Последняя дуэль Лермонтова юридический аспект

Последняя дуэль Лермонтова: юридический аспект (наброски для суда)


Чем больше проходит времени с начала нового века, тем чаще звучат из уст профессиональных филологов, деятелей культуры, обычных людей громкие слова «честная дуэль», «честь» в разговоре о роковом поединке Лермонтова 15 (27) июля 1841 года. Однако в обществе всегда было и по сей день остается огромное количество людей, полагающих, что такое отношение к проблеме ничем особенным не мотивировано. Дань моде, «новым» политическим страстям, и не более.

Вашему вниманию – позиция человека, принадлежащего к этому лагерю.

Немного о личности Николая Мартынова. С начала XXI века лермонтоведы активно его обеляли, рисуя портрет обыкновенного дворянина своего времени, товарища Лермонтова и его друзей, который законно обиделся на насмешки поэта, вызвал его на дуэль… Однако даже самый фанатичный его поклонник А. Очман не сумел предъявить публике чего-то более выдающегося, нежели безупречная биография этого 25-летнего молодого человека, составленная сугубо по официальным документам. Так что единственным реальным источником информации о Н. Мартынове продолжают оставаться для нас отклики современников (профессиональными филологами начисто игнорируемые):

Арсеньев: "Самолюбие и чванство… его буквально заедало... Эгоистический и обидчивый до щепетильности, он считал себя стоящим выше других и раздражался на каждого, кто не гладил его по головке".
Траскин (после дуэли): «Пусть на место всякого наказания он и дальше носит свой шутовской костюм».
Ермолов (после дуэли): «Уж я бы не спустил этому Мартынову. Если бы я был на Кавказе, я бы спровадил его; там есть такие дела, что можно послать, да, вынувши часы, считать, через сколько времени посланного не будет в живых. И было бы законным порядком».

Это интересно. Случилась дуэль, погиб уже признанный поэт. Но в то же самое время поручик Лермонтов и майор Мартынов – оба военные. Как отреагируют в этом случае профессиональные военные, если убийца Лермонтова для них – одновременно с этим доблестный воин, герой сражений при Шали, при Валерике? А реагируют вот так… Как раз в среде военных он не имеет авторитета.

Наконец еще одна характеристика, Костенецкого: «Это был очень красивый молодой гвардейский офицер... Он был всегда очень любезен, весел, порядочно пел под фортепиано романсы и был полон надежд на свою будущность... В 1841 году я увидел его в Пятигорске... Вместо генеральского чина он был уже в отставке всего майором, не имел никакого ордена и из веселого и светского изящного молодого человека сделался каким-то дикарем: отрастил огромные бакенбарды, в простом черкесском костюме, с огромным кинжалом, в нахлобученной белой папахе, мрачный и молчаливый».

Она – двойственная. Она показывает, что при всем, быть может, невысоком развитии этого человека, в нем все-таки были прежде добрые качества, делавшие его достойным товарищества Лермонтова, А. Столыпина, С. Трубецкого и других. Но к роковому лету 1841 года их не осталось…

Лет 20 назад мы начали посмеиваться над диагнозами, которые как-то «на коленке» ставили убийце Лермонтова советские психиатры. Так вот, похоже, что именно в наши дни мы могли бы привлечь специалистов – профессиональных психологов, психиатров – чтобы составить объективную личностную характеристику этого человека.

Молодые люди развлекаются, шутят, ухаживают за женщинами. Лермонтов называет Мартынова «montagnard au grand poignard», "le sauvage au grand poignard", пишет эпиграмму… Видимо, переходит дорогу в ухаживании за женщиной (Эмилией Верзилиной). Происходит ссора. Дуэль (Примечание 1).

Вот отклики современников на случившееся:

«… Дуэли не было, а было убийство…» (Р.И. Дорохов);
«… Мартынов фактически убил Лермонтова, и весь город уже говорил об этом…» (Ф.П. Конради);
«… Многие знали, что М.Ю. Лермонтов почти в упор был убит Н.С. Мартыновым» (П.К. Мартьянов);
«… Не стало Лермонтова! Сегодня получено известие, что он был убит 15 июля в Пятигорске на водах; он убит, убит не на войне, не рукою черкеса или чеченца, увы, Лермонтов был убит на дуэли — русским» (А. Я. Булгаков);
«… М.Ю. Лермонтов пал от пули, посланной ему в сердце твердой рукой Мартынова, который ненавидел его люто» (Ф.Ф. Боденштедт);
«… Мартынов вызвал Лермонтова… Но зачем он стрелял?.. Мне было бы счастье умереть за великого поэта, и честь моя была бы ограждена…» (А. П. Смольянинов);
«… На Пушкина целила, по крайней мере, французская рука, а русской руке было грешно целить в Лермонтова…» (П. А. Вяземский).

Особо обратим внимание на те из них, где высказывавшиеся фокусировались именно на нарушении дуэльных правил (Примечание 2):

"… Голицын был убит, и не совсем правильно, по крайней мере, так в городе говорили и обвиняли Шепелева. Говорили также, что Потемкин не любил Голицына и принимал какое-то участие в этом поединке..." (П. А. Вяземский);
"… Эта дуэль никогда не могла бы состояться, если бы секунданты были не мальчики. Она сделана против всех правил и чести" (Л. Пушкин);
«… Для Ольшанского было ясно, что поединка… как такового не было…» (Из анализа материалов следствия).

Не забудем упомянуть, что значительная часть наблюдателей писала о выстреле Лермонтова в воздух (Примечание 3).

Обычно пролермонтовская партия не принимает во внимание рассказ о дуэли ее секунданта князя А. Васильчикова. Напрасно, его стоит принять во внимание. Васильчиков говорит о корректном расстоянии между противниками и придерживается иного, более сдержанного эмоционального тона, чем сторонние наблюдатели. Но в остальном и у него – все то же, что у всех.

Васильчиков: «Командовал Глебов… «Сходись!» – крикнул он. Мартынов пошел быстрыми шагами к барьеру, тщательно наводя пистолет. Лермонтов остался неподвижен. Взведя курок, он поднял пистолет дулом вверх и заслонился рукой и локтем по всем правилам опытного дуэлиста».

Васильчиков: «Раз… Два… Три!» – командовал между тем Глебов. Мартынов уже стоял у барьера… В это время Столыпин крикнул: «стреляйте! или я разведу вас!..» Выстрел раздался, и Лермонтов упал как подкошенный, не успев даже схватиться за больное место, как это обыкновенно делают ушибленные или раненые. Мы подбежали… В правом боку дымилась рана, в левом сочилась кровь… Неразряженный пистолет оставался в руке…»

Затем второе интервью, на этот раз уже с первым биографом поэта Висковатовым, и новые подробности: «…Лермонтов, все не трогаясь с места, вытянул руку кверху, по-прежнему кверху же направляя дуло пистолета…» На вопрос изумленного Висковатого – «отчего же он не печатал о вытянутой руке, свидетельствующее, что Лермонтов показывал явное нежелание стрелять», бывший секундант ответил, что прежде «он не хотел подчеркивать этого обстоятельства, но поведение Мартынова снимает с него необходимость щадить его».

Что, если бы у князя Васильчикова в третий раз взяли интервью? Как известно, ни А. Столыпин, ни С. Трубецкой, ни М. Глебов никогда не выступали в печати с рассказом об этой дуэли.

А какое же поведение Мартынова так неприятно поразило Васильчикова, заставив его снова общаться с журналистами и выдавать новые невыгодные для этого человека подробности рокового поединка? Оказывается, дело в следующем. Мартынов рассказывал о произошедшей дуэли в Английском клубе таким образом: будто бы Лермонтов направлял на него пистолет, и каждую минуту, приближаясь к барьеру, он мог ожидать выстрела своего противника… Ложь от слова до слова. Также Мартынов уверяет, что не понимал, что поэт не станет в него стрелять - то, о чем знали все секунданты и понимал весь Пятигорск.

Внесем ясность: решение одного из дуэлянтов не стрелять не отменяет поединка. Другой обладает правом (и даже обязанностью) произвести свой выстрел в сторону противника. Суть претензий – не в этом.

Именно из описания дуэли князем Васильчиковым в СССР в 1986 году (канун перестройки) советскими исследователями был сделан вывод о  н а р у ш е н и и  д у э л ь н о г о  к о д е к с а  в этом поединке. Мартынову предъявлялись обвинения в том, что он зашел за барьер – такой вывод делался из слов Васильчикова «Мартынов подошел…», к которым затем редактор добавлял «к барьеру». Это было – одно из «заблуждений», которые усиленно развенчивали лермонтоведы XXI века. Однако оставалось бесспорным, что роковой выстрел был сделан после счета «три».

Чем объясняется задержка Мартынова с выстрелом (нарушение правил поединка)? О. Попов полагал, что причиной ее явилась слишком высокая степень озлобления: "Он целится в автора "Валерика" так долго, что секунданты готовы их развести". Вероятно, здесь уместно вспомнить ту точку зрения, которой придерживались еще в 1980-е гг. Л. Аринштейн, В. Мануйлов, А. Марченко. Они полагали, что Николай Мартынов находился в «неуравновешенном психическом состоянии, вызванном крахом военной карьеры (в феврале 1841 г. он вынужден был выйти в отставку). Последнее обстоятельство обострило характерные для него ипохондрию, постоянную потребность ограниченного человека в самоутверждении и т. д.» (Примечание 4).

Частично вина за противоречащий дуэльным правилам выстрел после счета "три" ложится на секунданта А. Столыпина, который должен был уже развести дуэль. Ошибки секундантов дуэли неоднократно служили предметом подробных разбирательств в статьях профессионалов и полупрофессионалов.

В то же время, Д. Алексеев в 1990-е гг. полагал, что противник поэта в большей степени несет эту ответственность.

Д. Алексеев, лермонтовед: «Вряд ли убийца поэта поддерживал какие-либо связи с другими участниками поединка и вообще питал к кому-либо из них дружеские чувства после всего, что они все вместе содеяли. Шрамы взаимных счетов и обид не исчезают. Должно быть, испытывал Мартынов некое удовлетворение, когда в могилу один за другим сходили свидетели его  п р е с т у п л е н и я».

Все вышеописанное тянет на некое юридическое заключение – нарушен дуэльный кодекс, противник убит против правил, ч е с т ь  Николая Мартынова п о с т а в л е н а  п о д  с о м н е н и е (Примечание 5).

Полагаю, в XXI веке один из способов закрыть это дело - это организовать судебный процесс и вынести вердикт, более справедливый, нежели тот, что широко бытует в наши дни. Для этого нам нужна помощь профессионалов – профессиональных историков, психологов, психиатров, юристов. Автор статьи со своей стороны полностью готова к сотрудничеству, владеет огромным количеством материала.

Отдаленно подобные прецеденты были в современной истории – скажем, уголовный процесс по делу Антонио Сальери, организованный спустя 200 или более лет. Была доказана невиновность этого значимого для истории музыки человека.

Вот и нам нужен подобный процесс – назовем его условно «офицерский суд» -  по «делу Лермонтова».

Предварительный прогноз автора статьи состоит в следующем: есть полная возможность полагать, что суд признает маргинальный характер дуэли и поставит под сомнение честь противника поэта. И в дальнейшем это поведет к прекращению в нашем обществе всех спекуляций об этом деле с точки зрения «чести», «честной дуэли», «доброго имени» убийцы Лермонтова Николая Мартынова.

При этом коллективность вынесенного вердикта – единственное, что способно обеспечить его силу и обязательность для общества в целом.

И, скорее всего, нам необходимо содействие государства в окончательном решении этого вопроса.





Примечания


Примечание 1. Потомки и сторонники Николая Мартынова приводили другую причину дуэли. В конце лета 1837 года родители Мартынова попросили Лермонтова передать письма сестер Николаю Мартынову на линии. В дороге у поэта украли вещи, и писем приятелю он не передал; это впоследствии послужило к подозрению, что Лермонтов мог вскрыть эти письма. Однако известно, что Лермонтов и Мартынов в дальнейшем оставались в приятельских отношениях. В 1838-39 гг. они виделись в Петербурге, а осенью 1840 года вместе принимали участие в военных действиях — в экспедиции генерала Галафеева в Малую Чечню. Версия, к которой еще дореволюционная общественность относилась с большой осторожностью.

Примечание 2. Вяземский пользуется "эзоповым языком", чтобы высказать подозрения о политической подоплеке рокового поединка поэта, а также о нарушении дуэльных правил.

Примечание 3. Современные исследователи настаивают на том, что Лермонтов в воздух не стрелял; то же явствует и из показаний князя Васильчикова ("неразряженный пистолет оставался в руке"). Это, однако, мало меняет суть. Легко понять, почему множество пятигорчан утверждали, что поэт стрелял в воздух, - так "отразилась" в сознании городских обывателей идея, что он не стрелял, "показывал явное нежелание стрелять" и др.

Примечание 4. Мнение, которое и сегодня может выглядеть далеко не беспочвенным в глазах людей, прошедших те или иные театры боевых действий (Чечня, Сирия и др.).

Примечание 5. В статье изложены далеко не все возможные предположения относительно хода этой дуэли. Чрезмерно "утопать в деталях" не имело бы здесь смысла: для этого действительно необходима атмосфера судебного заседания, спора, диалога людей друг с другом.





Литература


Аринштейн Л. "С секундантами и без..." Убийства, которые потрясли Россию. 2010.
Герштейн Э. Судьба Лермонтова. 1986.
Дуэль Лермонтова с Мартыновым. (По материалам следствия и военно-судного дела 1841). Сборник. Составитель Д. А. Алексеев. 1992.
Лермонтовская энциклопедия. Издательство Пушкинского дома. 1981.
М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. 1989.
Марченко А. С подорожной по казенной надобности. 1984.