Тени французской концессии глава тело

Глава 19. Тело
Волков пришёл в шесть утра.
Без водки. Без предисловий.
Положил на стол фотографию — мутную, сделанную второпях. Отвернулся к окну.
Сергей смотрел на снимок.
Молодой китаец. Лет двадцати. Лежит в переулке — навзничь, руки вдоль тела. Лицо спокойное. Почти мирное.
Только шея.
На шее — след. Тёмный, неровный. Не от верёвки, не от рук.
Что-то другое.
— Кто? — спросил Сергей.
— Чэнь опознал, — сказал Волков. — Из ячейки. Связной. Носил сообщения между районами.
Пауза.
— Значит — знал маршруты, — сказал Сергей.
— Да.
— И людей.
— Да.
Волков повернулся.
— Муниципальная полиция списала на триаду, — сказал он. — Долг, разборки. Закрыли за два часа.
— Но не триада.
— Нет, — сказал Волков. — Не триада.

Они пошли к Вере втроём.
Она взяла фотографию. Держала близко к свече — рассматривала след на шее.
Долго.
Очень долго.
Сергей смотрел на её лицо.
Вера умела быть неподвижной абсолютно — сто тридцать девять лет практики. Сейчас — что-то дрогнуло. Едва. Около глаз.
Она положила фотографию на стол.
Лицом вниз.
— Ямада, — сказала она.
Одно слово.
— Вы уверены? — спросил Волков.
— Да.
— Как он это сделал?
Вера молчала секунду.
— Онрё не только искажает ци, — сказала она тихо. — Оно умеет — брать. Быстро. Без следов почти.
Пауза.
— Но след всё-таки остаётся, — сказала она. — Если знать что искать.
— Вы знаете, — сказал Сергей.
— Теперь — знаю, — сказала Вера.

Чэнь сидел у стены.
С тех пор как пришёл — не сказал ни слова. Смотрел в пол.
Сергей сел рядом.
— Ты его знал хорошо?
Чэнь не поднял взгляда.
— Два года, — сказал он. — Вместе учились. Он первый объяснил мне что такое прибавочная стоимость.
Пауза.
— Ему было девятнадцать, — сказал он тихо.
Молчание.
— Чэнь, — сказал Сергей.
— Что.
— Ямада знал про него через тебя?
Долгая пауза.
— Я не называл имён, — сказал Чэнь. — Никогда. Только — что есть ячейка. Что есть связные.
— Этого достаточно, — сказал Сергей. — Ямада умный. Ему не нужны имена — ему нужна структура. Остальное он находит сам.
Чэнь наконец поднял взгляд.
В глазах не было слёз.
Было хуже — понимание.
— Значит — я, — сказал он.
— Нет, — сказал Сергей.
— Значит — я, — повторил Чэнь. Не вопрос. — Он мёртв потому что я приходил к Ямаде и думал что работаю на партию.
Сергей молчал.
Потому что возразить было нечего.
Не по существу.

Волков стоял у окна.
— Ямада убрал связного, — сказал он. — Это значит — он что-то готовит. Когда зачищают каналы — готовятся к операции.
— Какой операции? — спросил Сергей.
Волков повернулся.
Посмотрел на него.
— Вы знаете будущее, — сказал он. — Что происходит в Шанхае в конце тридцать второго?
Сергей думал.
— Январь тридцать второго — японцы бомбили Чапэй, — сказал он. — Это уже было. Перемирие в мае.
— Дальше?
— Тихо, — сказал Сергей. — Относительно. До тридцать седьмого.
— Значит — не военная операция, — сказал Волков.
— Нет.
— Разведывательная.
Пауза.
Сергей смотрел на фотографию лицом вниз на столе.
Девятнадцатилетний мальчик, который объяснял про прибавочную стоимость.
— Ямада собирает сеть, — сказал Сергей медленно. — Внутри подполья. Зачищает тех, кто может помешать. Встраивает своих людей.
— Через Лань Пин, — сказал Волков.
Тишина.
Сергей не ответил.
Вера стояла у стены — неподвижная, белая. Смотрела на него.
— Через Лань Пин, — повторил Волков. Не спрашивал. Констатировал.

— Она не знает, — сказал Сергей.
— Это не важно, — сказал Волков.
— Важно.
— Для результата — нет.
— Для неё — важно.
Волков смотрел на него.
Долго.
— Вы в неё влюблены, — сказал он наконец.
— Нет, — сказал Сергей.
— Вы её жалеете.
— Да.
— Это хуже, — сказал Волков.
Сергей почувствовал на себе взгляд Веры.
Не повернулся.
— Её нужно вытащить от Ямады, — сказал он. — Она — инструмент, которым убивают людей. Девятнадцатилетних. Она не выбирала это.
— Как вытащить? — спросил Волков.
— Не знаю ещё, — сказал Сергей.
— Вытащите — Ямада потеряет канал, — сказал Волков. — Он это почувствует. Сразу.
— Знаю.
— И придёт.
— Знаю.
Волков кивнул.
— Тогда нам нужен план, — сказал он. — Настоящий. Не импровизация.

Они разошлись под утро.
Чэнь ушёл первым — молча, не прощаясь.
Волков — следом.
Сергей остался.
Вера убирала со стола — фотографию, свечи. Двигалась тихо.
— Вера.
— Да.
— Вы молчали весь разговор.
— Я слушала.
— Это не одно и то же.
Она остановилась.
— Что вы хотите услышать? — спросила она.
— Что вы думаете.
Долгая пауза.
— Я думаю, — сказала Вера тихо, — что вы правы. Её нужно вытащить.
Пауза.
— И я думаю, — продолжила она, — что это будет стоить дорого. Не вам.
— Кому?
Она посмотрела на него.
— Ей, — сказала Вера. — Когда человек узнаёт что им управляли — это не освобождение. Это — другая клетка.
Пауза.
— Я знаю, — добавила она совсем тихо. — По себе.

Сергей смотрел на неё.
На белые перчатки.
На серебряные волосы.
На старые глаза в молодом лице.
— Вера, — сказал он.
— Да.
— Та ночь когда вы решили вернуть меня, — сказал он. — На брусчатке.
— Да.
— Вы ни разу не пожалели?
Она смотрела на него.
Долго.
— Ни разу, — сказала она.
Без паузы.
Впервые — без паузы.

За окном светало.
Шанхай просыпался — медленно, нехотя. Первые рикши, первый трамвай.
Город который не знал что внутри него — разворачивается что-то.
Не политика. Не война.
Что-то личное.
Самое опасное из всего что бывает.