Звездная метка. Книга 2. Шотль. Глава 29

Глава 29. Откровение.
Путь их приближался к концу и, медвежонок предложил остановиться в доме его родителей, который, на удивление Квилла, располагался недалеко от самого Королевства.
Приветливо и по-родственному, встретили ежа родители медвежонка.
Не спрашивая ни о чем, они показали Квиллу его комнату и обозначили, что жить он в ней может ровно столько, сколько ему будет необходимо. Время не ограничивается ни чем.
Ни каких рамок. Сроков. Всё прозрачно.
С одной стороны, это подмывало ежа расслабиться, но с другой стороны, он понял, что главное: есть время без суеты.
Когда есть время без суеты, ты все делаешь спокойно, обдуманно и взвешенно. Любая мелочь, не ускользает от твоего внимания. Ты полностью сосредоточен, активен и спокоен.
Когда наступил вечер и оба друга вышли полюбоваться закатом, медвежонок осмелился спросить, почему Квилл мечтал попасть именно в это, прекрасное, по мнению медведя, место. И, что за «магнит» притягивал его сюда?
- Ты знаешь, мой друг, …это долгая история. Если тебе, и правда интересно, то придется набраться терпения. История моя будет долгой и, к сожалению,  грустной, - ёж вздохнул, посмотрел в вопрошающие голубые аквамарины медвежонка, и начал свой рассказ…
- Когда-то давно, когда мне было совсем мало лет и я, практически «пешком ходил под стол», мои родители работали на одних, очень влиятельных людей. В скором времени, отца у меня не стало. Поговаривали, что он «сгорел на работе». Но никто не уточнял, на самом ли деле это было так или это была только игра слов и мое детское воображение.
Оставшись одна и без мужской поддержки, мама работала не покладая рук, что бы наша семья не умерла с голоду. Я практически не виделся с нею и мне, на тот момент казалось, она работает круглосуточно. Её рабочий день, плавно перетекал в рабочий вечер. Приходила она с работы поздно.
Вся ответственность по дому, за младших братьев и сестер легла на мои плечи. И даже за старенькую бабулю, которая, к тому времени, уже еле-еле передвигала ноги. В общем, что и говорить, все хозяйство было на мне...
Я прекрасно понимал, что никто кроме меня, не сможет помочь маме. И, что удивительно, я не озлобился, не обиделся на весь мир. Даже не огорчался. Я принимал свою жизнь и все её тяготы, как должное. Принимал. Ценил. И радовался тому, что могу ей помочь.
Вокруг меня были мои верные друзья. Все, кто был со мной знаком, всячески поддерживали мой «трудовой» энтузиазм. Во мне было столько энергии, что я был готов свернуть не только горы, но и шею тому, кто мог мне помешать, в реализации моих планов.
Мы просто всем помогали. Бескорыстно и от чистого сердца. Всем, кому требовалась наша помощь.
Но была во мне, одна неконтролируемая особенность.
Я, на свою беду, родился со «Звездной меткой». Дар такой, понимаешь?, - ёж сделал паузу. Задумался и посмотрел на юного слушателя.
Медвежонок сглотнул и покачал утвердительно головой.
Ёж продолжил.
- Так вот. Мне никак нельзя было злиться. Категорически.
Когда я поддаюсь на провокации и эмоция гнева или агрессии «захватывает меня в свой плен», я могу натворить таких жутких бед, что уж лучше мне было прятаться от этого, чем отстаивать свои границы и права. Я никогда ни с кем не конфликтовал. Не мог позволить себе подраться. Не мог повысить голос. Не мог никого защитить, не включая эмоций. По этой причине, я всегда уходил от ссор и конфликтов. А чаще – убегал.
Все, от мала до велика считали меня трусом. Я в корне был не согласен с этим, но оберегая всех от самого себя, снова бежал. Прятался. И, кое-как, успокаивал свое вероломное Чудо, от неминуемых трагедий.
Я ни с кем и никогда не мог этим поделиться, так как не знал, к чему эти откровения могут привести.
Поэтому, проще было молчать. И бежать.
Однажды, я слишком долго ждал с работы свою маму.
Она не приходила и я стал нервничать. Ходить из угла в угол. И, чем дольше ее не было, тем ярче во мне росла тревога и волнение. Иглы, на моем теле, начали предательски вибрировать. Я не знал, как успокоить этот неконтролируемый процесс. И чем сильнее, я хотел это остановить, тем все больше во мне закипал гнев от ситуации, которая, была мне не подвластна. Яне знал, что мне делать, от того, что я не понимал, как мне убедить себя в том, что волноваться не стоит и ничего страшного, в том, что мама задерживается, нет.
Но ничего путного не получалось. В итоге, я совершенно потерял контроль над собой.
И вот,  в тот роковой момент, когда контроль над собой был потерян, в дверях я увидел маму.
Её вид не просто расстроил меня, он меня раздавил. В первые секунды, я не знал, как реагировать на то, что с ней случилось. От тревоги не осталось и следа.
Другое, более сильное чувство разрывало в тот момент мою душу. Чувство жалости и сострадания.
Я заплакал и медленно стал подходить к ней. Моей хорошей.
То, что предстало моему взору, было не описать словами.
Моя мама была в ужасном состоянии. Она стояла в дверях, босая. Одежда на ней была частично разорвана. Грязь на лице , теле и лапах,  смешалась с запекшейся кровью, в местах бесчисленных ссадин. Передними лапками она, как ребенок, который только что начал ходить, держалась за косяк дверного проёма, чтобы не упасть. По лицу ее текли, нескончаемым потоком, слёзы. Я видел, как ей было больно. Гнев, с новой силой, стал овладевать мной.
Я понял, что случилось что-то непоправимое. Все эмоции стали «вылезать» наружу. Я был душевно растерзан, ни на секунду не мог расслабился и, как мог, сдерживал каждую вибрирующую иглу, но одна из них, предательски выскользнула и, пролетев каких-то пару метров, аккуратно вонзилась, в ее оголенную ступню.
Мама вскрикнула от боли, на секунду задержала на мне свой взгляд и, безжизненно рухнула на пол.
С диким воплем отчаяния, я рванулся к ней.
- Мама! Мамочка! Любимая моя! Ну как же так??? За что? Ты только не умирай! Не уходи… Пожалуйста!!! Как же я буду без тебя??? Мамочка….Прости! Прости меня…, - не переставая, умолял я ее, не покидать меня..
Как же отчаянно я кричал…и умолял небо оставить ее мне,  но все было тщетно. Трагедия свершилась.
На мой душераздирающий крик, малышня повылезала из своих кроваток. Все стали пищать и плакать, теребя ее бездыханное тело…
Я проклинал себя…
Слезы потоком застилали мне глаза. Сердце разрывалось и диким воем вырывалось через гортань наружу. Я пытался помочь ей, но все было необратимо.
Она уснула сном забвения.
Внутри меня образовалась брешь. Словно бы меня раскололи надвое. Одна половина была там, в прошлом, рядом с нею, другая здесь, в настоящем и незримом одиночестве, без нее.
Позже, я осознал еще и ту ответственность, которая железобетонной плитой, легла на мои, на тот момент, хрупкие плечи, в виде малышни и бабули.
Я ненавидел себя за то, что произошло. Проклинал тот день, когда я родился. Винил Звёзды, во всех мыслимых и немыслимых грехах. Искал утешения в благих поступках и не очень.
Однажды, судьба свела меня с одной интересной, как мне на тот момент показалось, личностью. Он говорил те слова, которые я, готов был слушать. И все, о чем он говорил, мягко укладывалось в моей голове, слой за слоем.
Он сказал, что есть такое Пророчество, которое меняет судьбу. А у некоторых, сильных и отважных личностей, исполняет их самые заветные мечты и сокровенные желания.  Но в пророчестве говорится о том, что волшебство может произойти лишь только тогда, когда будет возможность соединить два чуда вместе.
При чем одно их чудес, пока не родилось даже…
Я, который только и делал, что прятался от своего чуда, решил во что бы то ни стало, найти оба пророческих, и соединить их воедино.
Ибо моё чудо «успело» совершить страшную трагедию. И именно эту трагичную, для меня, ошибку, я бы и хотел исправить.
Квилл замолчал, вытер слезы и посмотрел на медвежонка. Тот тихо плакал. Тогда он решил рассказать все до конца.
- Я стал искать любую информацию о пророчестве. Подкупал. Воровал. Было дело, избивал и снова воровал, подкупал и, снова кулаки и драки. Это не делало меня ни плохим, ни хорошим. Если учитывать тот факт, для чего были все мои стремления.
А самое главное, я ждал. Ждал того, кто родится, чтобы вернуть…
Я собрал команду единомышленников. Вернее сказать, таких же подлых головорезов, каким стал я, со времени моей беды. Мы рыскали повсюду. Не гнушались ничем. Ни грабежами, ни убийствами… это не красит меня. Я знаю.
Сейчас, я просто рассказываю тебе историю своей боли. Ты сам решишь, как относиться ко мне, когда я изволю замолчать.
Так вот. Я наконец дождался.
А Он родился.
Я все узнал, к моменту его рождения. И все продумал. Я так решил. Но…
Как оказалось не все.
И вот я, который держал в руках «Жар-птицу», сижу сейчас с тобою рядом и жду, с волнением и трепетом твоего вердикта, в отношении меня.
Ёж замолчал.
Медвежонок размазал лапой слезы, глубоко вздохнул. Так же протяжно выдохнул и, через мгновение произнес:
- Ты, мой лучший друг! Как я могу оценивать твои поступки, которые совершались, в состоянии отчаявшегося сироты. Если тебе и сейчас нужна будет моя помощь, моя душа пойдет рядом с тобой, исполняя твою мечту. Возвращая все, на свои места.
Эти слова, Квилл не ожидал услышать от юного медведя. Он заплакал. Медвежонок неловко обнял его, так как иголки, все же имеют тенденцию покалывать собеседника. От этих неуклюжих объятий, Ёж разрыдался уже в голос и, не сдерживая боли,  выпускал её наружу, освобождая от неё свое сердце и душу.