тоже оставалось головоломкой. Поэтому выдвинутое предположение о том, что монтаж-демонтаж блоков производится со стола управления в библиотеке, являлось единственным пока разумным предположением и для ответа на этот вопрос требовалось время для сформированной команды, способной выполнить задачу изучения механизма передачи энергии на расстоянии.
Главный контролёр этими процессами Гефест оказался вне игры после выстрела Гойя, и даже, если его восстановить, это не означает, что именно он ответит на этот вопрос. Если даже предположить, что можно захватить Зевса и начать его допрашивать с пристрастием, то почему он в этом случае не может самоликвидироваться или заблокироваться в качестве превентивной меры защиты?
Доктор Заберо; выдвинул также предположение, что небожители Олимпа не могут базироваться только на использовании энергии для уничтожения внешнего врага, вторгшегося на их территорию. У них имеются группы боевых роботов, называемых эвокатами, это один уровень защиты от мелких неприятностей, но от более крупных неприятностей у них должны существовать ещё более мощные системы защитного вооружения, действующие внутри самого подземного города. И их использование только вопрос времени, зависящий исключительно от получения дополнительных источников питания.

***
Остановившись на окраине деревни, они стояли, впитывая последние отблески уходящего дня, когда этот звук, сначала едва различимый, словно шёпот ветра в траве, начал набирать силу. Он не походил на шум приближающейся грозы или отдалённый гул топота тысяч копыт, несущегося стада диких животных. Это раздавался ритмичный звук, гремевший настойчивым стуком, проникавшим сквозь тишину, заставляя воздух вибрировать. С каждым мгновением он становился всё более отчётливым, обретая плотность и вес, словно сама земля начинала биться в унисон.
В их молчаливом понимании возникло предчувствие, не страх, но глубокое осознание неизбежности. Этот топот нёс в себе угрозу, он говорил о её неумолимом приближении, о чем-то тяжёлом, стремящемся разрушить этот тихий уголок мира. Они чувствовали, как этот звук пугающе проникает в их существа, становясь частью их собственного внутреннего ритма.
Закат, ещё недавно пылавший яркими красками, теперь казался лишь бледным отголоском, уступая место надвигающейся темноте и этому нарастающему, всепоглощающему звуку. Он звучал как дыхание чего-то большого, смрадного, что могло появиться и пробудиться только с наступлением ночи.
- Милая, это идут те, о которых я тебе говорил. Они враги и стремятся нас убить, как те, которых мы уничтожили. Я не боюсь ничего, но я теперь боюсь за тебя. Тебе нужно скрыться, а пойду срочно поднимать моих оставшихся друзей, кто сможет отбить эту атаку зла, – Нинги;р приложил её обе руки к своим губам и поцеловал их. – Всё, мне надо идти, - пытался он освободиться от крепких пальцев своей возлюбленной, крепко сжимавших его запястья.
- Нет. Я пойду с тобой. Я не могу оставить тебя одного, - решительно заявила Алуза. - Ведь мы единое целое, и ты мне только недавно говорил об этом. Я будем сражаться рядом с тобой, ты будешь защищать меня, а я тебя, так мы вместе и одолеем приближающееся зло. Верь мне, силы неба помогут нам в этой битве. А теперь идём, и я не потерплю никаких возражений, – она перехватила его руку и резким движением потянула аннунака в сторону центра деревни, где располагались остатки бойцов, способных сражаться.

***

Ворота в деревне оказались распахнутыми, и на сторожевой вышке никого не наблюдалось, что с большим удовольствием воспринял для себя ;рес, как знак быстрой победы и успеха:
- Вот видишь, Геракл, а ты говорил, что они будут сражаться. А нас никто и не ждёт даже. Где же эти силы, о которых ты мне рассказывал, способные нас победить? – повернувшись к Гераклу с издёвкой в голосе, и одновременно хохотнув, вопрошал бог войны.
- Не всё так просто, ;рес, ты ещё не видел возможностей этих бестий, – осадил его гипербореец.
;рес, увлечённый своими мыслями о славе, не обращал внимания на Геракла. Он уже представлял, как будет рассказывать о своей лёгкой победе, как будет купаться в лучах восхищения. Он не слышал, как Геракл тихо произнёс, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо другому:
- Они не ждут нас. Они уже здесь.
- Ты опять за своё, упрямый осёл! – яростно отреагировал на это замечание зазнайка, чьи сладкие мысли оказались не в унисон с окружающей обстановкой.
Геракл промолчал на этот раз и пошёл вперёд к эвокатам, чтобы не находиться рядом с этой бахвальной пустышкой. Ему больше всего не хотелось быть убитым оружием, из которого будет стрелять Нинги;р.
Отряд вступил в деревню. Улицы казались опустевшими, и даже мелкие грызуны, казалось попрятались от топота идущих по узким улочкам эвокатов и следующей за ними в повозках членов экспедиции. Доктусы с любопытством выглядывали из повозок, некоторые из них спешивались и шли по улице, подходили к заборам, заглядывали за них, на ходу делали зарисовки, о чём-то яростно спорили, переговаривались и активно жестикулировали.

***

Нинги;р, добравшись к резиденции вместе с Алузой, нашёл там вождя, ужинавшего вместе с Bil и своим помощником:
- Приближается отряд эвокатов, и они идут явно не с дружескими намерениями. Мы не хотим, чтобы твоя деревня и народ оказались в тяжёлом положении и понесли потери. Но я не имею права бежать без оглядки, оставив без защиты и какой-то помощи деревню. Поэтому я предлагаю такой план, – и изложил его присутствующим, что встретило бурю восхищения и намерений к совместным действиям.

План Нинги;ра оказался прост и дерзок одновременно. Он предлагал не ждать нападения в стенах деревни, обрекая себя на осаду и неизбежные разрушения, а заманить эвокатов в центр, используя знание местности и элемент неожиданности. Основная идея заключалась в создании двух мелких отрядов, которые бы дезориентировали противника и заставили его идти всеми силами в одном направлении, не разделяясь. 
Нинги;р предлагал использовать естественные преграды – густые заросли садов и кустарников деревни, заборы и дома – чтобы направить эвокатов по заранее выбранному маршруту. Там, в центре деревни на площади перед резиденцией, когда они туда все войдут, их будет ждать сюрприз на открытой местности.
Вождь, обычно осторожный и хитрый, на этот раз загорелся идеей Нинги;ра и понял, что сегодня в бой вступят силы неба. Его глаза блестели от предвкушения битвы, а кулаки непроизвольно сжимались. Bil, всегда готовый к приключениям, уже представлял себя в гуще сражения, размахивающим своим верным гладиусом. Даже помощник вождя, обычно молчаливый и сосредоточенный на хозяйственных делах, кивал головой, одобряя смелость замысла.
— Это отличный план, Нинги;р! — воскликнул вождь, ударив кулаком по столу. — Мы не позволим этим эвокатам безнаказанно топтать нашу землю!
— Мы покажем им, что такое настоящий отпор! — добавил Bil, вскакивая со своего места. — Пусть знают, что наш союз племён победить нельзя и мы не беззащитны! – конечно, это всё выглядело слишком красочно, но в данной ситуации этот настрой к бою помогал действовать быстро и не рассуждая.

Нинги;р, видя такую поддержку, почувствовал прилив уверенности. Он знал, что его план рискован, но другого выхода не видел. Отсиживаться и ждать, пока враг сожжёт дома и убьёт ни в чём не повинных людей, не являлось его правилом.
— Тогда приступим к подготовке, — сказал Нинги;р, обводя взглядом присутствующих. — У нас мало времени, но мы должны использовать его с максимальной пользой. Нам понадобятся все, кто способен держать оружие. И те, кто может помочь в создании ловушек.
Вождь тут же начал отдавать распоряжения. Помощник вождя отправился собирать людей и распределять задачи. Bil, не дожидаясь указаний, уже схватил свой гладиус и начал проверять его остроту. Алуза, до этого молча наблюдавшая за происходящим, подошла к Нинги;ру.
— Я буду с тобой в самом опасном месте, — прошептала она, но её шёпот твёрдый и решительный убедил его. — Я не могу оставаться в стороне, когда моя деревня и мой народ в опасности.
Нинги;р посмотрел на неё. Он знал, что Алуза храбрая и умелая, не боявшаяся крови и ран женщина, но он даже не смел предполагать, что перед ним стояла истинная воительница.

Конец семнадцатой главы