12 лет страданий на пути истинного учихи. По произ

История Микурэй Хатаке (Учиха)

Часть 1. Детство

Сегодня обычный день в Конохе. В доме Хатаке как обычно тишь да гладь. Маленькая Микурэй играется с матерью, а Какаши ушёл на задание.

— Папа. Останься, — попросила Микурэй, подойдя к Какаши и потянув за штанину.

— Прости, я занят. Мойоми, я скоро вернусь, — сказал Какаши и ушёл из дома.

Микурэй осталась на месте, и её глаза заслезились.

— Папа... — тихо сказала она.

Мойоми опустилась на колени, оказавшись с Микурэй на одном уровне. Её тёплые руки легли на хрупкие плечи дочери.

— Он вернётся, — мягко сказала она, убирая пальцем непослушную чёрно-белую прядь с лица девочки. — Знаешь, твой отец всегда возвращается. Даже если тебе кажется, что он забыл дорогу домой.

Мойоми лукаво улыбнулась, стараясь развеять слёзы. Она уже знала этот взгляд Микурэй — когда та сжимает губы, стараясь не заплакать вслух.

— Давай я покажу тебе, как он, когда был маленьким, постоянно терял свой кунай? — Мойоми взяла дочь за руку и повела в гостиную. — Представь: джонин, будущая гордость Конохи, а игрушку найти не может.

Она усадила Микурэй себе на колени и достала старый потрёпанный альбом.

— Вот. Смотри. Это Какаши в шесть лет. Уже с маской, уже серьёзный. А этот кунай... видишь царапины? Он их сам нарисовал, потому что стеснялся просить купить новый.

Микурэй ткнула пальцем в фотографию, где были Итачи и Какаши.

— Это кто?

Мойоми чуть задержала взгляд на фотографии, улыбка стала мягче, но в глазах мелькнула тень.

— Это Итачи. Итачи Учиха, — ответила она, проводя пальцем по старой, чуть выцветшей бумаге. — Он был... учеником твоего отца. Очень одарённым. Тихим, вежливым. Вы с ним похожи, кстати, — вдруг добавила Мойоми, внимательно посмотрев на дочь. — У него тоже был тяжёлый взгляд. Не по годам.

— Я видела его, — сказала Микурэй, указав на фотку с знаком клана Учиха. Мойоми была Учихой, и Мику тоже была наполовину Учихой, поэтому их впускали в деревню Учих.

Мойоми замерла. Совсем чуть-чуть — на долю вдоха.

— Вот как, — тихо сказала она. — И что ты там делала, маленькая моя?

— Он помахал рукой и всё, — сказала Мику.

На самом деле всё было так.

Солнце стояло высоко, Мику играла с мячиком во дворе, и мячик укатился за калитку. Микурэй вышла на дорогу и увидела Итачи и Саске, который поймал мячик.

— Это твой? — спросил Итачи.

— Да, — ответила Микурэй. Она подошла к ним и взяла мячик. — Я Микурэй, а вы кто?

Саске, стоявший рядом с братом, насупился и отвернулся.

Итачи же, напротив, присел на корточки, оказавшись с Микурэй почти на одном уровне.

— Итачи, — представился он. — А это мой младший брат, Саске.

— Я и сам могу представиться! — буркнул Саске, покраснев.

Итачи едва заметно улыбнулся.

— Ты живёшь здесь? — спросил он, кивнув в сторону дома.

— У бабушки, — ответила Микурэй. — Мы к ней в гости пришли.

Итачи выпрямился, взял Саске за руку и, прежде чем уйти, обернулся. Он помахал рукой — медленно, спокойно.

— Хорошего дня, Микурэй.

Часть 2. Ночь резни

Прошёл месяц.

Сегодня Мойоми ушла одна к бабушке, а Мику осталась дома. Какаши был на задании. Микурэй убежала из дома и пошла к деревне Учих.

Она дошла и увидела мать, лежащую на земле в луже крови.

Мику подбежала к матери и села рядом.

— Мама... — тихо сказала она.

Она сжала её кофту и потрясла. Безответно.

Сзади на её плечо легла рука.

— Прости. Мне пришлось, — сказал Итачи.

И вдруг его прижало к земле — гравитация, способность Мику.

— Простить? Да лучше убью тебя, — сказала она.

Возле неё появилась голубая аура, и она достала кунай.

Итачи даже не пытался подняться.

— Микурэй... — голос его был ровным, несмотря на хруст собственных рёбер. — Не надо.

— Не надо? — В голосе шестилетней девочки зазвучал холод. — Ты убил мою маму! Я видела!

Она занесла кунай для удара — но в последний момент развернула руку и вонзила ему в плечо.

— Это тебе за маму... — прошептала Микурэй. — Остальное потом.

Гравитация ослабла. Итачи с трудом опёрся на здоровую руку.

— Уходи, — сказала Микурэй мёртвым голосом. — Или я убью тебя прямо сейчас.

Итачи медленно поднялся, зажимая рану на плече, и ушёл.

Микурэй осталась сидеть рядом с матерью.

— Микурэй, — раздался голос сзади.

Её со спины взял Какаши и прижал к себе.

— Тихо. Успокойся, папа рядом. Сейчас мы пойдём домой, — сказал он.

Микурэй вырывалась и тянулась к матери.

— Мама! — крикнула она.

Какаши держал крепко. Чувствовал, как Микурэй бьётся в его руках, как её кулаки колотят по бронежилету.

— Нельзя, Мику, — голос Какаши был глухим. — Маму больше... Маму нельзя трогать.

Он подхватил её на руки и понёс прочь.

Микурэй больше не кричала. Она только всхлипывала, спрятав лицо в сгиб его локтя, сжимая в кулаке кунай.

— Ты не одна, — сказал он вдруг. — Слышишь, Мику? Теперь мы только двое. Но я... я никуда не уйду.

Часть 3. Год в темноте

Прошёл год. Вы наверно подумаете: «Микурэй же ребёнок, она всё забудет». Нет. Хоть ей и исполнилось шесть, но она сломана.

Мику сидела в углу комнаты, вжавшись в комок. Света не было, шторы закрыты, дверь заперта. Она так захотела.

Какаши уже четвёртый раз за день подходил к её двери.

— Мику, — тихо позвал он. — Я суп принёс. Мисо. Ты же любишь.

Ни звука.

Он знал, что она не спит.

— Я поставлю у двери, — сказал Какаши, опуская поднос на пол.

Послышался тихий скребущий звук. Это она медленно подошла к двери.

— Папа, — донеслось глухо. — Зачем ты меня спас? Если бы ты меня тогда не забрал... я бы осталась с мамой.

Какаши прислонился лбом к двери.

— Я тебя спас, потому что ты — моя дочь, — сказал он. — И я не умею... не умею быть хорошим отцом. Но отпустить тебя умирать — это я не умею тем более.

Тишина.

А потом щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. В щели показался один фиолетовый глаз — потухший, с тёмными кругами.

— Ты правда будешь рядом? — спросила она шёпотом. — Не уйдёшь?

Какаши опустился на колени перед дверью.

— Я, Мику, самый неудобный человек в Конохе. Я везде опаздываю. Я читаю книжку даже на похоронах. Но я умею не уходить. Это единственное, чему я научился хорошо. Обещаю.

Микурэй смотрела на него долго. Потом дверь открылась шире, и маленькая худая рука вцепилась в его рукав.

— Заходи. Только книжку свою дурацкую не читай.

Часть 4. Первая встреча с Самури

Прошёл год. Мику исполнилось семь.

Она гуляла за пределами Конохи в лесу и собирала ягоды. Вдруг к ней подошёл высокий мужчина и сел на корточки. Это был Орочимару.

— Привет, девочка. Почему одна гуляешь? — прошипел он.

Микурэй посмотрела на Орочимару с интересом.

— Красиво, — тихо сказала она.

— Змея красивая? — усмехнулся Орочимару.

— Да.

Орочимару дал потрогать змею и с помощью этого узнал её чакру.

— А чакра у тебя вкусная, — усмехнулся он.

— Чакра? Это что? — спросила Мику, наклонив голову.

— Это сила, которая внутри тебя, — сказал Орочимару и ткнул в её грудь. — Хочешь узнать её?

— Да.

Орочимару коснулся её грудной клетки, и вдруг что-то засветилось, а перед глазами образовалась клетка с печатью, а внутри — голубой лис с одиннадцатью хвостами.

— Кто ты? — спросила Микурэй, подходя к клетке.

— Я твоя смерть, — сказал лис.

— Смерть? А зачем смерть?

— Затем, чтобы я освободился.

— А как тебя зовут?

Лис усмехнулся.

— Меня зовут Самури. Я старше твоей деревни. Старше твоего отца. Старше всех этих жалких хвостатых зверей.

Микурэй наклонила голову. Не испугалась.

— А почему ты в клетке?

— Потому что твои предки были трусами. Они не смогли меня убить. Только запечатали.

— Это ты слабый, — спокойно ответила Микурэй. — Раз сидишь взаперти и не можешь выйти.

Самури замер.

— Ты... странный ребёнок.

— Ага. Мама говорила.

Часть 5. Тренировки

На следующее утро Какаши решил обучить дочь.

— Ниндзя не спрашивают «зачем», когда речь идёт о тренировках, — сказал он. — Помнишь того дядю в лесу? Он почувствовал твою чакру. Ты его — нет. Это опасно.

Он взял её за руку и положил себе на грудь.

— Чувствуешь?

Микурэй нахмурилась. Потом — едва уловимая вибрация.

— Похоже на жужжание. Только тихое.

— Это чакра, — кивнул Какаши. — У каждого своя. А теперь закрой глаза и попробуй найти свою.

Она закрыла. Тишина. Ветер шевелил траву.

— Ничего.

— Ищи.

— Ничего нет!

— Есть.

Она открыла глаза, готовая спорить — но осеклась. Какаши смотрел на неё терпеливо. И именно этот взгляд заставил её попробовать снова.

И тогда она почувствовала. Холодок. Глубинный. И там, внутри этого холодка, кто-то ворочался. Большой. Дремавший.

— Есть... — выдохнула она шёпотом.

Часть 6. Академия

Прошло несколько лет. Микурэй исполнилось 11.

Однажды Какаши был в офисе Хокаге, и к нему подошёл Данзо.

— Какаши-сан, а когда вы оружие будете в академию отдавать? — спросил Данзо.

— Во-первых, у неё есть имя, а во-вторых, зачем ей идти в академию? — ответил Какаши.

— Каждый шиноби выполняет то, что говорит Хокаге, и когда она станет шиноби, она будет хорошим оружием.

— Я не делал её оружием, — сказал Какаши и ушёл.

Он пришёл домой к Мику и сел рядом.

— Микурэй, ты не пойдёшь в академию.

— Почему?! Я ведь так хочу! — сказала Мику.

Она вскочила с места.

— Ты не можешь мне запретить! Все мои сверстники уже давно учатся! А я сижу дома! Я хочу быть шиноби!

— Я знаю, что ты хочешь, — тихо сказал Какаши. — Но академия — не игрушка. И Данзо уже смотрит на тебя.

— Ну и что? Может, я и есть оружие. Ты сам меня учил, что ниндзя — это инструмент.

Какаши резко оказался рядом, взял её за плечи.

— Я учил тебя защищать себя. А не быть чьим-то инструментом. Я не отдам тебя Корню, Мику. Ни за что.

— А я не хочу в Корень! Я хочу в обычную академию! Как все! Хочу друзей! Хочу жить, а не прятаться!

Она вырвалась.

— Ты боишься, что меня убьют. Как маму. Но я не хочу всю жизнь просидеть в этой квартире. Лучше умереть молодым шиноби, чем старым трусом в четырёх стенах.

Какаши выдохнул.

— Ладно. Ты пойдёшь в академию. Но если я замечу, что Данзо к тебе приблизился — ты уходишь оттуда немедленно.

Через неделю Микурэй впервые переступила порог Академии ниндзя Конохи.

Часть 7. Похищение

Прошёл год. Микурэй в 12 лет стала генином.

Однажды она была на задании — собирала травы в лесу. Всё было спокойно. Но когда Микурэй присела у ручья, её отражение исказилось.

Она резко вскинула голову, выхватывая кунай.

За её спиной стоял Кабуто.

— Микурэй-сан, — вежливо поклонился он. — Не хотите ли пройти со мной?

— Не хочу.

— Тогда... — он щёлкнул пальцами.

Из-за деревьев вышли четверо в масках Корня.

Микурэй поняла всё мгновенно.

— Это вы не знаете моих шансов.

Гравитация вокруг неё взорвалась. Трое корневцев отлетели в деревья. Четвёртый успел поставить блок.

Микурэй рванула в лес, но чья-то рука схватила её за лодыжку. Земля разверзлась, и оттуда потянулись десятки змей.

Из тени вышел Орочимару.

— Здравствуй ещё раз, маленькая Учиха. Извини за беспокойство. Но мне нужно ненадолго тебя одолжить.

Змеи сомкнулись вокруг неё, и мир погрузился в кромешную тьму.

Часть 8. Год в лаборатории

Прошёл год.

И вот настал последний день у Орочимару.

Мику сидела в углу своей комнатки, сжавшись в комок. Дверь открылась, и к ней подошёл Орочимару. Он сел рядом на корточки.

— Доброе утро, Микучи, — сказал он.

— А утро бывает добрым? — тихо спросила Мику.

— Да. И оно сегодня. Всё, ты свободна.

— Как?

— Ты свободна. И так уж и быть, память я не буду тебе стирать, хотя надо бы.

— Конец... Смерть... Я счастлива, — тихо сказала Мику с хитрой ухмылкой.

Орочимару вглядывался в её лицо. В темноте комнаты её фиолетовые глаза почти не блестели. Но ухмылка говорила о том, что девочка не сломалась.

— Ты выдержала, Микурэй. Это редкость.

— Я не сохранила рассудок, — Микурэй подняла на него глаза. — Я просто спрятала его глубоко. Туда, куда ты не достал.

— Когда вернёшься в Коноху, не говори никому, что было здесь. Особенно отцу.

— А мне плевать. Я скажу ему правду. И Данзо сдохнет.

Орочимару усмехнулся и протянул свёрток с едой и одеждой.

Солнце ударило в глаза, когда Микурэй выбралась из подземного хода. Она шла по улицам Конохи — грязная, худая, со шрамами на руках и пустыми глазами.

Она шла домой.

На крыльце сидел мужчина с серыми волосами и сгорбленной спиной.

— Папа, — тихо сказала Микурэй.

Какаши поднял голову и заплакал. Впервые в жизни. Не скрываясь.

Микурэй подошла и обняла его за шею.

— Папа, забери меня.

Часть 9. Возвращение

Прошёл месяц. Микурэй окрепла, но всё равно сидела дома. Она не хотела выходить на улицу.

Какаши пришёл к ней в комнату и потрогал талию.

— Ты как палочка, тебе есть надо.

— Я не хочу.

— Мику, ты не ела со вчерашнего дня. Я считал.

— Зачем ты считаешь?

— Потому что я твой отец. Это моя работа.

Они гуляли в их маленьком садике и играли в мяч. И вдруг послышался чей-то крик. Это был маленький Наруто, он был младше Мику на год, ему было 11. Он чуть не врезался в Мику, когда убегал от охраны.

— Смотри куда идёшь, — сказала Микурэй.

— А ты кто? Ты красивая!

Сзади раздались шаги охраны.

— Беги, — сказала Микурэй.

— Чего?

— Я сказала, беги, идиот. Я тебя прикрою.

Наруто благодарно кивнул и сиганул через забор.

Охрана выбежала из-за поворота.

— Вы не видели мальчишку?

— Нет.

Наруто вернулся через пять минут.

— Эй, ты! Спасибо! Меня Наруто зовут! Узумаки Наруто! Будущий Хокаге!

Микурэй посмотрела на него долгим взглядом. Уголок её губ чуть дрогнул.

— Микурэй. Хатаке Микурэй.

— Ого! У тебя странные волосы! И глаза фиолетовые! Это круто!

— Они там бегут, кстати, — сказала Микурэй и указала в сторону, где слышались шаги охранников.

— Чего?! Опять?!

— Стой, дурак. Спрячемся здесь.

Она толкнула калитку в маленький сарайчик. Втиснулись вдвоём.

— Тихо.

Когда охранники ушли, Наруто выдохнул.

— Ты крутая! Давай дружить?

— Давай, — согласилась Микурэй. — Только если ты перестанешь орать, когда мы прячемся.

— Договорился!

Микурэй вздохнула.

— Я пожалела, что спасла тебя.

Но в голосе уже слышалось тепло.

Часть 10. Исцеление

Прошло полгода. Микурэй полностью окрепла, но эмоций так и не было. Она — безэмоциональная кукла.

Она сидела на порожке дома и рисовала что-то на холсте.

— Что рисуешь? — спросил Какаши, садясь рядом.

— Не знаю. Рука сама.

На холсте проступал силуэт женщины с длинными чёрно-белыми волосами. Мойоми. Но без лица.

— У неё нет глаз, — тихо сказал он.

— Я забыла, какие они были. Фиолетовые. Как у меня. Но цветность не помню.

— Почему я не чувствую злость? Или грусть? — спросила Микурэй. — Здесь пусто. Как выключили.

Какаши долго молчал. Потом взял её за руку.

— Ты не сломана, Мику. Ты заморожена. А лёд тает. Просто медленно.

Вечером, когда Микурэй ушла спать, Какаши подошёл к холсту. Взял кисть, обмакнул в фиолетовую краску и аккуратно добавил глаза.

На следующий день Микурэй увидела глаза на портрете и долго вглядывалась в них. Потом взяла кисть и дорисовала улыбку.

На её щеке что-то блеснуло. Она провела рукой — мокрая полоска.

— Слеза, — удивилась Микурэй.

Финал

И вот Мику исполнилось 13. Она стала чунином, а после вступила в команду №7.

Она стояла на пороге комнаты, где собралась команда. Наруто что-то громко доказывал Сакуре. Саске молча смотрел в окно. Какаши, как всегда, опаздывал.

— Ты та самая Хатаке? — спросил Саске, бросив на неё быстрый взгляд.

— Учиха, — поправила Микурэй. — Я наполовину Учиха.

— Вау! Фиолетовые глаза! Круто! — заорал Наруто, подбегая к ней. — Мы уже встречались! Ты помнишь?

— Помню, — сухо ответила Микурэй. — Ты тогда чуть не убил нас обоих своим оранжевым.

Наруто рассмеялся, Сакура закатила глаза, а Микурэй почти незаметно улыбнулась. Краешком губ. На секунду.

А в клетке внутри неё Самури лениво перевернулся на бок.

«Интересно, — подумал лис. — Очень интересно, что из этого выйдет».

Какаши наконец появился на пороге — с книгой в одной руке и с кунаем, разрисованным Микурэй, в другой.

— Извините, опоздал. Черепаха на дороге.

— Как всегда! — хором выдохнула команда.

Микурэй посмотрела на отца. Он подмигнул ей — незаметно, только для неё.

И она кивнула.

Новая глава началась.

Конец