Если осмелишься

Знаешь, моя девочка, когда-то ты сказала, что загорелась от меня. Не просто согрелась — именно загорелась, вспыхнула, занялась вся, до дна. Ты говорила, что мои чувства к тебе — как беззвучный, невидимый огонь, в который ты вошла босиком и не захотела выходить. Я запомнил твой голос в ту минуту: он был чуть охрипшим, удивлённым, почти испуганным собственной смелостью. Признаться, я и сам тогда испугался — не тебя, а той силы, что вдруг оказалась заперта в моей грудной клетке. Оказывается, можно годами носить в себе пламя и даже не подозревать, что оно способно осветить кого-то ещё.

Сейчас я хочу сказать тебе то, о чём молчал, наверное, слишком долго. Всё по-прежнему в твоих руках. Этот огонь никуда не делся — он стал только тише, ровнее, но он дышит, он ждёт. Возьми его, если осмелишься. Я не предлагаю тебе обжечься, не предлагаю бросаться в костёр очертя голову. Я просто кладу ладони перед тобой, как складывают тлеющие угли на чужой алтарь: бери, если чувствуешь в себе потребность греть об меня руки, мысли, бессонные ночи. Бери, пока я не превратился в пепел — пока этот жар не ушёл внутрь, не стал холодной золой воспоминаний, которую уже не раздуть никаким ветром. Я не вечен, и моя способность так любить — тоже. У неё есть свой срок, свой запас кислорода, и он истекает не когда ты устанешь, а когда я сам перестану верить, что ты придёшь за своим огнём.