Охота на зайцев. Из Книги Памяти

Анна Хакль, урожденная Анна Лангталер, выросла со своими восемью братьями и сестрами на ферме, где нацисты создали концлагерь Маутхаузен.
2 февраля 1945 года 419 заключённых барака номер 20, где содержались обречённые на уничтожение,  совершили невозможное и сбежали из концлагеря. В округе была объявлена «Охота на зайцев». Вой сирен, выстрелы, громкоговорители призывали:» Стрелять, вешать, убивать! Если кто-то из местного населения окажет помощь преступникам, займёт их место в Маутхаузене.» Ясно было, что при минусовой температуре без одежды этим беглецам без помощи было не спастись.  «Охота» длилась всю ночь, а утром все жители увидели то, что до конца своих дней называли «кровавой дорогой» (Blutstrasse). От леса через поле- вместо белого снега — кровь, кровь и трупы.
14-летняя Анна со старшей сестрой  и соседскими детьми наблюдали, как связывали окоченевшие трупы за ноги и бросали в кузов фургона. Дома сестра долго не могла прийти в себя, рыдала, и мать, разобравшись в её причитаниях, горько расплакалась, но твёрдо сказала: «Если они постучатся в наш дом, мы должны этим людям помочь.»
Бог услышал. Семья была набожной, собирались к заутрене затемно, в дверь постучали. Мать Мария открыла: перед ней стояла фигура, замотанная в одеяло, в башмаках не по ноге. По-немецки представился переводчиком из Линца, да вот заблудился, не найдётся ли для него немного еды. Мария прервала:»Знаем, кто вы. Заходите в дом.» Прошёл, озираясь, но не увидел ни портретов Гитлера, ничего опасного, да и повели его сразу на кухню. Сестра поставила еду, а мать семейства села напротив: «У меня 5 сыновей на фронте, и я ни о чём другом не молю, только бы они вернулись домой. Наверно, и ваша мать желает того же.»
Брат Анны Фредл принадлежал отряду Фольксштурм (народного ополчения), в чью задачу также входил поиск сбежавших заключённых.  Один глаз у юноши не видел, оттого не призвали в армию. Только утром пришёл брат домой и сейчас проснулся от голосов. «Гость» панически вскочил, увидев униформу, но Фредл спокойно сказал:
-  Сиди и ешь. Только скажи, где твои товарищи.
- У меня нет товарищей.
- Послушай, это известно, что бежали группами по несколько человек. Где они?
- В сарае,- обречённо признался «гость».
Все вместе пошли в сарай, где в сене прятался другой беглец, в  арестантской одежде. По-немецки он не говорил. Первый назвался Михаилом, а этот Николай. Анна при виде этих исхудавших людей думала: «Как они могут быть преступниками, как было объявлено? Если они стащили где-то еду, так это ясно, такие голодные.»
Когда вечером со службы вернулся отец семейства Йоханн и мать рассказала ему обо всём, тот едва дослушал: «Нет! Не бывать этому! Это же .все погибнем.»
Мария молча прошла в спальню и легла. Молчали и дети. Йоханн тоже в молчании подумав, обратился к жене: «Будь по-твоему. Только теперь ты будешь за нас всех в ответе.»
Наутро снова семья направилась в церковь, а навстречу — эсэсовцы с собаками, прочёсывают всё в буквальном смысле этого слова. Мама подтолкнула младшую дочь: «Беги, Анна. Теперь всё зависит от тебя.» Сначала Анна и побежала, но одумалась: нельзя привлекать внимание. Дома ещё была её сестра, Анна выдохнула про солдат и та кинулась убирать со стола посуду, слишком много посуды. Анна едва успела забежать в сарай, предупредить, закидать соломой, как с криками и лаем собак ворвались. «Ты что тут, малышка?» - спросил главный, на что девочка что-то подхватила якобы  необходимое в доме. А солдаты переворачивали все вещи, прокалывали штыками, носились собаки. Девочка не помнила, как дождались из церкви остальных, только услышала, что Михаила штыком ранили в бедро, а он себя не выдал. Но как пленников не учуяли овчарки? Этот вопрос все задавали себе. Что бы произошло, если бы их нашли эсэсовцы, было ясно! Пятеро узников были найдены в соседних домах, и все пятеро были расстреляны на деревенской площади, а прятавшие их арестованы и не вернулись.
 Для всеобщей безопасности двух украинцев впоследствии спрятали в закутке на чердаке. Тем не менее, драматические ситуации возникали снова и снова. Например, когда приходил трубочист, известный местный нацист, чтобы прочистить трубу, пленники спрятались в последнюю минуту. И снова задавались вопросом: а как это возможно. Семья Лангталер была очень религиозной и гостеприимной, а Мария славилась кулинарными способностями. Теперь Фредл специально приглашал сослуживцев пропустить стаканчик под закуски матери. Мария угощала их и участливо расспрашивала о семьях и детях, и в конце концов дом Лангталеров оставили в покое.
Днями Михаил и Николай работали то в доме, то в хлеву, не сидеть же без дела. За стол садились все вместе, но теперь двери запирали. Если кто стучал, было время спрятаться. Дети, видевшие смерть, боялись сказать друзьям лишнее.
В поимке беглецов приняли участие не только СС, но также рядовые австрийские крестьяне и члены их семей. Сосед  своими руками зарезал спрятавшегося у него в хлеву советского пленного, а ровесники Анны- мальчики из гитлерюгенда хвастались друг другу, кто больше убил беззащитных людей. Они  не понимали, не могли подумать, что рейху осталось всего лишь 3 месяца.
За неделю до конца войны  по деревне вышагивала рота вермахта и пела во всё горло: «Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра весь мир!»
Чувство страха не покидало семью во конца войны, до освобождения Маутхаузена 5 мая 1945 года. Окрестности города Швертберг заняли американские войскa. Мама поднялась на чердак и крикнула Михаилу с Николаем: «Дети мои, вы едете домой!» Впервые за три месяца пленники вышли на улицу средь белого дня. Мария отдала пленным праздничную одежду своих сыновей, и 13 мая мы все вместе сфотографировались на память. Фрау Анна всегда повторяет, что эти молодые мужчины были для неё как братья.  Михаил сделал предложение сестре Митци, но та решила стать монахиней. Потом американцы отступили, и сюда пришла Красная армия, Михаил работал переводчиком при советской комендатуре. Пришёл его черёд узнать заново  жителей Швертберга. Прежде эти люди боготворили Гитлера, молились на его портреты, которые сразу исчезли, а теперь клялись, что всегда были против фюрера. С какой лёгкостью предавали  местные друг друга: «Я вступил в НСДАП нечаянно, был наивным ,зато вот тот и этот нацисты, арестуйте их». Михаил и Николай составили бумагу по-русски, объяснили, что  сделала семья Лангталер для них, дабы у нас не было проблем с красноармейцами. Мать расстроилась, когда они через месяц по окончании войны Михаил и Николай стали собираться домой. перекрестила на дорогу: «Отныне у меня восемь сыновей, а не шесть». Русские тоже звали её «мама».
Только теперь семья Лангталер узнала, что оба — офицеры советской армии, Михаил Рыбчинский и Николай Цемкало. Михаил оставил свой адрес и сам вскоре прислал с родины письмо. И всё. Молчание 19 лет, которое семья объясняла политическими причинами. Весной 1964 года на ферму приехала в прямом смысле правительственная делегация с бургомистром, советскими дипломатами, военными. Они просили подтвердить историю спасения двух военнопленных, обошли и сарай, и чердак. И на прощание сказали, что в мае в Мутхаузене будет встреча бывших заключённых , где можно встретиться и с Николаем и Михаилом.
Вскоре семья Лангталер получила приглашение посетить семью Николая Цекало. Анна ярче всего запомнила, как им навстречу по ступенькам бежала женщина, ничего не говоря и кинулась обнимать маму, и обе плакали. У Николая было 7 братьев, а с фронта живым вернулся только он.
По сей день все поддерживают связь семей, ездят друг к другу. Вместе со своим братом,  вступившим в Братство Милосердия под Флорентин, она навещала Михаила в Киеве, а Николая в Луганске. Брат Флорентин также сопровождал свою сестру Анну во время визита к Папе Римскому Иоанну Павлу II, о котором Анна до сих пор вспоминает с теплотой и часто с удовольствием рассказывает.
Все пятеро сыновей Марии Лангталер вернулись с фронта живыми.
  Она посчитала, что Господь отблагодарил её за доброту.  И фрау Анна так же думает: «Вообще жутко осознавать, что в нашей Австрии, стране прекрасной культуры и хороших людей, работал такой концлагерь, как Маутхаузен. Это было массовое умопомешательство. Мой брат потом сказал матери: «Ты реально спасла жизнь двоим советским офицерам, а тебя даже не наградили за это; другие же, активно восхвалявшие Гитлера, живут лучше нас». Мама строго прервала его: «Как ты можешь такое говорить, ведь ты жив и братья твои живы! Это ведь и есть самая лучшая награда, которую я только могла пожелать!»
Спасённые её матерью советские офицеры прожили долгую жизнь – Николай Цемкало умер в возрасте 79 лет в 2001 году, а Михаил Рыбчинский – в 2008 году, дожив до 92 лет.
 Фрау Анна в свои почти 94 года  по-прежнему активна, встречаясь со многими людьми, особенно с детьми и молодёжью, чтобы рассказать им о событиях так называемой «Охоты на зайцев », которые она пережила сама.
Её слова: «Я буду продолжать как можно дольше и буду выступать в роли современника-свидетеля, потому что важно, чтобы эта страшная часть истории дошла до молодёжи!»
Из 419 сбежавших той ночью заключённых по разным данным выжили только 11-18...Австрийский исследователь истории Маутхаузена, сам переживший ужасы этого концлагеря, Ханс Маршалек в 1961 году вспоминал, что, по данным СС, семнадцать или восемнадцать узников "К", бежавших из блока 20, не были найдены.  Маршалек утверждал, что сами эсэсовцы не знали точно, сколько заключенных находилось в блоке 20 на момент побега.