de omnibus dubitandum 3. 469

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ (1578-1580)

Глава 3.469. ЭКСПЕДИЦІЯ ДОЛЖНА БЫЛА ДОСТИГНУТЬ КИТАЯ…

1580 год

    Кажется, что Чанслеръ былъ знатокъ въ механике, потому что заказалъ для себя сделать, по собственнымъ показаніямъ, квадрантъ въ пять Футовъ; по возвращеніи изъ Московского государства, а отнюдь не из Россіи онъ, вместе съ Джономъ Ди (Dee), производилъ посредствомъ этого инструмента наблюденія, упоминаемыя последнимъ въ его Эфемеридахъ 1554 и 1555 годовъ.

    Ричардъ Чанслеръ былъ вдовецъ и имелъ двухъ сыновей [reliquit abiens (1553) duos parvulos orphanos futuros, si asperior aliquis casus eum sustulisset]. Одного изъ нихъ, во вторую свою поездку въ Москву (1555), онъ взялъ съ собою, чтобъ показать ему царскую столицу. Другой, Николай, былъ отправленъ въ Москву въ 1560 году въ качестве коммерческаго ученика, съ особенною рекомендаціею директора общества здешнимъ англійскимъ агентамъ. Оставшись сиротою, онъ имъ былъ обязанъ своимъ школьнымъ образованіемъ.

    Въ 1580 году Николай Чанслеръ былъ при какихъ-то коммерческихъ делахъ въ морской экспедиціи Артура Пета (Pet) и Чарльса Джекмана (Jackman). По открытіи страны «Уилльби» (Willoughby-Lands), эта экспедиція должна была сделать попытку проникнуть, какъ можно дальше, на востокъ отъ Вайгача и Новой Земли, чтобы достигнуть такимъ образомъ Китая.

    Чанслеръ былъ, къ счастію, на корабле Пета «Джорже», потому что Джекмановъ корабль, «Вильямъ», пропалъ "безъ вести со всемъ экипажемъ.

    Для этой экспедиціи Гаклюйтъ составилъ реестръ вещамъ, которыя надобно было взять съ собою, и также инструкцію для купца (а note and caveat for the merchant), — стало быть, именно для Николая Чанслера {Въ изданіи Гаклюйта 1599, находится дневникъ этого путешествія, веденный Ю Смитомъ (Hugh Smith). Я, пишет И.Х. Гамель в своей книге АНГЛИЧАНЕ В РОССИИ в XVI и XVII столетиях,  радовался, что открылъ дневникъ Чанслера, но потомъ нашелъ, что онъ уже напечатанъ въ первомъ, редкомъ изданіи Гаклюйта 1589.

    Я списалъ также въ Англіи очень беглыя заметки Артура Пета, описывающія положеніе обоихъ кораблей въ августе 1580 года у Новой Земли}. Прежде того онъ былъ уже въ одномъ изъ трехъ путешествій Мартина Фробишера, совершенныхъ въ 1576, 1577 и 1578 годахъ, именно въ путешествіи 1577 года, какъ видно изъ одной заметки Джона Ди {«The North Cape (was) first so named by the worthy of aeternall good fame and gratefull memory my deerly beloved Richard Chancelor, father to this Nycholas Chancelor whose diligent painful and faythful service is known both in the Moscovy Region and now in the Atlantical north-west attempt».

    Въ этомъ второмъ путешествіи къ Meta Incognita, откуда надеялись привозить золотую руду, находился въ качестве помощника капитана, и Карлъ Джекианъ (Charles Jackman), погибшій вследствіе путешествія на Новую Землю (1580): по его имени названа была одна бухта «Jackman’s Sound»}. Позднее мы видимъ его въ должности казначея на новомъ «Эдуарде Бонавентуре», который, вместе съ «Галліоною Лейстеръ», подъ начальствомъ Эдуарда Фентона, долженъ былъ попытаться пройти вокругъ мыса Доброй Надежды въ Остъ-Индію.

    Со стороны купечества о выполненіи Каботова проекта особенно заботились тогдашній лордъ-маіоръ Лондона, - Джорджъ Барнсъ (Barnes), и одинъ изъ шерифовъ, Вильямъ Гарретъ (Garret, потомки котораго писались Gerrard, а ныне пишутся Garrard).

    Надобно также упомянуть здесь о купеческой фамиліи Грешемовъ (Gresham). Томасъ Грешемъ былъ въ свое время образованнейшимъ изъ лондонскихъ купцовъ. Онъ получилъ воспитаніе въ Кембридже, изучалъ торговлю у своего дяди, Джона Грешема, и съ 1551 года часто служилъ правительству въ качестве Финансоваго агента въ Нидерландахъ, почему его называли иногда королевскимъ купцомъ.

    Почти предъ самымъ отправленіемъ Ю Уилльби (Хью Уиллби) и Чанслера, именно въ письме отъ 16 апреля 1553 года къ герцогу Нортомберлендскому, онъ назвалъ торговлю, можетъ быть, въ первый разъ въ Англіи, наукою, которую надобно изучать. Ему обязана своимъ бытіемъ первая лондонская биржа, в основание которой онъ положилъ первый камень въ 1566 году, где теперь въ Лондоне Excise Office (акцизная палата); онъ основалъ называвшееся его именемъ, но теперь непростительно забытое, публичное училище, въ которомъ преподавались астрономія, геометрія, медицина и другія науки. Это училище было колыбелью Королевскаго Общества (Royal Society), которое въ его залахъ собиралось для заседаній отъ самаго основанія своего до большаго пожара въ 1666 году, и потомъ опять съ 1673 по 1701 годъ. Тамъ-же помещался составленный Королевскимъ Обществомъ музей естественныхъ и художественныхъ редкостей, описанный въ 1681 году докт. Грю (Grew).

    Когда предпринималась северо-восточная экспедиція, Томасъ Грешемъ былъ въ Антверпене; дядя же его, Джонъ, встретилъ проектъ Кабота съ горячимъ участіемъ и былъ во главе общества, составившагося для его выполненія.

    Память, объ участникахъ экспедиціи, упрочена, между прочимъ, живописью. Портретъ Себастіана Кабота, вероятно, работы Гольбейна, хранится въ Бристоле, въ доме Гарфорда. Потретъ Ю Уилльби (Хью Уиллби) — въ родовомъ именіи этой фамиліи, Воллатоне. Портретъ короля Эдуарда VI, работы Гольбейна, имеется въ Императорскомъ эрмитаже въ зале XLVII подъ №19. Онъ происходитъ изъ королевскаго собранія въ Англіи, которое разсеялось по свету во время смутъ при Карле I. Изъ Лиссабона онъ перешелъ въ Гоутонову (Houghton) галерею, изъ которой картины куплены Императрицею Екатериною II. Изъ той же галереи перешелъ въ Эрмитажъ портретъ Томаса Грешема, работы Антонія Моро (Мого).

    Но въ каталоге имя Грешема не было означено, и авторъ (И.Х. Гамель – Л.С.) имелъ удовольствіе самъ узнать это лицо на картине подъ №13 той же залы, въ серьёзной и задумчивой фигуре сидящаго на кресле мужчины въ черномъ одеяніи.

    11 мая 1553 года у Детфорда снялись съ якоря три корабля, назначенные въ Китай, и приплыли къ Грипичу, где находился королевскій дворъ. Король Эдуардъ былъ уже такъ боленъ, что не могъ показаться народу, какъ этого ожидали.

    Предпріятіе возбуждало всеобщее участіе: оно было ново и важно. Никогда еще англійскій корабль не плавалъ вокругъ Норвегіи; по крайней мере ни одинъ не бывалъ на востоке дальше Вардэгуса. Нордъкапъ не имелъ еще этого имени: онъ получилъ его только во время этой экспедиціи отъ Ричарда Чанслера и Стефена Борро, хотя руСкіе моряки давно называли его Мурманскимъ Носомъ.

    Въ три месяца плаванія, два изъ этихъ кораблей, Bona Esperanza и Bona Confidentia, достигли глубокаго севера, и тамъ съ перваго, на которомъ начальствовалъ Уилльби (Хью Уиллби), 14 августа увидели землю — вероятію, южный берегъ Новой Земли, между севернымъ и южнымъ Гусинымъ Носомъ.

    Материкъ же Московского государства, а отнюдь не Россіи Уилльби  (Хью Уиллби) въ первый разъ увиделъ лишь 23 августа. Того-же числа, за день раньше Чанслера, приставшаго къ берегу 24 августа, Уилльби  (Хью Уиллби) ступилъ на руСкую почву. 14 сентября сделали еще привалъ, именно къ лапландскимъ берегамъ, въ заливе, лежащемъ къ западу отъ острова Нокуева, где нашли несколько сносныхъ якорныхъ местъ.

    Затемъ Уилльби  (Хью Уиллби) направилъ оба корабля вдоль лапландскихъ береговъ на юго-востокъ, къ Белому морю, и если бы онъ продолжилъ плыть по этому направленію, то, вероятно, или прибылъ бы къ Соловецкому монастырю, или соединился бы съ Чанслеромъ у Неноксы. Но онъ попалъ, какъ кажется, на место, которое у нашихъ мореходовъ издавна пользуется дурною славой, къ мысу, называемому Святымъ Носомъ, который, вместе съ Канинымъ Носомъ, образуетъ входъ въ Белое море.

    Объ этомъ мысе (можетъ быть, тожественномъ съ загадочнымъ Wattunas — Водяной Носъ въ исландскихъ сагахъ), равно и о другихъ частяхъ лапландскихъ береговъ Герберштейнъ имелъ уже обстоятельныя сведенія отъ Григорія Истомы и потомъ отъ Василья Власія {Такъ г. Гамель называетъ этого толмача, вероятно по Герберштейну; но у Карамзина (И. Г. Р. т. VII, гл. IV) въ тексте и въ документахъ, приводимыхъ въ примечаніяхъ, онъ называется Власомъ или Власіемъ} и Дмитрія Герасимова; но ихъ показанія, изданныя Герберштейномъ подъ заглавіемъ: Die Schiffung, nach dem Moer, das man das Eisig oder gefrorn Moernennt, такъ искажены, что трудно узнать упоминаемыя имъ местности; вследствіе сего разсказы нашихъ соотечественниковъ были почтены далеко не такимъ вниманіемъ, какого они заслуживали.

    Хотя помянутые москвичи служили только толмачами въ посольскихъ делахъ, однако они вполне заслуживаютъ вниманія. Благодаря ихъ посредничеству, западная Европа еще въ первой половине ХVІ века могла получить и распространить посредствомъ печати обстоятельныя сведенія о Московском государстве, а отнюдь не о Россіи.

    Зная латинскій языкъ, они были въ состояніи передать образованнымъ Немцамъ и Италіянцамъ желаемыя сведенія о нашемъ отечестве, которыя потомъ явились въ печати. Прежде у насъ употреблялись въ дипломатическихъ сношеніяхъ съ чужими краями говорившіе по-италіянски Греки, пріезжавшіе въ Московское государство, а отнюдь не в Россію изъ Рима и Константинополя.

    Григорій Истома, кажется, первый изъ руСкихъ толмачей научился языку латинскому. Ему Герберштейнъ обязанъ многими сведеніями. Онъ былъ въ числе его толмачей не только въ Москве въ 1517 году, но и сопутствовалъ ему потомъ (въ 1517 и 1518 г.) къ императору Максимиліану чрезъ Краковъ и Вену въ Ииспрукъ и Галль и обратно оттуда въ Вену. Василій Власій былъ также въ 1517
г. толмачомъ у Герберштеина. Кроме латинскаго, онъ зналъ о по-немецки; его должно считать источникомъ изданнаго въ 1525 году въ Тюбингене Докт. Іоганомъ Фаберомъ (Гейгерлиномъ) «Описанія Религіи Руссовъ», которое эрцгерцогъ Фердинандъ (Фаберъ былъ у него секретаремъ, советникомъ и духовнымъ отцомъ) тотчасъ по изданіи прислалъ къ Герберштейну, чтобы онъ дополнилъ его, сколько возможно, во время пребыванія своего въ Московском государстве, а отнюдь не в Россіи.

    Герберштейнъ былъ тогда на дороге въ Москву (во второй разъ); вместе съ нимъ ехалъ возвращавшійся съ княземъ Иваномъ Ярославскимъ-Засекинымъ отъ Карла V изъ Испаніи, Василій Власій, подъ диктовку котораго написана книжка, изданная за несколько месяцевъ предъ темъ въ Тюбингене. Около того-же времени, именно 1525 и 1526, другой РуСкій, Дмитрій Герасимовъ, котораго смешивали съ двумя соименными Греками, сообщилъ литератору Паоло Джіовіо въ Риме сведенія, для изданнаго имъ описанія Московского государства, а отнюдь не Россіи, которое въ свое время было принято съ большимъ почетомъ и потомъ перепечатано въ изданіи Герберштейновыхъ Комментаріевъ. Зимою, предъ вторымъ пріездомъ Герберштейна въ Москву, Герасимовъ ездилъ въ Римъ, и въ 1526 году, возвратившись оттуда въ Москву, засталъ здесь Герберштейна.