Обруганный спаситель

   Наша улица в отличие от других была круглой диаметром метров двести. Весной она становилась зелёной от травы на всё лето. Для нас детей это была травяная площадка, на которой постоянно разыгрывались всевозможные баталии. Причём повторялись как старые игры, так и придумывались новые. Вторым местом, где мы любили играть, был сад, но не настоящий с фруктовыми деревьями, а из обычных деревьев типа американского клёна. Основной игрой здесь была военка, так как наши родители были на настоящей войне,  о которой нам рассказывали. Обычно делились на две команды русских и немцев, а так как немцами никто не хотел быть, то бросали жребий. Так получалось, что победа всегда оказывалась за русскими. Все игры начинались с возгласа одного из нас:
   — Давайте поиграем в футбол.
При этом он уже вышел на улицу с мячом или, услышав одобрение, побежал за ним домой. Затем гоняли мяч до тех пор, пока кто-то  выдохнется или кого-нибудь позовут домой.

   Однажды мы собрались у дома Руры и решали, чем займёмся. Рура – это прозвище, на самом деле его имя Юра, которое он не мог правильно выговорить. Из соседнего дома вышел Колька с луком и деревянными стрелами и при всех демонстративно выстрелил вверх. На ребят это произвело впечатление, все побежали в сад вырезать толстые прутья для луков и тонкие для стрел. Первым сделал себе игровое  оружие Генка. Он натянул тетиву и выстрелил в деревянный забор. Стрела отскочила от него и сломалась. Гене это не понравилось, и он сказал:
   — Надо сделать железные наконечники, чтобы стрелы втыкались и не отскакивали.
Была бы инициатива, а последователи всегда найдутся. Нашли старые консервные банки, ножницы и ножи. Вырезали кусочки жести и закручивали в виде конуса, в широкую часть которого вставляли стрелу и обжимали. Получались острые боевые стрелы, которые могли травмировать даже человека. Через час у всех были красивые  наконечники. Испытали на заборе. Все стрелы прекрасно втыкались. Тут же нарисовали мишень, и игра превратилась в соревнование. Через некоторое время победители определились. Тогда Колька, как  один из проигравших, чтобы реабилитироваться, предложил:
   — Может, посоревнуемся по стрельбе вверх и вдаль, то есть чья стрела взлетит выше и дальше всех.
 
   Идея понравилась, поэтому вышли на поляну около Руриного дома, по коньку которого можно было определять высоту. Перед началом соревнования решили потренироваться, и начали хаотично запускать стрелы. К сожалению, ни у кого не было опасения, что падающая стрела может попасть в глаз соседа, потому что каждый смотрел только на свою стрелу. Совместная стрельба продолжалась недолго, так как, неожиданно, все замерли и смотрели на Руру, в макушку  которого приголовилась чья-то острая стрела. Он же, ничего не подозревая, и как будто не чувствуя боли, перезаряжал свой лук. Стрела торчала из его головы вертикально, поэтому в первый момент все были шокированы этим видом, подразумевающим опасность. Увидев, что все стоят и смотрят на него он, от непонимания происходящего, тоже замер. Через секунду тишины раздался общий смех и все стали показывать пальцами в его сторону. Рура поддался общему веселью и тоже начал смеяться, что вызвало ещё больший хохот. Генка, наконец, не выдержал, подошёл к нему и сказал:
   — Рура, у тебя в голове стрела.
Рура, продолжая смеяться, посмотрел вверх, но, ничего не видя, начал рукой шарить на голове. Как только пальцы нащупали  наконечник стрелы,  мимика его лица сразу от беспечного смеха изменилась на сильный страх. Он резко и громко  заплакал и побежал домой. Мы какое-то время смеялись, затем, осознав, что с Рурой может быть серьёзно, перестали. Но соревнование продолжилось, правда, уже без пострадавшего. Позже он рассказал нам, что его мама вытащила стрелу и смазала это место зелёнкой. В то время ни о какой скорой помощи никто не думал, к тому же телефонов в домах не было. Поэтому ранка в голове Руры зажила сама собой. Вскоре его родители продали дом и уехали на новое место жительства. Больше мы Руру не видели.
 
   Новым владельцем дома оказалась наша дальняя родственница тётя Катя, приехавшая к нам из умирающей деревни в связи с укрупнением сёл. Как раз в это время началась посадка зелени и затем картошки в огородах.  Её сажали много по десять – двадцать соток, так как нужно было кормить весь год не только самих себя, но и скот, который был у всех. Приехавшая тётя была в возрасте и не могла сама посадить картошку в большом огороде за домом. Поэтому, после окончания своих работ, родственники собрались, чтобы помочь ей в этом. Лошадью с плугом, потом и с боронами управлялся дядя Лёня, брат тетки, а помогал ему мой двоюродный брат Генка, сын председателя колхоза, который бывал на конюшне и умел обращаться с животными. В это время молодая женщина гуляла на улице со спящим ребенком, увидела на огороде кого-то из знакомых и решила поздороваться. Чтобы не разбудить своё чадо,   она оставила коляску с ним во дворе дома у забора, но постоянно приглядывала за ней.

   У Мамы что-то пеклось в печи и варилось на плите, поэтому она позвала меня и сказала:
   — Петя, скорей иди к тёте Кате на огород и помоги с посадкой картошки. Все, наверно, там уже собрались.
   — Хорошо, — ответил я и побежал к бывшему Руриному дому.
Действительно, от ворот двора увидел, собравшихся родственников и  лошадь на огороде. Двор был узкий метра три в ширину и метров десять в длину. С одной стороны он ограждался домом и как продолжение сараем, с другой – старым деревянным забором, то есть больше походил на коридор без крыши. Несмотря на то, что торопился, я обратил внимание на детскую коляску, стоящую у забора напротив сарая. Чисто из интереса заглянул в неё и увидел там спящего грудного ребёнка. Мой взгляд на мгновение остановился на сладко спящем личике. Как всегда в таких случаях я улыбнулся и шёпотом произнёс:
   — Привет, малыш!
Но надо было спешить и ноги автоматически пошли дальше. И как только  сделал первый шаг в сторону огорода, как услышал мужской крик:
   — Стой, стой, проклятые.
Оглянувшись, увидел метрах в двадцати несущихся на меня двух лошадей с боронами, а за ними кричащего мужика. При этом они бежали, брыкаясь задними ногами, как бы отбиваясь от чего-то.   Позже выяснилось, что лошади были напуганы и побежали. Когда они медленно идут, то их копыта не достают до перекладины, стремянки, за которые зацеплены бороны. Но, когда лошади побежали, то копыта начали биться о стремянки, и боль от ударов заставляла их бежать ещё сильнее. Мне сразу было понятно, что они неуправляемые и сильно возбуждённые. От  неожиданности я резко остановился и замер. Первой мыслью было остановить лошадей, но тут же понял, что не смогу и просто не успею. Бросив взгляд на коляску и тут же на открытую дверь сарая, моментально принял решение. Выхватил ребёнка из коляски и  бросился в открытую дверь сарая. Ещё мгновение и мимо нас пронеслась пара коней, всё сметая на своём пути. Выждав секунду и не отпуская  прижатого к груди ребёнка, я выглянул вслед за убегающими лошадьми. Успел увидеть, как Генка смело бросился к ним сбоку, схватил за уздцы и, пробежав несколько метров, сумел остановить их. Молодец брат, смелый поступок! Только я так подумал, как ко мне подбегает запыхавшаяся молодая женщина, вероятно, мать и грубо выхватывает из моих рук своего ребёнка. Затем сразу набрасывается на меня с бранью, называя всякими непотребными словами и упрекая во всех смертных грехах за то, что я взял её ребёнка из коляски. Я молча стоял и не имел возможности что-либо ответить и объяснить. Она вела себя так, как будто не видела и не понимала, что произошло. В ней кипело  негодование от того, что посмели тронуть её ребёнка. Выплеснув всё в мой адрес, она подняла опрокинутую коляску и потащила её за собой. При этом коляска явно прихрамывала на одно колесо, но она, не обращая на это внимания, ушла восвояси.

   Я стоял ещё несколько секунд обруганный и не понимал, что сделал не так. Вероятно, женщина была в другой реальности, где не было этих мчащихся на её родного ребёнка лошадей, поэтому она не могла представить, что бы могло быть, если бы я не оказался в это время на этом месте. Думаю, что тогда я принял правильное решение. В тот момент женщина не понимала, что происходит, так как она не видела начала события. Меня же, схватившего ребёнка из коляски и бросившегося в сарай, она увидела и побежала спасать его до того как пробежали лошади. Когда мать бежала к сараю, то даже не обратила внимания на пролетевшую мимо неё двойку, так как перед её глазами был я, похитивший её сокровище. Вспомнила ли она, впоследствии, лошадей, поняла ли, что случилось с коляской, и осознала ли, что произошло, я не знаю и никогда уже не узнаю. Мне не знакома была эта женщина, и я никого не спросил о ней и не рассказывал о случившемся, так как был подростком и не придал большого значения произошедшему случаю.

   Как только женщина скрылась за домом, я бросился помогать родственникам. Картошку мы посадили и довольные разошлись по домам, естественно, с большой благодарностью от тётки. Перед уходом я подошёл к Генке и сказал:
   — Как тебе удалось остановить лошадей? Я, например, не был уверен, что справлюсь и принял другое решение.
   — Я не первый раз останавливаю разбушевавшихся коней, так что всё нормально, — ответил он, сделав вид, что для него это пустяк.
   Дома меня встретила мама и накормила горячими пирогами с картошкой и с творогом. И, конечно же, похвалила:
   — Молодец, что помог тётке посадить картошку!
Я рассказал ей, кто был на огороде, как прошла посадка, но почему-то ни словом не обмолвился о случае с ребёнком.
   
   Мне до сих пор интересно, кого тогда спас: мальчика или девочку и как сложилась его жизнь. Он безмятежно спал всё то время, которое описано в рассказе, поэтому не было слышно его голоса ни в коляске, ни у меня на руках, ни у груди своей мамы.  Когда я вспоминаю этот эпизод из своей жизни, то внутри меня разливается тепло от того, что мне тогда удалось сделать два добрых дела.