Майский дождь как тихие чётки

Молитва, в которой вместо слов — память о маме и чистая, горькая благодарность.


Майский дождь по стеклу — будто чётки перебирает.
Тихо. Благоговейно. Без лишнего жеста.
Капля за каплей: «Господи, помилуй».
Капля за каплей: «Подай, Господи…»

А отчего ж на сердце не спокойно?
Оттого, что смотрит душа в эту мокрую
муть за окном,
а видит не дождь —
видит маму.
Молодую, как эта весна.
Босою на холодной земле.

Как она ходила по огороду —
и  ты за ней, махонькая, шлёпаешь по
сырой, холодной ещё земле,
а ей хоть бы что:
только смеётся и приговаривает,
будто в лад этому майскому дождю:

«Вымой, дождик, наши грядки,
Вымой горюшко с души».

И вот его нет — горюшка того.
Смыло. Отмолили. Отжили.
А дождь остался.
И мамы нет.
А лужи на дорожке — те же.

Сядем с тобой рядышком, дождик
майский,
помолчим.
Ты себе плачь, а я буду слушать.
Облегченье такое —
как будто кто-то твои слёзы выплакал за
тебя.

Не стыдно теперь.
Ни капли не стыдно.
Можно и перекреститься,
медленно, по-старому,
и сказать совсем тихо:

«Слава Тебе,
что умыл нас утром этим…»

Я не знаю, есть ли там кто-то наверху,
кто перебирает эти дождевые чётки.
Но я знаю одно:
пока идёт майский дождь,
пока капли стучат по стеклу —
мама жива.
В каждой капле.
В каждой этой светлой, горькой, чистой
слезе,
которую выплакала за меня небо.

А дождь всё идёт.
И я слушаю.
И благодарю.
Без слов. Без молитвы. Просто —
здесь и сейчас.

Кап… кап… кап…