Три кумирни. Я хочу рассказать правду

Ли Вэй замер, сердце колотилось в ритме барабанов. Девушка из толпы смотрела прямо на него — те же глаза, что во сне, тот же платок, что в видении. Анна. Она окликнула его тонким голосом сквозь рёв "Цзы лин! Цзы лин!" ("Давай, дракон! Давай, дракон!"), махнула рукой.
Он рванулся к ней, расталкивая зрителей, но вдруг вспомнил: он — одно из 20 звеньев дракона (лун дэн дуй — звено дракона), шестой слева. Толпа надвинулась, голова дракона дёрнулась назад, товарищи зашипели: "Вэй-цзы, не роняй хвост!" Руки вцепились в бамбуковый каркас, ноги сами пошли в такт гу-гу-гу (барабаны).
Фестиваль кончился через час. Фейерверки яньхуа осыпали небо золотом Гуаньди, львы замерли, дракон свернулся у деревенского храма. Ли Вэй вырвался из толпы, протискиваясь через лапшу лямянь и продавцов яньдоу. Оглядел площадь Яньцзинцунь — Анны нет. Ни в красном платье, ни в платке. Только билет 1888 года тёплый в кулаке, бумага пахнет типографской краской и морем.
Развернул его дрожащими пальцами. Иероглифы "Хайшэньвэй—Владивосток" и цена "2 коп." поплыли, как дым от курильницы сянлу.
Разрыв.
Яньцзинцунь исчез. Ли Вэй стоял в ли дун ситай (переносной театр) — шатре из красного шёлка хун ша на деревянном помосте му тай, разбитом напротив первого храма Гуаньди (Владивосток, Светланская/Посетская, 1888). Почему напротив? Чтоб Воин-святой Гуаньди и боги с курильницами наслаждались игрой. Контраст поражал: снаружи — грязные улочки приморского города с запахом рыбы и угля, повозки на ухабах, редкие фонари в тумане; внутри шатра — яркий свет масляных ламп, густой дым благовоний, восторженный гул смешанной публики: русские офицеры в шинелях, китайские купцы в халатах, местные жители с трубками. Это был оазис древнего Китая посреди чужой эпохи и страны, где цзацзюй-опера переносила в мир героев прошлого.
Толпа горожан — купцы в косматках мао цзы, офицеры в мундирах, китайцы с опиумными трубками яньпан — гудела перед сценой. Актёры цзацзюй пели о подвигах Юэ Фэя, сюэцы выводила трели под эрсянь.
Ли Вэй сидел за низким гунму, напротив — Анна. 20 лет, русые косы под платком тоупа, глаза цвета балтики. Перед ними чай в Цзиндэчжэньской посуде, цзычжун, фулин, лунъянь.
Она улыбнулась:
— Вы опоздали на сюэцы, Ли Вэй-сян. Гуаньди уже смотрел.
Он не успел спросить "Ны чжэньмэ чжидао во дэ миньцзы?" ("Откуда ты знаешь моё имя?") — медальон под рубашкой снова обжёг...
Ли Вэй не сразу осознал: он был в настоящем, в прекрасном настоящем парка в Яньцзинцунь, где воздух пропитан ароматом цветущих магнолий и жареных каштанов, зелёные аллеи парка усыпаны лепестками, семьи пикникуют под сакурами, дети запускают воздушных змеев в форме драконов, а на центральной площадке гремит фестиваль с танцами львиных голов и ритмичными барабанами. Но в этом прекрасном настоящем рядом не было той, кого он так любил — его девушки Анны. Думая о случившемся, он вдруг вспомнил лицо другой девушки, которое мелькнуло в толпе, когда Ли Вэй был участником праздника. Эту девушку тоже звали Анной, но эта девушка была женой его лучшего русского друга. Во время редких встреч, когда его русский друг приезжал на экскурсию, его жена Анна чаще всего молчала, иногда она улыбалась, когда взгляды встречались, но чаще всего, так как жена его друга не говорила по-китайски, она молчала. Тем удивительнее было то, что Анна, жена его друга, оказалась одна на празднике среди толпы. Скорее всего, конечно, это было совпадение, но всё же согласитесь, что это совпадение было странным.
Ну даже если бы Ли Вэй нашёл сходство между Анной из прошлого и той Анной, которая является женой его друга, чтобы это изменило? На земле есть много людей, похожих друг на друга. Настало утро, и вдруг Ли Вэй понял, что всё это произошло из-за того, что он купил медальон Гуаньди у старого учителя.
А ещё, вдумавшись, Ли Вэй понял, что тот старый торговец антиквариатом был удивительно похож на его дедушку из прошлого. И наконец Ли Вэй понял: все дороги ведут в Пекин. Чтобы понять смысл произошедшего, нужно было вернуться в город Пекин, на улицу антиквариата, и найти того старого учителя, который продал ему медальон Гуаньди. Нужно было возвращаться домой. Поблагодарив мать, Ли Вэй отправился домой. Перед тем как зайти домой, мужчина постарался насколько мог успокоиться и застегнул фитнес-часы на запястье. Войдя в дом, он с опаской оглянулся, но, вероятно, со здоровьем сейчас у него всё было в порядке, потому что голос умного дома молчал. Вскоре Ли Вэй уже был на пути в Пекин.
Он вышел на нужной ему станции метро и прямо оттуда поднялся к рынку. Антикварный рынок Пекина кипел жизнью: узкие улочки забиты рядами лавок под навесами, воздух густой от запахов пыли веков, ладана и жареного мяса с уличных грилей; столы ломятся от нефритовых статуэток, древних монет, потрёпанных свитков каллиграфии, бронзовых курильниц и загадочных амулетов — всё это в хаотичном нагромождении, где барышники в потрёпанных куртках выкрикивают цены, туристы торгуются на ломаном китайском, а в тени — редкие настоящие реликвии из эпох Мин и Цин. Ничего не изменилось, ещё бы, ведь с последнего визита сюда прошло лишь несколько дней. Все были на месте. Шум разговоров, толпы людей, музыка, голоса торгующихся продавцов и покупателей — всё это создавало определённую атмосферу рынка. Впрочем, Ли Вэй никого не видел и не слышал, он шёл туда, где недавно купил медальон Гуаньди. Однако его постигло разочарование. Старого продавца антиквариата у ворот не было. Ли Вэй хотел расспросить продавцов антиквариата, которые торговали прямо на улице, о старом антикваре, но павильоны уличных продавцов были далековато от ворот, и всё же Ли Вэй решил задать вопрос о старом продавце. Словоохотливая женщина-продавец была готова ответить на все вопросы Ли Вэя, но на вопрос, куда делся старый антиквар, у неё ответа не было. Ответа не было, потому что женщина была уверена, что около ворот никто недавно антиквариат не продавал. Это было запрещено. Торговать на этом рынке можно было на улице только в строго отведённых местах. Ли Вэй попытался возразить, он сказал женщине, что буквально несколько дней назад он купил у старого торговца антиквариатом занятную вещичку. Однако продавец настаивала на своём: прошли те времена, когда антиквариат можно было продавать, постелив газетку на асфальте. Конечно, женщина была права, потому что, оглянувшись, Ли Вэй увидел то, на что не обратил внимания в прошлый раз. Территорию огромного рынка антиквариата окружали по периметру множество камер, более того, через определённые промежутки времени на улицу из помещения рынка выходили ребята в форме, которые патрулировали эту территорию.
Время шло, а Ли Вэй так и не приблизился к разгадке амулета.
Можно было остаться ещё на денёк в Пекине, а можно было вернуться сразу домой. Ли Вэй шёл куда глаза глядят и вышел в парк. В парке проходил какой-то праздник: широкие газоны с фонтанами, окружённые ивами и пагодами, полны смеющихся семей; звучала громкая музыка, кричал ведущий в микрофон, а потом началось представление театральной труппы. Сюжет представления был Ли Вэю знаком, и он решил не смотреть спектакль. Он уже совсем собрался выйти из парка, как вдруг услышал голос: "Мне не нравится сегодня вкус чая, — сказал голос, — я не буду его пить. А ты?" Ли Вэй повернулся к говорившему и вдруг почувствовал головокружение и тошноту.
Тошнота скоро прошла. Ли Вэй поднял голову. Как вы помните, он хотел покинуть парк из-за того, что узнал сюжет театрального представления, но оказалось, что он снова в театре. Только театр этот был в другом городе и в другой стране. И даже в другом веке. Впрочем, всё это было неважно, потому что рядом с юношей сидела Анна и жаловалась на вкус чая, который слишком круто заварили, и поэтому чай казался горьким. Как ни в чём не бывало, девушка проговорила: "Ну, рассказывай дальше, сейчас перерыв, а потом после перерыва будет второе представление. Мне не терпится узнать, какие слова ты говорил тому человеку, чтобы убедить его приехать?"
— Я никуда не ездил, — смущённо улыбнулся Ли Вэй, — понимаешь, тут произошла такая история...
— Я поняла, — Анна хлопнула в ладоши, — ты не хочешь раскрывать интригу? Ты хочешь рассказать мне всё позже, когда спектакль закончится?
— Нет, дело не в этом, — юноша замялся, — понимаешь, я был не там, где ты думаешь, это гораздо дальше...
— Да-да, ты уже говорил, что нужный тебе человек жил совсем в другом стойбище, и тебе пришлось долго добираться по тайге. Удивительно, откуда у тебя этот талант ориентироваться в совершенно незнакомой тебе местности? Ведь ты уже не первый раз по просьбе дедушки отправляешься в такие странные места.
— Анна, — юноша сжал руку девушки, — я хочу рассказать тебе правду, может быть, после этого ты возненавидишь меня, но я не могу держать эту тайну в себе.
— Хорошо, — девушка подалась всем телом туда, где начинался новый спектакль китайской театральной труппы, — я выслушаю тебя с удовольствием, но только давай посмотрим спектакль.