Мой дневник

Мой литературный дневник. О чём он? Когда я увидела это новшество на сайте, я сразу сделала первую свою запись в нём, радостно заявив, что я вернулась и готова писать. И как это не странно, но основную часть своих произведений я писала именно в дневнике. Это были первичные варианты моих мыслей. Возвращаясь к ним, я дополняла свои тексты, выравнивала высказанные мысли, чтобы читателю был понятен мой сумбурный поток бегущей строки. И мне это нравилось. Со временем я обратила внимание, что мало кто читает литературный дневник, и нет обратной связи после прочтения. И самые, на мой взгляд, интересные творения, я стала выкладывать в рубрику «Мысли из дневника» у себя на странице, а некоторые становились законченными произведениями и их читали. Нет, не подумайте, что мой дневник не читают. Но думаю, я перечитываю его чаще остальной аудитории.

В какой-то момент, мне стало интересно, как выглядят литературные дневники у других авторов и, что они пишут там. Кто-то цитировал известных личностей, просто записывал их крылатые фразы со смыслом, кто-то писал мини рассказы, кто-то просто философствовал на злобу дня. Я пролистала не много дневников и решила на этом остановиться, мне не хотелось повторять чей-то путь, а идти своим. Поэтому я решила продолжить писать в нём с той периодичностью, когда мой мозг и наверное, душа, желали положить мысли на бумагу.

Иногда в моей голове звучат только вопросы, их я тоже записываю, возможно для того, чтобы потом найти и записать на них ответы со временем, рожденные в спорах, беседах с окружающими меня людьми.

То, что я пишу в своем дневнике зачастую не пропадает даром. Некоторые тексты входят, как я уже упоминала, в перечень моих произведений, а некоторым повезло больше, и они попали в мой неспеша разрастающийся роман «Создавая».

Я люблю свой дневник! Для меня он не витрина, а лаборатория. Туда я захожу в тапках, с нечёсаной мыслью, с вопросом без ответа, и там мне не нужен блеск и отточенность. Нужна только честность, и я эту честность себе разрешаю. А потом, когда мысль созревает, я вывожу её в «большой свет», уже причёсанной, но не потерявшей живого дыхания.