Наступает минута прощанья...

Пятый курс, вместе с экзаменами, уже позади, но вместо весёлых каникул нам предстояло отправиться в учебный полк мотострелковых войск для освоения на практике теоретических знаний, полученных на военной кафедре.

Как положено, перед отправкой в армию решили устроить вечеринку с застольем и песней "Как родная меня мать провожала..."

В институте военную стратегию изучали по книгам, вели бои на топографических картах, но в руках оружия большинство из нас никогда не держали...

Мы с другом Лёнькой решили держаться вместе - мало ли что... Сможем хоть как-то поддержать друг друга.

На поезде прибыли в областной центр, где предстояла пересадка. До отправления нужной нам электрички к месту назначения оставалось несколько часов. И нас, как ни странно, отпустили в увольнительную.

Кое-какие деньги у нас водились. Решили найти где-нибудь пива или вина, чтобы не скучно было дальше ехать. После безуспешных поисков нашли в подвале какой-то магазинчик. На полках его стояли трёхлитровые банки с железными крышками с обычной в те времена "бормотухой".

Скинулись, - на банку хватило. В вагоне электрички, в которой мы ехали к конечному пункту нашей дислокации, нас сопровождал лейтенант с военной кафедры, но мы всё же умудрились выпить эту банку вина, пустив её по кругу, и к моменту прибытия весь вагон нестройными голосами пел: "Маруся слёзы льёт... Капают-капают прямо на копьё..."

И вот мы уже в каптёрке, где выдают обмундирование: гимнастёрку, галифе, пилотку, кирзовые сапоги. Всё новенькое, с армейского склада. На внутренней стороне пилотки написано: "г.Оханск, швейная фабрика №1, 1940 г."
- Ни фига себе! Ещё до войны сделано!

Как только переоделись в форму, все перестали узнавать друг друга. Зовёшь Васю, а как обернётся, оказывается Петро...

Староста нашей группы был худощав - больше двух метров ростом, и обувь носил сорок седьмого размера.

Естественно, сапоги такого размера на складе не нашли. И он всё время нашей военной "командировки" проходил в своих сшитых на заказ кедах.

Когда приезжало начальство, и устраивали построение, его отправляли куда-нибудь на кухню, чтобы не портил своим видом строй.

Жили в армейских палатках, которые расположились на берегу озера Чебаркуль. В каждой по десять человек курсантов, как нас там называли.

Проблемы начались с первых дней. Портянки, которые выдали вместе с сапогами, наматывать на ноги практически никто не умел. Лично я эту "науку" до сих пор не освоил.

После первой строевой подготовки студенты с кровавыми мозолями еле передвигали ноги. Слава богу, командир полка разрешил выдать всем носки, и проблема разрешилась.

Следует сказать, что местность, в которой находилась наша воинская часть, - это поросшая травой степь с редкими деревьями и кустарниками.

Проводимые с нами теоретические  занятия часто приходилось выслушивать, стоя под палящим солнцем, а очередной воинский начальник удобно располагался под каким-нибудь деревцем.

Перед отправкой нас строго предупредили, чтобы все коротко подстриглись, а многие пошли ещё дальше - побрились наголо. Шея над воротничком гимнастёрки покрылась волдырями от солнечных ожогов, но служба продолжалась...

Перед принятием присяги полагалось сделать три выстрела из какого-нибудь оружия. Поскольку мы будущие офицеры запаса, стрелять пришлось из пистолета ТТ.

После короткого инструктажа я впервые в жизни взял пистолет в руки, вытянул руку вперёд, прищурил левый глаз, - и нажал на спусковой крючок...

Мишень была в пятидесяти метрах от меня. При звуке выстрела заложило уши, а рука при отдаче резко взлетела вверх.

От неожиданности я выронил пистолет из рук, а старшина при этом грязно выругался. Но всё же приказал сделать ещё два выстрела.

Мои товарищи сделали то же самое. После чего все вместе пошли смотреть результаты стрельбы.

Никто из нас не только не попал в цель, но даже в фанерном листе с мишенью не было ни одного пулевого отверстия...
Однако считалось, что мы уже можем защищать Родину с оружием в руках.

День присяги прошёл по-настоящему торжественно, - играл военный оркестр, - а в конце мы строем прошли мимо командиров и начальников...

Дальше служба пошла своим чередом. Утром звучала команда "ПОДЪЁМ!"

И... Побежали...
А днём - караульная служба, наряды на кухню по очереди и вне очереди, оказание медицинской помощи на поле боя...

Особенно запомнился один день, когда мы участвовали в "настоящем" бою. Вдалеке прогремел "ядерный", или, как говорил наш старшина, "ядрёный" взрыв.

Мы сидели в глубоком окопе в касках, а на нас двигались вражеские танки. Вернее сказать, один танк. При его приближении земля задрожала, был слышен лязг гусениц.

Я сел на дно окопа, зажмурил глаза, закрыл уши руками и оцепенел от страха..., а эта железная громадина проехала прямо над окопом у меня над головой. Согласно приказу мы должны были вслед уходящему танку кинуть учебные гранаты, но от страха все об этом, конечно, позабыли...

Слава богу, танк не стрелял, но этот момент я запомнил на всю жизнь...

Занятия по военной подготовке проводили офицеры из нашего института. Кроме своих, был ещё командир батальона этого учебного полка, некий капитан по фамилии Галушко.

Он приезжал к нам на мотоцикле с люлькой, своей нетвёрдой походкой подходил к нашему строю, а мы вразнобой кричали:

- Здравия желаем, товарищ капитан!
Он же, сдвинув фуражку на затылок, вглядываясь в наши лица маленькими прищуренными глазками, всегда произносил одну и ту же фразу:
- Вы, ребята, мо-лод-ЦЫ! Любят вас кра-сави-ЦЫ! Только тр...хать вас некому!

При этом ржал, как дикий конь. Потом садился на мотоцикл и уезжал...

Мы учили воинские уставы почти наизусть. Больше всего нас поразило в них то, что приказы, какими бы безумными они ни были, не обсуждаются, а выполняются точно и в срок.

Но больше всего надоела строевая подготовка.
- Левой! Левой! Раз! Два! Раз! Два!

Один из наших студентов так и не научился правильно маршировать. При шаге правой ногой одновременно поднимал правую руку, а шаг левой сопровождала левая рука.

Сержант занимался с ним отдельно, когда все уже отдыхали, но мало в этом преуспел... Бедный студент чаще других работал на кухне или подметал плац...

Наша месячная служба подходила к концу, но мне казалось, что прошёл целый год...
К моменту нашей отправки домой мы выучили песню "Прощание славянки" и с удовольствием её исполнили под армейский духовой оркестр.

"Наступает минута прощанья,
Ты глядишь мне тревожно в глаза..."

У некоторых из нас на глаза навернулись слёзы...
Так за этот месяц я наслужился на всю свою жизнь.