Тени французской концессии досье Ямада

Вера нашла это через три дня.
Не сразу — искала. У неё были люди в британском сеттльменте, в муниципальном архиве, в портовой конторе. Двадцать восемь лет в Шанхае — это не только документы на себя. Это сеть.
Принесла вечером.
Папка — тонкая, пожелтевшая. Несколько листов. Японские иероглифы, французский, один лист по-русски — перехваченная телеграмма, судя по формату.
Положила на стол перед Сергеем.
Сама отошла к окну.
— Читайте, — сказала она. — Я уже читала. Мне — во второй раз не нужно.

Сергей читал медленно.
Французский — сносно, со словарём бы лучше, но смысл понятен.
Военный атташе. Досье составлено в тысяча девятьсот двадцать втором году — значит кто-то собирал задолго до Шанхая.
Ямада Кэндзи. Предположительно — офицер военной разведки. Впервые зафиксирован в Шанхае в 1919 году. До этого — неизвестно. Внешность не соответствует заявленному возрасту по документам. По документам — 1883 год рождения. По внешности — не более сорока лет.
Сергей перевернул страницу.
Русская телеграмма — обрывок, явно не целиком.
...объект наблюдался в Порт-Артуре в августе 1904 года в звании лейтенанта... после штурма горы Высокой связь с объектом прервалась на четыре месяца... в феврале 1905 объект появился в Токио без объяснений отсутствия... медицинское освидетельствование показало...
Дальше вырвано.

Сергей поднял взгляд.
— Порт-Артур, — сказал он.
— Да, — сказала Вера.
— Штурм горы Высокой — ноябрь девятьсот четвёртого, — сказал он. — Одно из самых кровавых сражений той войны. Японцы взяли гору — потеряли двадцать тысяч человек за три дня.
— Я знаю, — сказала Вера. — Я была в Шанхае тогда. Раненых везли через город.
— Он пропал на четыре месяца, — сказал Сергей. — Потом появился в Токио.
— Да.
— Живой. Без объяснений.
— Да.
Сергей смотрел на лист.
— Медицинское освидетельствование, — сказал он. — Дальше вырвано.
— Я знаю, — сказала Вера. — Кто-то вырвал намеренно. До того как папка попала ко мне.
Пауза.
— Но я думаю — понятно что там было написано.

Сергей закрыл папку.
Думал.
Гора Высокая. Ноябрь девятьсот четвёртого.
Три дня штурма. Двадцать тысяч убитых.
Лейтенант Ямада Кэндзи где-то в этом — на склоне, в окопе, под артиллерией.
И потом — четыре месяца тишины.
— Он не знает как это произошло, — сказал Сергей.
— Нет, — сказала Вера.
— Это возможно?
— Да, — сказала она тихо. — Онрё — это не укус. Не ритуал. Это — разрыв. Что-то рвётся в момент смерти и не закрывается до конца. Человек умирает — и не умирает. Сам не понимает.
Пауза.
— Особенно если смерть была — массовой, — добавила она. — Если вокруг умирали тысячи. Энергия такого поля — она ищет выход. Иногда находит человека.
— Случайно.
— Да, — сказала Вера. — Случайно.

Сергей встал.
Подошёл к окну.
Думал об Ямаде.
О человеке который пошёл на войну за Императора. Лейтенант, молодой, верящий. Штурмовал высоту под русскими пулями.
И что-то произошло на том склоне.
Что-то что не закрылось.
Он очнулся четыре месяца спустя — живой. Не понимая почему. Не понимая что изменилось.
Потом — начал понимать.
Медленно.
По мелочам.
Зеркало. Температура. Люди рядом которые начинают слабеть.
— Сколько ему сейчас? — спросил Сергей.
— По документам — сорок девять, — сказала Вера. — По виду — сорок.
— А на самом деле?
— На самом деле это  умерло в двадцать два, — сказала Вера. — Всё остальное — онрё.

Тишина.
Свеча горела.
— Он знает что он такое? — спросил Сергей.
— Теперь — да, — сказала Вера. — За двадцать семь лет — разобрался.
— И использует.
— Да, — сказала она. — Это самое страшное. Цзянши — мы не выбирали. Я не выбирала. Это случилось.
Пауза.
— Он тоже не выбирал, — сказала она. — Но потом — выбрал. Взял то что есть и сделал инструментом.
— Для разведки.
— Для разведки, — подтвердила Вера. — Человек который не стареет. Которого трудно убить. Который умеет брать ци — информацию, воспоминания, лояльность. Идеальный агент.
Пауза.
— Армия это поняла, — сказала она. — Или он сам предложил. Не знаю. Но с двадцатых годов — он работает. Официально.
— Японская разведка знает что он такое.
— Да, — сказала Вера. — Для них это — актив. Не аномалия. Актив.

Сергей вернулся к столу.
Смотрел на закрытую папку.
— Вера, — сказал он.
— Да.
— Он убил того мальчика из ячейки.
— Да.
— Намеренно.
— Да.
— Значит — он не просто наблюдает, — сказал Сергей. — Не просто использует Лань Пин как канал. Он — убирает людей. Активно.
— Да.
— Это значит — у него есть задание, — сказал Сергей. — Конкретное. Не просто следить. Делать что-то.
Вера кивнула.
— Что именно?
Она молчала секунду.
— Я думаю, — сказала она тихо, — что он строит сеть. Внутри коммунистического подполья. Не чтобы уничтожить — чтобы контролировать.
— Зачем Токио контролировать китайских коммунистов?
— Затем, — сказала Вера, — что через пять лет японцы войдут в Китай по-настоящему. И им нужно знать — кто будет сопротивляться. Как. Где.
Пауза.
— Заранее, — добавила она.
Сергей смотрел на неё.
— Вы это сами вычислили?
— Нет, — сказала Вера. — Вы сказали — в сорок первом японцы войдут в Шанхай. Я считала назад.
Пауза.
— Девять лет — достаточно, — сказала она. — Чтобы выстроить всё что нужно.

Сергей сидел неподвижно.
Думал.
Ямада Кэндзи.
Двадцать два года. Лейтенант. Гора Высокая. Что-то рвётся.
Потом — двадцать семь лет работы.
Один человек.
Который не выбирал что с ним случилось.
Но выбрал что с этим делать.
И делал — методично, аккуратно, без лишних слов.
Мёртвый мальчик из ячейки.
Лань Пин, которая не знает.
Чэнь, который думает что служит революции.
Всё это — Ямада.
Один человек.
Двадцать семь лет.
— Его можно остановить? — спросил Сергей.
Вера смотрела на свечу.
— Онрё сложно убить, — сказала она. — Не невозможно. Но сложно.
— Что нужно?
— Нужно разорвать то что не закрылось, — сказала она. — В девятьсот четвёртом — что-то осталось открытым. Рана. Если закрыть —
Она не договорила.
— Он умрёт? — спросил Сергей.
— Да, — сказала Вера.
Пауза.
— Ему сейчас настоящих лет — двадцать два, — сказала она тихо. — Всё остальное — онрё. Если рану закрыть — останется только настоящее.
— Двадцать два года, — сказал Сергей. — В теле сорокалетнего.
— Да.
— Это убьёт его.
— Да.
Молчание.
Свеча мигнула.
— И вы знаете как это сделать? — спросил Сергей.
Вера долго не отвечала.
— Знаю, — сказала она наконец.
Пауза.
— Но для этого нужно подойти близко, — добавила она. — Очень близко. Вплотную.
— К нему.
— Да.
Пауза.
— Это опасно, — сказал Сергей.
— Да, — сказала Вера просто.
— Для вас.
— Да.
Он смотрел на неё.
Она смотрела на свечу.
— Я делала опасные вещи раньше, — сказала она. — Сто тридцать девять лет — это не только клубы и разговоры.
Пауза.
— Но сначала, — сказала она, — нужно вытащить Лань Пин. Пока она рядом с ним — он чувствует всё через неё. Как антенна.
— Значит сначала — она, — сказал Сергей.
— Да.
— Потом — он.
— Да.
Сергей кивнул.
Встал.
Взял папку.
Положил на край стола.
Пожелтевшие листы. Вырванная страница. Обрывок телеграммы из девятьсот пятого года.
Лейтенант которому было двадцать два.
Который до сих пор — двадцать два.
И не знает как это исправить.
И никто не предлагал.
До сих пор.