Пять жизней одного шпиона. Жизнь четвёртая

Четвёртая жизнь.

Глава первая

Не расстанусь с комсомолом.

Позовут в дорогу струны -
Дальний край теплом согреть.
В этом мире, вечно юном,
Просто некогда стареть.
Пронесу сквозь годы бодрость.
Верю в дело и в себя.
Комсомол - не просто возраст,
Комсомол - моя судьба!
Виталий Татаринов.

Скворечник.

Начиналась четвёртая жизнь Егора, вот только, комната Лены мало была предназначена для жизни. Комнатушка, три на три метра и высотой в два метра, больше напоминала одиночную тюремную камеру. Чердачное оконце в комнате и ещё одно на кухоньке, тоже очень скромных размеров, один метр на три метра. Надо учесть, что это никаким образом не утеплённая мансарда, продуваемая через щели насквозь всеми ветрами.
Из мебели только диван, стол, полка из струганых, но не крашеных досок, два стула и однодверный шкаф для одежды и белья в углу. На кухне стол и табурет для ведра с водой.
В комнате вплотную к дивану стояла, немецкая печка. Топилась эта чудо печка углём и дровами. У неё была заслонка, но вот пользоваться заслонкой, приходилось крайне аккуратно. Закрывать заслонку можно было, только выбрав из печки ещё красные угли, если же их оставить, то закрывать заслонку нельзя, можно элементарно угореть. Выгрести в железное ведро красные угли и вынести их на улицу, то ещё удовольствие. Вся комната при этой процедуре, наполняется дымом и гарью, пылью и копотью, которые плотным слоем ложились на обстановку комнатушки. Лена и Егор предпочитали не закрывать на ночь заслонку и оставлять угли в печи. Так дольше сохранялось тепло, но всё равно, утром температура в комнате, не очень-то и отличалась от температуры на улице. Зимой в этом скворечнике холодно, летом жарко.
Отсутствовали вода и канализация. Воду таскали наверх в ведре. Егор или Лена, наполняя его из крана, торчащего из земли во дворе, а зимой, набирали на кухне у соседки, завуча школы.
Туалет в огороде! Зимой, как в тюрьме, параша на кухоньке. Идти женщине в туалет, зимой на мороз и холод, это верный шанс застудиться.
Лене, как учителю, положено бесплатное топливо и свет! Вся, хвалённая социальная защита и забота заключалась в том, что Лене привозили тонну угля, а любимое государство оплачивало одну электрическую лампочку мощностью в 60 Ватт.
Жить в таких скотских условиях могла только Елена Васильевна, с её почти фанатичной преданностью педагогической работе. Начальству и партийным бонзам, что в посёлке, что в районе, не было никого дела до условий, в которых жила молодой специалист. Тогда вообще никому не было дела до педагогов на селе. Они являлись, по циничному высказыванию Ленина, «вшивой интеллигенцией». «Пусть скажут спасибо и за такие условия», искренне считали советские бонзы всех уровней, правда, о своём благополучии они никогда не забывали. Такое отношение к педагогам, по большому счёту, передалось и рядовым работникам совхоза. Они искренне считали, что учителя должны влачить нищенское существование. Иметь же хозяйство учителю, с точки зрения всего этого колхозно-совхозного плебса, было недопустимо. Этот люмпен, искренне считал, что учителя должны все 24 часа в сутки и семь дней в неделю, заниматься обучением и воспитанием их отпрысков. Показательным примером отношения к педагогам со стороны администрации хозяйства, является продажа совхозом мяса своим работникам. В совхозе, бывали случаи вынужденного забоя крупного рогатого скота, ведь обычно скот сдавали на мясокомбинаты в план поставок мяса государству. В случаях же вынужденного забоя, мясо по госцене продавали работникам совхоза. Понятное дело, самые лучшие куски, этой дохлятины, получали по списку самые ценные работники совхоза – его специалисты. Потом, наступала очередь передовиков и ударников, большая часть их такими являлась только на бумаге. Дальше шли самые горластые и нахрапистые доярки - золотой фонд хозяйства. Как же учителя? А никак! Директор школы Чулкова, шла к барину, директору совхоза с челобитной, выделить костей на пропитание учителям. Иногда барин милостиво соглашался и прикладывал руку к челобитной. Появившихся у склада учителей, стоящие в очереди доярки, пронизывали презрительными взглядами. Надо сказать, что Лена обладала невероятной гордостью. Она никогда не ходила за этими подачками, предпочитая жить впроголодь, но не унижаться. Егор дал себе слово, что он найдёт способ, как изменить отношение этих номенклатурных выкидышей к Лене, даже если ему, придётся, поставит раком весь этот сраный совхоз и не только совхоз.
Как уже ранее упоминалось, учительский дом, стоявший напротив школы, при немцах принадлежал Эмилю Рабе, скорее всего этническому еврею, но это не факт. Эмиль Рабе владел изразцовой мастерской. На чердаке дома, как впрочем, и в сарае, сохранились образцы изразцов. Надо сказать, изразцы эти были изготовлены на высоком художественном уровне и отменного качества.
Помимо Лены, а теперь и Егора, в учительском доме на первом этаже две комнаты занимала завуч школы, Давыдова Валентина Никитична. Другие две комнаты на первом этаже, занимала директор школы Чулкова Лидия Ефимовна. Такой же скворечник, как и у Лены, но с другой стороны дома, правда, облагороженный мужскими руками, занимала со своим мужем Александром и дочкой Женькой, Ирка Душкина, дочь Чулковой. Её муж Саша Душкин, по образованию учитель математики в школе уже не работал, как впрочем, и не жил с ней. Вот, пожалуй, и все обитатели этого учительского дома.

«СССР. 1944»

Переезд Егора в Гастеллово к Лене не был неожиданным событием. Оказавшись за штатом, мичман Каминский всё больше и больше времени проводил в посёлке с Леной, а не в отряде и дома в Балтийске. Он постепенно перевёз и часть своих личных вещей, в основном книг.
В начале февраля к Лене домой, когда у неё был Егор, приехал первый секретарь Славского райкома ВЛКСМ Виктор Родин и привёз с собой председателя районного отделения Общества охраны памятников истории и культуры. У него к Лене и Егору был серьёзный разговор. Витя в принципе являлся посредником в переговорах, а инициатором, как раз председатель общества.
- Елена Васильевна, Егор, - начал председатель после предложенного чая. - Вот какое дело привело меня к вам. В посёлке Ржевское, под Советском, на старом немецком кладбище есть могила и на ней камень с непонятной надписью. «СССР 1944» и звездой. Выбито всё это очень коряво, видно, что каким-то дилетантом. Таинственная могила и главное непонятно, кому она принадлежит? Неизвестно когда она появилась? Местные, наши, когда в 1946 приехали в посёлок, то она уже была. Они каждый год на 9 мая приносят на неё цветы. Ухаживают за ней. А кто там лежит? Неизвестно. Вот что я хочу от вас. Вы же можете со своими ребятами, тихо, негласно вскрыть эту могилу и посмотреть, кто или что в ней находится. Потом незаметно вернуть всё на место? Понимаете? Пока я всё это официально оформлю - рак на горе свистнет. Каждый дурак в партии и в исполкоме решит вставить свои пять копеек, а ты Егор с ребятами, сделаешь всё это на раз и тихо. Смогли же вы, тогда, с матросами выкопать танкиста в Кожедубово и установить даже его имя. Мне, вот Виктор рассказывал, как ты это провернул, - и председатель общества, ища поддержки, посмотрел на Виктора Родина.
- Ну, во-первых, - затянул свою считалку Егор, - мы-то откопали, а имя установила Елена Васильевна. Во-вторых, Вы же понимаете, что наше вскрытие могилы будет выглядеть как мародёрство. Поэтому результаты его мы не сможем огласить. В-третьих, мне придётся привлечь ребят из клуба, а вот им-то и не обязательно знать, что эта акция незаконная, - высказал своё мнение Егор.
- Значит берёшься! Спасибо Егор. Спасибо Лена. Я был уверен, что вы не откажете. Если ты там найдёшь что-то конкретное, я задним числом оформлю бумаги на раскопки. Мы результаты предъявим, типа вот только что раскопали. - Обрадовался председатель общества охраны памятников, тряся в благодарность за согласие помочь, руку Егору.
- Я, то тут при чём? – удивилась Лена, - это вот его, Егора, очередная авантюра. Я смотрю, ты Егор быстро находишь таких же авантюристов, как и сам. Да рыбак рыбака видит издалека. Ещё чайку, - сказала, улыбнувшись Лена, и предложила гостям ещё чаю. Под чаёк от Елены Васильевны, Егор, Виктор и председатель общества обговорили детали и дату исполнения акции.
В праздник, День Советской армии и Военно-морского флота СССР, 23 февраля, в пургу, с утра, первым автобусом, Каминский и курсанты клуба «Поиск» Павлова Оксана, Виктор Шипицин, Лёша Фомин и дочь парторга совхоза Лена Александрович, прибыли в посёлок Ржевское. Из автобуса они вышли, не доезжая посёлка. Через поле, по снегу ступая след в след, добрались до кладбища. День этот был выбран не случайно. Все мужики и большая часть женщин посёлка будут праздновать 23 февраля, а не шататься в пургу по кладбищам. Быстро отыскали интересующую их могилу. Срубив на кладбище с пяток двухметровых елок, они, затем воткнули их в снег, отгородив, таким образом, место предстоящего раскопа от любопытных глаз со стороны посёлка. Накануне, Егор проштудировал книгу «Полевая археология», которую нашёл в библиотеке своей Елены Васильевны. Раскопки он организовал по всем правилам полевой археологии. Лена Александрович, не только фиксировала все проводимые работы и результаты в протокол, вела фотосъёмку, но и расчистила сам камень с надписью. За многие годы камень оказался покрыт десятком слоев разной краски. Когда надпись была очищена от краски и пролита водой, можно было предположить, что её, наносили зубилом на куске-осколке от старого немецкого памятника. К разочарованию Егора и ребят в могиле, только в верхнем слое, не глубже 70 сантиметров им удалось обнаружить бедренную человеческую кость левой ноги. Больше в могиле, вплоть до нетронутого материка ничего найти не удалось. Могилу закопали, вернув обратно кость. На место поставили памятник. Обложили свежую землю могилы лапками от срубленных елочек, чтобы не бросался в глаза свежий раскоп, но его быстро засыпало снегом. Также скрытно покинули кладбище, вернувшись в Славск пешком. Поздно вечером поисковики уже пили чай у Елены Васильевны в скворечнике. Обсудили и результаты раскопок. Сошлись на версии, что кто-то из советских граждан, скорее всего угнанных в Германию на работы, похоронил останки лётчика. В 1944 году в Тильзите и уж тем более на левом берегу Немана советская армия бои не вела. Значит, либо лётчик со сбитого самолёта, либо кто-то из фронтовых разведчиков подорвавший себя гранатой. Правда, версия с разведчиком казалась очень слабой. Не разорвёт граната и даже пяток их, на куски человека. Одна бедренная кость, а в 1944 году, скорее всего само бедро, могло остаться от лётчика только при падении и взрыве самолёта. По телефону, из школы, доложили председателю общества охраны памятников о результатах. Он, конечно, был расстроен. По общему согласию решили историю вскрытия могилы держать в тайне. Егор поговорил с детьми, разъяснив им секретность операции, её безрезультативностью. Удивительно, ребята молчали и никому не рассказали о раскопках 23 февраля в посёлке Ржевское.
Таким образом, Егор находил друзей, сторонников, товарищей, помощников и приобретал авторитет на новом месте жительства. Так Егор шлифовал и отрабатывал приемы и методики проведения скрытных акций на местности. Это пригодится ему впоследствии, в его шпионской деятельности. Этому не научат ни в разведшколах, ни на курсах, этому учит жизнь, с её непредсказуемостью и разнообразием решаемых задач.

Комсорг совхоза.

Ждать осени, когда старый военрук Гастелловской школы свалит на пенсию, было довольно долго. Поэтому, для Егора, нужно было найти какую-то работу или должность. Здесь на помощь пришёл Виктор Родин. Виктор принадлежал к той плеяде комсомольских работников, которых в народе за глаза и не только, с уважением, называли Паками Корчагиными. Виктор был не просто честный и добросовестный комсомолец. Он на удивление оказался умным, грамотным, трудолюбивым комсомольским руководителем и просто порядочным человеком. Виктор умел находить людей, расставлять их на правильные и нужные должности, а главное, не мешал им работать. Во всех мероприятиях, проводимых комитетом комсомола, он принимал самое активное участие, и если не как руководитель, то уж обязательно, как рядовой комсомолец. Он стыдился никакой работы. Виктор Родин был человек с большой буквы и пользовался заслуженным уважением среди комсомольцев района. Виктор, предложил Егору должность освобождённого комсомольского секретаря совхоза, с приличным по тем временам окладом в 200 рублей. Конечно, Егор не собирался идти работать в совхоз ни трактористом, ни даже электриком, поэтому он сразу же ухватился за это предложение. Уже 7 апреля, проведя формальное комсомольское собрание, Егора Каминского избрали комсоргом совхоза.
По большому счёту, основной массе комсомольцев совхоза, было совершенно наплевать, кто станет у них комсоргом, но сразу же образовалась внутрипартийная оппозиция в лице комсомольцев Виктора Никитина, его кореша Мацияускаса, директора Дома культуры посёлка и ещё трёх примкнувших к ним комсомольцев. Остальная масса членов ВЛКСМ хотя и проголосовала за Каминского, под давлением работников райкома, но в большей степени разделяла взгляды Моцияускаса и Никитина. Эти два оппозиционера, друзья с ночного горшка в детском садике, а Каминский пришлый варяг. Об отношении к Егору со стороны жителей посёлка в основном работников совхоза нужно сказать отдельно.
Что такое колхозно-совхозный строй, Егор знал не понаслышке, а хорошо прочувствовал на своей шкуре. Поэтому никаких иллюзий ни в отношении себя, ни в отношении комсомольцев, Егор уже давно не испытывал. У Каминского была своя цель. Он как торпеда шёл к этой цели. Что же касаемо жителей посёлка и работников совхоза, тут ему было всё давно понятно. Все поголовно они, мечтали вырваться из совхозного рая. Если не сами, то уж их дети обязаны жить в городе. Эта мысль, как мантра, вбивалась в головы своим чадам с пелёнок. Вырваться в город и устроиться в  нём, им батракам и подёнщикам было крайне сложно и трудно. Какое же отношение и уважение может быть у этого плебса к человеку, который добровольно оставил город, да не просто Балтийск, а столицу Белоруссии - Минск и опустился до их уровня? Значит он либо полный идиот, либо никчёмный человечишка, даже хуже их. Как правило, они к таким как Егор, относились презрительно, снисходительно, как к убогим. Вот только с Каминским, это не прокатывало. Уже только от одного его взгляда, многие затягивали языки в задницу. Они, на своём интуитивно-животном уровне, чувствовали его силу, его решимость и поэтому предпочитали шипеть за его спиной. Каминский давно не был тем романтиком-народовольцем, спасающим угнетаемых крестьян-хлеборобов. Не было в этих посёлках ни крестьян, ни хлеборобов, ни хозяев, а остались только батраки, подёнщики и люмпены, крысы готовые сожрать друг друга и растащить совхозное добро по своим норам. Что и произойдёт буквально через несколько лет. Ненависть и презрение, которое Егор Каминский, испытывал к колхозно-совхозному строю и к его рабам, превосходило его ненависть к немецко-фашистским оккупантам в годы войны.
 К тому времени, когда Егора избрали комсомольским секретарём, директора совхоза, отличного хозяйственника Бурмистрова Петра Яковлевича, отнёсшегося с таким пониманием к морякам во время их похода, с должности сняли. Он теперь работал прорабом. Сняли якобы за плохое руководство хозяйством, а на самом деле, ларчик просто открывался. Ветром перемен Калининградскую область накрыла волна переселенцев из Чернобыльской зоны загрязнения. Как это принято в Белоруссии, в её сельских районах, кум тянет кума, брат брата, родственник, родственника. Вот и расчистили место под очередного номенклатурщика некоего Студнева. Освободив ему место директора хозяйства, ну как не порадеть родному человечку. Надо сказать, этот Студнев в хозяйстве не задержался. Он  им и не управлял. Ошивался то по больницам, то по госпиталям. Вскоре вскочил в кресло одного из руководителей Сельхозуправления района. Должность выше, денег и возможностей, к обогащению больше, а вот ответственности и забот - никаких. Поэтому видели этого директора в хозяйстве редко. Пока Студнев, разгонялся на карьерном трамплине, хозяйством управлял главный ветеринар совхоза Хандусенко Степан Васильевич. Это была очень интересная, колоритная личность. Есть смысл рассказать об этом деятеле подробнее.
Каждое утро в будний день в конторе совхоза, в директорском кабинете, проводилась планёрка. На ней обязаны были присутствовать все главные специалисты хозяйства. В том числе и парторг с комсоргом, ну как же, без указующей, направляющей и мобилизующей роли партии.
Егору оказалось нечего надеть. Гражданской приличной одежды у него не было. Поэтому  он, надел, флотские брюки, уставные туфли, кремовую рубашку без погон, единственный  имевшийся у него приличный свитер, а сверху форменный офицерский плащ. Благо к нему Егор в своё время не успел пришить погоны, поэтому на плечах не было проколов от иглы. Так, наверное, когда-то одевались вернувшиеся с войны победители, наши офицеры и солдаты, поднимавшие страну из руин. Егор отправился на планёрку в свой первый рабочий день в роли комсорга совхоза.
Каминский вошёл в кабинет директора совхоза. По флотской привычке, спросил разрешения войти, поздоровался. Кабинет директора - большое светлое просторное помещение. Егор не раз бывал в нём, когда они с Еленой Васильевной и Орловым решали вопрос с перезахоронением танкиста. В центре кабинета стояли два стола. Большой с двенадцатью приставленными с двух сторон стульями и стол поменьше, приставленный к большому в торец. Получилась буква «Т». За столами уже находились человек восемь. В торце стола, в директорском кресле, восседал пожилой, лет пятидесяти седой, грузный мужчина. Это и был исполняющий обязанности директора совхоза Хандусенко Степан Васильевич.
- Заходь комсомол! Заходь. Садись! – резанул слух Егора панибратский тон Хандусенко с каким-то напускным хохлятским акцентом. Егор сел рядом с главным агрономом хозяйства Лахтюшко Еленой Иосифовной, об этой бабе-дизеле ещё не раз пойдёт речь в романе.
- Ну ось що мої друзі, - вальяжно развалившись в кресле, развязано начал так называемую планёрку самодур начальник. О чём шла речь на планёрке, Егору было неинтересно, но его бесила сама манера поведения этого хохла. Каминский, привыкший к флотской дисциплине, к соблюдению субординации при общении с подчинёнными, держался из последних сил, слушая этот граничащий порой с нецензурщиной, бред зарвавшегося от безнаказанности совхозного ветеринара. Но вот произошло, то, что и должно было произойти. Хандусенко добрался до Егора.
- А ты комсомолец, - Егор по флотской привычке, к удивлению присутствующих встал, а Хандусенко продолжал, – наш главный агроном Елена Иосифовна, она рядом с тобой сидит, покажет тебе поле с кормовой свёклой. Хорошее поле, большое поле. Ты разделишь его на участки и закрепишь участок за каждым твоим комсомольцем. Будете на этом поле по комсомольский выращивать свёклу! Себе можешь взять два участка, я не буду возражать. Ты говорят каратист, здоровья навалом! - заржал Хандусенко, под любострастные ухмылки присутствующих. Несчастный старый хохол, так разговаривать с Каминским, это хуже чем сидя на открытой бочке с порохом кидать в неё зажжённые спички. Кровь ударила в лицо Егору. Он с трудом сдержал гнев. Досчитав про себя до десяти, Егор остался стоять.
- Сідай хлопче. Не журись, це тобі не на службі макароны по-флотськи лопати, тут працювати треба, - опять заржало хамло в кресле. Егор обвёл взглядом присутствующих и спокойно, своим со стальными нотками, привычным в таких ситуациях голосом, ответил Хандусенко.
- Во-первых, потрудитесь говорить мне «Вы». Я с Вами свиней не пас. Во-вторых, примите в кресле позу соответствующую руководителю хозяйства. Развалился, тут понимаешь, словно барин. Копыта раскорячил, ширинку застегни деятель. Того и гляди, яйца свои ржавые потеряешь, - Хандусенко окаменел, окаменели и остальные находящиеся в кабинете. Они перестали понимать, где они в мгновение оказались и что происходит, а Каминский только входил в раж.
- Развёл здесь, понимаешь махновщину. Вы что Степан Васильевич русский язык позабыли? Что за диалект такой с уклоном в бандеровщину? Вы пока ещё коммунист, но думаю после того что я сегодня здесь увидел и услышал, Вам недолго носить партбилет. В-третьих, что Вы крыса сухопутная знаете о службе на флоте? Может Вы в прицелах НАТОВских пушек стояли? Кто Вам позволил порочить славное имя, Дважды Краснознамённого Балтийского флота? Я мичман военно-морской разведки. У меня за плечами три боевых службы и два дальних похода! Я, мать вашу, Родину защищал! - Теперь Хандусенко побелел как снег, а Егор не унимался. – В-четвёртых, касаемо свекольного поля. Вы уважаемый не забыли, что у нас социалистическое советское хозяйство. Что такое социализм? По крылатому выражению Владимира Ильича Ленина: «Социализм это есть Советская власть плюс электрификация всей страны!», а что есть Советская власть, по тому же Ленину, – это плановость и контроль! Плановость Хандусенко! Плановость, мать твою! Какая же это плановость? Вы засеяли поле свеклой и не знаете, кто её, эту свёклу, будет прореживать и полоть? Кто её будет убирать? Снова будете ждать помощи из города? Так рабочие они тоже трудятся на своих рабочих местах, или по вашему разумению, они дурака валяют. Только вы тут в совхозе работаете. Так хреново вы работаете, раз на их руки рассчитываете. Это уже не плановость, а безалаберность, если не сказать больше - преступная халатность, а может и серьёзнее, идеологически продуманная диверсия. Недаром же Вы тут лепечете по бандеровски. Может КГБ капнуть Вашу биографию? Глядишь, и покажутся уши бандеровских недобитков. В-пятых, я комсорг и подчиняюсь только общему комсомольскому собранию, а в повседневной деятельности, райкому комсомола. Денежное довольствие я получаю в райкоме. Поэтому, свои ценные указания и распоряжения, можете засунуть себе в задницу. Вы можете меня только просить, сделать что-то или в чем-то поучаствовать, а я, посоветовавшись с первым секретарём районного комитета, решу идти Вам навстречу или нет. На сим разрешите откланяться. Провожать не надо, где дверь знаю, - Егор в гробовой тишине покинул кабинет директора. Его больше на планёрку не приглашали.
Второй, с кем серьёзно испортил отношения Егор, оказался парторг совхоза Александрович Вацлав Иосифович. Надо сказать, что этот  этнический поляк, косивший под белоруса, был тот ещё перец. Он жил с женой старшим сыном и дочерью, в отличном, новом коттедже, а не влачил жалкое существование, как молодая коммунист, учитель истории и организатор внешкольной работы Елена Васильевна. Более того, Александрович содержал личное стадо крупного рогатого скота в шесть голов! У него, единственного в совхозе, была личная механическая дойка! Поразительно! В тридцатых его просто расстреляли бы. Чем занимался в хозяйстве этот партийный деятель совершенно непонятно. Скорее всего - ничем. Да и когда ему-то делами заниматься, имея собственное стадо и это не считая свиней, овец, кур, гусей. Одно время Каминский и Александрович делили один кабинет на втором этаже конторы совхоза. Конфликт между парторгом и комсоргом, возник на почве работы основателя марксизма Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».
В конце апреля Егор с курсантами клуба совершил плановый двухдневный туристический поход. В походе принимала участие и дочь парторга - Лена Александрович. Какие разговоры, какие мысли у подростков в период полового созревания? У девочек - мальчики, у мальчиков - девочки. С кем из взрослых, они могут откровенно поговорить о любви, о будущей семье. Не с родителями же, те вкалывают в совхозе и далеки от этих проблем своих детей и не с учителями, у которых средний возраст за пятьдесят и непорочное мышление. Егор, тренер по карате, неординарно мыслящий человек и взрослый уже умудрённый жизнью мужчина, тем более комсорг и коммунист. На ночёвке у Егора и ребят, состоялся большой и содержательный разговор. Егор, опираясь на работу Фридриха Энгельса, разъяснил подросткам, что такое моногамная семья, как и почему человечество пришло к такой форме семейных отношений. Рассказал, что предшествовало ей и что, по мнению Энгельса, будет дальше. Какая форма семейных отношений установится в социалистическом обществе, когда по меткому замечанию Энгельса: «…мужчине не придётся покупать женщину, а женщине продаваться мужчине…». Девчонки и мальчишки с интересом слушали и задавали смелые откровенные, интересующие их вопросы, на которые получали не менее откровенные ответы.
На следующий день, после завершения похода, Егор поднялся в кабинет парторга, где находился и его стол со стулом. Следом, в кабинет, влетел взбешённый Александрович. Он набросился на Каминского с кулаками, обвинив его в развращении в походе детей. Неизвестно, что наговорила ему его дочь, скорее всего, она, просто рассказала отцу о том, что говорил Егор Анатольевич. Для узколобого пустозвона Александровича, это была крамола и разврат. Разговор о любви и семейных отношениях - страшное преступление. Егор одним точным ударом в солнечное сплетение угомонил чрезмерно разъярённого папашу и когда тот отдышался, указал ему на стул. Александрович сел, а Егор, теперь уже сам не на шутку взбешённый такими обвинениями, заговорил, смотря в глаза парторгу.
- Ты придурок, мало того что ни хрена не делаешь по партийной линии, так ты ещё не знаешь работ основателей марксизма. Не удивлюсь, если ты не читал ни одной работы Ленина. По поводу морального облика. Чья бы, корова мычала, а уж твоя бы Александрович, молчала. Не ты ли живёшь на две семьи. Думаешь твоя любовная связь с Танькой Ермаковой, кстати, моей комсомолкой, для меня тайна? Нет не тайна, не забудь, я служил в разведке, а разведчиков бывших не бывает. Может ты козлина, хочешь, чтобы в «Калининградской правде» появился фельетон о любвеобильном парторге совхоза, живущем на две семьи, да ещё к тому же местном кулаке? Сколько у тебя коров? Откуда мехдойка дома? Объясни это народу. Тебя не прикроют твои друзья из Славского райкома партии. Сам знаешь, сдадут вмиг. Так, что затяни язык в жопу и подумай, насколько ты уверенно сидишь в этом кресле. - Александрович замолчал и уставился в пол. Егор направился к выходу, повернувшись, добавил.
- Передай Хандусенко, что я знаю, как он использует батраков из числа работников совхоза на работах в своём личном хозяйстве, выплачивая им деньги из кассы совхоза. Это уже подсудное дело. Хотите оба за решётку? Устрою. Не будите лихо, пока оно тихо. Я вас не трогаю, и вы мне не мешайте, иначе мало - не покажется. Мне воевать, не привыкать, а на войне, как в любви все методы хороши. – Каминский вышел из кабинета парторга и больше никогда туда не вернулся. Егор за время своей нищенской жизни и работы за палочки в колхозе и совхозе, отлично знал, как вести себя с этим ограниченным, во всех смыслах контингентом. Они не выносили лобовой атаки. Врождённая трусость и покорность силе позволяли им выживать. Егор не ждал от этих людей ни уважения, ни уж тем более, любви. Эти люди не способны на такие чувства, они признают и подчиняются только силе. Так их воспитала жизнь. «Не сознание людей определяет их бытие, а наоборот их общественное бытие определяет их сознание», - учил чудак Маркс. Поэтому Егор решил для себя: «Уважения от них не добиться, не добиться и понимания, тогда пускай боятся». Надо сказать, что Александрович оказался понятливым мужичком. Он, после того случая в кабинете, не замечал Егора. Никогда не разговаривал и даже не здоровался с ним, но и никаких козней не строил.
Теперь Егор большую часть времени, когда бывал в конторе совхоза, проводил в кабинете специалистов - бухгалтеров и экономистов. В том же кабинете, стоял стол председателя профсоюзной организации совхоза, Волчевой Лилии Ивановны, подруги его Лены и единственного достойного уважения специалиста в этом хозяйстве. Так или иначе, но Егор быстро вник в экономические проблемы совхоза. Пусть это его и не касалось, но рефлекс разведчика, подсматривать и подслушивать, сыграл с ним злую шутку.
Однажды, старший экономист совхоза, Таня Кувырталова, подведя очередные итоги экономических достижений славного совхоза, неожиданно для женщины, нецензурно выругавшись, заявив при этом.
- Представляете! По одному участку себестоимость молока оказалась 7 рублей за литр! – Егор просто не поверил своим ушам. Такая высокая себестоимость, когда молоко в магазине по 14 копеек за литр, а Кувырталова продолжала.
- Это они на ферме, так работают. Уже без всякого зазрения совести тащат комбикорм и молоко воруют с фермы. Придётся раскидать эти деньги по другим участкам, чтобы не портить отчётность. - Вторая экономист Ира Кирсанова, наводя марафет на своём милом личике, поддержала коллегу.
- Правильно Татьяна. Зачем нам эти проблемы. - Каминский не удержался и в свою очередь в сердцах заявил.
- Ну, вы девки и даёте. Как так можно хозяйствовать? Сидите тут попки свои красивые греете. Вас надо отправить в поле и вместо вас купить и поставить компьютер. - Надо сказать, что ещё только набирала силу компьютеризация страны. Никто толком не знал, что же это за зверь, такой  - компьютер. Все в него верили, как в Бога, а ещё больше его, боялись. На столах бухгалтеров и экономистов совхоза стояли электронные калькуляторы, лежали счёты, и в углу пылился арифмометр «Феликс», музейный уже экспонат. На удивление Егора, Кувырталова приняла его заявление всерьёз и затаила на Каминского обиду. Ирке Кирсановой всё было до лампочки, красивая женщина занималась большую часть времени своей внешностью. Ира Кирсанова приятная, добрая, но несчастная женщина. Так Егор умудрился нажить себе серьёзного врага в лице Татьяны Кувырталовой. Забегая далеко вперёд нужно сказать, что Татьяна разведётся со своим мужем Евгением Кувырталовым и выйдет замуж за Александра Дудника, будущего мэра Славского района, Сама Татьяна займёт кресло главного экономиста районной администрации! Вот так! Чудны дела твои Господи! С такими-то мозгами, а вернее с полным их отсутствием, в экономисты района.
Последними, с кем основательно испортил отношения Егор из числа богожителей отдельно взятого совхоза, оказалась семейка Волчевых. Личный водитель директора совхоза Валерка Волчев и его жена, главный бухгалтер совхоза Нинка Волчева, оба высокомерные плебеи, оказавшиеся у кормушки.
 В работе с комсомольцами совхоза Егор выбрал тактику пряника, но без кнута. Кнута в жизни этих ребят и так было предостаточно. Егор считал – отсутствие поощрения, уже есть наказание. По итогам очередного сельскохозяйственного периода, в данном случае посевной и весенних работ, Егор определил комсомольцев с лучшими трудовыми показателями. Съездил в райком комсомола и Виктор Родин подписал для ребят грамоты, дипломы и благодарственные письма. Только этой макулатуре, цена грош в базарный день. Таких бумажек у самого Егора накопилось вдоволь. Поэтому Каминский отловил директора совхоза Студнева, в один из редких моментов, когда тот находился в своём кабинете в совхозе и подсунул ему приказ на материальное поощрение нескольких комсомольцев. Студнев, не особо вникая в вопрос, подмахнул приказ о выделении премий комсомольцам. Егор отправился в бухгалтерию, завизировать приказ у главбуха Волчевой. Затем получить деньги в кассе, для торжественного вручения их ребятам на рабочем месте в присутствии их коллег и товарищей. Волчева, прочитав приказ, отбросила его в сторону, заявив Каминскому.
- Я не буду визировать эти выплаты, они не заслужили премии, - у Егора от возмущения перехватило дыхание.
- Вы кто такая? Счетовод! Вы что лезете в партийные дела? Пошли к Студневу! - Покрасневшая Нинка сидела за столом, и ошалело смотрела на Егора. Каминский рассвирепел. Он повернулся и пошёл к директору. Следом бежала красная от злости Нинка Волчева. Минуя секретаршу, Егор, толкнув ногой дверь, вошёл в кабинет Студнева. Следом влетела и Волчева. Егор без обиняков, хлопнул по столу приказом Студнева. Не давая открыть рот Волчевой, перейдя на крик, он заявил.
- Вот полюбуйтесь товарищ директор! Ей ни я, ни первый секретарь райкома комсомола, ни Вы, руководитель хозяйства - не указ. Оказывается, она тут всем заправляет, а мы с вами так, принеси, подай, пошли на хер не мешай. Отказывается визировать Ваш приказ. По её, видите ли, куриному разумению, эти комсомольцы не достойны премии! - Повернувшись к стоявшей за его спиной Нинке, прокричал ей в лицо. 
- Ты не та кухарка, которая может управлять государством. Ты своих бухгалтеров научи работать, а то у тебя себестоимость молока 7 рублей за литр! - При упоминании этого факта, Нинка, побледнела и молча подписав приказ, выскочила из кабинета директора. Студнев же в свою очередь спросил Каминского.
- Вы, сейчас о каком молоке говорили, о нашем молоке? Совхозном?
- Да о нашем! У Кувырталовой поинтересуйтесь, как у неё получается себестоимость молока 7 рублей, пока этим вопросом райком партии и прокурор не заинтересовался, - Егор вышел из кабинета директора и направился в кассу за деньгами для комсомольцев. Каминский вёл свою войну. Он привык побеждать любой ценой, а пленных Егор никогда не брал. Не хотите по-хорошему, значит, будет по-плохому. Не доходит через голову, дойдёт через задницу.
Получив деньги, Егор вышел на крыльцо конторы. Спустившись в сквер, разбитый вокруг конторы, направился к калитке на выход. Ему наперерез, бросился Валерка Волчев, муж Нинки Волчевой. Он схватил Егора за грудки. Напирая на него закричал.
- Ты как с моей женой разговаривал? Я тебе сейчас…- Договорить этот холоп не успел. Егор отработанным приемом освободился от захвата и коротким спаренным ударом рук в грудь нападающего, откинул его от себя. Удары оказались чувствительными и Каминский это знал. Сраный вояка Волчев понял, что сейчас он отгребёт по полной. Слава об этом морячке, та ещё ходила по посёлку.
- Ты кем себя вообразил? Ты водила у директора! Для меня ты Волчев – холуй.  Извозчик у барина. Что барин прикажите – вот твоя холопская задача! И только! Ещё раз рыпнешься и я тебя обижу дальше некуда. Пошёл на хер плебей, - и Каминский, оттолкнув Волчева, не оборачиваясь, пошёл по своим делам.
Так Каминский постепенно переругался с большей частью специалистов совхоза. Честно говоря, он всей душой ненавидел этот совхозно-колхозный строй и ничуть не сожалел о том, что так быстро нажил себе столько недоброжелателей и даже врагов. Ему это было безразлично.
Вскоре, Егора пригласили в райком партии к начальнику партийного контроля Капранову. Надо сразу сказать, что этот Капранов, был отменная сволочь, недодавленный выкидыш сталинско-бериевской системы. В кабинете Капранова, присутствовал и второй секретарь райкома партии Проскурин. Егор зашёл, поздоровался, после приглашения, сел на стул. Капранов, без прелюдий набросился на Каминского.
- Ты что это себе Каминский позволяешь? Ты думаешь, мы тебе отдадим Елену Васильевну? Мы тебе не позволим совратить эту девушку и найдём силы защитить её. Партбилет на стол положишь. Так Владимир Андреевич? - Ища поддержки, Капранов, повернулся к сидящему за столом второму секретарю. По глазам Проскурина, Егор понял, что этот разговор Проскурину неприятен.
- Вот, что товарищ Капранов, - перехватил инициативу Егор, - не Вы мне партбилет вручали, а вручали мои боевые товарищи и уж точно не Вам, кабинетной крысе, его у меня отбирать. Это, во-первых. Во-вторых, как и что нам делать с Еленой Васильевной мы решим с ней сами, без указующей роли партии и уж без Вашего участия, это-то точно. Вы бы лучше так яро интересовались её жилищными условиями, а то поселили женщину в скворечник. – Затем, Егор, посмотрев на Проскурина, добавил, - Она, Владимир Андреевич, ребёнка ждёт и если её жилищные условия, до рождения ребёнка, не изменятся. Я её увезу. Ни она, ни мой ребёнок не будут жить в таких условиях. Разрешите идти? – Проскурин утвердительно кивнул головой и пожал руку Егору, Егор проигнорировал протянутую руку Капранова и покинул кабинет. Надо сказать, что очень скоро Елена Васильевна спасёт жизнь Капранову и его семье. Взбешённый очередной несправедливостью в отношении своей семьи со стороны Капранова, Егор, будучи уже шпионом и диверсантом, решит закидать квартиру этого выродка, боевыми гранатами РГД-5. Лена, вцепившись в снаряжённую к бою гранату, не даст ему возможности с гранатами, покинуть их комнату. Чтобы не подорваться самим, да ещё в кроватке спала их маленькая доченька Машенька, Егор вынужден будет уступить жене. Так что Лена, та ещё оторва, под стать Каминскому.

ВПК «Поиск».

Тренировки по рукопашному бою теперь стали регулярными. Егор расширил объём поисковой работы. Результаты, этой работы, он уже не докладывал командованию. Не передавал он их больше и Гуцал. Итоги поисков накапливались у Лены в клубе. Результаты поисковой работы с каждым днём впечатляли всё больше и больше. Вскоре, после переезда Егора, в результате повышения интенсивности переписки, Лена и ребята из клуба, уже общались, с пятнадцатью разведчиками-ветеранами. Число же родственников найденных поисковиками клуба перевалило за три десятка, и каждый день, приносил всё новые и новые результаты.
Каминский и Родин съездили в воинскую часть, понтонный полк в Городково. Командование части поделилось с курсантами клуба военной формой. Так Егор смог одеть своих детей в военную форму. К его удивлению, на складе части, Каминскому выдали гимнастёрки образца 1943 года! Удивительное везение.
Родин предложил Егору провести районную военную игру «Зарница». Каминский  взялся за это дело с энтузиазмом и свойственной ему активностью. В кабинете Виктора Родина собрали военруков района. На поверку боеспособным оказался только один, остальные заслуженные ветераны, из которых уже сыпался песок. Подключили двух толковых, молодых школьных физруков и пришлось привлечь комсоргов хозяйств. Так, общими усилиями, разработали и подготовили грандиозный план районной «Зарницы». Активное участие в проведении игры принял молодой и честолюбивый, в хорошем смысле этого слова, лейтенант, главный комсомолец воинской части в Городково.
Каминский смотался в Кёник к Довбышу и пригласил старика выступить почётным руководителем районной игры. Виктор Иванович польщённый таким вниманием, охотно согласился приехать в Славск и принять участие в игре.
По плану игры разработанному, в кабинете Виктора Родина, отряды из школьников под командованием сержантов из Городково, выдвигаются к берегу Немана, где высадился вражеский десант. Этот десант изображали солдаты из того же Городкова. По пути следования колонна с юноармейцами, будет атакована диверсантами. Диверсанты - это Каминский и его курсанты Алексей Фомин, Виктор Шипицин и Оксана Павлова. После нападения на колонну, диверсанты должны, присоединиться к десанту. Юноармейцы, преодолев два километра с минными полями и очагами химического заражения, оказывая первую медицинскую помощь легкораненым товарищам, тремя отрядами выходят на исходный для атаки рубеж. Штурмом, в яростной, героической атаке не жалея своих жизней, уничтожают вражеский десант. После победы - армейская каша из полевой кухни, художественная самодеятельность и награждение отличившихся в бою детей. Надо сказать, что таких грандиозных «Зарниц» в области ещё не проводили.
В назначенный день, в Славск, прибыл Довбыш с женой Валентиной Андреевной. Родин, Каминский, Елена Васильевна, Довбыш и его жена отправились в Ясное в ДК, в штаб «Зарницы». После торжественного построения и доклада Каминского Довбышу о готовности к проведению игры, Виктор Иванович дал команду: «Начать игру!».
Егор со своей диверсионной группой скрытно покинули ДК. На окраине посёлка их ждал военный ГАЗ 66-й с маскхалатами, взрывпакетами, дымовыми  шашками и остальной пиротехникой. Лейтенант, комсомолец части, под свою ответственность приказал солдатам передать Егору и его трём курсантам, автоматы с магазинами заряженными холостыми патронами. Потом ещё десять пачек холостых патронов по 20 штук в пачке. Переодевшись и вооружившись, диверсанты отъехали на километр от посёлка и залегли вдоль шоссе, укрывшись за «последними солдатами Вермахта» так в народе называли деревья, высаженные вдоль дорог. Они действительно были последними солдатами Вермахта и продолжали регулярно уносить жизни советских граждан. Машины бились об эти деревья с завидной регулярностью. Пока Егор и его группа готовилась к засаде, появились два подростка на велосипедах. Их внимание привлекли вооружённые люди в маскхалатах. Егор, тут же решил задействовать и этих пацанов, пообещав им дать потом пострелять из автомата. За это пацаны готовы были делать всё что угодно. По плану Каминского, Оксанка, сняв маскхалат и оставаясь в гражданской одежде должна изображать девочку подвернувшую ногу. Она села у дерева. Автомат прислонила за деревом. Оксанку снабдили взрывпакетом и дымовой шашкой. Когда автобус, с юноармейцами остановится возле неё, а он обязательно остановится, советские люди не бросят девочку подвернувшую ногу посреди дороги. Оксанка бросит взрывпакет под автобус, зажжёт дымовуху и начнёт расстреливать из автомата, тех, кто попытается его покинуть. Взрыв послужит сигналом Каминскому, Фомину и Шипицину. Они должны расстрелять колонну. Потом уйти через поле к леску. Там, встретить Оксану и уже вместе вернуться на базу, соединившись с основными силами десанта. Мальчишки на велосипеде увезут Оксанку от преследователей, если таковые будут. Диверсанты заняли позицию, когда на шоссе показались три автобуса.
Первый автобус, как и рассчитывал Каминский, остановился возле Оксаны. Дверь открылась и к девочке вышла женщина, пионервожатая одной из школ. Оксанка уже бросила взрывпакет под автобус и до взрыва оставались считанные секунды. Женщина наклонилась к Оксанке и спросила.
- Девочка, ты ногу подвернула? – Оксана молча улыбнулась и посмотрела на дымящийся под автобусом взрывпакет. Бикфордов шнур сгорел, до взрыва оставались мгновения!
- Нет! – ответила она женщине, и тут рвануло! Автобус затянуло дымом! От неожиданности пионервожатая рефлексивно упала на землю, закрыв голову руками. Оксана вскочила на ноги. Выхватила из-за дерева автомат и открыла беглый огонь по автобусу. От взрыва, неожиданной стрельбы, дыма от начинающей разгораться дымовухи, в автобусе началась паника, раздались крики. Не растерялся только сержант из Городково, командир этого отряда. Этот герой выскочил из автобуса и рванулся к стреляющей Оксане. Она была предупреждена Каминским о запрете стрелять по людям с дистанции менее метра, на таком маленьком расстоянии опасны даже холостые патроны. Зря сержант стал играть в героя. Правда, откуда ему знать, что эта девчушка уже семь месяцев занимается рукопашным боем. Оксанка сделала выпад и ствол «калаша», ударил в солнечное сплетение сержанта, Сержант сложился пополам. Тут же ударом приклада в челюсть, Оксана, сбила бойца на землю. Пришедшие в себя старшеклассники, выскочившие за сержантом из автобуса. Стали свидетелями расправы над солдатом. Они в нерешительности топтались на месте. На выручку Оксане уже бежал Егор и его команда, стреляя на бегу. Появились мальчишки с велосипедами. Оксана запрыгнула на багажник одного из них, сев спиной к велосипедисту. Пацан, что было силы, надавил на педали и велосипед увез стреляющую на ходу по преследователям девушку. Егор с двумя диверсантами рванули в поле. Уже оклемался сержант. Он, взбешённый последними событиями, решил догнать диверсантов и вместе с толпой старшеклассников бросился в погоню. Так началась война, и кончился мир. Довбыш, ехавший в этом автобусе, потом долго восхищался увиденным и пережитым. Утверждал, что он и сам на мгновение поверил в реальность происходящего. Что же тут говорить о перепуганных до смерти учителях. Вот только визгу, радости и восторгу детей, от вспышек выстрелов в клубах дыма - не было предела!
События же в поле складывались неблагоприятно для Каминского и его товарищей. Сержант, закусив удила, как клещ вцепился в диверсантов и дистанция между ними сокращалась. Более того, если первые мелиоративные канавы Егор и пацаны перепрыгивали, то следующую канаву, пришлось форсировать по пояс в холоднющей апрельской воде. Увы, канава не остановила сержанта с мальчишками. Они, решительно прыгнули в воду и через мгновение уже стояли на другом берегу канавы. Не обращая внимания ни на грязь, ни на холод, они мокрые продолжили преследование противника. Ещё пару минут и Егор с диверсантами попадут в плен. Пробегая по полю, уже на последнем дыхании, Каминский обратил внимание на кротовые кучи, торчавшие по всему полю. Ему, как это часто бывало в его жизни в критический момент, пришла спасительная идея. Егор кричит Фомину.
- Лёха! Стой! -  Фомин останавливается, тяжело дыша. Егор вытаскивает торчащую из вещмешка за плечами Фомина, табличку с надписью «Мины» и втыкает её в кротовую кучу. Через пять секунд подбегает сержант. Егор, ещё не отдышавшись, показывает сержанту пятерню с растопыренными пальцами. Указывая на табличку, кричит.
- Сержант! Мины! Пять мин! Найти и обезвредить по условию учений! – Сержант поднимает руку и тоже кричит.
- Всем стоять! Мины! Сапёров ко мне! Искать мины! - Каминский догоняет своих диверсантов и уже через минуту они скрываются в леске. Долго сержант будет искать мины. Очень долго, и ничего не найдёт. Не найдёт потому, что их там нет, а вот минобоязнь - есть! Ещё бы! После событий у шоссе, сержант не знал, чего ещё можно ожидать от этих чокнутых диверсантов. У него распухла скула и кровь, от рассечённой ударом приклада автомата раны, стекала по шее.
В леске, соединившись с ожидавшей их Оксаной и велосипедистами, Егор и чудом уцелевшая его диверсионная группа направились на соединение с основными силами десанта. Отделением солдат вооружённых автоматами и окопавшихся на холме у реки Неман.
Вскоре, к месту высадки десанта, прибыли и основные силы юноармейцев. Они изготовились к штурму. Солдаты, сидя в окопах, отстреливались холостыми патронами, пока дистанция оставалась безопасной для холостого выстрела. Юноармейцы, по сигналу красной ракеты, с криками «Ура», пошли в атаку. Произошло, то о чём никто не мог и подумать. Дело в том, что два физрука и военрук, проявили ненужную инициативу и вооружили детей спортивными метательными гранатами весом в 250 грамм каждая. Это были вполне увесистые металлические болванки и дети по команде своих учителей «Гранатами огонь!», сыпанули ими по засевшим в окопах солдатам и диверсантам Каминского. Благо солдаты, надели каски. Бойцы сразу побросали автоматы и подняли руки вверх., Двоим бойцам, всё-таки досталось по спине. На Каминского и его группу, на счастье, гранат не хватило. Сдались все, кроме Оксаны Павловой!
Девчушка выскочила из окопа. Держа автомат на изготовке к рукопашному бою, она как пантера готовая к броску, крутилась вокруг своей оси. Так Оксана не давала мальчишкам и присоединившимся к ним сержантам, зайти к ней, со спины. Она делала не просто угрожающие выпады, а наносила удары и умудрилась, уже зацепить двух старшеклассников. Ну, бой гладиатора и только. Вокруг столпились участники зарницы, с восхищением и страхом, наблюдая за девушкой. Егор, как никто понимал, что Оксана не отступит и всё закончится травмами. Он приказал девушке.
- Оксана! Отставить! Отставить я тебе говорю! Брось автомат! Это мой приказ! - девушка нехотя выпрямилась и злобно зыркнув глазами на своего руководителя отдала автомат подошедшему сержанту. В этот момент вся площадка взорвалась аплодисментами. Аплодировали смелости и мужеству Оксаны. Довбыш, ставший свидетелем этих событий, подошёл к Каминскому. Пожав Егору руку сказал.
- Прекрасная, смелая, отчаянная девочка! Это же она автобус на шоссе подорвала. Её хоть сейчас можно в тыл противника. С таким вы любую войну выиграете. Достойная нам смена. Спасибо тебе Егор.
Прибыла полевая кухня. Приехал даже первый секретарь райкома партии Хованский. Ещё бы, это первая такая грандиозная «Зарница» не только в районе, но и в области. Прибыл и командир части с замполитом. Каминский и Родин, обратились к командиру части с просьбой поощрить всех солдат принимавших участие в игре. По отдельной просьбе Каминского, сержанту, так упорно преследовавшему диверсантов, дали отпуск сроком десять суток. У костра пели песни и танцевали под аккордеон. Разъезжались по темноте на автобусах. Это был настоящий праздник и для детей, и для учителей, и для солдат. Действительно. Народ и Армия едины!
Неожиданно у Егора и Елены Васильевны, появились личные враги. Ими оказались Ирка Душкина и её прославленная мамаша, директор школы Лидия Ефимовна. Проблема, на первый взгляд, нарисовалась на ровном месте, но это только на первый взгляд. Ирина Ивановна Душкина, учительница немецкого языка в школе, единственная дочь директора школы, была капризная истеричка, совершенно неспособная к самостоятельной работе, без помощи и без контроля матери. Лидия Ефимовна, конечно, мечтала со времен, посадить в директорское кресло свою дочь. Неожиданной угрозой этой цели, после появления в посёлке Каминского, стала Елена Васильевна. Лена не только развила бурную деятельность с помощью Егора, но и её имя постоянно звучало в РОНО, в комитетах партии и комсомола. О ВПК «Поиск» регулярно писала местная газета. Стали появляться статьи в областной прессе. В обкоме ВЛКСМ уже знали об успехах клуба под руководством учителя истории и организатора Гастелловской школы. Кресло директора школы от Ирки Душкиной уплывало. Если эта проблема, волновала только саму Чулкову, то одно событие задело и самолюбие Ирки Душкиной.
Душкина вела после основных уроков, факультатив по немецкому языку. Егор назначил тренировку и дети, вместо Иркиного факультатива пришли на тренировку по рукопашному бою. Взбешённая Душкина влетела в спортзал и в истерике потребовала от детей вернуться в класс, на факультатив. Дети в нерешительности смотрели на Каминского.
 Егор, подождав немного и поняв, что Душкина успокоится не скоро, сильно хлопнул боксёрскими лапами друг о друга и крикнул.
- Заткнись Ирина Ивановна! Что за истерика при учениках. – Подействовало! Душкина замолчала. Каминский продолжил.
- Твой факультатив. Дело добровольное, это необязательный по программе урок, как впрочем, и моя тренировка. Поэтому, дети вправе выбирать сами, где им быть. - Дети, понятное дело остались в спортзале. Рыдающая и в истерике Душкина, бросилась к маме. Вскоре, в спортзале вместе с зарёванной дочерью появилась Лидия Ефимовна.
- Остановите тренировку Егор Анатольевич. Покиньте все спортзал. Пришло время уборки, -  в дверях топталась уборщица Галя Шилова, а дочь уборщицы Света тренировалась в зале. Егор остановил тренировку. Посмотрев на Чулкову ответил.
- Лидия Ефимовна. Я сам лично вымою спортзал после тренировки. Галина оставьте мне ведро и швабру.
- Я вам сказала закончить вашу тренировку и покинуть немедленно зал, - не унималась Чулкова. Егор и не собирался уходить. Он спокойно, но уже жёстко заговорил с директором школы.
- Так значит проблема, не в приборке, а в Вашей дочери. Вы потом не пожалеете о своих действиях? Что скажут родители детей, когда дети им расскажут, как Вы сорвали тренировку в угоду своей дочери истеричке. - Ирка вздрогнула. Прыснув слезами, она выскочила из спортзала. Каминский не унимался.
- Вот разговоры то пойдут по посёлку. Будет о чём посудачить сплетникам досужим. – Каминский отлично и давно понял, что из себя, представляла Чулкова. Трусливое, бесхребетное, раболепное существо. Существо, запуганное сталинским режимом. Поговаривали, что её, то ли отец, то ли дед был репрессирован. Чулкова, панически боялась любых слухов и разговоров. Она в тот раз отступила. Каминский продолжил тренировку, но война на этом фронте только начиналась. Егор договорился с уборщицей, что зал они сами будут мыть после тренировки, та только этому и рада была.
Теперь большую часть запросов по разведчикам писали Егор и Лена. Они печатали их на печатной, школьной машинке. Готовилось грандиозное мероприятие в масштабах области и приходилось часто обращаться в официальные органы и делать это лучше с напечатанным текстом, а не рукописным. Чулкова отобрала у Лены печатную машинку и поставила у себя в комнате. Такой подленький шаг, как раз в её духе. Каминский не растерялся. Он поехал в райком комсомола и там, на райкомовских машинках, за день, отпечатал все запросы. Непонятно почему, но такое подлое отношение и привычка ударить со спины, при этом улыбаясь в лицо, было отличительной чертой большинства жителей посёлка Гастеллово. Наверное, подлецы они притягиваются друг к другу и размножаются в подходящих для них условиях.

Памятники разведчикам.

Накануне Дня Победы, Гуцал затеяла масштабное мероприятие. Собрать в Калининграде живых разведчиков-ветеранов и родственников погибших. Потом, устроить автобусную экскурсию по памятникам поставленным разведчикам в области силами энтузиастов. Капитальных памятников по области было несколько. Знаменитые «Бетонные парашюты» под Большаково. Памятники, из нержавейки, возведённые по инициативе и при участии Гуцал, разведчикам группы «Джек», Мельникову, Шпакову и Зварике. Автор этих трёх памятников, Евгений Довгань. Сами памятники изготовлены на заводе «Факел». Было принято решение установить памятник, на месте памятного знака у поворота на Громово, командиру группы «Джек», капитану Крылатых Павлу Андреевичу, также автор Евгений Довгань, и памятник группе «Вол» под Советском. Памятник для группы «Вол» сварят из нержавейки на том же «Факеле», но вот автором стала скульптор Мария Семёновна Постнова. Благодаря интенсивной и продуктивной работе ВПК «Поиск» под руководством Елены Васильевны, даже отлили из мраморной крошки памятник группе «Мороз». Решив установить его под Гастеллово на повороте шоссе Большаково-Гастеллово, напротив лесного массива, в котором высадилась эта разведгруппа. Подготовительную работу по возведению оснований и фундаментов под памятники Крылатых и «Мороз», взяли на себя Виктор Родин, Егор и Елена Васильевна.
Скульптор Мария Семеновна, автор памятника, выбрала место на берегу канала. Мария Семёновна оказалась талантливым скульптором, интересной женщиной и прекрасным, добрым отзывчивым, бескорыстным человеком. Елена Васильевна со школьниками расчистила и разровняла площадку. Скульптор с рабочими установила опалубку. Наступила очередь Виктора Родина и Егора Каминского. Виктор договорился с ДРСУ по поводу бетона. Надо заметить, что все материалы выделялись бесплатно и за работы и за доставку бетона на цементовозах тоже никто никому ничего не платил. Пасмурным днем Каминский, Шипицин, Родин, Фомин с лопатами ждали цементовозы у будущего памятника. Машины пошли! Комсомольцы только успевали забрасывать бетон в опалубку и трамбовать его. Опалубка была уже почти вся заполнена, когда как гром с ясного неба грянула новость. Бетон закончился! Родин, посадил ребят в райкомовскую «Ниву» и они рванули в Славск. Нельзя остановить заливку опалубки! Работа, проводилась в воскресенье, и на складе с цементом не оказалось рабочих, они дома пьянствовали водку. Виктор Родин! Ему самому нужно поставить памятник! Он обо всём договорился. Егор Каминский и Леша Фомин, надев респираторы и очки, лопатами забрасывали сухой цемент в цементовоз-миксер. Цементовоз увёз последнюю партию бетона к памятнику, а Егор и Лешка были похожи на героев фильма «Джентльмены удачи», когда они вылезли из цистерны с бетоном. Заменив вышедших из строя товарищей, Родин и Шипицин закончили заливку опалубки. Основание для памятника было готово. Надо сказать, что памятник группе «Мороз» воздвигнут только через несколько лет, а вот памятник Крылатых уже был готов и нужно срочно воздвигнуть для него серьёзное основание.
На этот раз, на поворот Громовской дороги высадился серьёзный трудовой десант. Помимо Виктора Родина, Егора Каминского, Лёхи Фомина, Витьки Шипицина, Оксаны Павловой в этот десант входили комсорг соседнего совхоза и четыре солдата из Городково, усиленные автомобилем «Урал». Задача стояла перед ребятами и солдатами более чем серьёзная. Нужно возвести усечённый курган высотой полтора метра, и обложить его валунами. Если с песком проблем не было, Родин опять всё отлично организовал и самосвалы с песком подъезжали регулярно, то вот с валунами была проблема. Каминский хорошо знал эти места. Он уже не раз водил сюда туристов.
- Витя. Здесь в лесу есть заброшенная немецкая дорога. Она ведёт от одного заброшенного хутора к каким-то развалинам. В фундаменте развалин отличные валуны, а сама немецкая брусчатка лучше не найти строительного камня.
- Отлично Егор! Значит туда можно проехать? Грузимся в «Урал». Берём солдат и мы с тобой. Остальные кидают песок, - Родин, Каминский и солдаты погрузились в бортовой «Урал» и отправились к развалинам. Действительно камни от фундамента огромные и их в изобилии, а немецкая брусчатка шикарно ляжет как ступени и её можно уложить наверх конуса. Работа закипела. Солдаты грузили валуны. Егор и Виктор выковыривали из земли брусчатку. Неожиданно, раздались матерные крики. Вскочивший Егор увидел, что на них несутся, матерясь, с вилами наперевес три каких-то мужика и с пяток дико визжащих баб. Первый добежал до Каминского. Егор, отбил вилы направленные ему в грудь, и приемом из наставления по рукопашному бою, ребром ладони по горлу уложил нападавшего на землю. Второго пьяного мужика с вилами, Егор встретил, прямым ударом кулака в лицо. Брызнула кровь. Агрессивный мужик, выронил вилы, и как подкошенный рухнул на землю. Третий, остановился, бешено вращая глазами и тяжело дыша. Бабы завопили «Спасайте! Убивают!» и бросились веером врассыпную. Егор поднял с земли вилы и резким ударом рукоятки вил в челюсть мужику, отправил и его в нокаут. Мужики, хрипя, лежали на земле. Бабы визжали! Егор впервые потерял над собой контроль и бросился с вилами наперевес, на этих орущих дур. Он реально был готов их переколоть, так он ненавидел это колхозное быдло. Он хорошо в тот момент понимал и кулаков с их обрезами, и даже карателей-полицаев, эти колхозные хамы, могут любого превратить в зверя. Наперерез Егору метнулся Виктор Родин. Каминский остановился, бросив вилы на землю. Вернулся к мужикам. Те уже пытались подняться с земли. У одного распухло лицо, кровь текла из носа. У второго, в кровь разбита скула. Третий не мог сглотнуть, видно болела гортань.
- Встать суки! Встать! – заревел Каминский. – Кто такие? Откуда вы уроды взялись? Отвечать суки, пока я вам ваши яйца не поотбивал! – Егора трясло от злости. За эти несколько месяцев, что он поселился в Гастеллово, это быдло порвало ему все нервы.
- Мы с хутора вон там, рядом стоит, - наконец ответил один из них, с разбитой скулой.
- Вы что перепились придурки? Вы на кого с вилами бросаетесь? Вы не видите, что это солдаты? – Мужики, понурив головы молчали. От них несло сивухой. Бабы, наконец-то заткнулись и видя, что этот здоровяк в  каком-то странном костюме из палаточной ткани, похоже, уже успокоился, стали подходить ближе.
- Так в чем дело? Я ещё раз спрашиваю. Третий раз не повторяю. Получите в морду! Отвечать! Козлины вонючие! Залили зеньки! Идиоты! Вы на первого секретаря райкома комсомола с вилами пошли. Хотите сменить западную Калининградскую область, на южную Сибирь? - Мужики молчали, как партизаны на допросе. Одна баба, видно самая смелая, подскочила к Егору, но от греха подальше держалась в трёх метрах, готовая в любой момент задать стрекача Она закричала.
- Вы зачем дорогу разбираете? Мы по ней возим воду в бидоне на тележке в наш хутор. - Баба была бойкая, лет сорока от роду, - камни для дачи начальства выкапываете, для первого секретаря. Знаем мы как они свои хоромы, и дачи строят! – Перешла та в атаку. Егор от злости побелел и в два прыжка оказался возле этой бабы. Та и охнуть не успела, как Каминский схватил её за шиворот и словно сраного кота, визжащую, потащил к «Уралу» Баба визжала. Мужики же, стояли, опустив руки. Они молча наблюдали за происходящим. Даже не пытаясь спасти свою женщину. Егор, со словами: «Я сейчас тебе дура, покажу эту дачу!» втолкнул её в кабину «Урала», крикнув солдатам.
- Бойцы грузите этих уродов в кузов. Возвращаемся к памятнику. – Солдаты заставили сесть мужиков в кузов, правда те особо и не сопротивлялись. Машина с камнями отправилась к памятнику. Приехав на место возведения кургана, Егор вытолкнул бабу из кабины. Выскочил сам. Опять схватив, её за шиворот и потащил к возводимому основанию. Он небрежно толкнул женщину и та, упав на песок уже молча, с испугом смотрела на Каминского.
- Смотри дура! Смотри! Видишь дачу? Дорога им нужна для воды. Если мне надо будет, я лично вытащу все камни из этой дороги. Пока вы суки самогонку жрёте, первый секретарь, сам таскает камни. Теперь пошла вон коза драная, - повернувшись к солдатам, Каминский скомандовал.
- Отдохните бойцы, а эти козлы пусть разгрузят машину. Потом гоните их взашей, иначе я за себя не ручаюсь. – Егор и Виктор сели и закурили. Хотя Егор и бросил давно курить, но в этот раз не закурить было нельзя. Мужики разгрузили машину. Женщина молча ждала их в сторонке. Побитая троица отозвала в сторону Виктора. К ним подошла и привезённая Егором баба. Она что-то стала шептать первому секретарю. Спустя несколько минут Виктор уже за руку распрощался с побитыми местными, и те ушли. Егор спросил Виктора.
- Что хотели?
- Извинялись. Тебя сильно бояться. Спрашивали кто ты. Я сказал военный разведчик и лучше с тобой не связываться.
- Ну и правильно, - ответил Егор, укладывая первую ступеньку, в уже сформированный курган. Первой ступенькой послужил старый памятный знак Крылатых, только Егор отодрал с него бронзовую чеканную доску с именем разведчика.
Работа спорилась и все были заняты своим делом, когда раздался испуганный голос Оксаны Павловой.
- Егор Анатольевич! Смотрите! Это кто? – Егор выпрямился и замер. Из леса, по тропинке к ним подходили четыре человеческих силуэта: «Похоже, сегодня у нас день открытых дверей», подумал Каминский. Силуэты подошли ближе и Егор не на шутку испугался. В нем ожили воспоминания прошлого лета, когда он с матросами, лейтенантом Калмыковым и мичманом Чимерко, переправлялись вплавь через реку Луговую. Подошедшие оказались психами из Громовского психоневрологического интерната! Вот тебе и встреча! Психи, стали наблюдать за работающими у памятника людьми. Комсомольцы и солдаты, постепенно бросили работу и в свою очередь внимательно следили за придурками. Гости, не проявляли агрессии. Каминский решил, насколько это возможно, поговорить с ними. Оказалось, возможно
- А что вы делаете? – поинтересовался один из пациентов интерната, когда Егор приблизился к нему.
- Сооружаем памятник, - ответил Егор.
- Можно и нам с вами? – попросил тот же больной. Надо сказать, что если бы не больничные пижамы и халаты эти люди сошли бы за нормальных. По крайней мере, выглядели они более адекватно, чем недавние пьяные аборигены.
- Хорошо! Сейчас солдаты поедут за новой партией валунов и камней. Садитесь в кузов машины и поможете нам, - больные с радостью разместились в кузове «Урала». К ним запрыгнул и Егор. Прибыли к развалинам и тут Каминский с достоинством оценил пользу от этих неожиданно появившихся из леса помощников. Наверно природа не терпит пустоты и если у этих особей, не хватало в голове, то силушкой их природа не обделила. Камни, которые четыре солдата и в придачу Егор, не могли затащить в кузов впятером, два психа спокойно укладывали вдвоем и удивительно, они при этом совсем не уставали. В итоге, помощь от этих обиженных природой людей, сильно ускорила работу. Более того, на следующие рейсы Егор выезжал уже без солдат, только с водилой и добровольными помощниками из дурки. Он показывал им, что грузить и те на раз, два грузили приличные валуны. По окончании работ они попросили только сигарет! Егор взял у солдата целую пачку вонючей «Астры» и отдал этим, если теперь их ещё так можно было называть, психам. Те, оказались нескончаемо счастливы и искренне благодарили Егора. Так с мордобоем, помощью пациентов психоневрологического интерната за пачку «Астры», возводился фундамент под памятник командиру группы «Джек», капитану Крылатых. Работы удалось завершить в срок.



Встреча с ветеранами-разведчиками.

Ещё в апреле, Каминский передал Гуцал найденных Еленой Васильевной и им, адреса живых разведчиков и родственников погибших. Все поисковики и Обком комсомола готовились к приезду гостей в Калининград. Готовился и Егор. Хотя ему уже не надо отчитываться перед командованием, он не собирался бросать поиск. Теперь, он работал на свой интерес, а в большей мере на свою Лену. Елена Васильевна - историк педагог, организатор внеклассной работы и тема разведчиков была для неё очень важна в её профессиональной деятельности. Желание Лены, создать в школе стенд по разведгруппе «Мороз», было давно забыто. Материалов накопленных у неё уже хватало на музей, а не то, что на стенд. Откуда такие результаты? Как всё гениальное – и это оказалось просто.
Лишившись доступа к архиву разведки после увольнения с флота, Егор Каминский, сохранил адрес архива военной разведки. 103160 Москва К-160, воинская часть 61379. На запросы от ВПК «Поиск», приходили отрицательные ответы. Начальник архива предлагал действовать через официальные органы. Один раз, таким органом стала директор школы Чулкова. От её имени был отправлен запрос и на него вскоре пришёл информационный ответ. Только Чулкова устраивая карьеру своей бестолковой дочери, естественно отказалась помогать Елене Васильевне. Разве это могло остановить Егора? Конечно же, нет.
Следующие запросы пошли от имени Славского райкома ВЛКСМ, на официальном бланке райкома, за подписью первого секретаря, скреплённые печатью. Ответы Виктор передавал Каминскому. Только Егору нужен был ещё один корреспондент. Каминский отправился к военкому Тумаку! Военком, в этот раз, быстро понял, что от него надо Каминскому и согласился не только от своего имени отправлять запросы, но и передавать подлинники ответов Егору. Конвейер заработал. Каминский получил возможность расширить списочный состав разведгрупп и их поименный состав. Только архив никогда не отвечал на вопросы прямо. Нужно было грамотно и хитро составить запрос. Нельзя писать в запросе: «Просим прислать установочные данные на группу «Неман»». Ответ всегда был один «Данными на запрашиваемую Вами группу не располагаем». Писать нужно было как в анекдоте. «Скажите газета «Правда», правда, что в этом месте будут строить мост?», «Правда! отвечает газета «Правда»». Для работы с архивом выработали такой стиль. Виктор Родин запрашивал архив. «Просим сообщить установочные данные на разведчика, радиста группы «Вол», Калинина Валентина Григорьевича, состав его группы и район действия группы». О Калинине Егор знал от Зайцевой и из ответа полученного ещё во время службы на флоте через адмирала. На такой запрос, приходил довольно подробный ответ с перечислением всех членов группы, их установочных данных, также описанием действия самой группы. Теперь в игру с архивом вступал Тумак. Он отправлял запрос примерно следующего содержания: «Прошу сообщить боевой путь разведчиков…» Дальше перечислялись члены группы. В ответе, на имя военкома, сообщались ещё более обширная информация. Звучали новые фамилии, назывались новые группы. Вскоре уже летели запросы по вновь сообщённым, тем же архивом именам и группам. Приходили новые ответы, и всё повторялось сначала, по вновь выявленным именам, фамилиям, группам. Параллельно по всей стране рассылались письма от имени ВПК «Поиск», в адреса сельсоветов, почтовых отделений, школ, райкомов комсомола по месту рождения или призыва разведчиков. Так удалось за короткий срок найти многих живых разведчиков и  родственников погибших.
Из группы «Мороз», Довбыша Виктора Ивановича, в живых на 8 мая 1988 года оставался только сам Довбыш. Приехали родственники разведчиков этой группы: Хальчицкие, Дворнковы, Батуро они остановились на квартире Довбыша. Установлена была переписка и с другими родственниками разведчиков из этой группы, но приехать в Калининград, по разным причинам они не смогли. Прислали фотографии погибших своих родных, и даже подлинники некоторых сохранившихся у них документов.
У Гуцал остановились Ридевский и Юшкевич из «Джека», Михаил Медников, командир группы «Кросс».
У Зайцевой Зои Ефимовны, радистки группы «Вол», остановились самые интересные, с точки зрения Егора, разведчики-ветераны: Александр Фёдорович Поликарпов, заместитель командира группы «Урал» и Иван Андреевич Целиков из «Джека». Каминский и Зайцева, встретив Поликарпова и Целикова на Южном вокзале в Кёнике, отправились к Зое Ефимовне домой, на улицу Багратиона. Здесь Егор рассчитывал услышать много интересного, важного и открыть немало тайн и загадок, витавших вокруг фронтовой разведывательной операции в Восточной Пруссии.
Зоя Ефимовна уже предварительно приготовила и накрыла стол, в холодильнике лежал не слабый запас водки. В среднем, на тот момент, ветеранам было слегка за шестьдесят лет. Не такие уж они и старики глубокие. Понятное дело, о чём они будут говорить за столом. О войне! О том, что каждый из них пережил в тылу противника. Для Зои Ефимовны, Егор уже давно был свой человек. Поликарпова отыскали Елена Васильевна и Егор. Целиков же когда узнал, что Егор из Минска, белорус, сразу проникся симпатией к Каминскому, земляку. Егор предвкушал сенсационные откровения старых разведчиков. Бог ты мой! Наивный молодой человек, возомнивший себя гуру разведки. Беда пришла, откуда Егор её и не ждал.
Первый тост прозвучал «За Победу!», и конечно до дна. Вот только эти старики, по фронтовой привычке, пили горькую гранёными стаканами! За исключением Зои Ефимовны, ей наливали, полстакана! Егор знал по рассказам своего дяди Саши, брата матери, прошедшего всю войну от первого до последнего дня, что на фронте пили и не пьянели, несмотря на отсутствие закуси. Закусывали ненавистью к врагу. Стол ломился от закуски. Разведчики, начали вспоминать, и Егор весь превратился вслух. Понятно, что ничего он не записывал, это выглядело бы некрасиво. Да и зачем? Егор рассчитывал на свою феноменальную память, она его никогда ещё не подводила. Разведчики захмелели и желание высказаться, столько лет распиравшее их изнутри, вырвалось на свободу. На это то и рассчитывал Егор. Пошли такие рассказы о войне, которых не то, что Егор никогда не слышал, но и даже о них и не догадывался.
Оказывается, Поликарпов и Зайцева были в одной разведывательной группе под командованием майора Наумовича в Могилёве. Более того, в группе Наумовича, после плена оказался и лейтенант Иосиф Павлов, командир погибшей под Гастеллово группы «Мороз». Каминский только перевёл дух и подумал «Ну Зойка! Я все мозги вывихнул разыскивая этого Павлова, а она молчит. Да воспитаннице у этих стариков, слова лишнего не проронят».
- Александр Фёдорович, значит, Вы знали Павлова ещё по Могилёву? Что он, из себя представлял? Я его родственников давно разыскиваю.
- Что он представлял? Что был за человек и офицер? Он был учитель до войны. Потом в плен попал в 1941 году. Его немцы отпустили, они поначалу нередко отпускали наших пленных. Вот этот Павлов и сидел в погребе у своей жены. Потом видно сообразил, что скоро немцам каюк и наши придут. Придут и спросят его, что он делал эти года в оккупации. Вот он и метнулся к нам. Разведчик с него был никакой, но Наумович его приблизил к себе, а меня наоборот отдалил. Раньше я был помощником у Наумовича. Мы вместе прыгали в тыл к немцам на это задание. Наумович, майор командир наш завёл шашни с одной из женщин из подполья, а сам же был женатый. Я ему прямо сказал, что это не дело, вот он меня и отдалил от себя, а Павлова приблизил. Я как-то сказал Павлову: «Что ты братка-белорус столько времени сидел под полом? Страшно было, пока мы за вас, белорусов, свои жизни отдавали, а теперь осмелел. Боишься, что спросят с тебя, когда наши придут».
- Да ладно Сашка! Прекращай! Зачем ты это Егору рассказываешь! – вмешалась Зоя Ефимовна. Егор посмотрел на неё и спросил
- Зоя Ефимовна, Вы то почему мне не рассказали о Павлове и о любовных похождениях Вашего обожаемого командира Наумовича.
- Так ты же меня и не спрашивал. Ты же всё про Пруссию хотел знать,- выкрутилась Зойка. Ну, ещё бы с такой-то подготовкой, с опытом работы в ГЕСТАПО, Егору не светило прихватить эту прошедшую через ад женщину.
Второй тост «За нас! За выживших!», - тоже полный гранёный стакан и до дна. Закусили и пошли такие откровенные рассказы, что Егор, открыв рот, чтобы закусить селёдочкой так и не смог его закрыть от удивления. Целиков рассказывал такое, что поверить в это ему, Егору, не знавшему войны, было непросто, даже невозможно.
- Мы когда соединились с нашими, то поехали в Смоленск. Там правда разведотдела уже не было, но ещё оставалась продовольственная служба разведотдела Мы получили паёк и главное спирт, да за год! Расположились мы у фонтана. Закусь разложили, из пайка. Значит, выпиваем. Радуемся, что к своим значит, вышли, а тут понимаешь легавые, значит милиция: «Кто такие? Почему с оружием? Где документы?», а какие у нас документы? Мы только из немецкого тыла, одеты, кто во что. Мусора не унимаются: «Сдать оружие и следуйте за нами в участок!». Нас человек десять было, ещё с других групп ребята присоединились. Ваня Мельников и говорит: «Мать вашу! Там полицаи, здесь милиция!» Мусора за оружие, ну понятное дело мы тоже. Куда этим легавым с нами воевать! Мы их там, у фонтана, всех  троих и положили.
- Как положили? – удивился Егор, к которому на мгновение вернулся дар речи.
- Ну как Егор, положили. Постреляли, значит. Сидим дальше пьём. Тут набежали солдаты с комендантского взвода. Там все, кто ранен был на фронте и не могли потом служить в строевых частях - ошивались. Давай по нам палить. Мы в ответ. Наших четверых подстрелили, и мы у них тоже троих. К ним подмога прибыла. Окружили, значит нас. Пришлось сдаться, чтобы нас не перестреляли. - Каминский от услышанного, прибывал в прострации и даже забыл про закуску. Поликарпов, Целиков и Зайцева спокойно закусывали, будто рассказ Целикова, так, ежедневное событие в их жизни. Егор, подождал пока Иван Андреевич, прожуёт отбивную и спросил.
- А дальше то, что было Иван Андреевич.
- Дальше, что? Посадили нас в камеру на гарнизонной губе. Значит, я, Мельников и Зварика, а утром пришёл Пашка Крылатых и забрал нас. Говорят, выставил дежурному по гауптвахте канистру спирта и тот нас отпустил. Иначе бы если не Пашка Крылатых, то трибунал и шлёпнули бы нас за такие выкрутасы. Он нас утром забрал и сразу на аэродром поехали. Трубы горят после вчерашнего. День на аэродроме маяться будем. Мы с Иваном Мельниковым к техникам-летунам. Обменяли у них ремни наплечные к портупее на фляжку со спиртом и опохмелились. Стали ждать ночи. Мы ещё, не помню уже, на что меняли спирт, ну там, у ребят, было что-то трофейное. Наклюкались спирта и полетели ночью в Восточную Пруссию. Так поддатые и прыгали из самолёта, как только не поубивались. Говорят, у пьяного есть ангел хранитель. Это точно.
- Иван Андреевич, а как же подготовка к заданию? Там тренировка, отработка легенды, постановка задачи?
- Ты где этой глупости набрался Егор? У себя в части? – в свою очередь, спросил, смеясь Поликарпов.
- Нет из книги Ридевского «Парашюты на деревьях» - ответил растерянный Каминский.
- Херня всё там, что этот предатель написал. Ему немцы, видишь ли, хлеб пекли! Врёт и не краснеет! Так они нам и пекли хлеб. Если сами не возьмём, ни хрена не получим от них, - Зайцева и Поликарпов подтверждая сказанное Иваном Андреевичем, закивали головами, а почему-то разозлившийся Целиков продолжил
- Хлеб мать его ему пекли! Я как-то с Иваном Мельниковым заскочил в немецкий дом. В углу сидит старый немец. Рядом с ним, видно его старуха и двое пацанов, возрастом как наш Генка. Смотрят эти зверёныши на меня, того и гляди в глотку зубами вцепятся. Иван быстро сгрёб, что нашёл из жратвы, а я их этих сволочей всех, в две очереди из автомата перекрестил …
- Иван! Прекрати! Немедленно! - крикнула Зайцева и добавила. - Ну что ты несёшь? С ума сошёл совсем? - Целиков замолчал. Поликарпов взял бутылку и снова наполнил до краёв гранённые стаканы.
Третий тост «За тех, кого уже нет с нами и за тех, кто не вернулся из тыла врага», пили, не чокаясь и стоя. На этом для Егора откровения разведчиков – закончились.
Каминский всю жизнь кичился своим умением пить и после пьянки помнить все детали сказанного во время застолья. Он никогда не верил, тем, кто говорил, что они не помнят, что творили по пьянке. Вот только Егору не приходилось пить с настоящими солдатами, прошедшими настоящую войну. Каминский просто и банально вырубился. Разведчики уложили молодую зелёную поросль на кровать и продолжили застолье. Самое страшное событие, на тот момент, в жизни Егора случилось утром. Проснувшись, Егор понял, что не может почти ничего вспомнить из сказанного ветеранами до того, как он вырубился. Такого с ним ещё не бывало. Какие-то разрозненные слова и даже фразы, вспыхивали в его голове и тут же исчезали. Увы, чтобы пить, так как пьют эти солдаты Великой Отечественной, надо пройти эту Отечественную и главное - уцелеть на ней. Как ни старался Егор, как не напрягался, он так до конца жизни и не вспомнил, о чём рассказывали разведчики за столом, помнил он только, начало разговора до третьего тоста и то урывками.
Наутро, сбор участникам автобусной экскурсии назначили на автостоянке напротив Межрейсового дома моряков на Северном вокзале. Эта экскурсия проходила под патронажем областного комитета ВЛКСМ. Егор, Елена Васильевна, наконец-то смогли встретиться вживую с разведчиками и их родственниками. Помимо самих разведчиков-ветеранов, родственников, которые уместились в одном автобусе, остальные, три автобуса «Икарус», заполнили комсомольцы, разведчики из Парусного и те, кто считал себя поисковиками. Всем пыталась руководить Нина Гуцал, по крайней мере, упорно создавала неразбериху и нервозность. Об этой даме бальзаковского возраста ещё пойдёт речь в этой главе. Руководство мероприятием взял на себя Никита, представитель обкома комсомола и после митинга у памятника «1200 гвардейцам», колонна автобусов, двинулась по маршруту к памятнику разведчику из «Джека», Ивану Мельникову.
Не только у Егора болела голова. Похоже, и Иван Целиков, земляк Егора, страдал от похмелья. В автобусе, Иван Андреевич подсел к Егору с Еленой Васильевной.
- Егор! У тебя полечиться есть чем?
- Найдётся Иван Андреевич. Только тихо! Гуцалиха, увидит вони будет на весь автобус. - Егор достал бутылку водки. Открутив пробку, налил в медицинскую мензурку, которую вытащила из сумки Лена. Гуцал, что-то почувствовала и направилась к ним. Егор спрятал бутылку, а мензурку с водкой забрала Лена. Держа её в руке, Лена делала вид, что созерцает меняющиеся пейзажи за окном автобуса. Гуцал продефилировала по проходу автобуса и вернулась к водителю. Беременная Лена с мензуркой в руках не вызвала у неё подозрения.
- Спасибо Леночка! Наш человек, сразу видно. – Поблагодарил Лену Целиков и махнул стопарик. Потом остограммился и Егор. Целиков попросил ещё ему налить. Зная стойкость этого старика, Егор без опасения налил ему и вторую, и третью порцию. Автобус подкатил к памятнику Мельникову и все стали выгружаться.
У памятника начался митинг. Размахивая своей книгой, выступал Наполеон Ридевский. Надо сказать, что Каминскому уже было хорошо известно о натянутых отношениях между Целиковым и Ридеввским, вот только причину их, он узнал только вчера, на квартире у Зайцевой. Оказывается и Зайцева, и Целиков, и Поликарпов и другие разведчики считали Ридевского трусом и дезертиром, бросившим группу и прикрывшегося мальчишкой Генкой Юшкевичем. Так он владевший немецким языком, да ещё с ребёнком, рассчитывал уцелеть, а написанное им в книге «Парашюты на деревьях», сплошная выдумка и враньё. Рядом с Ридевским, у памятника Мельникову, стоял недовольный Целиков. Конечно, триста грамм водки сделали своё дело и Иван Андреевич, подошёл к микрофону и заявил Ридевскому.
- Что ты тут за херню несёшь. Ты ещё расскажи о Пашке Крылатых. Мы же его просто бросили, и он попал к немцам, а ты такой герой сбежал из группы…- Дальше микрофон отключили. Возникла небольшая паника, Гуцал и Никита из обкома, пытались успокоить Целикова. Им на помощь спешила Зайцева, но Целиков не успокаивался и вдруг кто-то закричал
- Смотрите! Смотрите! – кричала молодая девчонка, показывая пальцем в небо! Все подняли головы. Высоко в небе гудел самолёт, а от него отделялись чёрные точки. Спустя секунды эти точки превращались в парашютистов. В поле, у памятника Мельникову, вбросили десант! Основная масса людей, во главе с Зайцевой, бросились в поле навстречу приземляющимся десантникам.
У памятника остались обкомовец, Ридевский, Юшкевич, Целиков, Каминский, а ещё Гуцал, она свирепо шипела на Егора.
- Это он! Он напоил Целикова! Он нарочно его напоил! – Егор улыбался и смотрел на взбешённую Гуцал. Подошла Лена. Целиков теперь уже решил высказать, что думает и о Гуцал, но Елена Васильевна, поцеловав старика в щёку, попросила его.
- Иван Андреевич пойдёмте со мной в автобус. Я хочу с Вами поговорить. – Лена взяла разведчика под руку, и они вдвоем, направились в автобус. Каминский, тут же устремился следом. Зря, что ли он наливал Целикову? Конечно, если быть честным до конца, то надо признать, Егор Каминский был та ещё сволочь и провокатор. Он не останавливался ни перед чем для достижения своих целей. Почти как масон « Цель оправдывает средства!».
Колона автобусов вскоре отправилась дальше по маршруту. К обеду прибыли на Громовский поворот с памятнику Павлу Крылатых. У памятника устроили митинг. Правда Целикову слова не давали, а он и не стремился к этому. Зато большую и интересную речь толкнул скульптор, автор памятников, Евгений Довгань. Гуцал, как ни была зла на Каминского, подошла к нему, и зашептала Егору на ухо.
- Вот смотри на этого деятеля! На Довганя! Он, видишь ли, автор памятников. Знаешь, он в основании каждого памятника прикрепил табличку с выгравированной надписью «Скульптор Е.В. Довгань». Памятники делали на «Факеле» Я договаривалась, выбивала материалы, рабочих уговаривала работать без денег. Теперь он тут герой. Его заслуга. Табличку для потомков он закрепил. - Егор посмотрел на завистливую Гуцал, и оборвал её.
- Конечно он автор. Его право заявить о своём авторстве. Его будут помнить, а Вас Нина Дмитриевна вскоре никто добрым словом и не вспомнит. - Гуцал обижено поджав губу отошла от Егора, не найдя в его лице поддержки своим амбициям.
Надо сказать, что Гуцал Нина Дмитриевна, была та ещё деятель. Гуцал, корреспондент газеты «Калининградский целлюлозник», но читать её эпосы о разведчиках было невозможно, бред, сплошное патриотическое словоблудие и выдумки. Сплетни, оговоры, ложь, подлые интриги вот стиль работы Гуцал. Единственной, её заслугой, было активное участие, в организации возведения памятников разведчикам. В остальном, это совершенно деструктивная персона. Гуцал, бегала по организациям и учреждениям области, дуя в уши руководителям, что она представляет и руководит поисковым движением. Реально никем она не руководила. Калининградская региональная историко-патриотическая общественная организация «Поиск» (КРИПО), которую зарегистрирует Гуцал в 1999 году, по сути, существовала только на бумаге, хотя с восьмидесятых годов Гуцал везде козыряла этой аббревиатурой. Возле Гуцал, периодически появлялись энтузиасты-активисты. Люди, увлечённые историей и сбором сведений о разведчиках, воевавших на территории Восточной Пруссии. Вскоре, поняв, что представляет собой, Гуцал, они от неё уходили. Потом появлялись другие. Вреда от Гуцал поисковой работе было больше, чем пользы. Мало того, что эта дама, дискредитировала поисковое движение, она по своей безалаберности, умудрялась регулярно терять попавшие к ней в руки документы. Интересным фактом её деятельности может послужить событие, произошедшее в 1998 году.
До конца неясно, каким образом и где, Гуцал умудрилась для своего КРИПО оторвать заброшку, здание под Советском, бывший, ведомственный профилакторий. Только Гуцал понадобились люди и рабочие руки, чтобы привести в порядок и содержать это здание. За годы деятельности Гуцал, число наивных помощников иссякло и эта мадам, ничего лучше не придумала, как связаться с региональной организацией Русского Национального Единства Баркашёва (РНЕ). Она предложила лидеру Калининградской ячейки русских фашистов Константину Сотникову использовать эту заброшку, как базу для тренировок и подготовки боевиков и экстремистов со свастиками на рукавах. Справедливости ради надо сказать, что Сотников, быстро раскусил эту старую маразматичку и послал её подальше.
Вечером автобус с разведчиками прибыл в Советск, остальные автобусы вернулись в Калининград. Разведчиков разместили в пригороде, в пансионате. По темноте, рядом в леске, Егор разложил костёр. У огня, расположились Ридевский и Юшкевич, вместе с ними у костра оказался и Егор. Лену он давно отправил на райкомовской «Ниве» домой. Каминский держал в руках армейскую фляжку с водкой. Он многозначительно потряс флягой. Наполеон и Генка поняли намёк и утвердительно кивнули головами. Егор открутил пробку и протянул флягу Наполеону, тот сделав глоток, передал Генке. После Юшкевича, отхлебнул и Егор. Трещали дрова в огне. Ридевский, Юшкевич и Каминский смотрели на огонь и молчали, тяжёлый, напряжённый выдался денёк. Фляжку ещё раз пустили по кругу. Егор, закрутив пробку на фляжке, наконец-то решился заговорить.
- Наполеон Филицианович, разрешите задать вопрос.
- Валяй, – ответил Ридевский.
- Наполеон Филицианович. Я много раз прочитал Вашу книгу «Парашюты на деревьях. Проложил маршрут, согласно, Вашей книги и уже несколько раз водил туристов по этому маршруту. Мне, как разведчику, не дают покоя некоторые моменты, описанные в книге. Они не соответствуют истине, кажутся надуманными. Простите за столь откровенные слова.
- Нет, Егор, ты всё правильно сказал. Я когда написал эту повесть, то пошёл к издателю. Тот меня отправил к цензору, а цензор заявил мне: «Что ты тут написал? Это если и печатать, то только под грифом «Для служебного пользования». Иди и перепиши. Пиши, как положено, писать о войне. Вот и получилась такая – ерунда. Писать мне её эту книгу было, край, как нужно. Понимаешь, паря, появился такой писака, Овидий Горчаков. Он написал документальную повесть «Лебединая песня», об Ане Морозовой. Кто такая Анька Морозова? Никто! В Сеще на побегушках была, связная. Получила медаль «За отвагу». Если и писать о группе, то о Павле, Иване Мельникове. Конечно же, в первую очередь о Коле Шпакове! Он после Павла группой командовал, а Морозова? Она то и радистка была никакая. Вот Зина, та - да! Та радистка от бога. Анькину же рацию мы закопали, чтобы не таскать её напрасно. Морозова она же там какие-то курсы закончила. Взлёт-посадка, как у летчиков говорят. Она же толком передать ничего не могла, не то, что принять радиограмму…- Ридевский замолчал. Молчал и Геннадий Владимирович. Теперь молчал и Каминский. Егору стало понятно, что слова Ридевского, он не сможет никогда и никому предать.
Утром разведчики вернулись в Калининград, а Каминский в скворечник к Лене. Они ещё сутки потом делились впечатлениями.

Полковник Кругляк Иван Карпович.

Полковник в отставке Кругляк Иван Карпович, был человек уникальной судьбы. Иван Карпович прислал Егору и Лене письмо. В этом письме он, приглашал их, летом 1988 года, встретиться  с ним в санатории города Зеленоградска. Каминский серьёзно готовился к этой встрече. В годы войны майор Кругляк готовил группы к заброске в тыл противника. Он был прикомандирован к разведотделу 3-го Белорусского фронта от ГРУ. Как чувствуя, предстоящие сложности при встрече с Кругляком, Егор в нарушение правил, вырядился в свою мичманскую форму. Право ношения формы он не имел. Ему приходилось рассчитывать только на везение, что его как мичмана, не остановит военный патруль. Взяв письмо написанное рукой Кругляка, «мичман Каминский» отправился в курортный Зеленоградск на берегу Балтийского моря.
Быстро найдя санаторий, указанный в письме, Егор решительно направился к дежурной по санаторию с вопросом: «Как ему разыскать Кругляка Ивана Карповича?». Дежурная, выслушав Каминского, вместо того, чтобы проводить его к Кругляку, вызвала доктора.
- Что Вы, мичман, хотите от Кругляка Ивана Карповича? – спросил доктор.
- Мичман Каминский. Разведка Балтийского флота. Мне Иван Карпович назначил встречу. Вот его письмо, где он пишет, что будет в санатории в Зеленоградске. Он ждёт мня. - Егор протянул конверт и письмо врачу. Тот даже не взглянул на письмо.
- Я как врач, не рекомендую беспокоить Ивана Карповича. Вчера у него были две женщины. После их визита он сильно расстроился, и был недоволен этой встречей.
- Я даже догадываюсь, кто у него был. Одна высокая, сорока пяти лет, полная блондинка с неустойчивой психикой. Гуцал Нина Дмитриевна, представилась как руководитель поисковой работы. - Врач удивлённо кивнул в знак согласия. Егор продолжил.
- Вот эту проходимку, как раз и не надо было пускать к нему. Известная личность. Я же здесь по приказу начальника разведки флота адмирала Кочеткова. – Понятное дело, доктор не будет звонить в штаб флота, да и кому ему звонить?
- Доктор, а давайте Вы спросите самого Ивана Карповича. Я же, подожду его решения. Если он откажется от встречи со мной, то я со спокойной совестью доложу адмиралу Кочеткову. Мол, Кругляк по состоянию здоровья не смог со мной встретиться. - Врач заколебался, а Егор увидел, как по лестнице, в сопровождении медсестры спускается седой старик. Егор, интуитивно догадался – это и есть Кругляк! Каминский, сделал шаг в сторону и громко позвал.
- Иван Карпович! Я это я, Егор Каминский! Вы приглашали меня! – старик направился к Егору. Рассматривая бравого мичмана, Кругляк, протянул руку Каминскому. Видно он остался доволен видом Егора. Они обменялись рукопожатием. Доктор и медсестра удалились, а Каминский и Кругляк направились во двор санатория.  Расположившись на скамейке, стали изучали друг друга.
Иван Карпович неброской внешности, невысокого роста, щуплый седой старик с очень умными глазами. Покажи, кто на улице на этого старика и скажи Егору, что это легенда военной разведки, Каминский никогда не поверил бы в это, не поверил, ели бы не знал историю жизни этого человека.
- Иван Карпович, я неслыханно рад нашей встрече. Расскажите о себе больше. Я понимаю, написать в письме Вы многое не могли. Расскажите мне сами, что посчитаете возможным, желательно о себе, а потом, я Вам задам вопросы по разведгруппам.
- Хорошо Егор. Так и поступим. Расскажу о себе и потом, о тех группах, которые я готовил. – Согласился с предложением Каминского, Иван Карпович.
Магнитофона у Егора не было, а когда Егор достал блокнот, Кругляк неодобрительно покачал головой. Каминский спрятал блокнот и весь превратился вслух, рассчитывая на свою феноменальную память, которая правда недавно его уже подвела, но пить водку стаканами в этот раз не предполагалось.
- Как ты уже знаешь, я начал служить в военной разведке с 1935 года, ещё при Берзине и Артузове, их потом расстреляли. К первому заданию готовили меня долго и тщательно. Очень тщательно. Я хорошо разговаривал на немецком. В юности батрачил у обрусевшего немца и крутил роман с его дочкой. На немецком, говорил, как на родном, свободно. Конечно же, пришлось подтянуть грамматику, словарный запас, а главное это письменность. В 1940 году меня забросили в Германию с задачей устроиться служить в Вермахт. Легенда и документы были сделаны безукоризненно, и я вскоре стал офицером Вермахта. Служил, значит, я в тыловой части. Занимался вопросами снабжения армейских частей. Это для разведчика было самое хорошее место. Я считался у наших резидент-маршрутник. Собирал информацию, а затем шифровал и сам её передавал по рации. Мне уже тогда стало понятно, что войны Германии с СССР не избежать. Весной 1941 года, за два месяца до нападения на Германии на Советский Союз, мне удалось раздобыть секретную немецкую карту с указанием на ней немецких полевых жандармерий вплоть до Киева! Эту карту я переправил в Москву, а ответа мне никакого не поступило. Так что, то, что война началась неожиданно, и Сталин не знал о подготовке Гитлера к войне - это враньё! - Кругляк замолчал. Егор решил вернуть разговор к первоначальной теме.
- Иван Карпович. Как Вам служилось у немцев? Как оно это быть шпионом.
- Хорошо Егор служилось. Честно скажу лучше, чем у нас потом в разведке. Гитлеровцы заботились о своих солдатах и уж тем более об офицерах. Кстати, первые две свои награды, я получил у немцев. А как ты парень думал? Это тебе не кино про Штирлица! В Вермахте надо добросовестно служить, щелкать каблуками и всё исполнить в срок. Создал я себе такой образ офицера балагура, любителя выпить и покуролесить с женщинами. Я с такими же немецкими офицерами пьянствовал, таскался по борделям, при этом мне удавалось получать очень ценные разведданные. Ну, ты меня понимаешь! Кто, скажи мне, заподозрит в таком офицере, выпивохе, бабнике, раздолбае – советского разведчика. Штирлиц с его проницательным взглядом сразу бы оказался в ГЕСТАПО. Не может быть у разведчика такого взгляда. Когда 22 июня началась война с СССР и наши так быстро отступали на Восток, что моя рация перестала доставать до разведцентра, да и батареи питания быстро сели. Работал я один, поэтому так долго продержался и не провалился. Пришлось мне спрятать рацию и выходить самому к нашим. В начале 1942 года я прибыл в Москву. Долго проходил проверку. В каждом советском разведчике, его начальство, видело перевербованного немцами предателя. Они не верили, что разведчик, работавший и живший в нормальном человеческом обществе, вернувшись к своим, станет и дальше служить этому бесчеловечному сталинскому режиму. - Чтобы не дать Кругляку, скатится на рассуждение о сталинизме, Егор, уловив мгновение, задал вопрос.
- А как Вы оказались в разведотделе 3-го Белорусского фронта.
- В 1943 году, меня командировали во фронтовую разведку. Там не хватало грамотных разведчиков-профессионалов. В основном там служили бывшие партизаны и строевые командиры. Я готовил группы к заброске.
- Вы готовили группу «Джек»?
- «Джек», откуда эти клички собачьи. Их никто так между собой не называл. По документам штабным, конечно, проходили эти кодовые названия, а между собой, назвали по фамилиям командиров.
- Капитан Крылатых? – уточнил Егор. Кругляк задумался и произнёс.
- Да я готовил эту группу. Потом её у меня забрали и предали Калашникову. Хорошие, были разведчики, почти все погибли. Мальчонка с ними полетел. Думали, так им будет проще вести разведку. Мальчик смышлёный, уже побывал в тылу противника. Раздули эту группу до небес. По сути, она то ничего сама и не сделала. Крылатых, сразу погиб. Скажем, честно, его смертельно раненого, немцы захватили. Он у них потом в Тильзите в ГЕСТАПО умер. Рана оказалась смертельная, немцы его пытались спасти, но он у них всё-таки умер. Ещё из этой группы в плен попали двое Морозова и Моржин. Что сталось с Морозовой мне неизвестно, сгинула в застенках ГЕСТАПО, а вот Моржина наши освободили и потом уже СМЕРШ им занимался. Какова его судьба после СМЕРШ - не знаю. Ещё, там был один дезертир - Ридевский. Он потом книгу напишет об этой группе, выставит себя героем. На самом же деле, дезертировал из группы, прихватив мальчонку. Ему повезло, что он вышел на соединение с войсками. Воевал в пехоте, и только весной 1945 года вернулся в разведотдел, иначе бы, как пить дать, оказался в трибунале.
- Иван Карпович, а вот группа Иосифа Павлова! Вы её тоже готовили? Расскажите? – сглатывая от волнения слюну и не веря своим ушам, дрожащим от волнения голосом, попросил Егор.
- Эта моя группа! Группа Павлова летела, как группа прикрытия, вернее обеспечения большой разведывательной операции, проводимой не разведотделом фронта, а Главным Разведывательным Управлением. Нам удалось, в одном из польских городов, внедрить в ГЕСТАПО своего человека. Вот один из разведчиков из этой группы, после приземления, должен был скрытно покинуть группу и уже в гражданской одежде с надёжными документами отправиться за сотни километров в Польшу на связь с нашим резидентом, работающим в ГЕСТАПО. – Кругляк замолчал. Каминский затаил дыхание, боясь даже пошевелиться, ожидая продолжения рассказа. Кругляк продолжил.
- После высадки этот разведчик, а это был Стельмах, поляк, он скрытно покинул группу. Об этом задании знал только командир группы Павлов и ещё один разведчик, дружок Антония Стельмаха, кажется его фамилия Красников. Павлов передал радиограмму: «Поляк предал», - это условный сигнал, что связник успешно покинул группу. Сам же Павлов должен был сутки находиться в районе высадки и морочить голову немцам, пока Стельмах не уйдёт на безопасное расстояние. Стельмах в Гросс-Скайсгиррен сел на автобус и поехал в Кёнигсберг, затем дальше в Польшу. Он вышел на связь с резидентом. Антоний Стельмах дожил до Победы. Он теперь полковник Войска Польского. На заслуженной пенсии. Живёт в Кракове. Что сталось с группой Павлова, я точно не знаю, скорее всего, они все погибли. Они были обречены.
- Павлов застрелился. Кто-то погиб. Одна попала в плен, Нина Батуро. Трое вышли на соединение с нашими. Панфёров, Хальчицкий, Довбыш, – вернулась речь к Егору.
- Я не помню этих людей. А вот Батуро. Батуро говоришь. Тут интересно получается. Она же сносно говорила на немецком. Была переводчицей в группе. У неё ведь была сестра. Теперь фамилия этой сестры – Шульц! – Кругляк замолчал и загадочно посмотрел на Егора.
- Ничего тебе мичман не кажется странным в этой группе? – спросил он Егора
- Кажется, а теперь ещё больше, кажется. Два радиста в группе на начало июля  - норма. В этой группе одна радистка Новолодская. Очень странно! Два переводчика в группе, это при дефиците-то переводчиков. В переводчики назначили мало-мальски говоривших на немецком, а здесь сразу двое. Стельмах и Батуро! Мне Довбыш рассказывал, что Павлов совершенно не интересовался подготовкой группы. Был какой-то отрешённый. Довбыш даже спросил Павлова, летал ли тот в тыл противника раньше и Павлов ответил: «Нет». Он был в тылу у немцев, в группе Наумовича, но в тыл противника действительно - не летал. Его отрешённость была вызвана тем, что он знал. Группа обречена! Как же он пошёл на это? – и Егор вопросительно посмотрел на Кругляка. Тот молчал и одобрительно смотрел на Каминского, всем своим видом говоря: «Продолжай! Продолжай мичман!» и тут Егора осенило.
- Плен! Павлов же был в плену! Значит, предложили кровью искупить вину перед Родиной, а если повезёт, то выживет, и вернётся чистым! Не повезло! Поэтому и застрелился! Второго плена, да ещё владея совершенно секретной информацией, ему бы не простили.
- Молодец мичман! Толковый из тебя получился разведчик. Верно рассудил. Хорошая нам смена растёт, - Егору была приятна похвала ветерана, но он ещё спросил его.
- А что сталось с Красниковым. Он же со Стельмахом ушёл из группы? – Кругляк нахмурился и замолчал. Егор ждал ответа. Иван Карпович поёрзал на скамейке и нехотя бросил.
- Понимаешь паря. На карту было поставлено слишком много. Даже если группу Павлова, немцы и уничтожат, а кого-то в плен возьмут. Посчитают по парашютам, сколько было человек в группе, а сколько ещё в лесу прячется? Ты же сам говорил, что трое уцелели. К тому же, разведчики из других групп бродили по лесам. За это время Стельмах уже чёрт знает, где окажется. Красников должен был прикрывать Стельмаха и обеспечить его безопасность до автобуса, но вот в плен к немцам, кто–кто, а Красников, попасть, ну никак не должен, – наступила напряжённая молчаливая пауза. Егор начал догадываться, что случилось с Красниковым. Кругляк молча сверлил глазами Егора. Взгляд старика стал стальным, колючим, пугающе жестоким. Егор всё понял и опустил глаза. Спустя минуту Кругляк спросил Егора.
- Что тебя ещё интересует? – Каминский уже вернулся к своему нормальному состоянию.
- Откуда Вы Иван Карпович знаете столько о судьбе того же Крылатых, Батуро, Морозовой, Моржина. Этого же нет в архивах.
- Нет, и не может быть. Хорошо я тебе расскажу. Вижу, ты настоящий разведчик и голова у тебя на месте. Мне Егор, пришлось самому вылетать в Польшу, на связь с моим резидентом, работающим в ГЕСТАПО. К нему и шёл Стельмах. Понятное дело я был легендирован под майора Вермахта. Мой агент из ГЕСТАПО, Генрих Марецкий, познакомил меня со своим начальником, настоящим гестаповцем, штурмбанфюрером. Мы тогда в ресторане хорошо посидели втроём выпили, с женщинами познакомились. Ночь весело провели с паненками. В 1945 году, после Победы, я работал в лагере для пленных немцев. Отбирал из них кандидатов для вербовки. Смотрю, фамилия знакомая, только солдат. Понимаешь? Я вызываю этого пленного солдата к себе. Вот так встреча – штурмбанфюрер, тот гестаповец. У нас тогда эсесовцев в плен не брали, а уж гестаповцев и в помине. Он меня тоже узнал. Я ему говорю: «Вы мне рассказываете всё, что Вам известно о наших попавших к вам разведчиках, я же, молчу кто Вы такой на самом деле». Он согласился. Что ему было делать. Выбора-то у него не было. Вот так я и узнал о судьбе тех, о ком ты спросил и ещё о многих. Я ничего не записывал из его откровений и командованию ничего не доложил, иначе бы многие наши разведчики, прошедшие через плен, в большой степени по вине некомпетентности командования разведотдела, оказались бы в ГУЛАГе. Потом этого штурмбанфюрера, конвойный, по моему приказу, пристрелил, как бы при попытке к бегству. Пойми Егор, я узнал гестаповца, а если кто-то его тоже узнает и выдаст нашим. Тот на допросе вспомнит, что я с ним беседовал и узнал его. Мне тогда Сибирью не отделаться. Ты пойми парень. Разведка это грязь, кровь, сплошные предательства, недоверие со стороны своих, вечные подозрения в измене… - Кругляк замолчал. Они потом ещё долго беседовали. Опытный разведчик делился с молодым коллегой методикой вербовки и получения ценной информации, основами конспирации, тонкостями легендирования, приемами слежки и обнаружения наружного наблюдения. Много интересного и полезного он рассказал Егору. В конце беседы поведал и о своей судьбе после Победы.
- В мае 1945 года после Победы, разведчиков, прошедших через немецкие тылы стали отправлять в запасные полки! Это же элита! Штучный материал! Ручная шлифовка. Я возмутился таким отношением к людям. Тогда и меня самого убрали из разведки. Стал я работать с Сергеем Павловичем Королёвым на космодроме Байконур. Академию закончил. После катастрофы на космодроме в 1960 году, когда сгорел генерал Неделин, меня и ещё ряд товарищей, назначили крайними в случившемся. Правда, только отменили приказ о присвоении мне генеральского звания. Сказали, виновен, - что не сгорел с остальными. -  К Каминскому и Кругляку, подошла медсестра и заявила, что Ивану Карповичу пора на обед. Егор взглянул на часы. Их беседа длилась более четырёх часов, а показалось всего с десяток минут. Прощаясь, Кругляк спросил.
- Что за дамы ко мне вчера приходили? Ты им сказал, что я буду в санатории?
- Нет, я только говорил Зайцевой Зое Ефимовне. Вы же с ней переписываетесь. Она не смогла приехать. Может позже заглянет к Вам.
- Была у меня, какая-то чокнутая истеричка. Представилась руководителем поисковых отрядов, Нина Дмитриевна! Такую чушь несла. Знакома она тебе?
- Увы, Иван Карпович, знакома. Мне когда доктор сказал о Вашем вчерашнем сердечном приступе я так и подумал, что это Гуцал.
- Точно Гуцал! Да, так она представилась, я фамилию её не расслышал. Она меня сильно вывела из себя. Просто идиотка какая-то. Ну. Хорошо Егор! Рад был познакомиться. Елене Васильевне передавай мой низкий поклон. Она мне писала, что у вас скоро в семье будет пополнение. Рад за вас. – Каминский и Кругляк распрощались. Письма и открытки от старого разведчика Кругляка Ивана Карповича приходили на имя Лены ещё долго, до самой его кончины в 1997 году.
Всю дорогу домой Егор осмысливал сказанное старым разведчиком, пытался всё хорошо запомнить, анализировал, делал выводы. Излишне говорить, что эта беседа сформировала характер Егора, как разведчика. Таких наставников-разведчиков, как: Кругляк, Довбыш, Целиков, Поликарпов, Зайцева, Медников, Усанова, ещё нужно поискать.

Любви все возрасты покорны.

В середине июля, с родины командира группы «Джек», к Егору и Елене Васильевне по их приглашению, во главе с завучем, приехали ученики школы, в которой до войны учился Павел Крылатых. Гости, рассчитывали совершить туристический поход по местам разведывательной группы «Джек». Также побывать у памятника, недавно открытого на месте гибели их земляка, командира. В  числе гостей, завуч школы Валентина Ивановна и семеро старшеклассников четыре мальчика и три девочки. Егор подобрал, по размеру для гостей из своих запасов гимнастёрки, образца 1943 года, в которые были одеты его курсанты, благо этих гимнастёрок в клубе оказалось достаточно много. Поход спланировали длительностью четыре дня с тремя полевыми ночёвками. Начинали из Гастеллово а завершали на берегу Балтийского моря. Погода стояла тёплая и день отдыха на пляже в Светлогорске, для гостей из северных регионов России, прекрасное завершение похода. Елена Васильевна, понятное дело, из-за своего интересного положения, живот уже сильно округлился, в походе участвовать не смогла. Другие курсанты клуба, готовились к поступлению в учебные заведения. Единственной, кто решила принять участие в походе, оказалась Оксана Павлова. Проводить, напутственным словом группу в поход, приехал Виктор Родин.
Поход проходил по уже отлаженному маршруту, посетили памятники все памятники группе «Джек». Первую ночевку провели в доме с приведениями. Естественно Егор, рассказал все байки о странных событиях происходящих здесь. Эти туристы, впрочем, как и все остальные, ночевавшие ранее в этом заброшенном лесничестве, испытали всю гамму страхов при рассказе Каминского. Правда в этот раз, Егор, не раскрыл суть таинственных звуков и его гости, утром, с нескрываемым облегчением покидали нехороший дом.
Следующая ночёвка предстояла на берегу Куршского залива, куда, поздно вечером и вывел свою группу Каминский. Насобирали топляка для костра на берегу залива. Стали ставить палатки и тут выяснилось, что у гостей только одна, пусть и пятиместная, но одна палатка и им девятерым в ней будет конечно тесно. Егор же, взял в поход, свою, таёжную палатку, одноместную. В крайнем случае, в ней, в довольно стеснённых условиях могут разместиться два человека. Школьники, приехавшие в гости, были почти одного возраста, но вот две девочки Юля и Оля, явно опережали своих сверстников в развитии. Эти две девчушки, довольно быстро наладили контакт с соседями, группой Калининградских туристов-матрасников, так называли тех туристов, которые выходили отдохнуть на природу, «поматрасничать». Пять парней и две девушки расположились недалеко, они приехали на двух легковых автомобилях. Костёр, четыре палатки, магнитофон, шашлыки и похоже спиртное. Вели они себя вполне корректно и вежливо. Совершили визит вежливости в лагерь к Каминскому и также, на первый взгляд, вежливо вскоре удалились к себе. Темнеет в июле поздно. На завтра, оставалась довольно протяжённая часть пешего маршрута, выход к Светлогорску к берегам седой Балтики, на Светлогорский пляж. Пока готовили ужин, Юлька неожиданно у костра заявила.
- Надо кому-то идти спать в палатку Егора Анатольевича. Слишком тесно будет в нашей палатке.
- Я пойду спать в Вашу, Егор Анатольевич палатку, - сразу отозвалась Оксанка и добавила.
- По сути это же я оказалась неучтённая в группе.
- Хорошо Оксана. Так будет справедливо, - согласился Егор, ему было по большому счёту все0равно кто придёт на ночь в его палатку. Вот только, его заинтересовало поведение Юльки и Оли. Если Оля, была просто девочка, с уже сформировавшимися женскими прелестями, то Юлька не только не уступала ей в этом плане, но судя по её поведению, она уже имела опыт близкого общения с мужчинами. Егор считал себя знатоком женской натуры. Ещё бы, третий раз женат, столько женщин и даже девушек прошло через его руки. Откуда ему было знать, что он ни хрена ещё не знает ни о женщинах, ни тем более о молоденьких, только вошедших в сок девушках.
Поужинав, повесили в котелке на костре чай. Юлька, подсела у костра, к Егору. Прижавшись к нему своим телом, и упругой, как теннисный мячик грудью, зашептала ему на ухо.
- Егор Анатольевич, у вас в аптечке есть снотворное? – удивлённый Каминский, отодвинул немного девушку, он конечно руководитель похода, но девичья грудь, в такой близости от его тела, мешала ему соображать.
- Тебе-то зачем? Не можешь заснуть? Давай, колись коза, что ты придумала? По вашим взглядам с Олей, понятно, что вы что-то затеваете. -  Юлька, ещё теснее прижалась к Егору и опять зашептала.
- Егор Анатольевич, нас с Олей, парни к себе пригласили, на шашлыки. Наша Валентина нас не отпустит. Мы ей в чай подмешаем снотворного. Она заснёт, а мы пойдём к парням. Дайте таблетки.
- Юлька, это ведь взрослые парни, не пацаны. Не звёзды они с вами будут изучать. Мне потом не придётся вас выручать. Не будет тут криминала?
- Какого ещё криминала? Мы с Олей уже давно не девочки.
- Так Юля! - Егор встал. Взяв свой рюкзак, достал из него аптечку. Открыв аптечку, он дал Юльке пачку димедрола.
- Юля три таблетки будет достаточно. – Довольная Олька схватила таблетки и чмокнув Егора в щёку отошла к Оле в темноту. Оля уже ждала её с кружкой чая. Оксана сидела рядом и конечно всё слышала. Она только улыбнулась Егору и скорчила гримасу на своём лице, которая могла означать только одно: «Ну что тут поделаешь?». А потом неожиданно сказала своему руководителю.
- Вы Егор Анатольевич, любите повторять поговорку: «Если нельзя, но хочется, то можно!» Вот -  похоже, тот самый случай.
- Ты, я смотрю, Оксана в курсе их планов, - Оксанка утвердительно кивнула головой.
Юля и Оля приступили к выполнению своего коварного плана. Судя по настроению и многозначительным взглядам, в курсе предстоящей авантюры, были все, кроме Валентины Ивановны.
- Валентина Ивановна! Вот попробуйте, какой чаёк я Вам заварил. Я нашёл для чая траву. Попробуйте!» - предложил чай в кружке, которую минуту назад держала Оля, один из мальчишек. Валентина Ивановна с удовольствием выпила кружку чая. Он ей понравился. Ей предложили ещё чаю. Она и его выпила. Минут через тридцать, Валентина Ивановна, к радости школьников заявила, что она устала и всем приказала отправляться спать. Никто даже не посмел, что-то возразить и гости стали укладываться в палатке. Егор и Оксанка ещё сидели  у костра, когда из палатки гостей тихо вылезли Юлька и Оля. Показав Егору и Оксане большой палец вверх, они отправились к соседям. Там, судя по возгласам, их уже давно ждали. Музыка грянула у матрасников ещё громче. Надо сказать, что это веселье прекратилось только с первыми лучами солнца.
Пришло время и Егору с Оксаной идти отдыхать. День действительно был тяжёлый. Отмахали они более тридцати километров. Они сбегали к заливу искупнуться. Вода была как парное молоко. Ночь выдалась тёплая и тихая. В палатке расстелили на дно спальник, решили накрыться вторым, но оказалось слишком жарко и его тоже пустили на пол палатки. Накрывшись только покрывалом. Егор остался в плавках, а девушка в купальнике. Оксана прижалась к Егору. Увы, палатка была действительно всего 70 сантиметров шириной и по-другому, спать в ней было невозможно. Оксане недавно исполнилось 18 лет. Это была уже вполне сформировавшаяся женщина, с прекрасной фигурой и такими же прекрасными женскими прелестями. Близость молодого, сочного, гладкого девичьего тела возбудила Егора. Лена, была на шестом месяце беременности. Каминскому сильно не хватало секса, именно как физиологического процесса. То, что произошло дальше, лишило Егора полностью дара речи.
Оксана, неожиданно, в мгновение осталась без купальника и всем своим обнажённым девичьим телом легла на Егора. Он не удержался и страстно стал ласкать её грудь руками, губами. Они оба, только тихо постанывали. Егор, в итоге оказался сверху и попытался войти в девушку, но та каждый раз уводила пах в сторону, наконец-то она прошептала ему на ухо.
- Я же ещё девственница и боюсь очень боли при этом. Будет же больно. Ложитесь на спину. Я сама. – Егор лёг на спину. Оксана легла рядом и обхватив его член ладошкой, спустила голову к его поясу и взяла член в ротик. Она делала всё хорошо, аккуратно, нежно, что Егор потерял полностью контроль над своим телом. Он даже не успел понять, как кончил девушке в ротик, а Оксана не останавливаясь, проглотив сперму, продолжила с ещё большим наслаждением делать минет. Похоже, ей это нравилось не меньше чем Егору. Вскоре девушка и сама испытала оргазм, но она возбудила Егора снова, и тот был готов продолжать. Он опять попытался войти в девушку, даже не отдавая себе отчёта, что может, лишит её девственности. Оксана, ловко уклонилась. Её тренировки в спортзале у Егора, не прошли даром. Оксана была в хорошей физической форме, да и Егор никогда не применял силу при близости с женщинами. Оксана легла на спину. Пропустив Егора на себя. Оксана, приподняла раздвинутые ножки и согнула в коленях. Затем взяв член в руку, аккуратно ввела его себе в попку и спросила Егора.
- Так делают беременные, когда им нельзя. Так ведь?
- Так. Только лежа на боку - ответил Егор.
- Мне лечь набок? – спросила девушка, постанывая от удовольствия.
- Не надо, -  ответил Егор, входя уже в раж от охватившей его страсти.
Они сильнее прижались друг к другу. Стараясь не шуметь, занялись сексом. Оксана, похоже, совсем не испытывала неприятных ощущений и такой секс ей даже приносил наслаждение. Егор второй раз кончил в девушку. Оксана осталась лежать на спине, пока член сам не выскользнул из неё. Только теперь Егор начал понимать, что они натворили. Вот только он ни о чём не сожалел. Посмотрев на Оксану, Егор понял, что и девушка тоже ни о чём не сожалеет и похоже они с Юлькой давно задумали это дело.
- Оксана, это тебя Юлька подбила на это?
- Ну не совсем она, но помогла мне решиться. Вы же сами никогда бы не решились.
- Конечно - нет.
- Ну, вот видите. Я давно Вас люблю, и хотела с Вами близости.
- Оксана, это не любовь. Это увлечение. Так бывает, когда ученицы влюбляются в своих учителей. Это пройдёт, а потом ты будешь сожалеть. Нам будет неловко вспоминать, об этом.
- Вам было разве плохо? Неприятно?
- Нет, что ты девочка. Очень даже хорошо и приятно! Я давно не испытывал такого удовольствия.
- Вот и мне было очень хорошо. Поэтому нам нечего стесняться. Я ведь нравлюсь вам?
- Конечно, нравишься. Очень нравишься, но я никогда не думал, Оксана, что у нас могут быть такие отношения.
- А я всегда думала и страстно хотела. Вот Юлька мне и помогла, сказала, что всё надо брать в свои руки. Иначе от этих мужиков век ничего не дождёшься, - и Оксанка, смеясь, опять взяла член в руку.
Спать, им уже не пришлось. Рассвело. У костра послышались стуки. Егор и Оксана осторожно оделись и вылезли из палатки. У огня сидели Юлька и Оля. Они вернулись от соседей. Егор посмотрел внимательно на Юльку. Та выглядела счастливой, но усталой.
- Юля всё нормально? – спросил он её. Елбка, застонав, втянула глубоко носом воздух и медленно с наслаждением выдохнув, ответила.
- Да. Всё в лучшем виде. Отличные парни. Взрослые. Всё понимают и всё умеют… - Дальше, она, закрыв глаза, застыла в блаженной позе. Потом, посмотрела на Оксанку. От Егора не ускользнуло, как Оксана, многозначительно прикрыла глаза. Юлька ей в ответ улыбнулась. «Конспираторы хреновы. Вот куклы! Ты смотри, а ведь этой Юльке нет ещё и семнадцати» - так думал Егор, смотря на девушек. Оля, полезла в палатку, спать: «Если пораскинуть мозгами. Оксанка не такая уж и непорочная девушка. Минет, она делает божественно и в попку я легко вошёл, боли она не испытала. Ну да ладно, мне то какая разница, где и с кем она тренировалась. Точно не со мной. Нам было хорошо и можно на этом поставить точку».
Егор решил дать выспаться туристам, а часть маршрута проехать на автобусе. Благодаря этому, больше времени провести на пляже. Так всё и вышло. Уже к обеду группа Каминского лежала на пляже и купалась в Балтийском море.
На последнюю ночёвку, встали в леске, отойдя подальше от береговой линии. Егор помнил, как однажды в походе, ещё в Балтийске, их повязали погранцы за нарушение пограничного режима.
Этой ночью, Егор и Оксана опять занялись анальным сексом, только в этот раз без оральных прелюдий и лёжа на боку. Егор окончательно убедился, что такая форма секса не только нравится Оксанке, но и похоже, она её практикует и не с ним первым. Вспомнилась Таня Заяц.
Утром, после завтрака, когда сворачивали лагерь, Юлька подошла к Егору и Оксане.
- Мне на завтраке, наша Валентина испуганно шептала: «Я такое, ночью слышала. Такое слышала!» и показывала на вашу палатку. - Егор и Оксанка переглянулись. Да этой ночью они старались не шуметь, но и Валентина не была под дозой димедрола.
– Что будем делать Егор Анатольевич? – спросила испуганная Оксанка. Егор же усмехнулся и подумал: «Ты сама-то, чем думала? Передком своим, когда с Юлькой затеяли эту аферу?», а Оксане ответил.
- Ничего не будем делать. Веди себя, как вела раньше.
- Если она Елене Васильевне скажет?
- Не скажет. А если и скажет, то всё отрицай. Ничего не было. Мало что ночью ей на природе приснится или послышится. Ты же осталась девственницей. Остальное недоказуемо, если сами не признаемся.
Весь день Каминский, Оксана и гости провели в Калининграде. Посетили музей янтаря. Вечерним дизелем на Советск, доехали до Славска. Надо сказать, что Валентина Ивановна, ничего о своих ночных подозрениях, не сказала Лене. Вероятно, не захотела расстраивать беременную женщину. Каминский подарил ребятам и завучу гимнастёрки, в которых они совершили поход. Гости были нескончаемо рады такому подарку и вскоре уехали. Оксанка переписывалась с Юлькой, о чём была их переписка, Егор не знал. После этого похода, судьба надолго развела его с Оксаной, надолго, но не навсегда.
После похода. Егор и его ребята из клуба «Поиск»: Алексей Фомин, Виктор Шипицин, Сергей Денесюк и та  же Оксана Павлова, Таня Шакова и Таня Фёдорова, приняли самое активное участие в восстановлении так называемой «бассейки» в городе Славске. У немцев существовал бассейн с уникальной минеральной водой. Настолько уникально, что аналогов этой воде не было во всей Германии. За Советское время, этот бассейн зарос травой, кустарником, пришёл в негодность. Виктор Родин! Слава и честь этому комсомольскому вожаку. Он с комсомольцами расчистил и вернул в строй немецкий бассейн. Пробурили скважину. Облицованный, ещё немецкой плиткой, бассейн заполнили минеральной водой. Вода настолько была уникальной и чудодейственной, что её многие разливали по бутылкам и принимали каждый день внутрь. Более того, удивительный эффект оказывала эта вода на организм человека. Стоило поплавать в «бассейке» минут пять, как потом тело охватывала такая нега и расслабленность, что лень было пошевелить не то, что рукой, а даже пальцем. Немцы, а к тому времени им уже разрешили посещать область, предлагали Хованскому первому секретарю Славского райкома партии, организовать совместное предприятие по разливу этой воды по бутылкам и последующей реализацией её на Западе. Район же таким образом, имел бы с каждой литровой бутылки одну немецкую марку. Хованский, высокомерно заявив, что он сам всё организует, отказался от предложения немцев. Понятное дело, что ни хрена, этот коммуняка, не организовал, да и организовывать он мог только растаскивание закромов Родины. Такое тогда уже наступало время. К рулю власти рвались проходимцы, воры, завлабы, тупые генералы и КГБэшники.
В начале августа случились новые события в жизни Егора и Лены. Елена Васильевна, недаром же её свела судьба с Каминским, выкинула такой фортель, что все авантюры Егора померкли в одно мгновение. На седьмом месяце беременности, Лена, ничего лучше не придумала, как отправиться в вояж по России. Егору она заявила «Беременность это не болезнь!». Она, решила, навестить ветеранов-разведчиков. Её маршрут пролегал через Москву и Ярославль. В Москве она решила встретиться с Екатериной Усановой, радисткой группы «Кросс». В Подмосковье, в Щёлково, с заместителем командира группы «Урал» Поликарповым Александром Фёдоровичем. В посёлке «Юность», с разведчиком группы «Тигр» Подчашинским Иваном Фёдоровичем. В Ярославской области, в городке Кубринск, с радистом группы «Тигр», Мартыновым Николаем Николаевичем. Для помощи она взяла с собой ученицу Шакову Татьяну. Прихватила у Славы Кентя огромный кассетный магнитофон «Рига» и  они на поездах и электричках на десять дней отправились в путешествие. Надо ли говорить, что Елена Васильевна, привезла уникальный материал, фонограммы  с голосами самих разведчиков.
Каминский же собрался в очередную таёжную экспедицию по снежному человеку. На этот раз в далёкую Тюмень. Только это уже следующая глава этой четвёртой книги о пяти жизнях одного шпиона.


Глава вторая.


До и после полуночи.
Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.
Люди сосланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегают от обиды, от тоски...
А я еду, а я еду, за мечтами, |
За туманом и за запахом тайги.
Юрий Кукин

Команда Авдеева.

К началу августа 1988 года, когда Лена с Татьяной Шаковой, отправились в турне по разведчикам, Егор собирался в экспедиции Челябинского криптозоолога Николая Павловича Авдеева на Северный Урал. Отдельно надо сказать об организации самой этой экспедиции.
Экспедиция должна стать сенсацией! Она готовилась под эгидой газеты «Комсомольская правда» и Центрального телевидения, конкретно передачи, «До и после полуночи», с ведущим Владимиром Молчановым. Участников экспедиции набирали по конкурсу со всего Союза. Егор узнал об этой экспедиции от Баянова и послал своё, как бы теперь сказали – «резюме», на домашний адрес руководителя экспедиции Авдеева. Каминский, член объединения криптозоологов, да ещё с таким послужным списком и с рекомендацией Баянова, был, конечно, зачислен в состав команды Авдеева. Взнос для участника экспедиции составил 250 рублей и это без учета цены на билет от Калининграда до Челябинска. Впрочем, Егор мог позволить себе такие удовольствия и при этом, что его крайне радовало, Лена не только не была против этих трат. Она даже подкинула ему денег, из своих декретных.
Пассажирский поезд Калининград-Челябинск находился в пути почти четверо суток и выспавшийся до дури Егор, ранним утром августовского дня вышел из пассажирского вагона на железнодорожном вокзале в Челябинске. Такси доставило его на квартиру Авдеева в пятиэтажке спального района Челябинска. В двух комнатах уже собрались почти все члены экспедиции.
Руководитель, Николай Авдеев, работавший механиком на гранитном карьере. Его жена Валя. Челябинцы: Фрол двухметровый спокойный молодой доктор. Два парня, приятели Авдеева. Первый, в очках с линзами как от телескопа, откликался на имя дядя Фёдор, неудивительно, он и внешне, и по манерам походил на мультяшного героя. Второй, взлохмаченный, явный «уфолог» в прямом смысле этого слова, по имени Стасик. Одним словом, настоящие «контактёры». Прибыли два охотника, обоих звали Михаилами. Первый лет тридцати, бородатый коренастый, молчаливый настоящий охотник-промысловик с собакой лайкой. Второй, тоже лет тридцати, невысокого роста, крепкий, подвижный, светловолосый, с первых минут общения, располагающий к себе собеседника. Чтобы не путать охотников, первого стали именовать Михаил, а второго просто Миша. Корреспондент газеты «Комсомольская правда» по Челябинской области, Сергей Смирнов, в прошлом борец-вольник, балагур, весельчак, отлично эрудированный ровесник Егора. Все ждали ещё одного члена экспедиции, судя по его заявке, опытного охотника, туриста, художника, по имени, Валера. Со слов Авдеева в районе поиска к ним на байдарках присоединится, известный журналист Ярослав Голованов с командой, и сам, во что Егор сразу не поверил, Владимир Молчанов с оператором. Вскоре прибыл Валера. Он всем сразу показался странным человеком. По национальности то ли казах, то ли таджик, и явно не охотник-промысловик. Разбираться уже было поздно. Загрузились в несколько такси и отправились на железнодорожный вокзал. Путь предстоял долгий. Сначала, поездом в Свердловск. Потом другим поездом до Междуречинского, а там, по реке Конда, на речном корабле, до Болчар. Болчары, отправная точка в районе поиска экспедиции. В дороге перезнакомились, сдружились. У Егора сложились доверительные отношения с Сергеем Смирновым, корреспондентом «Комсомолки». Только казался странным Валера. Скоро всем членам экспедиции станет понятно, насколько Валера странный человек, только вот при этом художник он оказался отличный. Пока ехали, Валера, пастелью нарисовал портреты всех членов экспедиции. Надо признаться, исполнил он их талантливо.
В Междуреченском загрузились на корабль. Именно загрузились. Егора поражало количество экспедиционного снаряжения в тюках, которое приходилось постоянно перетаскивать ему и остальным членам экспедиции с места на место. По плану Авдеева, экспедиция должна была продлиться три недели. Каминский искренне не понимал, что можно упаковать в эти тюки и мешки. Кораблик оказался распространённым речным судном на подводных крыльях «Ракета». Плыть по реке предстояло долго, более десяти часов. Команде Авдеева предстояло преодолеть последний участок пути почти в 500 километров, к точке их начала их поиска. Действительно, как у Высоцкого: «Кругом пятьсот, и кто там после разберёт, что он забыл, кто я ему и кто он мне».
Впервые Егор оказался за Уральским хребтом. Так далеко на восток он ещё не забирался. Где-то в Тюмени на газопроводе работал сварщиком его брат Дима. Егор дома не курил, а в поездку запасся сигаретами. Во-первых, в компании мужчин, где понятное дело большинство окажется курящими, и без сигарет будет некомфортно. Закурив, всегда можно начать или принять участие в разговоре. Во-вторых, Егор отлично помнил предупреждение Валентина Зотова о пользе курения в тайге. Повторения встречи с медведем, как на реке Мыла, Егор не хотел. Каминский вышел из салона судна на верхнюю палубу, чтобы покурить. Кругом раскинулась тайга. Только она сильно отличалась от тайги Тимана. Сплошные болота, огромное количество разных по размеру озёр и, конечно суша, поросшая густым лесом. Река Конда петляла, да так сильно петляла, что река Мыла по сравнению с ней, казалась прямой магистралью. Егор закурил и задумчиво смотрел на раскинувшийся пейзаж. Погружённый в размышление он не сразу заметил, что к нему подошёл и встал рядом у лееров местный житель. Мужик достал кисет с махоркой. Скрутил «козью ножку» и попросил у Егора спичек. Егор достал спички и, сам чиркнув, помог прикурить незнакомцу. Мужичок запыхтел махоркой, на удивление Егора, она испускала вполне приятный дым. Впрочем, на «Стрельце», Егор одно время курил трубку, набивая её ароматным табаком. Так они сделали несколько затяжек. Каминский внимательнее рассмотрел незнакомца. Это был мужик за сорок лет. Невысокого роста, крепкого телосложения. На нём были надеты: старые армейские галифе, новые кирзачи и всенародная телогрейка-ватник, тоже новенькая. Чтобы, как-то завязать беседу, Егор спросил мужика:
- Вы куда едете? – Ответ, который услышит Егор, повергнет его в ступор.

Из Берлина в Париж.

Мужик затянулся. Выпустив дым, посмотрел в глаза Егору и спокойно ответил:
- В Париж.
- Куда? – думая, что ослышался, переспросил Егор.
- В Париж. Домой, - ответил спокойно мужик и ещё раз затянулся своим ароматным табачком. Ничего не соображающий Егор, лучше ничего не придумал, как задать следующий не менее тупой вопрос, но это единственное, что пришло ему в голову в этой ситуации.
- Откуда едете?
- Из Берлина. – Ответ мужика совершенно шокировал Каминского. Егор, впав в ступор, уставился на мужика. Мужик спокойно дымил цигаркой, Егор, забыв о догорающей в руке сигарете, лихорадочно пытался соображать: «Так, во-первых мы в России. Мы за Уралом! Во-вторых, этот мужик не псих. Психов я видел, в Громово. Понятное дело и я ещё умом не двинулся и отлично знаю, где расположены Париж, Берлин и где мы сейчас плывём». Тогда ещё, в СССР, никто не знал о наркотиках, по крайней мере, за Уралом, о них точно никто не слышал. Мозг Егора пронизала мысль: «Вот почему у него такой ароматный табак. Там какие-то намешаны галлюциногенные растения, вот он и несёт ахинею! Что мне делать? Отоварить этого наркошу и связать, пока он меня самого за борт не выкинул. На палубе мы только вдвоём. Но, он похоже крепкий дядька. Так просто с ним не справиться. Вот, блин, вышел покурить!» Мужик, спокойно докурив цигарку и выкинув бычок за борт, смотря в глаза Егору, спокойно произнёс:
- Не пугайтесь, товарищ. Я не псих, и не наркоман. Я учитель в школе. Преподаю историю. Вот мой паспорт, - мужчина предъявил Егору советский паспорт. Собеседника звали Семён Иванович Ковалёв. На странице с пропиской стоял штамп. Этот штамп опять лишил Егора возможности мыслить. В штампе прописки было написано русскими буквами «Париж». Теперь уже с паспортом мужчины в руках Егор уставился на его владельца.
- Хорошо, молодой человек. Я сейчас Вам всё разъясню. В годы Отечественной войны 1812 года, наши мужики в составе русской армии побывали и в Париже и в Берлине. Потом, вернувшись в Россию, они, закладывая новые поселения, назвали одно Париж, другое Берлин. Вот я и еду от своей сестры, которая живёт в посёлке Берлин, к себе домой в посёлок Париж.- Теперь всё в голове Егора встало на свои места. Семён Иванович, в свою очередь, задал тот же вопрос, что и ранее ему Егор, вот и он тоже, зря это сделал. Теперь пришло время, учителю истории, с удивлением и недоверием смотреть на своего попутчика.
- Вы же куда следуете и по какой оказии, молодой человек?
- Я член экспедиции, и мы едем в Болчары за снежным человеком. – Удивление на лице Ковалёва, явно превзошло недавний шок Егора. Семён Иванович смотрел на попутчика и ждал разъяснений.
Каминский решил, что можно весело сократить время в дороге и пригласил своего нового знакомого в салон судна, где расположились все члены экспедиции.
Егор и Семён Иванович спустились вниз по трапу и подошли к скучающей команде Авдеева. Егор обратился к своим товарищам:
- Прошу любить и жаловать. Ковалёв Семён Иванович, школьный учитель истории. Едет домой в Париж. Гостил у сестры в Берлине. – Гамма чувств, гулявшая по лицам его товарищей, оказалась непередаваема словами. Затем все уставились на Егора и его спутника, ожидая разъяснения. Егор продолжил, выдержав паузу.
- Ковалёв Семён Иванович, показал мне паспорт. Действительно он прописан в посёлке Париж. Оказывает, его предки в 1812 году во время Заграничного похода русской армии, против Наполеона, побывав в Париже и Берлине, вернулись на родину. Вновь заложенные поселения назвали Париж и Берлин. Так что не удивляйтесь. Я сам был в шоке и чуть не связал Семёна Ивановича, когда он мне сообщил на палубе, куда он едет и откуда, приняв его за психа или наркомана. – Спустя мгновения салон судна сотрясся от смеха. Смеялись долго и до изнеможения, постоянно посматривая то на Егора, то на Семёна Ивановича. Когда все успокоились, пришла очередь удивляться учителю истории.
Егор мне сказал, что вы едете за снежным человеком. Отличная шутка. А что эк на самом же деле привело вас в нашу глухомань? - все участники экспедиции посмотрели выжидающе на руководителя Палыча. как его теперь все назвали. Палыч, с самым серьёзным выражением лица, ответил Ковалёву.
- Да. Мы действительно экспедиция газеты «Комсомольская правда» и едем на поиски снежного человека. - Выражение лица Семёна Ивановича всё само сказало за него. Он интеллигентный человек, ещё не встречал столько психов в одном месте и сразу. Члены экспедиции, поняли, какие мысли сейчас гуляют, в его голове. Вспомнив свою растерянность после слов Каминского, когда он им представил учителя, они опять разразились неудержимым смехом. Только теперь, представили себе наяву, как выглядит их компания в глазах местных жителей. Семёна Ивановича пригласили к столу. Отметили знакомство наркомовскими ста граммами и стали наперебой рассказывать новому знакомому о снежном человеке, тысячи лет обитавшем у него под носом. Ковалёв понял, что это не сумасшедшие, сбежавшие из дурки и каким-то чудом собравшиеся на этом судне, а вполне нормальные люди, но только увлечённые одной идеей. Ну, так бывает. У каждого в голове свои тараканы.

Болчары.

Под вечер прибыли в Болчары. Типичный таёжный городок. Расположились в двух каютах на дебаркадере. На следующий день с утра разжились у местных свежей рыбой. Сварили отменную уху. Под водочку попробовали строганину из стерлядки.
В самом городишке встретились с очевидцами встреч в лесу со снежным человеком. Похожие рассказы Егор уже слышал на Печоре. Прошло уже много дней, а к полевым поискам снежного человека команда Авдеева ещё  и не приступила. Как-то вечером на дебаркадере, Авдеев отозвал Каминского в сторонку для серьёзного разговора.
- Егор. У меня к тебе будет очень серьёзное и ответственное поручение. Я договорился с местными вертолётчиками. Они завтра на вертолёте перекинут тебя, дядю Фёдора и Мишу в район отстоящий от планируемой нашей базы на 150 километров. Вам предстоит втроём пройти по тайге это расстояние и выйти к озеру Чилимка. Картой я тебя обеспечу. В том районе, куда вас доставят на вертолёте, бушует лесной пожар. На весь переход вам отводится пять суток. Ну, ты, Егор, военный, разведчик, справишься и с командованием группой, и с маршрутом. Хотя не скрою от тебя. Этот маршрут будет сложным. Только не об этом я хотел с тобой поговорить. Егор внимательно слушал Палыча, уже интуитивно чувствуя, что главное не в сложности и опасности самого перехода по горящей тайге, и его чуйка не подвела. Авдеев, немного выждав, заговорил о главном:
- Главное, Егор, ты обязательно должен там, что-то найти. Не можем мы вернуться из этой экспедиции с пустыми руками. Понимаешь, на кон поставлено многое. Главное возможные гранты на дальнейшие поиски. Тебе верят. У тебя авторитет в Объединении. Твоё слово дорого стоит. Поэтому, ты должен, что-то принести оттуда, даже если там ничего на фиг и нет. Авдеев замолчал, ожидая ответа Егора. Егор молча курил, облокотившись на леера.
- Значит, ты, Палыч, предлагаешь мне сфальсифицировать сведения о встрече со снежным человеком? Я правильно тебя понял? – спросил Егор. Авдеев молчал, смотря на воду. Ну что же, молчание – это знак согласия.
- Вот что, Палыч. Я на это не пойду. Именно потому, что мне верят и моё слово дорого стоит. Я, как, ты верно заметил, разведчик, а не провокатор. Авдеев молча ушёл в свою каюту. Егор остался один.
Утром на вертолёте улетел только Михаил со своей собакой. Если до этого разговора Авдеев всячески выделял Каминского, то теперь он его демонстративно не замечал и даже перестал с ним разговаривать. Егора это не сильно обеспокоило. У него установились отличные отношения с остальными членами экспедиции и даже с Валей, женой Авдеева.
Наконец-то экспедиция выдвинулась в район предстоящего поиска. В кунге, на базе «УРАЛа», они добрались по газопроводу, служившему здесь дорогой, правда только для тракторов и вот таких вездеходов, как автомобиль «УРАЛ», до берега одного из озер. От Болчар отъехали на 50 километров. Недалеко по местным меркам. На берегу озера стояла бытовка. Выгрузив имущество, стали готовиться к переправе через озеро. У экспедиции в наличии было три резиновых надувных лодки «Нырок-2». Отличная двухместная лодка! Накачали ножными насосами лодки и привязали их у берега, начали загружать лодки имуществом, которого, как уже отмечал Егор, оказалось, по непонятным причинам огромное количество. Понятно, придётся делать несколько рейсов. Здесь произошёл показательный случай, характеризующий всю суть этой экспедиции.
Сергей Смирнов, от большого ума и таёжного опыта, сдуру прыгает спиной в лодку! Ну мало того, что это просто дичь, так он ещё умудряется распороть своим ножом висевшим у него на поясе в рваных ножнах, баллон лодки! Лодка сдулась. Пришлось её клеить. Пока клеили лодку Егор и Миша, на двух оставшихся в строю «Нырках» переправили основную часть имущества на противоположный берег. Становилось понятно, что людьми имеющими представление о тайге и правилах существования в экстремальных условиях тайги были только Миша. Егор, доктор Фрол. Остальная компания, во главе с Авдеевым, просто выехала погулять в пригородный лесок. Да! Стоило объявлять конкурс по всему Союзу, чтобы набрать в команду матрасников. Только это были ещё цветочки, а ягодки ждали впереди.
Отремонтировали порезанную Смирновым лодку, и наконец-то переправились на противоположный берег. Дальше, навьюченные тюками как верблюды, отправились пешком через болото, по проложенным кем-то гатям. Три километра пришлось идти по этому болоту. То ещё удовольствие. По крайней мере, экспедиция начала приобретать свойственный таким мероприятиям характер. Груз несли все, даже Валентина, за исключением Авдеева. После разговора на дебаркадере Каминский стал присматриваться к их руководителю экспедиции. Авдеев всё больше и больше терял свой авторитет в глазах Егора. После болота они оказались опять на берегу довольно крупного озера. Предстояло перебраться на противоположный берег и уже там, по плану Авдеева, разбить базовый лагерь. На берегу нашли довольно вместительную деревянную плоскодонку. Это плавсредство вызвало у Каминского довольно скептические высказывания, по поводу её надёжности. Только Авдеев, демонстративно, пропустил мимо ушей предостережение моряка и приказал готовиться к переправе. Егор и Миша сели в надувную лодку и взяли снаряжение, насколько позволяла грузоподъёмность «Нырка». Также поступил и Фрол с дядей Фёдором. В третий «Нырок» уселись Авдеев и Валя, только с личными вещами, а вот найденное корыто забили снаряжением и в нём оказались Смирнов, Валера и Стасик. Отплыли. Понятное дело беда не заставила себя долго ждать.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Отплыв от берега двадцать метров, Каминский заметил, что вёсла его «Нырка», цепляют какую-то массу в воде. Присмотревшись, Егор, понял, что под ним на глубине в полметра, и до самого дна, находится сапропель. Сапропель по плотности походил на сметану. Ни плыть, ни идти, ни ползти по нему было невозможно. Через резиновое дно лодки Каминский, своей задницей чувствовал, как он скользит по этой субстанции. Вдруг на деревянной посудине поднялся шум. Размахивая руками её команда стала кричать на всё озеро, что они, оказываются, тонут!
Ничего в этом не было удивительного. Лодка, неизвестно, сколько времени лежала на берегу под солнцем. Доски, из которых она была сколочена, рассохлись, теперь через щели в неё устремилась вода. Егор и Миша направили свою перегруженную лодку к терпящим бедствие товарищам, но держались от них в нескольких метрах, не желая, чтобы кто-то из них от страха прыгнул к ним в «Нырок».
- Егор, мы тонем!  - закричал Смирнов, когда «Нырок» Каминского оказался вблизи его лодки.
- Вижу, - спокойно ответил Каминский.
- Что посоветуешь? – спросил Сергей. Подумав секунду, Егор посоветовал:
- Вот что, мужики. У вас единственный способ спастись и остаться в живых. Под нами сапропель. В нем вы не выплывете, да и водичка довольно холодная. У нас на кораблях в таких случаях, при наличии пробоины или течи, когда её нельзя заделать, вычерпывают воду быстрее, чем она прибывает. Котелок в руки и вычерпывать, а двое, как можно быстрее, гребут к берегу. Николай Угодник вам в помощь, - затем добавил:
- Мы возьмём несколько рюкзаков к себе. Всяк, вас разгрузим. Давление лодки на воду, пусть и незначительно, но снизится. Значит, уменьшится и скорость затопления лодки. Кто знает? Может эти секунды в вашей жизни окажутся решающими.
Каминский всё это сказал с улыбкой на лице, но звучали его слова зловеще. Вот такой, понимаешь, морской юмор сформировался у Егора за годы службы на флоте. Надо сказать, что и улыбка, и сам тон Егора, успокоили терпящих бедствие товарищей. Миша и Егор взяли несколько рюкзаков. Стасик и Валера налегли на вёсла, а Сергей, интенсивно заработал котелком, вычерпывая воду из лодки. Корыто медленно, увязая в сапропеле, двинулось к берегу. Лодка Авдеева уже достигла противоположного берега и Палыч с Валентиной стояли на берегу, даже не сделав попытки прийти на помощь терпящим бедствие. Такое отношение руководителя к людям сильно удивило Каминского. Егор и Миша, уткнулись «Нырком» в берег. Быстро, выбросили на сушу снаряжение. Егор рванул на своём «Нырке» к лодке. Той ещё было далеко до берега, и опасность не миновала. Он, смог разгрузить лодку, и та, значительно увеличив скорость, уже приближалась к берегу. Егор сопровождал её, чтобы в случае беды, дать возможность парням оказавшемся в воде уцепиться за «Нырок» и не пойти на дно в этом сапропеле. Всё обошлось. Сергей так интенсивно вычерпывал воду, что вскоре стало слышно, как он скребёт по деревянному днищу лодки. Облегчённая посудина стала меньше принимать воды и вскоре тоже уткнулась носом в песчаный берег. Вместе с ней причалил и Фрол с дядей Фёдором. Доктор, не был такой опытный гребец, как моряк Каминский, его лодка не шла налегке, как Авдеевская, поэтому он так долго и переплывал озеро.
Авдеевых на берегу не было. Все прибывшие поднялись на небольшой обрыв и оказались  на довольно просторной поляне. На её краю стояли Авдеевы. Остальные подошли к ним. Как ни в чем не бывало, Палыч скомандовал.
- На этой поляне будет наш базовый лагерь. Тащите снаряжение.
В глазах, Фрола, Сергея и Миши, Егор прочитал укор адресованный Авдеевым. Мало того, что Авдеев, как руководитель экспедиции принял опрометчивое решение использовать ненадёжное плавсредство, чем подверг опасности жизни товарищей, так он даже не предпринял никакой попытки, чтобы прийти к ним на помощь. Хотя у него была не загруженная лодка. Только два челябинца, как преданные холопы бросились выполнять команду своего хозяина. Да, поведение Авдеева всё больше приобретало барские замашки.
Перекурив, и остальные члены экспедиции присоединились к дяде Фёдору и Стасику, перетаскивающим снаряжение на поляну.
Стали разбивать лагерь. Устанавливать палатки, готовить кострище. Наконец-то, распаковали тюки, которые уже заездили и Егора, и остальных. Удивлению Каминского, не было предела. Складной стол для Авдеева, раскладной стульчик, надувной двухместный матрас, транзисторный приёмник «Спидола» с запасом батареек! Отдельная большая палатка для четы Авдеевых с предбанником. Взяв, один из тяжеленых тюков и открыв его, Каминский оказался в полном шоке. Он чувствовал себя точно так же, как и Однораленко Наташа, когда в Большакова обнаружила в своём рюкзаке булыжники, засунутые мальчишками. Мешок был набит картошкой! Второй такой же тяжеленный тюк, тоже оказался с картошкой. Оказывается, Авдеев большой любитель картошечки. Брать в поход или в экспедицию картошку, это было неслыханно. Это что, воду возить. Картошка на 95% процентов состоит из воды. Более того тащить её за сотни километров из самого Челябинска. Не меньше Егора поразил и тюк, наполненный консервированными овощами, фруктами, томатным соусом и тушёнкой в полулитровых стеклянных банках. Такого опытный турист Каминский не мог и во сне увидеть. Егору стало теперь окончательно ясно, что собой представляет, криптозоолог Авдеев. Его скептическое мнение об Авдееве только крепло с каждым днём.
Закончили разбивку лагеря. Егор поставил свою самодельную палатку, в которой он был с Леной на Тимане. Вечером приготовили ужин. Благо, кухарить взялась Валентина. Оказывается, в экспедиции было две двадцатилитровых канистры с водкой. Каждому члену экспедиции полагалось по 100 наркомовских грамм  в день. Да! В такие походы и уж тем более экспедиции Каминский ещё не ходил. Вот только не оказалось гитары и поэтому песни у костра после ужина и водочки звучали без аккомпанемента. Недолго сидели у костра. Тяжёлый выдался день, все устали и сильно устали, поэтому вскоре расползлись по палаткам. Егор лёг в свою родную сшитую своими руками палатку и его накрыли воспоминания. Эта палатка помнила и Тиман, и нежные объятия Лены, она же помнила и Куршский залив, и сексуальную страсть Оксанки. Егор заснул. Палатка была сделана на совесть, добротно, и его не беспокоили ни комары, ни мошка, вот только долго Егору спать не довелось.

 Исчезновение художника.

Каминский проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо, расстегнув палатку. Егор, так за день «умудохался», что спал без задних ног и не слышал даже, как расстегнули его палатку. Это был Сергей.
- Егор, вставай! Валера пропал! – Сон как рукой сняло. Каминский в мгновение выскочил из палатки и застегнул вход, чтобы не запускать комаров. Все члены экспедиции уже собрались у тлеющего костра. Не было только Валеры. Последней его видела Валентина, он сидел у костра, когда все уже разошлись. Как назло, на небе не было луны, и темнота стояла хоть выколи глаз. Все вещи Валеры, казалось, на месте, по крайней мере, походная куртка, в которой он рассекал, всё время, лежала у палатки. Авдеев стал спрашивать у товарищей, что говорил последнее время Валера, чем интересовался. Может, его что беспокоило или он собирался что-то сделать. Нет, ничего необычного, из ряда вон выходящего, никто не вспомнил. Неожиданно заговорил Стасик.
- Его забрал лесной человек, за которым мы и приехали сюда. Я, когда, пошёл в палатку и лёг, вдруг тень упала на палатку. Тень такая огромная, как от волосатого человека и запахло сильно потом. Резким запахом пота, – сидевшие, у костра, который уже разожгли, подкинув дров, уставились на Стасика. Этот взлохмаченный уфолог, говорил совершенно искренне, но ему никто не поверил, даже Авдеев.
- Стасик! Не неси пургу! Воняли твои ноги, когда ты снял сапоги и полез в палатку, а тень могла быть именно от Валеры, роста он немалого, а его волосатость, я думаю, ты придумал.
- Ну, так, где он? Где он, Палыч? – не унимался Стасик.
- Понятное дело где, в тайге. Только какого лешего его в такую тёмную ночь в тайгу понесло.
- Он же охотник и турист опытный. Писал, бывал и в тайге, даже на Алтае. Не пропадёт. Скоро вернётся, – вмешался в разговор Миша.
- В том-то и дело, Миша, что он опытный человек. Поэтому его отсутствие и молчание у меня вызывает большую тревогу. Значит, с ним что-то случилось, раз он не может вернуться, и даже подать голос или сигнал, – поделился, своими опасениями Палыч. Приняли решение разбиться по двое: Егор с Сергеем, Миша с дядей Фёдором, Фрол со Стасиком и разойтись в три стороны от базы и поискать Валеру, больше рассчитывая на голос, чем на поиски в такой темноте. Прошло два часа. Результатов не было. Валера как в воду канул. Кстати, большая вода, озеро, была рядом.
Собрались снова у костра и приняли решение идти отдыхать, а как рассветёт, начать поиски и осмотреть дно озера у берега, где не было сапропеля. Правда, версия, что Валера отравился ночью купаться, да ещё в такую холодную воду не выдерживала никакой критики. Егор снова залез в палатку и мгновенно заснул.
Проснулся Егор от духоты. В палатке было жарко и душно. Ярко светило солнце. В воздухе пахло едой. Слышно было, как трещали дрова в костре. Егор взглянул на часы. Двенадцать часов. Полдень! Егор выбрался из палатки. В лагере пугающая, мёртвая тишина: «Собирались с первыми лучами солнца отправляться на поиски! Что же случилось? Моя палатка стоит в центре лагеря и не услышать сборы, я бы не смог. Не настолько же на меня зол Авдеев, чтобы отказываться от опытного поисковика. Не так у него много людей годных для работы в тайге». Егор внимательно осмотрелся вокруг. На своих местах, мирно, спали почти все члены экспедиции. Из авдеевской палатки вышла Валентина. Егор вопросительно взглянул на женщину. Валя поняла вопрос Егора.
- Через час после восхода солнца он заявился. Коля уже хотел играть подъём, когда он пришёл, -  Валя кивнула на палатку Валеры и презрительно добавила:
- Сейчас высыпается в палатке. Коля решил сегодня отдохнуть. Ночь же была шальная, ну и конечно разобраться с Валерой. - Егор согласно кивнул головой и присев у костра, налил себе горячего чая из большого чайника. Валя, взяв тарелку, и стуча в неё ложкой, звонко закричала:
- Подъём мальчики! Подъём, уже обед готов. Встаём! Уже полдень! Мальчики подъём. – В палатках началось движение. Заспанные члены экспедиции стали собираться у костра, кто-то отправился к озеру умываться, кто-то в сторонку, в кусты, там было определено место туалета. Через пятнадцать минут все уже завтракали у костра. Завтракал и Валера. Поели. Помыли свои тарелки в озере. Опять собрались у костра и приготовились слушать Валеру.
- Ну что молчишь? Давай поведай, нам, где ты пропадал всю ночь? – наконец-то не выдержал Палыч. Валера молчал как рыба об лёд.
- Ты что молчишь? Онемел за ночь? Ждём твоих объяснений, - продолжал Авдеев. Валера наконец-то заговорил:
- Я решил прогуляться по лесу. Отошёл-то, кажется, недалеко и потерялся. Бродил долго и потом заснул под сосной. Решил, утром буду искать лагерь. Утром, когда, стало светать, я пошёл по какой-то тропинке. Она привела меня к озеру. Я вдоль берега очень быстро вышел к нашим лодкам и к лагерю. Вот и всё.  -  В воздухе повисла тишина. Криптозоологи пытались переварить то, что сейчас услышали от товарища. Только их мозг отказывался переваривать эту дичь. Первым заговорил Палыч.
- Зачем ты ушёл из лагеря?
- Погулять, - ответил Валера.
- Валера, ты идиот? Это тайга, а не городской парк отдыха! Здесь по ночам не гуляют даже вдвоём, а не то, что по одному, - возмутился Авдеев.
- Хорошо, Валера, ну ты потерял ориентацию. Допускаю, - вступил в разговор Миша, - почему же ты не развёл костёр, спички-то у тебя есть?
- Были, но кончились, -  ответил виноватым голосом Валера.
- Что значит кончились? Почему кончились? Когда кончились? – Удивлённо спросил Авдеев.
- Я ими себе дорогу подсвечивал, когда искал лагерь, вот они все и кончились.
- Что ты делал? – уже в один голос удивлённо спросили несколько человек.
- Ну, дорогу подсвечивал, -  уточнил Валера.
- Валера! Ты идиот? Хотя я это уже у тебя спрашивал, - выкрикнул удивлённый Авдеев.
- Получается этот клоун, подсвечивал себе спичками как в коридоре коммунальной квартиры, когда сгорела лапочка. – Вступил в разговор Каминский. На этот раз Егор, повернувшись, уже к Авдееву, спросил его:
- Палыч, ты, где откопал этого перца? - Авдеев не нашёл что ответить. Действительно, кандидатов в экспедицию отбирал он.
- Валера? Ну как так? Ты же турист, в тайге бывал, даже на Алтае, охотник? Ну как так Валера? - спросил Фрол.
- Простите меня. Я вас всех обманул. Я никогда не был ни в тайге, ни в горах, я даже раньше в лесу ни разу не ночевал. - У костра наступила гробовая тишина. Каминский только подумал: «Вот это номер! Вот это сюрприз!», не знал ещё Егор что таких, и ещё круче сюрпризов в этой экспедиции будет вагон и маленькая тележка.
Разобравшись с Валерой, Авдеев принял решение. Он приказал Валере не покидать лагерь дальше туалета и определил его в помощники к Валентине, назначив вечным дежурным у костра. Не знал Палыч, какой ещё его ждёт сюрприз от Валеры в должности дежурного по кухне.
Остаток дня прошёл спокойно. Планировали мероприятия на завтра. Авдеев подозвал к раскладному, теперь командирскому столу Каминского и Смирнова. На столе лежала карта. Показывая на карте, Палыч объяснил задание на завтра для Егора и Сергея:
- Егор, Сергей. Вот озеро, на его берегу мы стоим. Видите, оно вытянуто с севера на юг? – Он тупой стороной карандаша обозначил озеро, на берегу которого они и базировались. Затем продолжил ставить задачу:
- Его длина на карте 5 километров. На южной его оконечности к нему примыкает небольшое почти круглое озеро, диаметром в 500 метров. Нужно узнать есть ли протока между озёрами? Соединяются они или изолированы? Завтра возьмёте «Нырки» и налегке сплаваете туда. Разведаете всё и вернётесь. Думаю, за день уложитесь. Егор старший. Вопросы есть? – Вопросов ни у Егора, ни у Сергея не было.
Встав пораньше, Егор и Сергей, позавтракали вчерашним ужином и стали собираться в плавание. Решили никаких вещей не брать, помня о сапропеле, нужно как можно сильнее облегчить лодку. Под зад, положили надувные подушечки, прилагаемые к лодке, а всё необходимое: спички, сигареты, фотоаппараты, рассовали по карманам. В лодку только бросили по армейской фляге со сладким чаем. Егор, положил в карман, ещё армейский взрывпакет и небольшую дымовую шашку, которые он прихватил в своём военно-патриотическом клубе «Поиск». На всякий пожарный!
Отплыли, взяв курс на южный берег озера. Погода стояла тихая. Воды под лодками было около метра. Они, облегчённые, легко скользили по глади озера. Егор, как опытный гребец, вырвался вперёд. Сергей, хоть и был физически крепкий парень, но опыта плавания на лодке, ему, не доставало. Через полтора часа они уже оказались вблизи южного берега озера, когда лодка Егора, словно натолкнувшись на невидимую стену, резко остановилась.

Пространственно-временной портал.

Не понимая, что же его не пускает и почему он стоит на месте, Каминский сделал гребок веслами, и весла зачерпнули сапропель. Лодка застряла в каше из сапропеля и не двигалась. Воды под днищем лодки было не более 25 сантиметров. В пятидесяти метрах от Егора остановился и Сергей, по массе он был тяжелее Каминского, и поэтому его лодка застряла раньше. Неожиданно поднялся сильный западный ветер.
- Что будем делать, Егор? – прокричал Сергей, но Каминский его едва услышал. Сильный ветер сносил слова в сторону. Что делать? Егор и сам ещё не знал. Он сделал несколько попыток двигаться по сапропелю, и на удивление ему это удалось. Если делать сильный рывок вёслами и подработать себе корпусом. Точнее, ерзать задом по днищу лодки, то за один такой гребок лодка перемещалась на полметра. Преодолев таким способом ещё с десяток метров, Егор остановился и прокричал Сергею:
- Серёга! Давай ко мне! Понял, как грести? – Егору показалось, что Сергей прокричал ему: «Понял», так как он стал грести к Егору. Ожидая, пока Смирнов подгребёт к нему, Каминский ещё раз осмотрелся вокруг. Его внимание привлекла рябь на поверхности воды. Под воздействием ветра на поверхности озера образовалась дорожка из ряби и шла эта дорожка к берегу. Более того эта дорожка из ряби упиралась в берег, и в том месте, где на берегу исчезала эта рябь, была заметна насыщенная зеленью растительность. Как моряк Егор знал: если рябь на поверхности водоема, значит, там глубоко.
Теперь надо упомянуть о главном. Гребцы на «Нырках» располагались спиной к направлению движения лодки. Гребли, они, двигаясь вперёд спиной. Поэтому чтобы, видеть, куда ты плывёшь, нужно постоянно вертеть головой, как лётчику-истребителю.
Каминский видит Смирнова с его лодкой. Сергей пытается подойти  к Егору. Егор кричит ему:
- Серёга! Делай как я! Выходи на рябь на воде, там глубоко! – Смирнов, повернувшись  лицом к Егору, утвердительно кивнул головой. Каминский, делает последние десять тяжёлых гребков вёслами по сапропелю, и, о чудо, его «Нырок» оказывается на участке, покрытом рябью. Там действительно глубина, и немалая глубина, а в несколько метров. В следующее мгновение, когда «Нырок» оказался на глубокой воде, он, подхваченный очередным порывом ветра, в мгновение, без усилий Егора, влетает в протоку. То пятно насыщенной зелени на берегу, на которое обратил внимание Егор, действительно оказалось входом в протоку, закрытую густой растительностью. Пройдя на веслах метров десять, Егор остановился. Во-первых, он решил дождаться Сергея. Во-вторых, всё равно плыть по протоке было невозможно, почти у самой воды весели ветки и стволы деревьев, поваленные ветром. Проще, бурелом. Протока, своим течением, вымыла сапропель вокруг себя, и в этот природный фарватер и заскочил «Нырок» Каминского.
Далее приятные открытия закончились. Каминский увидел вдоль протоки натоптанную тропинку. На высоте около метра, над тропинкой висели стволы и ветки. Следовательно, люди тут не ходят, а вот кто тут бродит, Егор сообразил мгновенно. Знакомые ему по реке Мыла когтистые следы косолапого оказались в достатке. Каминский, на всякий пожарный вернулся в лодку. Протока, метров пять шириной.  Если косолапый решит перекусить Егором, ему придётся прыгать в воду. По крайней мере, шансы Егора не попасть на обед к медведю возрастают. Затем Егор достал из ножен свой охотничий нож: «Офигеть, приключения! С ножом на медведя, мне ещё ходить не приходилось. Ну, лиха беда начало. Надо же когда-то начинать», - иронично пронеслось в его голове. Успокоившись и ожидая Смирнова, Егор, решил закурить, вспомнив мудрый совет Валентина Зотова. Опять же, на всякий пожарный. Медведя не было ни видно, ни слышно, только следы. Каминский не стал дожидаться, когда тот появится, как говорится: «Лучше перебздеть, чем не бдеть». Доставая пачку сигарет, рука Егора, в кармане наткнулась на взрывпакет и дымовуху: «Как же я о них забыл!» - обрадовался Каминский. Он быстро сплёл из гибких веток подобие миниатюрного плотика. Уложил на него дымовуху и поджёг её. Он не хотел устроить таёжный пожар, поэтому дымовая шашка разгоралась на воде, не поджигая тайгу. Недолго думая, Егор от дымящейся сигареты, запалил бикфордов шнур у взрывпакета и бросил его на берег, в мокрый мох. Рвануло знатно! Всё-таки армейский боеприпас: «Однако! Где Смирнов? Уже давно должен был быть. Ладно, подожду ещё. Если медведи где и были, то уже улепётывают со всех лап, после такого салюта и дыма», - довольно подумал Егор. Вот только мысль о том, что наперегонки с медведем, после такой канонады, улепётывает и снежный человек, ему в голову не пришла. Ветер неожиданно стих. Выглянуло солнце. Напуганные взрывом молчали даже птицы. Егор, лёг на дно лодки. Закрыл глаза. Ему было спокойно и хорошо: «Отличная энергетика у этого места», подумал Егор наслаждаясь покоем и тишиной. Спустя минут десять, он открыв глаза, подумал: «Однако! Где же Сергей? Сколько можно барахтаться на этом сапропеле». Смирнова всё не было! Егор стал волноваться. Он предчувствовал беду. Благо ветер давно утих.
Егор выгреб из протоки на озеро и растерялся, не на шутку испугавшись. Лодки Смирнова, как, впрочем, и его самого нигде не было. Сколько хватало обзору глазу, а это более километра, вокруг была пустота и ни единого следа, ни на воде, ни на берегу. Смирнов с «Нырком» исчезли бесследно! Будто растворились во времени и в пространстве.
Егор судорожно начал размышлять: «Так, утони он в сапропеле? Лодка бы осталась на поверхности. «Нырок» двухбаллонный, пробить сразу два баллона нереально. Хорошо! У Смирнова есть опыт резать лодки. Допустим, ему это удалось. Тогда на воде остались бы вёсла. Хорошо, Смирнов тонул и хватался за сдувшуюся лодку, а вёсла торчали в резиновых кольцах, заменявших уключины. Они и ушли с ним на дно! А где тогда подушка надувная? Она, красная и её хорошо было бы сейчас видно, но и её нигде нет. Потом, сапропель не вода, имеет всё-таки раза в три большую плотность, чем вода. Уцепившись за вёсла и саму оболочку от лодки, у Сергея, есть хороший шанс остаться наплаву. Нет, то, что Сергей утонул, нереально. Тогда где он? Я провёл в протоке не более двадцати минут, если верить моим часам. За это время он никуда не успел бы уплыть. Тогда где он?». Егор в растерянности сидел в лодке, стоявшей на сапропеле и беспомощно крутил головой. Сергея, и даже следов его пребывания, не было. Тут Егор обратил внимание на то, что он не узнает и само озеро, и берег. Они стали казаться ему незнакомыми. Ветер стих. Ярко светило солнце. Становилось жарко, это-то на почти заполярном Урале! Озеро стало как зеркало. В нём отражались облака, лес, лодка и сам Егор. Мистика и только. Не находя научно обоснованных объяснений происходящему. Егор вспомнил одну из версий, связанных со снежным человеком. Высказывали фантастическое предположение, что этот гоминид, появляется из параллельного мира. Проходя через пространственно-временной портал. Потом также и уходит обратно: «Так вот оно что! Вот почему нигде нет лодки Смирнова! Он в другом измерении и, скорее всего, в другом времени. Он остался в нашем времени, а я оказался где-то в другом параллельном мире. Ничего себе! Вот это приключение!» - наконец-то сообразил Егор. Дальше всё в его голове стало на свои места: «Вот почему я не узнаю ни озеро, ни берег. Вот почему всё так изменилось: и погода и температура, и…», Егор опустил руку в воду. Сапропель исчез! Мурашки побежали по его коже! Он теперь был уверен, что действительно оказался в другом измерении, пройдя через этот пространственно-временной протоку-туннель.
Это открытие Егор решил перекурить и подумать, как ему поступать дальше: «Можно вернуться в протоку, тем более сапропеля нет. Выйти из неё снова, возможно, я вернусь в наш мир. А если не вернусь?» - резанула тревожная мысль его сознание, но не будь Егор, Егором, если бы он тут же не успокоился: «Значит, такая судьба оказаться в другом мире. Чего теперь плакать, раз это уже случилось. Да, и потом, вернуться к себе, не посмотрев, как тут всё устроено! Глупо! Это точно! Допустим, я смогу запросто вернуться обратно, тогда я себе никогда не прощу, что струсил и не посмотрел, как живётся в этом мире. Может, и снежный человек мне тут встретится, и он поведает мне много интересного. Если же не смогу вернуться обратно, ну что же, такова, значит, моя судьба».  Егор смирился с таким положением дел, и вдруг его опять осенило: «Так вот куда бесследно пропадают исследователи снежного человека! Они уходят в иной мир. Так же пропал и геолог Пушкарёв, писавший о снежном человеке на Тимане. Это по его рассказам, мы тогда и поехали с Леной на Печору». К Каминскому вернулось его хладнокровие, и он решил проплыть по озеру обратно на Север, туда, где в их мире стоял базовый лагерь Авдеевской экспедиции. Страх вытеснила эйфория и предчувствие невероятных приключений, но только две мысли угнетали Егора: «Если я не вернусь, то так и не узнаю, кто у меня родился. А если все-таки вернусь, то мне никто не поверит. Да никому я не смогу это рассказать, сразу упрячут в дурку. А если найдутся такие, кто знает об этих порталах и пользуется ими? Это точно спецслужбы, то придётся всю жизнь помалкивать, чтобы ещё пожить. Ну, всё равно же, как интересно! Вот, не зря я поехал в эту экспедицию! Вот это удача! Оказаться в другом измерении!» Вдохновлённый Егор грёб на Север, от души налегая на вёсла, «Нырок» летел как «Ракета» на подводных крыльях. Неожиданно на восточном берегу Егор заметил какое-то красное пятно и явно человека, прятавшегося среди камней. Незнакомец внимательно наблюдал за Егором. Каминский, направил лодку к берегу, рассчитывая выйти на контакт с жителем параллельного мира. Егор грёб как обычно спиной по движению лодки и торопился. Когда лодка коснулась берега, Егор выскочил из неё и застыл в удивлении. Красное пятно, которое он заметил с воды, оказалось лодкой «Нырок»: «Вот это да! Параллельный мир. Так, может, тут есть и другой Егор Каминский, мой двойник! А где же незнакомец?» - подумал Егор и оглянулся. Из-за камней поднялся человек и уставился на Егора. Это был Смирнов Сергей!
Около десяти секунд они оба молча изучали друг друга. Первым заговорил Каминский:
- Ты кто? - спросил он двойника Сергея Смирнова.
- А ты кто? - в свою очередь спросил двойник.
- Я, Егор Каминский.
- А я, Сергей Смирнов. – Теперь оба от удивления замолчали. Какие мысли гуляли в голове двойника Смирнова, Егор не знал, но у него вертелась в голове следующая мысль: «Он сильно похож на настоящего Смирнова, но вот только вопрос, кто из них двоих настоящий?».
- Ты чего тут делаешь? - опять спросил Егор, представителя другого мира.
- Я тут с товарищами в экспедиции, а ты чего тут делаешь?
- Так я тоже в экспедиции … - Егора стали терзать смутные сомнения, а не настоящий ли это Серёга. Может, и он каким-то образом тоже переместился в другое измерение? Поэтому, Егор, решил уточнить:
- Ты Сергей Смирнов, корреспондент «Комсомолки» по Челябинской области, экспедиция Авдеева за снежным человеком?
- Егор! Каминский! Ты что живой? Дай тебя потрогать? – оживился двойник Смирнова и осторожно прикоснулся к Егору.
- Смотри, живой! Фу ты, ну и напугал ты меня! – успокоился Сергей и попросил у Егора закурить: «Значит, Смирнов настоящий, но в каком мы с ним мире?»- подумал Каминский.
- Что с тобой случилось, Сергей, почему ты не поплыл за мной в протоку?
- За тобой? В протоку? В какую на хер протоку, когда ты растворился в пространстве и во времени?
 -Раз так, то, похоже, и ты тоже оказался в другом измерении, раз мы с тобой всё-таки беседуем. - Смирнов вскочил, и испуганно посмотрев на Егора, промолвил:
- Точно! Раз мы с тобой, вместе, значит, и я растворился в пространстве и во времени! Что делать будем, Егор? Я обратно, домой хочу. У меня, в нашем мире, семья осталась! – чуть не плача взмолился Смирнов.
- Успокойся и расскажи мне по порядку, что с тобой случилось после того, как мы упёрлись в сапропель.
- Значит так. По порядку рассказываю, - немного успокоившись, начал свой рассказ Сергей:
- Мы застряли на сапропеле. Ты придумал, как по нему двигаться. Я плыл за тобой к берегу. Я повернусь, ты гребёшь. Опять повернусь, ты гребёшь. Потом повернулся, ты мне что-то прокричал, но из-за ветра я не разобрал. Потом, поворачиваюсь, а тебя уже нигде нет! Как растворился! Вот, только, что, ты грёб в метрах двадцати от меня и вдруг исчез, бесследно, в одно мгновение. Я когда повернулся, и ещё видел тебя, то прошло, ну, Егор, секунд десять. Ну, может, двадцать, но не больше. Поворачиваюсь, а тебя и нет! Исчез вместе с лодкой. Я тебя час ждал и никаких результатов. Вот, я от страха и рванул обратно. Причалил по нужде, сходить, а тут и ты гребёшь. Я со страху, что ты призрак, спрятался на всякий случай.
- Какой ещё час Сергей ты меня ждал? Я через двадцать минут вышел из протоки, а твой и след уже простыл.
- Я тебя час ждал и ещё медленно грёб, надеясь, что ты, каким-то чудом, опять материализуешься.  После того, как ты исчез, прошло три часа.
- Сергей! Какие три часа? Ну что ты выдумываешь? Час прошёл. Смотри на часы, - и Егор протянул Смирнову свои «Командирские» часы. На них стрелки показывали 10:40. Смирнов протянул свои часы, они показывали 13:38. Оба замерли в изумлении. Часы у обоих были отличного качества и продолжали тикать, как ни в чём не бывало.
- Это как так? – Теперь пришло время удивляться Егора:
- Серёга, мы же с тобой сверяли часы в лагере, перед тем как отправиться на лодках.
- Да, сверяли, и было восемь с чем-то утра, - подтвердил слова Егора Сергей.
- Так что же случилось со временем? Ты взрыв-то слышал? – решил уточнить Егор у Сергея обстоятельства того часа.
- Какой ещё взрыв? Нет, не было никакого взрыва! А ты, что его слышал?
- Что значит, я его слышал? Я его устроил! У меня был армейский взрывпакет. Я его рванул, чтобы медведей отпугнуть. Там в протоке, всё истоптано медвежьими лапами. Рвануло так, что, мама не горюй. Наверное, Авдеев слышал.
- Нет, Егор. Я тебя час ждал, но никакого взрыва я не слышал.
 Они сели в лодки и отправились к лагерю. Вскоре достигли места на берегу, где держали лодки. Причалив, поднялись на берег и оказались в лагере экспедиции. Тут у обоих от страха похолодели даже руки, а души ушли в пятки. Лагерь был пуст. Разбросанные вещи, никого и тишина, даже птиц не было слышно. Егор и Сергей переглянулись. Каминский, дрожащим от волнения голосом произнёс:
- Значит, всё-таки, пространственно-временной портал существует и мы с тобой в другом измерении. - Сергей от волнения не мог даже проглотить слюну, и тут Егор почувствовал, как что-то нежно опустилось ему сзади на плечо! Каминский от неожиданности заорал как ненормальный. Заорал и Смирнов! Они оба, отскочили в сторону и обернулись. Перед ними стояла Валентина и испуганно смотрела на них. Каминский и Смирнов, замолкли и уставились на женщину. Егор сделал шаг к ней и потрогал её за плечо. Она оказалась вполне осязаема. Каминский, глупо моргая, спросил:
- Валентина, это ты или не ты?
- Что с вами, ребята, случилось? Конечно я! Что, с утра так сильно изменилась – не узнать? Что значит «ты или не ты», а кто тут ещё может быть? - удивлённо ответила Валя.
- А что происходит? Почему все вещи разброшены по лагерю? – спросил недоверчиво Смирнов.
- Решили просушить. Погода сегодня солнечная, –  ответила Валя.
- А остальные где? - всё не унимался Егор.
- Все пошли на заготовку дров. Решили пока сухо, наготовить побольше дров, чтобы потом не иметь с ними проблем. Да вот они и возвращаются. - По склону поднимались остальные члены экспедиции.
- Валентина, а который час на твоих часах? - поинтересовался Каминский. Валя посмотрела на часы и ответила:
- На моих, 14:40. – Егор посмотрел на свои «Командирские», они показывали 11:38.
К Каминскому и Смирнову подошёл Авдеев. Егор заметил, что дрова тащили все и только Авдеев шёл налегке: «Ну не царское это дело дрова таскать», - подумал Егор.
- Вижу, вернулись уже! Быстро. Есть протока? – спросил Авдеев Каминского.
- Протока есть. Шириной метров пять. Вся завалена буреломом. На лодках туда пути нет. Сапропель сплошной. Даже пустая лодка не проходит. Ну, мне удалось протиснуться в эту протоку. Там тропа медвежья, – доложил результаты Авдееву Егор. Авдеев ничего не сказал и пошёл к костру.
Подошло время обеда. За обедом, у костра, Сергей поведал историю, как он испугался, когда у протоки пропал Егор. Все слушали с интересом, как вдруг в гневе взвился Авдеев.
- Как ты мог бросить товарища? А ещё моряк? Тебя Каминский, нужно выгнать из экспедиции! Этому тебя учат на флоте? Товарищей в опасности бросать? А если бы, Сергей, оставшись один утонул? Я, поэтому и послал вас вдвоём, чтобы можно было помочь друг другу, - накинулся этот барин на Егора. Каминский через секунды пришёл в себя. Взгляд его остекленел. Основная причина неприятия Авдеевым Егора, крылась в отказе Егора фальсифицировать результаты поиска. Только и Каминский не собирался молчать. У костра повисла тревожная тишина, все смотрели на Егора и ждали его объяснений. Каминский отложил пустую миску и закурив, спокойно затянул свою любимую считалку:
- Во-первых, ты поставил задачу разведать протоку. Я её выполнил. Вот, чему учат на флоте, выполнять приказ. Во-вторых, что-то я не видел, чтобы ты бросился спасать ребят, когда они тонули. В-третьих, это, что за барское поведение, Палыч? Что за претензии? Я тебе не подчинённый, и мы все тут добровольцы и за свои, заметь, деньги. Какой с тебя поисковик? Стол, стулья, картошка, банки стеклянные. Ты где такие экспедиции видел? В-четвёртых, хочешь, чтобы я ушёл? Запросто. Только с кем ты останешься? У тебя реальных-то людей, Миша и я. Ну ещё Михаил, когда вернётся. Фрол и Сергей, могут работать с кем-то в паре. Что ты, найдёшь, с твоими клоунами-контактёрами? В-пятых, я думаю, твои претензии ко мне связаны с тем разговором на дебаркадере. Хочешь, чтобы он стал известен всем? И последнее, - Егор посмотрел на затихшего Авдеева
- Ты, дружище, рамсы не попутал. Решил меня покошмарить? Ты что, охренел? Смотри, я человек резкий, могу тебя, и обидеть, да так, что дальше некуда. – Егор замолчал. Молчали и остальные. Такого поворота в отношениях между Каминским и руководителем экспедиции никто не ожидал. Первым заговорил Авдеев, это и понятно, все смотрели на него, ожидая, как отреагирует руководитель.
- Да, Егор. Прости, я был неправ. По поводу комфорта. Я в отпуске и хочу отдохнуть. По поводу поисков, ты прав. Действительно оказалось, что для работы в тайге годишься ты, Миша и Михаил, можно положиться на Сергея и на Фрола. Валера оказался проходимцем. Моя вина. Я набирал людей. Стасик и «дядя Фёдор», мои старые друзья, и ты прав. Снежного человека они, и в Челябинске, на главной площади встретят. Хорошо Егор. Забудем разногласия, - и Авдеев, встав, протянул Каминскому руку. Егор, тоже встав, пожал протянутую ему руку. По кругу, сидевших у костра, пробежал вздох облегчения. В разговор вступила Валентина.
- Ребята, мы не хотели вам говорить, но у Коли, сильная аритмия. Поэтому и Фрола мы не отпускаем из лагеря, чтобы он был постоянно рядом. Поэтому Коля не таскает тяжести, ему нельзя. Поэтому он и не поплыл тогда к лодке. Ему нельзя напрягаться. - Выслушав Валентину, Каминский подумал: «Так какого чёрта с такими болячками он попёрся в тайгу. Сидел бы в своём Челябинске». Егор был по образу мышления военный разведчик. Медицинская комиссия - первое дело на службе. Если моряк слаб здоровьем, ему не место на флоте, какими бы способностями он ни обладал.
Стемнело. Смирнов подошёл к Каминскому.
- Егор, пошли, пошепчемся, - предложил он заговорческим тоном. Отошли к лодкам. Сели на обрыве. Закурили. Смирнов заговорил:
- Слушай. Я так и не понял, что же случилось с нами там, у протоки. Понятно теперь, что не было никакого пространственно-временного портала, но остались вопросы. Я не могу на них ответить. Что ты, сам-то думаешь обо всём этом?
- Хорошо, Сергей. Давай проанализируем, что же случилось утром и попробуем найти этому научно обоснованные объяснения, - согласился Егор.
- Давай, - оживился Смирнов и превратился вслух.
- Смотри. Моё исчезновение, очень просто объяснить сильным ветром. Меня в эту протоку закинуло мгновенно. Под лодкой была вода, а не сапропель. Теперь по поводу сапропеля. Солнце, нагрело воду. Плотность воды, немного изменилась, стала меньше, на ерунду, но, видимо, этого хватило, чтобы сапропель опустился на глубину. Мы же не знаем, как он себя ведёт. Мы о нём вообще, ни хрена, не знаем. Почему я берег не узнал? Так мы с тобой плыли утром, было пасмурно. Когда я выбрался из протоки, светило яркое солнце, понятное дело, природа выглядела по-другому. Да, и мы с тобой, впервые были в этом месте. Взрыва ты не слышал. Ветер дул в протоку, и сильный ветер, раз «Нырок», как пушинку поднял. Вот, он и снёс в сторону, звук взрыва. К тому же бурелом погасил часть звука. Кстати, спасибо тебе, что не сдал меня с этим взрывпакетом Авдееву. Остаются часы. Возможно, они остановились на какое-то время, а потом я их встряхнул, и они снова пошли. Они же механические. Вот только одно, Серёжа, у меня в голове не укладывается. Не мог я так потеряться во времени, чтобы три часа принять за двадцать минут. Ну не мог! Единственное, что приходит мне в голову, это я заснул. Вырубился и сам не заметил как, когда лежал в лодке и ждал тебя. Если так, то произошло редкое совпадение, в которое трудно поверить, но придётся. Другого объяснения нет. Мои часы остановились, пока я спал. Проснулся. Встал и их встряхнул. Они снова пошли». - Егор замолчал. Молчал и Сергей.  Ещё покурив, они отправились спать по палаткам.


Паранормальное озеро.

Через день  Егор, Миша и Сергей получили от Авдеева новое задание. Им предстояло добраться до того озера, к которому плавали Егор и  Сергей. На берегу этого озера, где-то на сосне был вырезан идол. Затем провести ночь на этом озере, может снежный человек там объявится. Пути до озера было на дневной переход. Километрами путь уже они не меряли. Теперь дневными переходами. Сильно уж, разнообразная была здесь природа. Порой шли через чистый прозрачный сосновый бор, а через пять минут, дорогу преграждал бурелом или болото.
Идти решили вдоль берега озера до протоки. Потом, переправившись через протоку, выйти на берег озера. Старшим, в своей группе, Егор и Сергей, признали Мишу. Это опытный охотник. Он прекрасно ориентировался в тайге, к тому же, рассудительный и уравновешенный мужчина. Отправились в путь рано утром, с первыми лучами солнца.
Чем ближе приближались они к южной части озера, на берегу которого был разбит их лагерь, тем более заболоченной становилась почва.  Двигались почти у самого среза воды. Егор сначала не понял, по какой же они почве идут, а когда до него дошло, то страх охватил его. Почва, по которой они шли, колыхалась под ногами, как водяной матрас.
- Миша, что это у нас под ногами? - спросил Егор.
- Это, Егор, сплетённые корни травы. Она растёт над сапропелем и под нами несколько метров сапропеля. Поэтому, ступай осторожно, не бей копытом и сначала шестом проверяй почву, прежде чем поставить ногу. Попадёшь в окно или на тонкий слой корней, уйдёшь в сапропель вмиг. Даже мяукнуть не успеешь, –  успокоил Егора Миша. Так они шли три часа, ни присесть, ни остановиться. Ступая, по этому, качающемуся травяному ковру, Егор получил столько адреналина, что его хватило бы ему на несколько лет спокойной жизни. Наконец-то дошли до протоки. Удивительно, но протока промыла себе русло в твёрдой породе. Через протоку переправились по поваленным стволам. Через десять минут упёрлись в полосу бурелома с километр шириной. Такого Егор ещё не видел! Деревья лежали сплошной полосой, насколько, хватало взгляда, но больше всего его поразила это высота бурелома. Стволы громоздились друг на друга и достигали высоты в три человеческих роста. Бурелому казалось, уже немало лет. Сучья деревьев, напоминали пики и копья. Смирнов залез на один из стволов и чуть не сорвался на торчащие вверх сучья-пики. Миша принял решение обходить этот бурелом. Двигаться через него было бы безумием. Под вечер, Миша всё-таки вывел свою группу на берег озера. До темноты оставалось несколько часов и криптозоологи увидели на берегу избушку. Вот к ней они и направились.
Подойдя к домику, надо сказать, что это оказался очень аккуратно срубленный домик и совершенно новый, они увидели на берегу бородатого рыбака.
Егора и остальных поразило то, как был одет этот мужик. Он, сидя на коряге в трусах, майке и резиновых сапогах на голую ногу, и на самодельную удочку ловил рыбу. Рядом стояло ведро уже почти доверху заполненное, как на подбор каждая с ладошку, рыбёхами. Одетые в походные костюмы с капюшонами, в накомарниках, рабочих рукавицах, защищавших руки, от укусов комаров, которые тучей звенели вокруг каждого, они с удивлением смотрели на полуголого рыбака.
Поздоровавшись с незнакомцем, Сергей не удержался и спросил:
- Скажите, а почему Вас не кусают комары?
- Вы ребята давно в тайге? -  в свою очередь спросил рыбак.
- Вот, неделя скоро будет, - ответил Сергей.
- Значит, ещё через неделю и вас кусать не будут, только не мойтесь, - посоветовал он Сергею.
- На что Вы ловите рыбу? – поинтересовался Егор.
- На червя, – рыбак вытащил очередную рыбу и бросил её в ведро. Поправив кусок червя на крючке, забросил его обратно в озеро и тут же, вытянул следующую добычу. Он ловил без поплавка. Просто кидал крючок с червяком в воду и мгновенно, только червяк оказывался в воде, подсекал следующую добычу. Фантастика! В такой рыбалке Егор участвовал: два раза в жизни в юности, после восьмого класса, на озере Нарочь, с Зиновчиком Геной, мужем его двоюродной сестры Валентины Волковой, и на Сейшелах.
- Червей, где накопали? – спросил Егор.
- Дома, в навозной куче. В лесу червей в почве нет, - ответил Егору рыбак. Ведро уже заполнилось уловом. Мужик сел в лодку. Попрощался с новыми знакомыми. Запустив старенький лодочный мотор, уплыл.
Криптозоологи стали устраиваться в избушке. Возле неё стоял добротно сбитый большой стол. Отличные, по два метра в длину, две скамейки, расположены с двух сторон стола. Егор надумал немного отдохнуть, и лёг на скамейку. Его примеру последовал и Миша. Сергей, расстелив армейскую плащ-палатку, улёгся на землю, возле капитально оборудованного кострища. Решили час отдохнуть, а потом приготовить ужин. Только Егор задремал, как его разбудил топот. Открыв глаза, он увидел, что это бегает Сергей.
- Серёга! Ты чего, как бегемот, носишься? Дай немного поспать!
- Бегемот! Вставай, бегемот! Тут гадюка ползает! - прокричал Смирнов. Егор и Мишка вскочили, будто ужаленные, той самой гадюкой. Гадюка - это не шутка! Гадюка - очень серьёзно.
- Ты уверен, что это гадюка? – спросил Сергея, Миша.
- Конечно, уверен. Она возле моей головы проползла. Я чуть не обоссался от страха! – сказал Смирнов.
- Так подъём! Ищем гадюку. Её надо, ребята, уничтожить, Если она здесь, то не уйдёт и запросто может кого-нибудь укусить. Хотя, Сергей, ты уверен, что видел вообще змею. Тут вечная мерзлота и змей не должно быть совсем? – засомневался в словах Сергея, Миша.
- Миша! Я её видел, вот как тебя сейчас. До сих пор руки трясутся.
Стали искать во мху змею. Неожиданно Сергей издал клич Тарзана. Размахивая своим Златоустовским охотничьим ножом, он изрубил в куски гадюку. Егор и Миша облегчённо выдохнули, и тут Егор увидел, что по мху ползёт – довольно крупных размеров змея и это был не уж, это была обычная гадюка. Егор растерялся, а вернее сказать он испугался. Не переносил он змей ещё с Линго-Линго. Гадюка скрылась во мху.
- Миша!  Я видел ещё одну! – прокричал он, а удивлённый Миша показал пальцем в сторону и сказал.
- Вон там ещё две, куда-то ползут? – и добавил:
 - Аномалия какая-то.
Удивляло только то, что гадюки, не обращая никакого внимания на людей. Они упорно ползли по своим, только им известным делам. Пришлось теперь озираться по сторонам и смотреть, куда ставишь ногу, хотя на всех были надеты болотники. Вот только лежать или сидеть на земле стало смертельно опасно.
Раз отдохнуть не удалось благодаря гадюкам, решили замутить ужин. Егор развёл костёр. Миша взялся кухарить. Сергей отправился за водой к берегу озера.
– Посмотрите, что случилось с озером! – услышали Егор и Миша за спиной удивлённый голос Смирнова. Сергей стоял с котелком наполненным -  молоком! Егор и Миша подошли к берегу. Вода в озере превратилась в молоко! Как в сказке «молочные реки и кисельные берега». Правда, берег не изменился. Озеро полно сюрпризов. Смирнов и Каминский тревожно, с одинаковым выражением на лицах переглянулись. Их посетила одинаковая мысль. Не всю нормально с этим озером и с его протокой. Провал во времени, гадюки, теперь это вот, молоко вместо воды.
Котелок с молоком поставили на огонь. Всё равно воды нигде нет. Вскоре котелок закипел, и … молоко снова превратилось в воду! Егор смотрел с удивлением на котелок, не менее удивлены были и его товарищи. Сняли котелок с огня.
- Вода, как вода. Ничем не пахнет и на вкус вода водой, - заявил, попробовав ложкой содержимое котелка Сергей. Он помешивал ложкой в котелке и вдруг закричал:
- Смотрите! Смотрите что это? - На ложке, вынутой из котелка, весел комок какой-то серой длинной волосни! Ничего не понимая, Егор и Миша, присоединившись к Сергею, стали изучать эти волосы.
- Это, скорее всего, не волосы, а водоросли, – выдвинул предположение Миша. Егор с ним согласился.
- Да, это растения и или какие-то простейшие организмы. Под воздействием высокой температуры, они свернулись. Озеро стало молочным только к закату, значит, эта субстанция активизируется под вечер. Днём-то, когда мы пришли, вода была нормальная. – Резюмировал Смирнов. Остальные  и с ним согласились.
Приготовили ужин, но ели всё-таки с опаской, после каждой ложки прислушиваясь к своему самочувствию. Мало какие токсины могли эти обитатели водоёма выбросить в воду. Такие  метаморфозы с водой не способствовали аппетиту.
На следующий день нашли идола, вырезанного на сосне. Искать его долго не пришлось. Он был вырезан у самого домика и являлся явным новоделом. Исследовали местность вокруг избушки. По берегу озера. Следов снежного человека не нашли.
 Егор решил поохотиться на дичь, на «чирков», так назвал Миша небольших уток, которыми кишели берега этого странного озера. Миша дал Егору свою двустволку, и выделил два патрона с дробью. Каминский отправился на первую в своей жизни охоту.
Надо, сразу сказать, что первый блин для него, оказался комом. Подобравшись к затоке, где на воде сидела стая уток, Егор пугнул чирков. Когда они вспорхнули, он выстрелил и убил одного из них. Птица упала в воду, а вот достать её, Егор не смог. У него хватило ума не лезть в воду, весь берег в том месте представлял собой топкое болото. Разочарованный результатами охоты, Егор побрёл к домику. Тропа, шириной в ступню, петляла среди мха. Пролегала тропинка очень глубоко, так что мох по краям, доходил порой до колена. Рядом что-то зашипело. Егор посмотрел на мох. На уровне его колена, рядом с ногой, лежала, скрутившаяся в кольцо гадюка. Подняв голову, она смотрела на него. Отскочив назад, Егор направил ствол ружья на гадюку и нажал на спусковой крючок! Раздался выстрел! Егор промахнулся. Гадюка уползла в мох. Он не учёл, что ружьё – вертикалка. Стрелял он с нижнего ствола, при этом, целился  верхним. Весь заряд, с такого близкого расстояния, кучно, ушёл ниже цели в мох. Совсем поникший Каминский вернулся к домику и отдал ружьё его хозяину. Надо сказать, что это был первый охотничий опыт Егора, он же и последний.
Больше делать на этом озере было нечего. На следующее утро, они отправились обратно на базу. К закату солнца уже были в лагере, где их ждал очередной сюрприз. Эта экспедиция окажется полна сюрпризами.

Встреча со снежным человеком.

В лагере все находились в возбуждённом состоянии. Прибыв команда Миши, расположилась у костра, и приготовились слушать, в исполнении Палыча, полный гнева рассказ о событиях, которые у них произошли, пока те отсутствовали:
- Представляете, ребята, я утром беру вторую канистру с водкой, а она на четверть пустая! – удивлению Егора, Миши и Серёги не было конца! Каминский и Смирнов снова, выразительно посмотрели друг на друга, опять подумав о своём,… о женском. Палыч продолжал:
- Оказывается, этот художник Валера, три раза в день прикладывался к канистре! Ему, видите ли, не хватало вдохновения! Он, видите ли, творческая натура! Вот я ошибся с этим идиотом, взяв его в экспедицию. Может, его связать или посадить на короткий поводок? Чего от него ещё можно ожидать?
Егор подумал: «Вот же чёрт. Бывают же в жизни такие клоуны как этот Валера? Где их только таких делают?». Каминский ещё не знал, что уже очень скоро в жизни страны, этих клоунов окажется море. От них, да ещё и круче, будет шага ни ступить, чтобы не вляпаться в очередную мразь.
Отдохнув сутки в лагере, команда Миши, в том же составе, получила новое задание от Авдеева. Необходимо, выдвинуться к озеру Чилимка, где встретиться с Михаилом и его собакой. Затем, проводить их на базу экспедиции. Михаил не знает, где они разбили лагерь. До озера Чилимка, два дня пути по тайге. Большая часть этого маршрута, пролегала по волоку. Этот волок, дорога из потустороннего мира. Подобие зимника, оставленного гусеницами трелёвочных тракторов. Волок пересекал несколько болот. Так, что путь предстоял не столько долгий, сколько тяжёлый.
Вышли, как всегда, с первыми лучами солнца, чтобы иметь в запасе весь световой день Ночью по тайге люди не ходят. Ночь - это время для зверья и снежного человека. Вот только по поводу гоминида, это высказывание оказалось неверным.
Двигаться по волоку оказалось то ещё удовольствие. Приходилось идти по колено в грязи. Проверяя каждый шаг шестом. Идти же рядом, по болоту, было смертельно опасно, в любой момент можно уйти в трясину. Всяк волок, хоть и петлял, но проходил по твёрдой почве. Трактора-то здесь прошли, значит, пройдут и люди.
К середине дня волок кончился. Команда Миши свернула в тайгу. Предстояло пересечь чистый сосновый бор.
Удивительно выглядела тут местность. Такое впечатление, что земля застыла как пологие  океанские волны. Сергей предположил, что это последствие ледника или землетрясения. Егор же выдвинул предположение, что возможно, такие волны образовались после сильного удара метеорита. Все допустили и такую возможность образования этого интересного рельефа.
Стояла солнечная погода. Было тепло, даже жарко. Измученные предыдущим участком пути, парни замолчали и двигались, не спеша, наслаждаясь природой. Было тихо. Только трели и чириканье каких-то таёжных птиц, нарушали тишину. Молоть языком, уже никому совсем не хотелось. Прозрачный сосновый бор, как на подбор с молодыми сосёнками, видно, поднялся, после очередного таёжного пожара. Чистый, неглубокий мох на песчаном грунте. Действительно сосновый океан, на удивительно застывших волнах.
Неожиданно, справа, в десяти метрах, идущих шеренгой криптозоологов. С земли поднялось, огромного роста, метра три, здоровенное, волосатое существо! Оно встало и замерло, уставившись на людей.
У Егора всё внутри похолодело. Он так ждал этой встречи, преодолел тысячи километров и не думал, что это так страшно. Краем глаза, Егор видел, как колышутся клочья шерсти на этом чудовище. Первое желание Егора было - задать стрекача. Только собрав в кулак, всю свою силу воли и призвав смелость, выработанную за месяцы нахождения в морях и океанах, он не побежал. Скосив глаза в другую сторону, Егор, понял, что не меньший шок от этой встречи испытывают и его товарищи. Так они трое и стояли, замерев словно истуканы, боясь даже повернуть головы вправо и посмотреть в глаза этому существу. Тому, кого они так упорно искали. Чудовище, тяжело дыша, тоже стояло молча и не двигалось с места. Наверное, появление людей для него тоже оказалось неожиданностью. Скорее всего, снежный человек, спал на земле. Сколько длилось оцепенение, Егор не помнил, но он всё-таки повернул голову вправо и посмотрел на гоминида.
 Вместо снежного человека, на том месте, где он мгновение назад был, торчал в три метра высотой, вывороченный из земли корневище сосны! Сосна упала почти без звука, её падение Егор с товарищами и приняли за стон. Мелкие корешки ещё колыхались, и с них ссыпалась почва. Создавалось впечатление, что это шевелится шерсть. Миша, Сергей и Егор, сели на землю, там, где и стояли. Всех прошиб пот. Они вымокли от него настолько, что намокли даже куртки. С минуту они сидели приходя в себя и смотрели друг на друга. Потом, не сговариваясь, закурили. Выкурив по сигарете, их пробил  неудержимый смех. Смеялись до изнеможения. Первым заговорил Серёга:
- Я чуть от страха дуба не дал. Не пойму, как я не убежал?
- Конечно! Я сам чуть не рванул от страха,  - поддержал Сергея Егор.
- Я тоже едва удержался, чтобы не побежать. Был бы, один, точно рванул бы,  – добавил и Миша. Сергей продолжил:
- Вот именно. Потом хоть на детекторе лжи, хоть под пыткой, любой из нас утверждал бы, что встретил снежного человека. Вот как рождаются все эти местные рассказы о встречах с ним. – все трое согласились с выводами Сергея и поднявшись продолжили свой путь к озеру Чилимка.

Ночной гость.

Предстояла ночёвка в тайге. Остановились у небольшого озерца, затерянного в тайге. Миша, не в пример Егора, настрелял на берегу озера чирков. Расположились у костра. Каждому досталось по утке. Надо сказать, что эти чирки были чуток крупнее голубя. Егор стал ощипывать птицу, и его руки покрылись в момент - вшами! Такого количества вшей Егор ещё не видел. Он отбросил чирка в сторону и спросил Мишу.
- Миша, что делать?
- Ничего. Ощипывай дальше, это вши утиные, на людях не живут, - спокойно ответил охотник, продолжая ловко общипывать чирка. Егор поднял с земли свою птицу. Делать нечего. С омерзением он продолжил её ощипывать. Убрав, перья, пух, и выпотрошив его, он нанизал тушку на палочку, и стал печь её на огне. Чирок оказался достаточно жирным. Жир обильно капал в костёр, вспыхивая огоньками. Вскоре, утка по-таёжному, была готова и оказалась довольно вкусной, но вот запах тины никуда не ушёл. Завернувшись, во флотскую офицерскую плащ-палатку, Егор уснул у костра. Надо сказать, что в такие переходы Егор, Сергей и Миша, брали самое минимальное снаряжение. Только облегчённый рюкзак был у Миши, в нём запас продуктов, котелок, миски и кружки, фляга армейская с наркомовскими ста граммами. Ребята несли его по очереди, да и весил он буквально несколько килограмм. У Егора, во внутреннем кармане куртки-анораки лежала ложка, две пары запасных носков, иногда, но не в этом выходе, фотоаппарат. На поясе охотничий нож в чехле, армейская фляга с водой. Перехваченная ремешками, скрученная в небольшой тубус, та же морская офицерская плащ-палатка.
Ночь прошла без приключений. К обеду, команда Миши, достигла озера Чилимка. Расположились в сарае. Когда-то его использовали для вяления и сушки рыбы и сена. Немного сена, ещё лежало на дощатом полу. Осталось дождаться Михаила и его собаку, по кличке Пальма.
Ближе к ужину появились Михаил и Пальма. Понятное дело первой возникла Пальма, приветливо виляя хвостом. Это была лайка. Правда, рыжая, как и её хозяин. Михаил и Пальма прошли по тайге за десять дней более ста пятидесяти километров! Это в голове Егора никак не укладывалось. Михаил настоящий, сибиряк, охотник-промысловик. Коренастый, крепко сбитый, выше среднего роста, с рыжей красивой бородой, голубыми глазами и стальным характером. От него исходила сила, спокойствие, уверенность. Таких сильных личностей Каминскому ещё не приходилось встречать в своей жизни. Михаил немногословен, но если он говорит, то каждое слово как гранитная глыба
Обнялись, обрадовавшись встрече. Приготовили ужин. Михаил принёс много вяленого мяса. Пока он шёл к Чилимке, то обзавёлся дичью. Во-первых, нужно было кормить Пальму. Во-вторых, Михаил хотел порадовать товарищей. Эта черта, настоящих русских людей, сначала думай о близких и друзьях, а потом уже о себе, в полной мере была свойственна Михаилу. Сытно поужинав и осоловев от такого количества мяса, Егор, Сергей, Миша и Михаил расположились на земле возле входа в сарай у костра. Сергей вспомнил, как он был в командировке от «Комсомолки» в Северной Корее.
- Знаете, ребята, их лидер Ким Ир Сен, полный идиот и дурак. Решил, что его страна станет чемпионом мира по хоккею, и доманался ещё тогда, до Леонида Ильича. Мол «Дай мне тренера, чтобы мои хоккеисты вышли в чемпионы мира. Что Брежнев? Направил в Корею одного из хоккейных тренеров. Тренер говорит Ким Ир Сену: «Чтобы играть хорошо в хоккей, нужны годы тренировок, с малых лет» Этот деятель тренеру: «Ерунда! Прикажу своим коммунистам, они завтра обыграют всех. Ты только им расскажи и покажи, как это играть в хоккей». Тренер его спрашивает: «А если не обыграют?» Ким Ир Сен: «Расстреляем их. Другие, значит, обыграют, иначе и их расстреляем. Какое же идиот правит в этой Северной Корее!
- Что-то похожее Сергей, я слышал в Мозамбике. Там тоже президент был Самора Машел. Всё требовал от Лёни, построить ему метро в Мапуту или запустить мозамбиканский космический корабль на орбиту Земли с черножопым космонавтом. Слава Богу, взорвали его с самолётом недавно.
Откуда было знать Егору, что буквально, через тридцать лет, в мире многое изменится. Ким Ир Сен и Самора Машел, покажутся милыми плющевыми медвежатами, по сравнению с новыми диктаторами. В стране, занимающей шестую часть суши, до власти дорвётся, ……. …… и  ввергнет мир, ради своих злобных амбиций, в пламя третьей мировой войны. В развитой, европейской стране, на трон властителя, влезет, в душе ……, ………. родом, торгующий ………. и стал в той стране народ - «врагом народа», а он один народом стал. Более того, страна, оплот свободы и демократии, вляпается в рыжего клоуна, бесноватого хама, и торгаша. По своему самодурству, произошедшего самого Нерона и Калигулу вместе взятых. Только это будет в далёком, очень далёком будущем, и ни Егору, ни его товарищам, спавшим на краю земли, в глухой тайге, это ещё не было известно. Не знали они, что и спать-то им осталось недолго.
В сарае, где расположилась команда Миши и Михаил с Пальмой, существовала небольшая, дощатая коморка, метр на три. В ней, стояла буржуйка из старой железной бочки с Г-образной трубой, выходящей наружу. В этой комнатухе устроился Сергей Смирнов. Остальные улеглись на сене у глухой стены сарая. По ночам не было тепло, и Сергей от души натопил буржуйку. В ней ещё ярко светились угли от сгоревших дров.
Ночью спящих в сарае Егора и Михаилов, разбудила Пальма. Поджав хвост, она жалобно скулила. Проснулись все трое и удивлённо смотрели на собаку.
- Что с ней, Михаил? – спросил Егор, поражённый поведением, ещё недавно такой жизнерадостной собаки. Она скулила, широко расставив лапы и поджав хвост. О таком поведении свирепых, охотничьих собак, Егор слышал в Трусово на Печоре.
- Пальма, Пальма, что с тобой? Что с тобой случилось? - взволнованно заговорил Михаил. Собака бросилась к нему в объятия и прижалась к хозяину, дрожа всем телом.  Егор и Миша вскочили на ноги, полные недоумения. В этот момент по стене сарая что-то сильно ударило! Как будто кто-то бросил камень! Собака от страха вздрогнула от этого звука и перешла на протяжный душераздирающий вой. Спустя несколько секунд, повторился удар по стене сарая. Миша схватился за ружьё. Егор схватил ружьё Михаила, тому было не до него, он прижал  к себе Пальму, переживая за собаку. Миша и Егор выскочили из сарая. На улице свирепствовал неожиданно налетевший штормовой ветер, а в тайге кто-то протяжно завывал. Третий удар по стене сарая вывел Егора и Мишу из оцепенения. Егор открыл замок двустволки Михаила. В патроннике торчали два патрона. Егор, закрыв ружьё, переглянулся с Мишей, не сговариваясь, они с двух стволов, дуплетом выстрелили в темноту. Ветер не стих, а вот завывания явно прекратились. Неожиданно за спиной Егора и Миши раздался вопль, и спустя несколько секунд из каморки выскочил Смирнов. В одних трусах, с ножом в руке и ошалелым взглядом. Он стоял, почти голый, посреди сарая и ревел, как медведь, неистово размахивая, словно будёновец шашкой, своим ножом. Михаил с Пальмой в обнимку у стены, Егор и Миша наперевес с ружьями. Посреди сарая ревущий, как медведь, Сергей! То ещё кино! Хичкок отдыхает!
Удивительно, но спустя несколько секунд после оружейного залпа, успокоилась Пальма и стала обычной собакой. Пришёл в себя и Смирнов. Только и ветер стих. Даже ни один листок на кустах не шевелился. С такими природными метаморфозами, Егор ещё не сталкивался.
- Ты чего такой испуганный и ошалелый? - спросил Сергея, Миша. Смирнов, переведя дыхание и испив воды, заговорил:
- Я проснулся от грохота какого-то. Открываю глаза! Вижу раскалённые угли и темнота кругом. Стал руками щупать, а кругом, доски. Вот и решил я что я в гробу и попал в ад!  Вот и обезумел!
- Что, Сергей? Есть за что в аду оказаться? - не найдя ничего умнее, спросил Егор. Сергей, видимо, не до конца пришедший в себя на полном серьёзе ответил:
- Да есть. Нагрешил я в своей жизни немало. Вот и испугался.
- Брось хохмить Егор! – вмешался Миша.
- Что это было сейчас? – спросил он, обращаясь больше к себе, чем к товарищам.
- Порыв ветра, - спокойно ответил Егор.
- А с собакой что было? - продолжил задавать вопросы Миша.
- Может, медведь её напугал, или волки? – предположил Егор.
- Волки здесь не водятся. На медведя она натаскана. Пальма бы скорее на него бросилась бы, -отозвался Михаил, продолжая поглаживать свою любимицу. Егор пожал плечами. До утра уже никто не сомкнул глаз. Сергей больше не пошёл спать в каморку, а остался с остальными.
Утром, Мишки и Егор внимательно обследовали местность вокруг сарая, но ничего странного или заслуживающего внимания не нашли.
С первыми лучами, отправились в обратный путь к лагерю экспедиции. Дорога была уже известна, и они уложились в один дневной переход. Уже по темноте вошли в лагерь.
Несмотря на позднее время, у костра собралась вся экспедиция, чтобы послушать рассказ Михаила. Михаил был немногословен. Поглаживая Пальму, он очень лаконично, к очевидному разочарованию Авдеева, в несколько фраз, отчитался, о своём десятидневном путешествии.
- Никого я не встретил. Даже зверьё всё разбежалось. Тайга горит. Всё живое уходит от огня в безопасные места. - Ничего не сказал Михаил о событиях последней ночи на озере Чилимке. Молчали и остальные члены группы Миши: «Чего молоть языком? Здесь фантазёров и без меня найдутся. Тем более, есть и люди посерьёзней меня, оба Михаила, например. Вот пусть и рассказывают», подумал Егор, когда Михаил закончил свой отчёт. Как в воду смотрел Егор. Довольный Авдеев решил поделиться новостью с вернувшимися из вылазки товарищами:
- У нас, зато успех! Вот дядя Фёдор. Сегодня утром, ещё не рассвело, только брезжил рассвет. Вышел из палатки и увидел, вон там, у кустов, - и Палыч показал рукой, на кусты о которых шла речь, - снежного человека! – Каминский, Смирнов и Миша улыбнулись. Они даже и не сомневались в том, что дядя Фёдор, встретит снежного человека и, может даже, выпьет с ним на брудершафт.
До смерти уставший от тяжёлого, форсированного перехода к лагерю с Чилимки, Егор решил сметить пропотевшие трусы, высушить носки и майку. Он разделся до гола пользуясь тем, что Валентина давно ушла спать и стоял у костра. Обнажённое тело отдыхало от вонючей, насквозь пропотевшей и провонявшей дымом одежды. Егор неожиданно поймал на себе взгляды оставшихся у костра мужчин.
- Вы что, мужика голого не видели? – поинтересовался он у них
- Ты же совсем голый стоишь. Тебя не жрут, ни комары, ни мошка! Она же, мошка, только что поднялась! - произнёс поражённый увиденным Сергей, а потом добавил:
- Смотрите, и меня не кусают. Прав был рыбак у озера, когда говорил, что и нас тоже перестанут кусать. - Миша и Сергей тоже разделись до гола и удивлённо смотрели на себя и на кружащихся вокруг их комаров.
- Это что сегодня за стриптиз такой у нас? – спросил вышедший из палатки Авдеев. Сергей рассказал ему о встрече с рыбаком и о его предсказаниях. Егор, Миша и Сергей оделись и пошли спать.  Засыпая Егор подумал: «Теперь можно не заморачиваться с накомарником».
Косвенно предсказания рыбака о комарах подтвердились уже следующим вечером. Валера, вымылся с мылом в озере, несмотря на холодную воду. Побрился и обильно смазал лицо кремом после бритья. Зато вечером у костра он не знал, куда ему деваться. Вокруг него постоянно звенела туча комаров. При этом, сидевшие рядом в одних рубашках: Егор, оба Михаила и Сергей, да и Стасик и дядя Фёдор, не испытывали с комарами никаких проблем. Егор вспомнил как в Мозамбике запах пота негров отпугивал насекомых. Он поделился своими воспоминаниями с товарищами и те единогласно решили что, скорее всего, похожий результат имеет место быть и сейчас
Кто, пусть и в меньшей мере, но защищался от комаров, была чета Авдеев. Это и понятно два уфолога и «контактёра», Стасик и дядя Фёдор, всё-таки работали и ходили по тайге, а не отдыхали в палатке, в своём очередном заслуженном отпуске.
Егор готовился ко сну, когда в его палатку заглянул Сергей.
- Егор, пойдём к костру, есть разговор, - Каминский согласно кивнул головой и вылез из палатки. У костра, сидели оба Михаила, мирно развалившись, посапывала Пальма. Егор и Сергей сели рядом в ожидании разговора, на который их вызвали товарищи. Первым начал Миша:
- Егор. Вот какой у нас к тебе разговор. Ты человек недавно ещё военный. Моряк. Бывал за границей. Мы заметили, что ты много знаешь, а главное умеешь так рассуждать. Ну, как там у тебя, получается. Первое, второе, третье и всё так понятно становится. Скажи, что ты думаешь о том, что случилось тогда, на Чилимке, у сарая. - Егор закурил. Задумался и улыбнулся своей мысли: «Они наблюдательные эти охотники. Знаний бы им побольше и отличные разведчики», а сам завёл свою считалку, теперь уже по просьбе Миши.
 - Я, мужики, тоже долго думал над теми событиями и вот что я вам скажу. Во-первых, всему причина ураганный ветер. Вы, конечно, заметили, какие тут буреломы? Да, корни у деревьев растут у поверхности. Вечная мерзлота не даёт им проникать глубоко. Только, чтобы валить деревья такими полосами, как после ядерного взрыва, должны быть достаточно сильные порывы. Они имеют место быть. Во-вторых, ветер, проходя через стволы деревьев, ветки, сучья, издаёт звуки. Мы их с вами слышим. Любой духовой инструмент устроен по такому принципу. Вот только, мои друзья, не все мы с вами звуки слышим. Ниже 7-ми Герц наш слух не улавливает. Зато наш организм и особенно сердечная система к нему очень чувствительна, и реагируют очень болезненно. Это инфразвук. На его принципе разработано боевое устройство для борьбы с подлодками. В районе нахождения подлодки, в воду, с корабля с помощью специального генератора инфразвука передают этот импульс. Вода, как впрочем, все твёрдые тела, хорошо проводят эту частоту. Вот лодка и всплывет. Её металлический корпус становится приёмником этого сигнала. Экипаж подлодки, в результате воздействия  инфразвука на организм, испытывает ужас и панику. Если они не всплывут, то погибнут. Впервые эксперимент с инфразвуком провёл один французский физик, ещё в 19 веке. По просьбе режиссёра, во время спектакля в театре, в момент напряжённого сюжета в пьесе, для большего эффекта включили инфразвуковую трубу, направленную в зрительный зал. Зрители в панике разбежались по Парижу. Значит, можно допустить, что ветер в ветвях породил похожие волны. Пальма у нас не в сапогах, а на четырёх лапах и у самой земли. К тому же, слух собаки уникален. Мы не знаем, какие ещё звуки она слышит и главное, как они на неё воздействуют. Вот, вам и паника собаки. Что требовать от несчастной Пальмы, когда просоленные подводники, под воздействием инфразвука, как пробки выскакивают с лодками на поверхность. В-третьих, собака успокоилась сразу как стих ветер, как я понял по твоей реакции, Михаил, раньше она бури не боялась. Значит, без сомнения, её поведение было связано с ветром, а не со снежным человеком. - Слушатели были поражены рассказом Егора.
- Да, это будет покруче, чем снежный человек! Главное мы все этому свидетели – поспешил сделать заключение Сергей.
- Не спеши, Серёжа, - остановил его Егор:
- Это только гипотеза, она требует, по крайней мере, научного обоснования и экспериментальной проверки. Хотя, чтобы ветер, в очередной раз, повторил такую же амплитуду - маловероятно. Поэтому, ты, Михаил, раньше и не наблюдал за Пальмой такого поведения, и она, бедняжка, тоже не сталкивалась с таким для неё кошмаром. – Егор нежно погладил собаку по животу, так, как чувствуя что говорят о ней, повернулась на спину и раскинув лапы в стороны подставила человеку свои живот.

Ритуальный кедр.

Через сутки после возвращения команды Миши с Цилимки, Авдеев придумал новую канитель для членов экспедиции. Егору уже было понятно, что никакого гоминида здесь нет, а всё происходящее – шоу, придуманное Авдеевым, чтобы поддерживать славу ведущего криптозоолога в Союзе. Собрав товарищей у костра, он рассказал им очередную байку:
- Мне манси рассказывали, что ещё до революции, их охотники встретили в тайге лесного человека. Всё произошло следующим образом. Сидели эти охотники ночью у костра. Стояло лето. Вдруг, к костру, вышел огромного роста, в блестящих железных одеждах человек. Охотники со страху застрелили его. Потом рассмотрели, это оказался лесной человек, как они его называют, «хозяин леса». Он был одет в кольчугу и латы. Они похоронили его у ритуального кедра. Этот кедр находится как раз у того озера, к которому ведёт протока. Вы уже были на нём, там домик и идол вырезаны. Кедр примечателен: у него сухой сук торчит в сторону, как рука. На этот сук манси вяжут поминальные ленточки и приносят дары. Рядом, стоит маленький лабаз для подношений. Нам предстоит найти этот кедр, лабаз и раскопать то, что осталось от снежного человека. – По реакции Миши, Сергея и даже Фрола, Егор понял, как они теперь относятся к фантазиям Авдеева, и только уфологи-контактёры были в восторге. Валере всё было пофиг, он впал в депресняк, после того, как его лишили даже положенных наркомовских ста грамм, а у  Михаила на лице ничего не прочитать.
Решили поделиться на три поисковые двойки и разделить участки у озера на районы, ограниченные естественными ориентирами. Пары создали в следующем составе: Егор и Сергей, Михаил и дядя Фёдор, Миша и Стасик. Фрол рвался в тайгу, но Валентина закатила скандал, как же можно оставить Колю, с его аритмией без наблюдения врача, а Валеру никто и сам не захотел брать к себе в пару, да он и не рвался.
На второй день Егор и Сергей вышли на хорошо освещённую солнцем полянку, недалеко от её края, они обнаружили небольшой, лабазик, явно не менее ста лет от роду. Наверное, это и был тот лабазик, о котором вещал Авдеев, но вот кедра нигде не было. Идя по поляне, Егор и Сергей, задрав головы, пытались найти кедр с сухим, торчащим в сторону суком, а смотреть-то надо было под ноги в прямом и переносном смысле.
_ Егор! Егор! Мать его! Егор! Смотри под ноги! - вопил Сергей, раскорячившись посреди тропинки, уставился себе под ноги. Опустив голову Егор, тут же обомлел. Между его ног ползла крупная гадюка, а следом ещё одна и ещё, и ещё! Теперь и Егор, и Сергей разглядели на чистом, словно вытоптанном участке поляны, диаметром метров пять, шевелящийся и ворочающийся клубок гадюк, количеством в сотни особей. У Каминского общение со змеями не складывалось ещё с Мозамбика. Такого ужаса как в этот момент Егор ещё не испытывал. Одна часть гадюк устремлялась к клубку, к этому дружному женскому коллективу, другие, скорее всего уже натрахавшись, расползались с поляны по домам. Сергей и Егор оказались на змеиной свадьбе, правда, гадюки их не приглашали, и как они поведут себя с непрошенными гостями, страшно было даже подумать: «Это круче, даже чем быть съеденным акулой. Скорее всего, отдашь концы от ужаса, чем от яда!» - пронеслось в голове Каминского. Первый раз в жизни, когда Егор никак не мог взять себя в руки,  а змеи, не обращая внимание, на людей, занимались своим змеиным сексом, если всё происходящее, можно было так назвать. Наконец-то, собравшись, Егор, внимательно смотря себе под ноги, стал аккуратно, медленно ступая по тропинке, чтобы не наступить на очередную змею, выходить с поляны. Его примеру последовал и Смирнов. Через четверть часа они уже покинули змеиную свадьбу.
- Я весь мокрый от страха Сергей. Чуть не обоссался от страха. Думал уже всё в жизни видел, а нет, не всё, оказывается. Такой смерти заклятому врагу не пожелаешь, - приходя в себя выдал откровение Егор, Сергею.
- Я, тоже чуть не обмочился от страха, – тоже откровенно признался Смирнов.
Уже подходя к лагерю, Сергей неожиданно заявил.
- Я решил завтра покинуть экспедицию, мне пора возвращаться в редакцию газеты. Моя командировка подходит к концу.
- У меня тоже, отпуск заканчивается, через несколько дней, как раз остаётся время, чтобы без опоздания добраться до Калининграда, а это почти треть страны надо пересечь, - соврал Каминский. Про себя же Егор решил: «Хватит ерундой заниматься. Ублажать этого барина Авдеева. Реализуя очередную его фантазию. Ещё останется время до начала сентября, чтобы решить вопрос с трудоустройством в школу военруком. Должность совхозного комсорга мне уже надоела. Поеду с Сергеем».
В лагере Сергей рассказал о лабазе, поляне и гадюках. Пояснил Мише, по каким ориентирам найти эту зловещую поляну. Затем он заявил Авдееву, что срок его командировки закончился, и он отправляется в редакцию газеты. Заявление Егора, о том, что и он, покидает экспедицию, вызвало у всех чувство сожаления. На лицах уфологов-контактёров, явно читалась растерянность. Сильно расстроился и Авдеев. При всём его отношении к Каминскому, терять третьего поисковика, он не хотел. Четвёртым, заявившим, что тоже покидает экспедицию, оказался естественно Валера.
Как уже стало традицией, с первыми лучами солнца покидающие экспедицию, отправились в путь. Их до газопровода сопровождал. Миша. Он должен вернуть два «Нырка», обратно в лагерь. Вышли проститься: Фрол, уфологи-контактёры, Михаил и Пальма. Авдеевы, спали в палатке. Не царское это дело провожать дезертиров. Люди, от которых уже ничего нельзя получить, не интересны Авдееву.
Шли налегке, только со своими личными вещами, а их у каждого оказалось немного, поэтому в домике у газопровода, куда их двадцать дней назад доставил «Урал», оказались к десяти часам. Тепло попрощались с Мишей! Отличный он был человек. Надёжный, понимающий, ответственный и добрый. Решили, не тянуть кота за хвост, и отправиться по газопроводу в Болчары. Предстояло пешком пройти пятьдесят километров.

Рекорд!

Газопровод не являлся дорогой. Перекопанная земля и в большей части песок. У Егора были запасные кроссовки, а свои болотники, как и палатку со спальником, миской, кружкой, ложкой, плащ-палаткой, свитером и флягой с водой, он положил в рюкзак. Сергей  надел кеды на босую ногу, Валера достал сандалии-плетёнки.
В такой обуви они пошли на рекорд! До темноты, а точнее до 22:00 им предстояло пройти почти 50 километров по песку. Вполне, на первый взгляд, выполнимая задача, вот только на первый взгляд.
По дороге Егор беседовал с Сергеем. Говорили они о многом в том числе и коснулись вопроса участия Владимира Молчанова, телевидения и газеты «Комсомольская правда» в организации этой бестолковой экспедиции. Смирнов, откровенно рассказал Каминскому, всю подоплёку с этой экспедицией:
- Как ты уже понимаешь, Егор, никакого Молчанова или Голованова на байдарке не должно и быть. Молчанов или Голованов да в тайге! Это как чукча в пустыне Сахара. Я уверен, что ни  Молчанов, ни Голованов, даже не слышали об этой экспедиции Авдеева. Газета же, «Комсомольская правда», представлена мной и только её региональной редакцией. В Москве никто и понятия не имеет, о том, что «Комсомолка», гоняется на йети! Это ложь, придуманная Авдеевым. Ведь ты клюнул на эту замануху и попёрся в такую даль. Знай бы ты заранее, кто такой Авдеев, поехал бы? Конечно, нет. Никому даже в голову не придёт проверять и звонить ни на телевидение, ни в редакцию газеты, чтобы выяснять, как на самом деле обстоят дела.
Такого откровения от Смирнова Каминский не ожидал. Вряд ли бы Сергей был настолько с ним откровенен, если бы не те события, которые они вместе пережили за эти двадцать дней в тайге.
Уже на подходе к Балчарам, в темноте уставший, Егор и остальные, почувствовали лёгкий ветерок над головой. Подняв лица к небу, они опешили. Над самыми головами, едва не касаясь макушки, обдавая их ветерком, скользили из стороны в сторону огромные совы! Егору показалось, что размах крыльев этих ночных птиц был не меньше полутора метров. Похоже эти ночные хищники охотились на летучих мышей, просто больше было не на кого.
В Балчарах прибывшие криптозоологи расположились на пристани, в ожидании утренней «Ракеты». Сергей, в кровь стёр ступни. Нельзя было так поступать. Кеды на босую ногу и попавший в них песок, как наждак растёр ему ноги. Не обошлось, без серьёзных мозолей и у остальных. Весь запас лейкопластыря, из аптечки Егора ушёл на лечение их ног. Сергею, пришлось бинтовать ступни. Настолько оказались серьёзными травмы.
В Свердловске расстались с Валерой. До Челябинска Егор и Сергей ехали вместе. На вокзале обнявшись и обменявшись адресами, попрощались навсегда. Сергей отправился в редакцию, Егор на поезде Челябинск-Калининград домой.
Прежде чем поставить жирную точку в истории поисков снежного человека, придётся расставить все точки над «i».
Вскоре, по возвращении домой, Егор получил два письма. Одно от Смирнова, другое от Авдеева.
В письме Сергей, прислал Егору номера Челябинской «Комсомолки» с большим, в несколько номеров репортажем об экспедиции по снежному человеку, участниками которой и были Егор Каминский и автор. Письмо же от Авдеева, было пронизано обидой и оскорблениями. В нём Авдеев, обвинил Каминского в дезертирстве. Также, поспешил похвастаться тем, что той же ночью, после отъезда Каминского, в лагерь приходил снежный человек. Его первыми увидели доктор Фрол и Валентина, затем видели и остальные. Более того, способности Егора, как поисковика. оказались сильно преувеличены. На следующий день, сам Авдеев, нашёл ритуальный кедр. Правда, кедр уже давно лежал на земле. Также, в конце письма Авдеев предупреждал Каминского, что если Егор попытается опорочить его, Авдеева, доброе имя криптозоолога в глазах членов общества криптозоологов, то ему и самому не поздоровится. У Авдеева есть свидетели недостойного поведения Каминского в экспедиции и его дезертирства. Надо сказать, что Егор удивился такому письму, об Авдееве он думал, намного лучше, чем тот этого оказывается, заслуживал.
В 2018-м году Авдеев умрёт в своём Челябинске. Правда, до этого, он всё-таки прославится. В 1989-м году он сделает фотографию снежного человека. Рассчитывая получить миллион долларов за этот снимок, но ничего не получит. Зная Авдеева, Егор даже не стал серьёзно рассматривать этот уникальный снимок. Ему было ясно, что это очередная фальшивка от Авдеева. Вскоре Авдеев даже найдёт спонсора и, со слов Сергея Смирнова: «…Развал дружной компании начался с тех пор, как у экспедиции появился спонсор. Под разными предлогами Коля разогнал всех участников, оставив только жену и верного соратника: спонсорские деньги можно было теперь делить на троих…». Это в духе Авдеева и большинства известных «исследователей вопроса реликтового гоминоида». В год смерти Авдеева, Сергей Смирнов, опубликует интересный материал в «Комсомолке», посвящённый Авдееву. В общих чертах он коснётся и этой экспедиции в Болчары, и самой личности Авдеева. Сергей честно напишет, как придумывал и фальсифицировал результаты встреч и находок Николай Авдеев: «.. Зачем он это делал? Не знаю точный ответ, скорее всего, вначале верил в то, что найдет йети. Убил на это много лет и не хотел, чтобы его считали чудиком, потратившим время впустую. Сейчас, когда меня спрашивают: есть ли снежный человек, я отвечаю - нет! Я знаю десятки историй об этом существе, но не видел ни одного достоверного доказательства. Вылепить пару гипсовых «отпечатков», сделать снимки «следов», пересказать десяток - другой баек, ссылаясь на фольклорных героев — дело плевое». Такого же мнения вскоре будет и Егор Каминский.
В следующем, 1989-м году, Каминский, по поручению Баянова, отправится в одиночку в Архангельскую область, на таёжную реку Кизема. Отправится проверять отчёт ещё одного знаменитого исследователя реликтового гоминида, Михаила Самойловича Трахтенгерца. Егор, один, на надувной лодке «Нырок», пройдёт по реке Кизема более ста километров, едва не погибнет, оказавшись в заломе сплавляемого по реке леса. Вернувшись чудом домой, отправит отчёт в объединение криптозоологов, где уличённый во лжи хитрожопый москвач и еврей Трахтенгерц заявит: «Что вы все от меня хотите? Я потратил свой отпуск и отпуск моих товарищей впустую на какой-то сраной таёжной реке.  Мы обязаны были что-то найти!». Знакомые слова, не так ли?
В последних числах августа Егор уже встретился с Леной в их семейном гнёздышке, вернее, в их скворечнике в Гастеллово. Каминскому предстояло решить вопрос с работой и с поисками достойного жильём для его семьи. Это задачи сложнее, чем охота за мифическим существом.


Глава третья.


Военрук.
По России мчится тройка:
Мишка! Райка! Перестройка!
Перестройка – главный фактор,
Запороли мы реактор.
Затопили пароход,
Пропустили самолет,
Наркоманов развели,
СПИД в Россию завезли.
Валентин Помонд

Замковская школа.

По возвращении в Гастеллово, Егор узнал много интересного для себя и о себе. Оказывается, старый вояка, военрук Гастелловской школы, отказался уходить на пенсию. Трудно его винить в этом, очень уж его просила остаться директор Чулкова. Эта старая прожжённая интриганка отлично понимала, что в тандеме Егор и Елена Васильевна, быстро завоюют авторитет и в районе, и в области, и её беспутной доченьке ничего не светит. В своей ненависти к Каминскому она была не одинока. Много себе нажил Егор недругов и врагов в лице жителей посёлка и работников совхоза. Правда, в глаза ему улыбались и нередко даже заискивали, но за спиной от души поливали грязью. Особенно зубоскалили по поводу его поездки в Тюмень, за снежным человеком. Сильно их волновал денежный вопрос. Кенть, с рассказов Каминского, опубликовал в местном брехунке, районной газете, большой репортаж об Авдеевской экспедиции. Со страниц газеты стало известно, что на эту поездку Каминский потратил 250 рублей. Вот они, во главе с парторгом Александровичем и негодовали по этому поводу. Хотя, понять этих людей, было не сложно. По своему, они были правы. Зачем тратить такие деньги на какие-то фантазии, когда эти деньги можно просто пропить. Действительно, этот морячок Каминский, не от мира сего. Осенью Лене рожать, а жить с малышом в скворечнике, просто обречь младенца на смерть. Взбешённый равнодушием власть имущей номенклатуры, нет, не к себе, а к Лене и к их будущему ребёнку, Егор начал действовать решительно и целеустремлённо, как он это умел.
К тому времени, Каминский, состоял в Областном Совете воинов запаса. Он занимал должность, председателя областной ревизионной комиссии Совета. Поэтому, Егор, направился в Областной отдел народного образования, к сотруднику, ответственному за начальную военную подготовку. Таким человеком оказался капитан 2-го ранга в отставке Шустер Исаак Иосифович, заведующий кабинетом начальной военной подготовки областного института повышения квалификации и подготовки работников образования. После длительной и состоятельной беседы, опытный офицер, быстро определил в Егоре большой потенциал военрука, а так как, Исаак Иосифович, относился к своей работе ответственно и добросовестно, он  мгновенно нашёл для Каминского место военрука с хорошим жильём. Надо сказать что, Шустер, не ошибся в Каминском. Уже через год, его протеже будет признан лучшим военруком области и даже награждён почётной грамотой командующего Краснознамённым Прибалтийским военным округом, генерал-полковником Кузьминым, а сейчас Егор ехал в Нестеровский район, в Замковскую школу, находящуюся в посёлке Ясная Поляна, а при немцах, знаменитый Гросс Тракенен.
Сам посёлок, Ясная Поляна, не сильно отличался от других посёлков Калининградской области. У всех посёлков, было одно общее: это симбиоз старого немецкого и нового совдеповского, но это и придавало каждому поселению свою неповторимость и индивидуальность. Численность жителей Ясной Поляны - около тысячи человек. Совхоз вполне успешно вёл свою хозяйственную деятельность. На города Гусев, и Нестеров, через Ясную Поляну, два раза на день следовал маршрутный автобус. В Гросс Тракенен, в восемнадцатом веке, вывели знаменитую тракененскую породу лошадей. На улицах посёлка, сохранилась немецкая брусчатка и тротуары. Отличный, ещё немецкий, с разнообразными и редкими деревьями парк. Видимо, при переселении, в 1946 году, в Гросс Тракенен приехали более культурные люди, чем в Гросс Фридрихсдорф, и не устроили такого остервенелого погрома, как  в Гастеллово. Правда, в центре посёлка стоял полуразрушенный немецкий элеватор. Может, он пострадал во время боёв, хорошая огневая точка для обороны. Этот элеватор, Егор, станет использовать для альпинистской подготовки своих курсантов, созданного вскоре им военно-патриотического клуба «Гвардия», но это будет потом, а теперь Егору предстояло знакомство со школой и её коллективом.
Замковской школа называлась так потому, что размещалась в старом немецком имении-замке. Два учебных корпуса. В первом корпусе, в самом имении, начальная школа. На втором этаже: кабинет физики и химии в одной аудитории, и на этаже - кабинет директора школы. На первом этаже: кабинет тракторного дела и теперь, кабинет Егора, начальной военной подготовки. Большая столярная мастерская, отлично оснащённая и в прекрасном рабочем состоянии, и это заслуга учителя трудового обучения и конечно, директора школы. Второй корпус, у немцев жилой дом прислуги, вмещал в себя: учительскую и остальные учебные кабинеты, актовый зал на первом этаже. Уникальными при школе являлись спортзал и тир. Спортзал, размещался в бывшем закрытом манеже, служившем для выездки лошадей. Тир, длиной пятьдесят метров - в бывшей псарне.
Центральной фигурой в школе была её директор, Санюк Елена Юлиановна. Полная противоположность бесхребетной Чулковой. Волевая женщина, депутат районного совета, коммунист, преподаватель математики. Она проявляла настоящую заботу и о школе, и о своих работниках. В отличие от педагогов Гастелловской школы, о которых только что ноги не вытирали, педколлектив Замковской школы пользовался уважением, и среди жителей посёлка, и у руководства совхоза. Отказов от директора совхоза, в просьбах, учителя не знали. Все учителя были обеспечены отличным жильем. Благодаря, опять же Санюк, и совхозу они были обеспечены, и топливом, и углём, и даже свыше нормы. При этом, Санюк Елена Юлиановна, являлась авторитарным руководителем и требовала результатов от своих подчинённых, но она была требовательна и к себе.
Педагогический коллектив школы был дружный, доброжелательный, работал без интриг и всяких подлянок, так распространенных у Чулковой, и не удивительно, благодаря Санюк в школе царила рабочая атмосфера, направленная на конечный результат. Любая, разумная инициатива от учителей для улучшения обучения, получала помощь и одобрение в лице директора школы. В Замковской школе, работали несколько семейных пар педагогов. Учителя физики и химии, учителя биологии и географии. Теперь в этот дружный коллектив, вливалась ещё одна учительская пара: Егор и Елена Васильевна. Санюк, узнав, что Елена Васильевна организатор внеклассной работы, пришла в восторг. У неё в школе, давно вакантна должность организатора. В школе были и молодые педагоги: Ирина Ивановна Криворотько, умная, красивая, молодая женщина, учитель руссовед, совсем молодая учительница начальных классов, Наташа, разрядница по шахматам. В последствие Егор, так кичившийся своими способностями в шахматах, так и не смог ни разу обыграть эту девчонку. Это его порой приводило в сильное унынье и опускало на землю из поднебесья, где он витал от любования собой любимым. Учительница русского языка и литературы, Портнова Раиса Николаевна. Тракторное дело преподавала, хорошая добрая, спокойная женщина, но не ладилось у неё с дисциплиной на уроке. Не ладилось, пока в школе не появился военрук Каминский. Он, бывший боцман, быстро ввёл в меридиан разгильдяев старшеклассников, но это отдельная история. Правой рукой директора школы, являлась её подруга, завуч и историк Львова Галина Львовна, отличный исполнитель, каким впрочем, и должен быть завуч школы. Отдельно от коллектива стоял физрук Стас. Это был этнический литовец, с ярко выраженными националистическими взглядами. Заведуя спортзалом, Стас открыл в нём секцию культуризма, по-простому - качалку. Большинство молодёжи и старшеклассников, вечера проводили в этой качалке. Стас был амбициозный и высокомерный лабус. Он постоянно вливал в уши молодёжи свои литовские национальные идеи, а те вынуждены были молча выслушивать этот националистический бред, не желая портить отношения с этим козлом и этим лишиться доступа к качалке. До появления Егора, Стас был фаворит у Санюк. Нетрудно догадаться, что конфликта между Стасом и Егором, долго ждать не придётся. В школе работал ещё и завхоз Василий, пьянтос, но очень исполнительный работник и доверенное лицо Санюк.
Прощаясь с Каминским, Шустер, снабдил Егора учеными плакатами по НВП и Гражданской обороне. Егор, был очень признателен Исааку Иосифовичу за это. Плакаты, как никогда оказались кстати. В Областном Совете воинов запаса, Егор раздобыл набор плакатов с орденоносцами-афганцами. Опять же, благодаря Совету, Каминский смог купить редкую по тем временам камуфлированную форму. Она только недавно была введена в частях ВДВ и морской пехоты, и достать её было крайне сложно. Через несколько лет в эту форму, оденется почти вся мужская часть развалившегося Советского Союза. В ней будут работать в огородах и на стройках, а тогда эта форма была огромная редкость и сразу указывала на статус её владельца. Вот такой бравый вояка в камуфляже, с ворохом плакатов, предстал перед директором школы. Несомненно, Елена Юлиановна была в восторге от такого учителя НВП. Он совсем не походил на старпёров-ветеранов военруков, еле шевелящих своими задницами. Скоро, она убедится, в правильности своих первых впечатлений. Она даст Каминскому полный карт-бланш. Благодаря Санюк и Каминскому, Замковская школа, станет лучшей по преподаванию НВП не только в Нестеровском районе, но и в области.
Теперь нужно рассказать о кабинете начальной военной подготовки, который достался Егору. Особенностью этого кабинета являлась его оружейка. Это отдельное, глухое помещение, оборудованное сигнализацией выведенной на милицейский пульт охраны и усиленное внутренней стальной решёткой. Арсенал оружия, хранившийся в этой оружейке, оставлял сильное впечатление. С десяток автоматов АК, пулемёт, правда, все учебные, но четыре малокалиберных винтовок ТОЗ-8, вполне боевые. Их дополнял пяток пневматических винтовок. Учебные патроны, гранаты, мины, дополняли боевые патроны к винтовкам. Познакомившись с кабинетом, Егор остался доволен. Он уже прикидывал, какие нововведения устроит в нём, чтобы вывести этот кабинет в лучшие учебные классы НВП.
Пришло время познакомиться с жильём, которое школа намерена была предоставить семье Каминского. Елена Юлиановна привела Егора к новостройке, двухэтажному дому из белого кирпича на четыре подъезда-квартиры и в пяти минутах небыстрой ходьбы от школы. Вошли в дом, Егор обомлел, от восторга. Такого жилья он никогда не имел, то, что он увидел, можно было сравнить только с квартирой родителей в Минске.
Четыре комнаты на двух этажах! На первом этаже огромная гостиная. Ванна с титаном на дровах. Туалет. Просторная кухня. На кухне котёл. Водопровод. Канализация. Деревянная широкая лестница в два пролёта вела на второй этаж. На втором этаже, три раздельные комнаты! Три комнаты, вместо скворечника в Гастеллово! Ещё и санузел на втором этаже. Котелковое отопления. Дом сделан добротно, на совесть, без недоделок Комнаты в прекрасном состоянии, не требуют никакого ремонта. Въезжай и живи. Егор в растерянности стоял посреди квартиры и не верил в происходящее. В голове Егора пульсировали слова благодарности Шустеру: «Спасибо Исаак Иосифович! Не подвёл старик! Дай Бог тебе здоровья».
- Вот, Егор Анатольевич, ключи от дома, – вывели из оцепенения Егора слова Елены Юлиановны, и она протянула Егору ключи от квартиры.
- Когда собираетесь переезжать? – спросила она.
- Послезавтра. Только нужна грузовая машина. Жена уже в декрете.
- Машина с водителем будет. Машина школьная и водитель школьный, за бензин тоже платить не надо, спишем на школьные нужды. Новый учитель, самая что ни на есть школьная проблема. Адрес мне Ваш известен. Значит, послезавтра, к обеду он будет у вас в Гастеллово.
Вот так, без пантов и надувания щёк, директор школы, по-деловому, конкретно, решила все вопросы Егора, буквально за один час. Каминский отправился в Гастеллово за Леной.
В Славске Егор всё объяснил Виктору Родину, и тот его понял. Егора освободили от должности комсорга совхоза решением первого секретаря райкома комсомола. Осталось, только передать картотеку по учёту комсомольцев, директору Гастелловского ДК, Моцияускасу.
Вечером, Егор и Лена пришли в ДК. Там они нашли Моцияускаса, с ним был его верный друг, Никитин Виктор. Вид беременной Лены, привёл Никитина в удручённое состояние. Неожиданно для Егора, Моцкус, так его все назвали за глаза, включил праведника и бюрократа.
- Я не буду у тебя брать карточки учета. Вот, соберём собрание комсомольцев, ты там отчитаешься о своей работе, а комсомольцы скажут тебе всё, что они о тебе думают, - заявило это «чмо» Егору. Егор вскипел и бросился к Моцкусу, чтобы набить ему морду, давно этот лабус напрашивался у Егора. Моцкус, понимая, что сейчас его будут бить и возможно ногами, стал бегать вокруг стола, уклоняясь от захватов Егора. Никитин притих в углу, опасаясь попасть под раздачу. Лена, насилу, успокоила Егора. Каминский швырнул учетные карточки на стол, вокруг которого бегал Мацияускас и заявил:
- Вот карточки. Пропадут - с тебя Родин, не с меня, шкуру снимет. Учти, сука, - глаза Егора горели ненавистью, злобой и насквозь выжигали лабуса:
- И учти, Моцкус, не жить тебе, мразь, сдохнешь скоро.
Лена увела Егора домой. Не мог Каминский позволить какому-то, пидарасу, а ходили слухи что, Моцкус – гей, испортить ему жизнь и его ещё не родившемуся ребёнку. Надо сказать, забегая вперёд, что в течение года, Моцияускас, сгорел от болезни и умер. Это была не первая и не последняя жертва, способностей-проклятий Каминского, жертва тех способностей, которые передаются в роду Каминских по наследству, но об этом будет ещё долгий и обстоятельный разговор.
В назначенное время прибыла машина из Замковской школы. Егора ждал ещё один неприятный сюрприз. Его бывшие курсанты клуба «Поиск», Фомин Лёша и остальные мальчишки, отказались помочь Егору загрузить вещи в машину, они, видите ли, спешили на тренировку по культуризму к Саше Душкину. Ну чего ждать от детей, жителей этого посёлка. Яблоко от яблони…. Да и к тому же, на кой теперь им этот Каминский, он же уезжает. Такие чувства, как благодарность, уважение, дружба этим отпрыскам незнакомы, не воспитаны такие чувства у них, да и кому-то их воспитывать, когда родители такие же неблагодарные потребители. Егору помог водитель машины, тоже работник Замковской школы, по имени Виктор. Надо сказать, что впоследствии, у Егора и школьного водителя, наладятся хорошие, дружеские отношения. Да и вещей-то было раз. два и обчёлся: диван, два стола, две табуретки, стул, два чемодана вещей и несколько тюков с постельным бельём. Лена и Егор устроились в кабине и машина, весело шурша шинами, понесла их к новой жизни, оставляя за бортом нищету, скотскую жизнь и злобу окружающих.

Кабинет начальной военной подготовки.

Водитель помог Егору затащить их с Леной небогатый скарб, в квартиру и поднять на второй этаж диван. Так получилось, что из четырёх комнат, мебели хватило только на одну. На кухне, к радости Егора и Лены, остался стол и буфет с полками от прежних жильцов. Лена, конечно, была в восторге от нового жилья. Она всю жизнь, ещё с детства с братом и матерью, ютилась по комнатухам. Егор и Лена, решили следующим образом распорядиться с неожиданно свалившимся к ним в руки жилищным изобилием. Одна комната на втором этаже - их спальня. Вторая, маленькая напротив их спальни, детская. Третья комната – кабинет Егора и Лены. На первом этаже огромная столовая, станет – музеем разведчиков! Вот такая, простите, ненормальная, по общему мнению, образовалась семья. Только надо сказать, что эти два человека понимали друг друга с полувзгляда. Их объединяли общие интересы, взгляды, одни принципы, честность и единство душ и конечно огромная взаимная любовь к их, ещё не родившемуся, ребёнку.
Елена приняла, самое, что ни есть активное участие в оформлении кабинете НВП. В ход пошли плакаты от Шустера и от Совета воинов запаса. Огромный стенд, изготовленный руками Лены, по редкому, к тому времени ручному пулемёту Дегтярёва образца 1943-го года, занял своё место на стене. Появились отлично выполненные Леной и Егором, плакаты по АК-74М и по новым ручным гранатам, противопехотным минам. На задней стене, оформленной параллельными, отшлифованными и покрытыми лаком деревянными рейками, с местной красной подсветкой. Егор развесил карточки, с описанием подвигов воинов-интернационалистов. Оформил даже тумбочку дневального по роте, со всеми обязательными атрибутами. Учебные столы и стулья, Егор, отремонтировал и покрасил. На окнах Егор повесил черные шторы. Более того, Егор отремонтировал электронные средства обучения: диапроекторы, эпидиаскопы, фильмоскопы, кучей валявшиеся у завхоза Василия, как пришедшие в негодность. Сделать это было несложно, где-то заменить предохранитель, демонстрационную лампу накаливания. В крайнем случае, с похожего аппарата, Егор снимал исправный узел и ставил, на ремонтируемый образец. Так ему удалось восстановить восемь из десяти демонстрационных аппаратов. Санюк, даже отдельным нарядом, оплатила ему эту работу, что оказалось очень кстати для семьи Каминских, нужна была мебель в их пустую квартиру. Эпидиаскоп, диапроектор и фильмоскоп, заняли своё место в кабинете НВП. Достал Егор и выдвижной экран для демонстрации слайдов и фильмов. Экран закрепили над входом в кабинет. Усилиями Егора и Лены, кабинет НВП приобрёл шикарный вид. Санюк, увидев результат работы семьи Каминских, только всплеснула руками от восхищения.
Егор провёл ревизию своего арсенала и всё оружие, учебное и боевое, привёл в идеальное состояние! Так, что в середине сентября уроки НВП, стали ставить в расписание.
Преподавать Каминскому предстояло в десятом и одиннадцатом выпускном классе. Если с десятым классом всё было ровно, то одиннадцатый класс, оказался для Егора - проблематичным. Одно дело матросы срочной службы, другое дело дети, хотя и считающие себя взрослыми. Каминскому стало понятно, что нужно искать другие формы воспитания и воздействия на учеников, корабельные замашки нужно оставить.
Методика преподавания оставалась военной, а другой-то Каминский и не знал. Урок начинался с построения на улице у входа в школу. Доклад дежурного учителю о готовности класса к занятиям и наличии учеников. Затем, пять минут строевой подготовки и возвращение в класс Каминский ввёл обязательный ритуал. Он гасил свет, включал подсветку и, используя плакаты, полученные в Совете воинов запаса, рассказывал о подвиге очередного воина-интернационалиста. Рассказ завершался прослушиванием афганской песни на проигрывателе. В Совете, Каминский, смог достать четыре большие виниловые пластинки с песнями афганцев выпущенные фирмой «Мелодия» в тематической серии «Время выбрало нас». Потом начинался и сам урок. Отвечая на вопросы преподавателя, или решив, задать вопрос ученик, сначала подняв руку, спрашивал разрешение обратиться, или при ответе вставал и представлялся. Строевым шагом он выходил к доске. Повернувшись лицом к классу докладывал: «Ученик Портнов к ответу готов!», - и начинал отвечать на заданный преподавателем вопрос. Всё, как того требуют Воинские Уставы ВС СССР. Так дети привыкали к требованиям воинской дисциплины. Девочки, пока посещали уроки НВП, также были вынуждены соблюдать эти требования. На удивление, им это нравилось, и они с удовольствием играли, как они между собой называли уроки Каминского, в «войнушку». Вскоре девочки ушли на занятие по санитарно-медицинской подготовке и у Егора остались только мальчики.
В одиннадцатом классе училось немного учеников, шесть мальчиков и семь девочек. Ядро класса составляли четыре мушкетёра и манипулирующая ими, Миледи. Сын продавщицы в магазине, Дима Волков, надо сказать, что настали в стране очень тяжёлые времена, и даже хлеб был в ограниченном доступе, а крупы, консервы, водка по талонам. О колбасах, мясе, птице, люди уже давно позабыли. Поэтому продавщица в магазине была на уровне полубога. Воспитывала, эта продавщица, сына одна, и времени на него у неё не было. Рос этот Дима наглецом и эгоистом. Косячил парень от души. Мама же, искупая свои прорехи в воспитании, постоянно отмазывала сынка-переростка от проблем. Этот ухарь Дима успел вступить в половую связь с одноклассницей. Теперь он видел себя взрослым мужчиной, суперменом, оставаясь, по сути, щенком. Увы, такое Егор и сам пережил в молодости, хотя уже и в более взрослом состоянии. Пассию Димы Волкова, удивительно, но звали Анжела! Девица с развитыми формами и со слабой социальной головой. По сути, она была настоящая Миледи в этой четвёрке мушкетёров, ловко манипулирующей этим щенком Димой, как сучка при течке. Второй из мушкетёров, сын учительницы русского языка и литературы, Портновой Раисы Николаевны, очень уважаемого и авторитетного педагога - Роман. Портнов Роман рос без отца, но очень уважал и любил мать. Третьим, был сын парторга совхоза Дима Янченко. Так себе паренёк. Без способностей и талантов, одна заслуга – папа парторг. Четвёртый – это сын доярки, Саша Труханович. Плебей среди мажоров, только тогда этого слова ещё никто не знал. Ситуация усугублялась ещё тем, что эта четвёрка, ходила в качалку, к физруку Стасу. Националист Стас, легко манипулировал детьми, пропагандируя свои русофобские идеи и при этом, ловко оставаясь в тени. Егору предстояло вернуть этих деток в лоно школы. Задача нелёгкая, но вполне по силам Каминскому. Не такие задачи он уже решал в своей жизни. Егор, быстро разобрался, кто есть кто в этой компании. Главными заводилами и провокаторами являлась сладкая парочка, Дима и Анжела. Каминский понял, какими методами и приёмами он  разрушит эту компашку.
Каминский требовал строго соблюдения формы одежды на уроках НВП. Парни обязаны приходить в тёмных, желательно чёрных, туфлях или ботинках и в галстуках. Уроки НВП, по требованию программы, были спаренные. Перед началом урока, как уже говорилось, обязательная, для мальчиков строевая подготовка. Это не только требование программы, строевая подготовка настраивала учеников на определённый, рабочий лад. Роман ходил в школе в кроссовках, и очень дорогих кроссовках, явно купленных ему мамой, а у мамы Романа, учителя школы, не такой уж и высокий заработок. Надо сказать, что в деньгах, Егор, уйдя из райкома комсомола, потерял прилично. Теперь его оклад составлял 150 рублей,  а не как в Гастеллово - 250.
Мушкетёры, несмотря на предыдущее замечание Каминского, пришли на урок без галстуков, Портнов в кроссовках. Волков, пожёвывая жвачку, вызывающе смотрел на преподавателя. Каминский только усмехнулся своей мысли: «Этого сопляка науськивает Стас. Лабус понимает, что скоро его влиянию на детей придёт конец. Ну, что же, повоюем, воевать, мне не привыкать». Егор не стал в этот момент обострять ситуацию. Он сделал вид, что не заметил нарушений в форме одежды. Отработав несколько строевых приёмов, он скомандовал: «В класс бегом марш!», там уже скучали девчонки из их класса. Волков, ещё сам того не понимая, совершил непростительную ошибку, он проколол ухо и вдел серьгу. С этой серьгой в ухе, он и явился на урок НВП. Ну, разве Каминский, упустит такой шанс? Расправа над сладкой парочкой была неизбежна. Как только парни сели в классе на свои места, Егор, начал свою экзекуцию:
- Дима! А что это у тебя в ухе? Никак серьга? Похвастайся нам всем. Очень интересная штука. Встань, Дима, и продемонстрируй одноклассникам свою цацку. – Волков, даже не догадываясь, что его ждёт, вынужден был встать, повернувшись несколько раз показать свою серьгу. Каминский, коварно ухмыляясь, продолжал, не предлагая Волкову сесть:
- Знаешь ли ты, Дима, кто носит серьги в ушах, ну понятное дело из мужчин? Думаю, не знаешь. Так я вам, дети, сейчас расскажу. - Теперь Егор уже обращался ко всему классу, не предлагая по прежнему сесть Волкову:
 - Так вот, дети, серьги носили казаки, но не просто носили, не от балды, и не для красоты, а по определённым правилам. Серьгу носил казак, который был единственным мальчиком в семье. Зачем? Всё просто. Во время боя, казачий атаман, посылал в бой последними тех казаков, у которых были серьги, ну чтобы они смогли уцелеть и продолжить свой род, – дети оживились и с интересом слушали учителя. Таких учителей у них ещё не было, которые, вели бы с ними такие разговоры на уроке. Егор продолжил. Волков, по-прежнему слушал стоя, ещё не догадываясь, чем это всё для него закончится.
- Серьги носили моряки парусного флота и теперь носят – яхтсмены, те, кто пересек экватор в нулевых координатах. Это точка, посреди Атлантики, где широта и долгота имеют значение - ноль. Мне довелось пересечь Атлантический океан по пути в Мозамбик, в точке близкой к нулевой. Но, как вы видите, у меня серьги нет, а почему? Да вот почему. Третьи, кто носит серьгу, это, простите меня, пидарасы! – Слово гей тогда ещё никто не знал. Класс загудел. Волков покраснел, наверно догадываясь, что сейчас будет. Нет, он не угадал. Он плохо знал Каминского, иначе бы съел эту серьгу задолго до урока. Егор обратился теперь к Волкову.
- Дима, ты не казак, не яхтсмен. Я даже боюсь высказать третье предположение. Могу оказаться прав, - смеялись все в классе, даже дружки Волкова, не смеялась только Анжела. Егор окончательно убедился, что эта Миледи и есть, тот серый кардинал в этой банде. Пока Волков, в растерянности, под хохот одноклассников, хлопал глазами, Егор обратился к Анжеле:
- Анжела, вы с Димой, совсем не скрываете ваши интимные отношения. Даже демонстративно кичитесь ими. Поэтому мой вопрос, не покажется тебе оскорбительным. Скажи Анжела, ну в свете последних событий. Дима не кажется тебе странным, бывает истеричным, таким, скажем, с налётом голубизны? – Класс ахнул! Анжела, покраснела, наверное, до самых пяток. Одноклассники теперь во все глаза смотрели на девушку. Каминский решил сделать контрольный выстрел:
- Ну, по тому, как ты, девушка, покраснела. Выходит, я не ошибся. Значит ты Дима точно, не казак и не яхтсмен, – дети весело смотрели на сладкую парочку, а те, от волнения, не могли проронить ни слова. В классе столы стояли в два ряда. За одним рядом сидели мальчики, за другим – девочки.
- Дима, ты, пожалуйста, пересядь к девочкам. Ну, сам понимаешь. По понятиям, как теперь принято говорить. Парням «западло сидеть с гомиком, правильные пацаны могут не понять», - ещё, не пришедший в себя Волков, сел за парту в девичьем ряду. Рядом с красной, как стоп-сигнал подругой Анжелой.
- Когда мы с вами разобрались в сексуальной ориентации вашего одноклассника, можем приступить к уроку, – опять заговорил Каминский, но тут вскочил Волков.
- Я не педик! Серьгу носят ещё и рок-музыканты. Я просто надел серьгу… – начал он оправдываться, ученики смотрели на него и улыбались.
- Дима, что ты так горячишься? Ты же явно не рок-музыкант. Думаю, ты гитару от лопаты не отличишь, но, судя по твоим белым ручкам, им только маникюра не хватает, ты и лопату в руках не держал, – перебил его Егор и добавил:
- Ну, теперь педиков уже не сажают. Они даже на телеэкране появляются. Ну, случилось, так, ведь против природы не попрёшь. Зато, тебя в армию не возьмут. В Красной Армии штыки и без педиков найдутся. Садись Дима, послушай урок, может и тебе интересно будет, - класс долго не мог успокоиться. То тут, то там прорывались смешки.
После урока Егор попросил задержаться на минуту: Портнова, Янченко и Трухановича.
- Так парни. Вот вам мои условия. На следующий урок быть по форме. Черный низ и галстук. Роман, ты я думаю, не хочешь обидеть мать. Она столько сил тратит на тебя и на Наташу. Наташа отличница, а ты? Подражаешь, как козлёнок, этим двум козлам, Стасу и Волкову. Разве маму не жалко? Она без мужа рвёт жилы, и ты её ещё добиваешь. Неужели тебе хочется, чтобы Раису Николаевну, из-за тебя поласкали на педсовете? Какая она получается, педагог, если не может воспитать собственного сына? – Роман покраснел и готов был уже провалиться сквозь землю. Каминский знал куда бить. Роман боготворил мать.
- Иди, Рома, и подумай, что я тебе сказал. Я от тебя не отстану, пока не добьюсь своего. Я не педагог, я военный моряк, разведчик. Можешь по школе голышом ходить, но на мои уроки будь любезен приходить по форме. - Роман ушёл.
- Теперь, ты Дима. С тобой разговор короткий. Если ещё одно замечание и, твой папа, парторг совхоза, будет на ковре в райкоме партии и поверь мне, как коммунисту, я ему это устрою. Тогда я думаю, ты сильно пожалеешь о своём поведении. Всё. Свободен. – Дима Янченко выскочил из класса как пробка из бутылки шампанского. Егор и здесь бил в самое больное место парня. Парторг совхоза «Ямная Поляна», коммунист Янченко, в отличие от раздолбая Александровича, был отличный парторг и честный коммунист, но и Каминский родом из этой партийной номенклатуры. Егор отлично знал о паническом страхе политработников перед скандалами связанными с семьёй, ячейкой общества. Поэтому, действовал коммунист Каминский, наверняка, безошибочно.
- Садись Саша, - обратился Егор к Трухановичу. Они оба присели за парту. Егор, молча смотрел на парня. В свете последних событий, парень был ни жив, ни мёртв.
- Послушай, Саня, а что у тебя общего с этими детками начальников и приблатнённых родителей. У тебя мама доярка, отец рабочий в совхозе, да ещё и сильно пьющий. Ты этим троим, неровня. Я недавно в посёлке, но и то вижу, как они тебя постоянно кошмарят и оскорбляют у всех на глазах. Ты же, Саша, у них мальчик для битья. Особенно у Волкова. Чем тебе этот Волков интересен, что ты ему в рот заглядываешь? Тем, что он, конец помочил, так скажем, шишку попарил. Так, и у тебя будут девушки и получше той Анжелы. Согласись, она, скоро его бросит. Зачем ей эта голь перекатная, пустой, бестолочь, ни хрена не умеющий, вся, заслуга которого в том, что его мама в магазине может продать товары не по талонам. Так такое положение сложилось недавно и скоро кончится. Что тогда? Ты же работяга! Летом, ты, говорили, с отцом на комбайне работал. Даже были с папой передовиками! В тебе достоинства больше чем в Волкове в сотни раз. Иди и думай паря. Если ты сам себя не будешь уважать, то и никто другой не станет. Разреши мне пожать твою руку, ты ведь самый настоящий мужчина, труженик, а прости, не мальчик на побегушках у распутной девицы, как тот Волков, – учитель и ученик обменялись рукопожатиями. Труханович ушёл. Егор вышел в класс тракторного дела. Их классы были смежными. За учительским столом сидела преподаватель тракторного дела и во все глаза смотрела на Каминского. Егор понял, что она всё слышала. Женщина поднялась и только смогла сказать.
- Поразительно, Егор Анатольевич! Поразительно и восхитительно! Такому в пединституте не научат. Вы просто прирожденный педагог! Год, весь педколлектив, не мог справиться с этой четвёркой, а Вы раз, и готово! Вот, что значит моряк и настоящий мужчина! Вы, знаете, как с ними говорить и что им сказать. Как же школам не хватает таких настоящих прошедших моря и военную службу учителей.
Излишне говорить, что мушкетёры на этом, кончились. Роман, в день, когда в расписании было НВП, носил в портфеле туфли и галстук. Он их надевал перед уроком. Не мог он так, сразу уступить требованию учителя. Рома характер показывал. Янченко и Труханович, поступили намного проще. Они стали прилежными учениками по НВП. Спустя несколько недель Портнов, Янченко, Труханович, уже числились первыми помощниками военрука Каминского. Более того, когда по вторникам, Каминский организовал по всей школе, с третьего класса и по десятый класс, единый день юнармейца, эта троица вела уроки НВП в младших классах, заменяя военрука. Совсем невероятно, но Портнов Роман, после школы, поступил в военное училище. Он стал офицером. Чудны дела твои Господи!
Волкова, Егор просто выгнал из класса после очередного замечания. Этого мальчика уже только тюрьма исправит. Выгоняя Волкова со своего урока, Каминский предупредил ученика, что если его не аттестуют по НВП, он не получит аттестат о среднем образовании, но это уже другая история. Кстати, Егор оказался прав, ещё до конца учебного года, Анжела бросила этого сопляка и нашла себе взрослого мужчину. В какой-то степени, повторилась история из жизни самого Егора, так же поступила с ним и его любовь, Людочка. Поэтому, крах в отношениях этой сладкой парочки, не сложно, Егору, было предсказать. Забегая вперёд надо сказать, что жизнь Димы Волкова была не долгая и закончилась трагически. Он в «нулевые», каким-то образом, устроился на службу в милицию. Правда, тогда милиция и бандиты, не сильно отличались друг от друга. Вот только Дима Волков, по неизвестной причине, застрелился.
Теперь пришло время разобраться и с физруком Стасом. Вечером, Каминский, заявился в спортзал в качалку Стаса. Егору не нужно было ни приглашение, ни согласия этого лабуса. Все тренажёры куплены школой, и Стас только состоял при них. Нужно вспомнить, что мичман Каминский, дипломированный инструктор по физподготовке. Да и матрос Паша Денисов, гуру в культуризме, многому научил своего командира. Егор быстро понял, что Стас, просто бывший спортсмен третьей руки, а не тренер. Как говорили в карате: «Хороший боец, это ещё не хороший учитель». Спортсмен же Стас, тоже был - посредственный.
Занимаясь с гирями, штангой и на тренажёрах, Егор присматривался и прислушивался к тому, что говорится и творится на балконе спортзала, где и размещалась качалка. Тренировка подходила к концу. Егор заметил, как Стас даёт парням из совхоза какие-то таблетки.
- Смотрю, вы, парни, балуетесь анаболиками? Зря это вы, очень зря, - неожиданно заговорил молчавший всю тренировку Каминский. Качки неодобрительно посмотрели на него. Егор спокойно продолжал:
- У меня в части служил матрос,  Паша Денисов. Отличный парень и гуру в культуризме. Вот он мне и разъяснил вред этих таблеток. - Заметив, что парни окружили Егора и внимательно, ждут продолжения рассказа, он не стал тянуть:
- Понимаете. Мышцу можно накачать упражнениями, так скажем, на рывок. Сила будет, будет рельеф, а вот выносливости не будет. Этого добиваются поднятием критического для себя веса и в несколько приёмов. Можно развить выносливость, это многократное поднятие веса до отказа мышцы. Так тренировался великий русский атлет Самсон, Иван Засс. Он чудеса творил. Единственный в мире, кто поднимал лошадь, напряжением мышц груди, рвал цепи, подковы разгибал, гвозди на пальцах в узлы завязывал. Так вот он утверждал: «Мышцы лошадь не поднимут, а жилы поднимут. Только их надо развивать и тренировать». Секрет его тренировок, сочетание динамических и статических упражнений. Кому интересно, дам почитать. Теперь об анаболиках. Действие их подобно надуванию воздушного шарика. Объём есть, а внутри пусто. К тому же, сильно снижают они потенцию. Хотите стать гладиаторами – пожалуйста, жрите их. Будете девок только гладить, а не трахать. Как у арбуза, объём растёт, а кончик сохнет. - По качалке пронёсся здоровый мужской смех.
- Да ладно тебе, Каминский, ерунду говорить. Я вот их использую и ничего… - начал Стас, но Егор, перебил его, не дал ему договорить:
- Вот именно, Стас, что ничего. Ничего хорошего. У тебя же ни жены, ни детей и с девушками ты не общаешься. Одним словом – ничего нет. Одна влюблённая в тебя женщина, как-то в сердцах, заявила, что у тебя на полшестого. Так что, прости, вот он эффект от твоих таблеток, я бы сказал, не на лице, а точнее будет, на члене! - Опять грохнула качалка смехом, и о, чудо, двое парней вернули таблетки Стасу. Стас, смотрел на Егора, как Ленин на буржуазию. Удавил бы гада, но боялся, знал, Каминский инструктор рукопашного боя. Когда все парни ушли, и Егор со Стасом остались вдвоём, Егор, сев напротив лабуса, заговорил со стальными нотками в голосе:
- Слушай меня, козлина, внимательно. Повторять не буду. Сворачивай свою националистическую пропаганду. Попытаешься мне гадить или моей семье - пришибу. Более того. Ты понимаешь, что я служил в разведке. Разведчиков бывших не бывает. Шепну коллегам из конторы о твоей националистической подрывной деятельности, быстро окажешься там, где летом холодно в пальто. Про анаболики, забудь. Узнаю. Сообщу ментам. Сядешь и надолго. По крайне мере из школы вылетишь вмиг. Не захочет  Санюк из-за такого засранца, как ты, порочить доброе имя школы. Если понял, то кивни. – Стас молча кивнул. Каминский давно раскусил этого перца. Он патологический трус, гадивший исподтишка. Вставая со скамейки, Егор, ещё кинул одну фразу Стасу:
- Учти, Стас. Не играй со мной. Не пожалею. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству. Прыжок на месте - стреляю без предупреждения. У меня боевого оружия, жопой жри. Грохну и закопаю в лесу. Никто и искать не будет. Решат, сбежал нацист, в свою Литву. Понял ты меня? – Егор посмотрел на побледневшее от страха лицо Стаса:
- Вижу, понял.
Егор ушел домой к Лене. На этом война с литовцем закончилась, так и не начавшись. Трус он всегда понятлив, только не надо его загонять в угол. Трус, со старуху многого может натворить и наделать. На что способна крыса, загнанная в угол, мичман Каминский хорошо помнил. Как-то, на «Гирорулевом», зайдя в дежурку, он увидел в углу крысу. Выскочив и закрыв дверь от дежурки, боцман Каминский, схватил за рукав первого проходившего мимо матроса. Всучив ему швабру, втолкнул матроса в дежурку, скомандовав бойцу: «Убить крысу!». То, что случилось потом, поразило моряков находящихся в коридоре. Загнанная в угол крыса стала бросаться на своего обидчика и в итоге, обратила его в бегство. Так и бежал по коридору корабля, матрос, закрывая лицо и голову руками, а за ним прыжками гналась крыса. Недаром говорят: «Я в гневе страшнее крысы». К слову, через полгода Стас уволился из школы и уехал из посёлка. В двухтысячных он проявился на ПМЖ в Германии. Разделавшись с недругами, пришло время для Егора, обзаводиться друзьями.

Новые друзья.

Районный центр город Нестеров, у немцев Шталлупёнен, являлся восточной оконечностью области и лежал у самой границы с Литвой, тогда ещё, Литовской ССР. Обычный городок, районный центр, с численностью населения, около пяти тысяч человек, похожий на все города Восточной Пруссии, но и со своими особенностями.
Каминский действовал по уже привычной, ему схеме. Первое учреждение, куда лежал его путь - Нестеровский райком ВЛКСМ. Первым секретарём райкома, на тот момент, являлся Шихов Александр. Комсомольский работник, Егор назвал таких секретарей, «боец из обоймы Павки Корчагина»: честный, ответственный, добросовестный, инициативный, настоящий комсомолец, болеющий за своё дело. Это и Фёдор Соколов, и Виктор Родин и вот теперь Александр Шихов. Беседа Каминского и Шихова растянулась на несколько часов, итогом её стал план совместных действий  военрука Каминского и райкома комсомола. Александр, позвонил председателю районного комитета ДОСААФ, Ивану и порекомендовал ему Егора, сказав, что новый военрук сейчас зайдёт к нему. Распрощавшись с Шиховым, Каминский отправился на встречу с председателем районного комитета ДОСААФ. Общий язык нашли быстро и решили отметить это дело ста граммами, но водка была по талонам. Егор и Иван заявились, нет, не в магазин, а в военкомат. В военкомате работал гвардии капитан  Алексей Филимонов, хороший знакомый Ивана. Жена капитана Люда, работала в универмаге. Включив скрытые связи, как тогда называли их, «блат», Саша, Егор, Иван и Алексей вскоре уже ужинали у Филимоновых. К ним присоединился и Сергей Колбин, десантник, афганец награждённый медалью «За отвагу». Филимонов и Колбин служили в Кандагаре, в десантно-штурмовом батальоне (ДШБ). Филимонов, являлся кавалером ордена «Красная Звезда». Посидели хорошо. Попели афганские песни, Сергей, отлично играл на гитаре и ещё лучше исполнял эти песни.
- Сергей, а ты с Лёхой служил в одно время в Кандагаре? – поинтересовался Егор у Сергея Колбина.
- Да. Он командовал развевзводом. Его многие знают, как Лёху с Кандагара.
- А это что за история?
- Сам его и спроси, - ушёл от ответа Колбин. Ну, что же, Егору не привыкать. Под очередной стакан, Егор спросил Филимонова:
- Алексей, поделись, что за история такая, почему тебя называют «Лёха с Кандагара». – Иван и Саша тоже подсели поближе, чтобы послушать рассказ капитана.
- Да это забавная история. Случилась она в Кандагаре. Я командовал разведвзводом. Ну вот, как-то после ужина, сидим с офицерами, шило пьём. Вдруг тревогу сыграли. Надо было выдвинуться на окраину города и забрать разведгруппу спецназа. Кандагар, он вытянутый на несколько километров вдоль двух дорог. Духи там активно действовали. Если днём, мы ещё могли, и то на броне, куда-то выдвигаться, то по темноте, уже и не думай. Ночью город у духов. Вот Серёга может подтвердить,- Колбин утвердительно кивнул, Леша продолжил:
- Сели мы на три БМПэшки и рванули, пока не стемнело. Выскочили на окраину, и тут, - Филимонов накатил стакан, не закусывая, и, переведя дух, снова заговорил:
- Такого, не может быть. У одной БМП заклинивает движок. Не проходит и минуты, глохнет и вторая. Та же беда. Хрен его знает, почему? Да и какая, на хер, разница, броня-то стоит и солнце садится. Заводим буксирный трос с третьей на вторую, типа, будем буксировать в полк, и первую зацепим, так вот гуськом и пойдем. Завели троса. Потянули, и через сто метров полетела коробка передач на третьей машине. Это ****ец! Машины неподвижны, хорошие цели для гранатомётов, бей, не хочу, а по рации никак не можем ни с кем связаться, радиосигнал не проходит. Мы ещё поддатые были не слабо. Что делать? Делать нечего. Беру калаш, из одной из БМПэшек, и пошёл в полк. Идти мне километров шесть. Поначалу и ничего, а как первый раз по мне из пулемёта ударили, так я, как заяц, в арык нырнул. От камня к камню, от дувала к дувалу, но дошёл. Уже ночь была. Доложил комполка, что наши стоят на окраине Кандагара. Послали к ним усиленную бронегруппу. Ну, кажись, всё обошлось. Днём, группой только могли выйти в город, и то головами вертели во все стороны, а ночью, фантастика. Тут один майор берёт мой автомат и спрашивает меня: «Лёха, ты что, с ним шёл?». Отвечаю: «С ним», а он мне удивлённо так: «Так он же АК74, у него калибр 5,45, а у тебя в лифчике магазины от АК47, с калибром 7,62. Ты же, получается, безоружный, ночью один весь Кандагар прошёл! Ну, ты и счастливчик!». Вот и стали меня после этого случая называть: «Леша с Кандагара». - Егор сидел в шоке от рассказа капитана: «Да мои приключения в Африке -  так лёгкая прогулка по парку культуры и отдыха», - вертелось в голове Егора. Везунчик капитан Филимонов, за речкой, пять раз подрывался на противотанковых минах, находясь в бронетехнике, и остался жив. Пройдут годы. Егор, помня рассказ Лёши Филимонова, будет легко определять, настоящий ли перед ним воин-интернационалист, афганец, служивший в Кандагаре, или самозванец. Стоило только спросить: «Знаешь, кто такой Лёха с Кандагара?», и всё становилось сразу ясно.
Ночевать Егор остался у Филимоновых. Так за один день Егор познакомился и обзавёлся друзьями. Надо сказать, возможности и творческий потенциал его новых друзей и самого Егора, окажется настолько мощным, что за неполный год, Каминский выйдет не только на районную и областную орбиту, как тогда говорили, но и на международную.
На следующей неделе Егор начал активно использовать новые знакомства. У Ивана, в ДОСААФ, он разжился патронами к мелкашкам. Школа оплатила целый ящик! Это 3000 штук. Да ещё каких патронов! Целевых! Повышенного качества! Так, не скромно, а зачем скромничать? Наполеоновские планы Егора требовали и широко подхода к ним. Там же, он прихватил рулоны разных мишеней. Оптическую трубу для коррекции винтовочной стрельбы. Упоры для винтовок. Ящик пулек для пневматики, тоже класса ДЦ! В военкомате, у капитана Филимонова, Егор получил учебные противопехотные мины. Филимонов познакомил Каминского с начальником районного штаба Гражданской обороны. Там Егор тоже добыл: приборы ВПХР, дозиметры, противогазы, ОЗК, дымовые шашки. Шихов, предоставил райкомовский УАЗик для доставки всего этого барахла в школу.
Санюк и завхоз Василий были в шоке, когда увидели, сколько всего привёз Каминский, но большее удивление у них вызвал другой факт. Первый секретарь Нестеровского райком ВЛКСМ, не просто привёз это всё на своей машине, выступая в качестве водителя, но он, ещё лично помогал военрук всё это добро, перетаскивать в кабинет НВП. Директор и завхоз, переглянулись. У обоих мелькнула одни и та же мысль: «Это морячок не промах! Если такое начало, что же будет дальше?», а дальше было вот что.
Егор провёл одну тренировку по рукопашному бою, с бывшими мушкетёрами, правда, без Волкова. Не им, не ему, эта тренировка не понравилась. Эти детки были разбалованы. Напрягаться, вырабатывать характер им было уже поздно. Тогда, Каминский, обратил внимание на младшие классы. На детей 12-13 лет и не ошибся. Наташа Портнова, Света Витвинова, Наташа Провасуд, Витя Савин, Виталик Толмачёв, Сергеи Кудренко и Горнов, эти школьники станут ядром будущего военно-патриотического клуба «Гвардия», который вскоре, Каминский, создаст на базе Замковской школы.
Первым же делом Егор привёл в порядок тир. Тир длиной 50 метров. Бывшая псарня в замке. Тир одной стеной примыкал к спортзалу, бывшему манежу. Ширина тира – пять метров. Всё это хозяйство, от улицы отделяла вторая трёхметровая каменная стена. Такому тиру позавидовал бы любой районный центр. Огневой рубеж имел крышу покрытую шифером, деревянный пол, Опускаемые на петлях стены-щиты, отделявшие огневой рубеж, от линии огня. Егор притащил из спортзала четыре мата. Постелил их на пол. Они стали огневыми точками. Установил станки для винтовок. Сшил, в кабинете домоводства, из плотной черной ткани, оставшейся от штор в кабинете НВП, мешочки. Набил эти мешочки сухим песком, и они стали упорами для винтовок на огневом рубеже. Из досок, в мастерской, с разрешения учителя трудов, прекрасного педагога и человека, Егор собственноручно изготовил щиты на опорах для мишеней. За три дня тир был готов к тренировкам и стрельбам. С первых чисел октября в тире Каминский проводил регулярные стрельбы со школьниками из малокалиберных винтовок. Для начальной школы, Егор смастерил ящик-пулеуловитель из резины от старых автомобильных камер. Стрельбы из пневматического оружия, происходили прямо в кабинете НВП. Санюк, объявила Каминскому благодарность, за инициативу и скорость исполнения работ.

Рождение Марьи.

Лене пришло время рожать. В начале октября она уехала в Нивенское к матери. Так как, Лена, наблюдалась в Областном онкологическом центре, то её заблаговременно положили в больницу, для контроля, за протеканием беременности на её заключительном этапе.
Егор, 21 октября, получил срочную телеграмму от тёщи. В ней говорилось, что у Лены начались роды. Егор ушёл со школы, как никогда рано. От волнения, он дома не находил себе места. Решил привести в порядок комнату, которую они с Леной, отвели под детскую. Вымыл окна, пол, собрал детскую кроватку, которую купил накануне. Смазал оси у колёс детской коляски, чтобы не пищали, тоже купленной недавно. Положил на гладильную доску, которую на днях привёз из Гусева, пелёнки. Повесил, на специальные штыри, утюг. Выйдя из детской, Егор, сел в их с Леной спальне на диван и подумал: «Ну, вот и готова комната для моей доченьки» и тут же поймал себя на мысли: «А почему собственно, доченьке, а не сыну?», но он почему-то был уверен на все сто, что будет – девочка. Он даже уже имя ей подобрал. Марья! Не Мария, а именно – Марья! Эту ночь, перед рождением своего третьего ребёнка, Егор Каминский спал крепким, богатырским сном.
Утром Егора разбудил требовательный стук во входную дверь. Продрав глаза, Егор, сразу и не понял, кто это ломится к нему в такую рань, на часах было шесть часов утра. Открыв дверь, он увидел на пороге своей квартиры школьников, свою, вскоре ставшую легендарной семёрку. В этот день Егор впервые пожалел, что у него порой слишком длинный язык и мелит он им, тоже порой, что попало. Дети пришли на утреннюю физзарядку!
Ещё когда Лена была в Ясной Поляне, Егор отобрал этих детей для занятия по каратэ, он по своей недальновидности, объявил обязательным мероприятием, утреннюю физзарядку длительностью 30 минут. Начиналась она ровно в шесть утра и была обязательным мероприятием для всех без исключения, следовательно, и для руководителя и тренера. Утренняя физзарядка, по убеждению Каминского, воспитывала пунктуальность, силу воли и настраивала детей на учебный лад. Состояла физзарядка из: пробежки в парк у школы, в спортивный городок, разминки, отработки ударов и блоков каратэ и гимнастических упражнений на брусьях и турнике. Завершалась физзарядка, накачкой пресса на скамейке, как это принято в морской пехоте, сцепившись руками за плечи товарищей. Света Витвинова, красивая светловолосая девочка, так напоминала Егору, Софи из Балтийска, спросила руководителя:
- Егор Анатольевич, что каждый день и в дождь, и в снег мы будем приходить  на зарядку?
- Да Света. Шесть дней в неделю. Как принято в частях морской пехоты. Только в воскресенье не будет зарядки. В дождь, в снег, в мороз, в зной. Погода не имеет воинского звания, и отменять приказы не может. - Так и повелось. Каждый день дети собирались у дверей квартиры Каминского. Он выходил, и они бегом отправлялись в парк. Результаты такой подготовки не заставили себя долго ждать. Уже через три месяца, девочки, не говоря о мальчиках, подтягивались десяток раз на турнике. Делали два десятка подъёмов ног к перекладине турника. У мальчиков и у девочек сформировался крепкий пресс, окрепли мышцы ног. Отжимание на кулаках способствовало развитию грудной мышцы и мышц плечевого пояса, бицепсов и трицепсов, это было полезно не только мальчикам, но и девочкам. Желание обижать эту семёрку в школе не возникало ни у кого. Во-первых, никто не желал получить люлей от Каминского. Во-вторых, все в школе знали, что военрук дал своим «гвардейцам» карт-бланш. В случае наезда на кого-либо из них, в драку вступала вся великолепная семёрка и им разрешались все приёмы и удары. Кто бы ты, не был, но устоять против семи настроенных на праведный бой тринадцатилетних бойцов, не реально. Справедливости ради, нужно сказать, что желающих, проверить уровень подготовки этой семёрки, так и не нашлось. Более подробно, разговор об этих чудных детях ещё предстоит, а в этот день  у Егора Каминского не было уроков. Он  сидел в кабинете НВП, в ожидании известий от тёщи. Давно, он так не волновался и совершенно не находил себе места, всё валилось из рук. Егор просто сидел и ждал, даже никаких мыслей у него в голове не было. Какой-то вакуум мысленный. К 18 часам, Егор пришёл домой. В комнатах стояла тишина, но она не была зловещей. Егор верил, что у Лены всё будет хорошо и у дочери его тоже, всё будет хорошо, в том, что родится девочка, он уже не сомневался. Приготовив лёгкий ужин, аппетита не было совсем. Егор поднялся наверх и тут в низу, в дверь раздался грохот, да такой, что её вот-вот вынесут. Егор пулей, слетел вниз. Распахнул дверь. На пороге стоял Витя Савин, его гвардеец, он протягивал Егору телеграмму. Егор с волнением открыл бланк: «Поздравляю с дочерью. 53 см. 3, 350 кг», прочитал он. Егор поблагодарил Савина: «Спасибо Витя! Хорошую новость ты мне принёс! Спасибо тебе ещё раз. Ну, беги! До завтра».
Вернувшись в квартиру, Егор достал хранившуюся для этого случая бутылку отличного, дорогого армянского коньяка и в одиночестве, почти до утра цедил этот коньяк, мечтая и строя планы, какой он вырастит свою доченьку. Он ещё не видел ребёнка, но любил уже её всей душой и сердцем. Его Машенька, сконцентрировала в себе всю нерастраченную им любовь к его двум детям. Егор, чётко понял в эту ночь: «Всё что в жизни не делается - всё к лучшему. Если бы не было так плохо когда-то, то не было бы так хорошо сегодня». Выпив бутылку коньяка, он, к четырём утра, не раздеваясь, заснул на диване. На счастье Егора, день 23 октября 1988 года, был воскресеньем. Днём, получив от Санюк Елены Юлиановны поздравление и три дня отпуска, Егор поехал в Нивенское к тёще.
Три дня пролетели в кутерьме. Через две недели Лену и малышку выписали домой. Ещё две недели они прожили в Нивенском у тещи. К концу ноября Лена с дочей перебрались домой, в Ясную Поляну. К тому времени Егор, через Люду Филимонову, купил для дочери домашний стадион за 95 рублей и даже установил его в детской комнате. Мать подарила Лене старый холодильник. Дорогой подарок, так как у Егора с Леной никого не было холодильника ни старого, ни нового и купить его уже было нереально. Наступили времена поголовного дефицита и распределения товаров по организациям. Увы, у них не было даже телевизора. Зато был простенький школьный проигрыватель. Его, вместе с другой электронной аппаратурой, отремонтировал в школе Егор. Виниловых пластинок оказалось много, это то богатство, которое Егор привёз из Балтийска. Музыку на проигрывателе он заводил регулярно, приучая дочу к музыке с младенчества. Он считал, что так у ребёнка будет развиваться способность к музыке. К развитию музыкальных способностей, похоже, эти усилия папы не привели, но Марья, в дальнейшем, спала при любом шуме в квартире.
Ребёнок оказался здоровый, крепенький, но врачи решили, что у девочки дисплазия тазобедренного сустава. Они заставили крутить ребёнку на ножки какими-то инквизиторскими распорками. Ещё не было интернета и что-то путное узнать было негде. В конце концов, терпение Егора лопнуло. Он отправился в Нестеров, к своим новым друзьям. Там они вместе стали искать информацию по вопросу дисплазии тазобедренного сустава у новорождённых. Нестеров маленький городишко. В течение дня, через своих друзей и их знакомых, Егор выяснил. Оказывается, существует порочная медицинская практика перестраховки. Такой диагноз, на всякий случай, ставят почти каждому третьему новорожденному. Скорее всего, никакой дисплазии у малышки нет. Смотреть же, как страдает дочь, уже не мог, ни отец, ни мать. Они решили так: «Если у дочи что-то и не так с ножками, то, значит судьба, значит, будет – хромоножка. Не будет бегать по танцам, а будет заниматься наукой» Так и порешили. Сняли, к едреной матери, все эти распорки, при этом называя в шутку малышку: «Наша хромоножка». Так папа избавил дочь от первых, в её жизни мук и проблем. Надо сказать, что действительно, всё у ребёнка с ножками оказалось хорошо. Она росла красивой, весёлой, активной  и подвижной девочкой. У Лены, в изобилии хватало материнского молока. Марья не знала в нём недостатка, более того, излишки молока, Лена сначала сцеживала, но это было делать неудобно, и даже болезненно. Тогда Егор, пришёл на помощь жене и стал высасывать молоко за дочерью, прямо из груди, Лене полезно, а приятно и возбуждающее оказалось обоим.
Под Новый год, Санюк, уговорила Лену выйти на работу в школу. Старались так ставить уроки, чтобы кто-то мог оставаться с Машей дома, но, не всегда это удавалось устроить. Теперь у Марьи, мирно спящей в коляске у школы, главными няньками стали двоечники и разгильдяи, которых выгоняли с урока. Они качали коляску и убаюкивали малышку, если та просыпалась. На удивление, Марья, росла здоровым, не болезненным ребёнком. Надо сказать, что она никогда не болела простудой, а уж грипп или другие, так распространённые ОРЗ и ОРВИ, её никогда и не посещали. Более того, Лена, которой эскулапы, не оставляли шанса на жизнь в случае рождения ребёнка, тоже перестала болеть простудными заболеваниями. Единственное, это аллергия на красные фрукты и овощи у мамы и дочери. Тут, конечно, заслуга Лены. Она умудрилась на поздних сроках беременности, когда Егор был в экспедиции, умять несколько килограмм помидоров  в один присест. Вот и результат, и для матери, и для плода. Откуда было знать Егору, что беременных нельзя оставлять без присмотра надолго. Они хуже детей, всё тянут в рот, не отдавая себе отчёт о последствиях.
Егора Анатольевича и Елену Васильевну, не редко выручала Наташа Портнова, эту девочку признали первой няней Марьи. Помогала и Света Витвинова, сидела с Марьей, но у Светы у самой два младших брата. Её мама нуждалась в помощи старшей дочери по присмотру за братьями. Так благодаря общим усилиям и росла Марья, любимая дочь Егора. Теперь нередко Егор Анатольевич и Елена Васильевна устраивали у себя дома посиделки с молодыми учителями или с ребятами из «великолепной семёрки».
Маша постоянно спала в коляске на улице и оказывалась, как брошенный ребёнок, под солнцем. Так она прилично загорела. Егор, стал ловить на себе вопросительные взгляды женщин и мужчин. Кто же настоящий отец этого смуглого ребёнка? Егору же, самому, было всё ясно. Чувства, наполнявшие его сердце, когда он брал дочь на руки, не оставляли никаких сомнений. Это есть его частица, его продолжение, его бессмертие. Наше бессмертие в наших детях и во внуках, а не в эликсирах и религиях.
Иногда наблюдая за дочей, или вставая к ней по ночам, чтобы её перепеленать, ведь Лена пахла молоком, и Маша быстро начинала требовать кушать, услышав запах мамы. Егора посещали тревожные мысли: «Вдруг, Маша не сможет, научиться читать, писать или считать». Он делился своими страхами только с Леной, а та, его уверяла, что это всё глупости и их ребёнок талантлив. Лена оказалась права. Забегая вперёд, необходимо сказать, что Марья уже в два с половиной годика играла в шахматы и осознанно разыгрывала первые шесть ходов ферзевого гамбита. Училась Марья в школе на отлично, и четвёрка для неё являлась трагедией. Она с серебряной медалью окончит среднюю школу. Университет, с красным дипломом. Окажется постоянным победителем и лауреатом всех университетских конкурсов, викторин конференций, олимпиад и поступит в аспирантуру, но уйдёт в медицину. Окончит медицинский колледж, с красным дипломом. Станет грамотным медиком, десятки лет проработает фельдшером на скорой помощи.
Только Маша ещё лежала в своей кроватке и улыбалась, что-то лопотала папе на своем младенческом языке. Егор подумал: «Какой у неё, у малютки, осмысленный взгляд, как тогда у Флиппера, на Линго-Линго. Наверное, уровень интеллекта у дельфинов на уровне человеческого младенца. Я ведь никогда не сомневался, что дельфины, как и мы люди, разумные существа».
Жизнь Егора Каминского складывалась, как никогда раньше, хорошо и счастливо. Прекрасный дом, лапочка дочь, красивая, умная, любящая жена, интересная работа, уважение и признание окружающих и коллег. Прямо нужно сказать, это были лучшие годы в жизни Егора. Сколько оно продлится это счастье, не суть. Счастья не бывает ни много ни мало, оно, как и любовь, либо есть, либо его нет, а оно, это счастье, у Егора, было и это главное!

Великолепная семёрка.

Еще в начале октября, а осень в том году выдалась теплая, Егор организовал туристический поход для школьников с ночёвкой. Участниками похода стали ученики с 6 по 8 классы. С Егором, из учителей, в этот поход пошли две подруги Ирина Ивановна и Наташа. Дети были в восторге от самого похода. Их не баловали такими мероприятиями в школе. Оказалось, это был первый туристический поход в истории школы за последние пятнадцать лет. Поужинав, сваренной на костре рисовой кашей на сале и с томатным соусом, Егор, а с ним несколько детей, отправились мыть тарелки к ручью, протекающему в лощинке. Егор обратил внимание на глиняный, ровный, гладкий берег у кромки воды.
- Ребята, а давайте для шутки натопчем след снежного человека. Сфотографируем его и потом заявим, что видели этот след у ручья. Вот хохма будет, - предложил учитель детям. Дети такую идею приняли на ура! Только Света Витвинова спросила.
- А, Вы, Егор Анатольевич, сможете его сделать. Чтобы был как настоящий?
- Конечно, Света, смогу! Я же один из ведущих экспертов по снежному человеку, - ответил Егор девочке, и они тут же, приступили к фальсификации отпечатка следа снежного человека. Выбрали ровное, сырое, чистое место на берегу ручья. Постелили, в несколько раз сложенный спальник, чтобы не оставить посторонних следов. Егор, сняв сапог и носки, оставил отпечаток свой ступни на глине. Конечно, хотя нога Каминского и была 44-го размера, но совсем не походила на лапу гоминида. Дальше, расположившись на спальнике, Егор, под внимательные взгляды, затаивших дыхание детей, стал колдовать над следом. Основанием ладони и большим пальцем он расширил след до необходимых размеров. Изменил форму пальцев ступни. Превратил его в плоский, так хорошо известный по фотографиям и гипсовым отливкам, след снежного человека. Подделка оказалась настолько хороша, что на оставленном отпечатке следа можно было разглядеть даже папиллярные линии с кожи ступни гоминида! Не только дети, но и Егор ахнул от своей работы: «Покажи, кто мне этот след и я бы даже повёлся. Виртуозно исполнено, не подкопаешься!», подумал Каминский, фотографируя след, предварительно для масштаба положив рядом спичечный коробок.
Излишне говорить, что у костра, в темноте рассказ Егора об экспедиции в Тюмень, о таинственном озере, змеиных свадьбах, странном госте на Чилимке и встрече со снежным человеком, который, к сожалению, оказался всего-навсего вывороченным корневищем сосны, с замиранием сердец слушали не только дети, но и учителя.
В этом походе Егор подобрал себе детей, для создания задуманного им военно-патриотического клуба. Тут же, у костра, он рассказал ребятам о своих планах и о тех мероприятиях, которые он рассчитывает проводить с теми, кто вступит в клуб. Ежемесячные походы, занятия по каратэ и рукопашному бою, стрелковая подготовка в тире школы, военная подготовка, участие в городских и областных мероприятиях от Замковской школы. Начало было положено. Так сформировалась будущая «великолепная семёрка». По возвращении в посёлок, Егор, наладил регулярные занятия по каратэ, ежедневную утреннюю зарядку и подготовку к осенним и зимним туристическим походам. История же с отпечатком ноги снежного человека имела самое неожиданное продолжение.
По результатам похода, Егор, Ирина Ивановна и ещё находившаяся дома Лена, выпустили школьную стенгазету с фотографиями. В её центре поместили снимок следа снежного человека и рассказали, как дети, случайно наткнулись на него у ручья. Учителя и школьники, от души, повеселились, разглядывая отпечаток лапы гоминида оставленного им на востоке Калининградской области. Вот только в этот же день, во время урока, Санюк, вызвала Каминского в коридор. Она, удивлённая не меньше Егора, представила ему девушку-корреспондента районной газеты. Та прибыла в школу, по заданию редакции, чтобы написать репортаж о том, как он и дети, в походе, нашли след снежного человека в Нестеровском районе. Каминский был в шоке, впрочем, как и Санюк. Он не мог поверить, что корреспондент, вполне серьёзно, приняла их с детьми шутку, за реальную историю и готова писать сенсационный репортаж. Когда Егор, рассказал ей, как был сделан этот снимок, она просто не поверила ему. Откуда только она узнала, что Егор Каминский, член объединения криптозоологов, Егор не знал, но она продолжала умолять Каминского рассказать всю правду об этом следе. Благо уроки закончились. Каминскому, ничего не оставалось, как пригласить детей, свидетелей его фальсификации. Когда корреспондент поняла, что она попалась на розыгрыш, то расплакалась. Чтобы утешить девушку, Егор пообещал ей дать расширенное интервью об экспедиции в Тюмень. Вскоре, вышла газета, с интервью Каминского. Тираж был раскуплен в момент. В отличие от посёлка Гастеллово, в Ясной Поляне, и в самом Нестерове, участие военрука Замковской школы, Каминского, в экспедиции всесоюзного масштаба восприняли с гордостью, а не со злобной иронией. Егору, по просьбе редакции, пришлось написать ещё несколько статей о проблеме реликтового гоминида.
На одном из заседаний Совета воинов запаса, Каминский познакомился с руководителем Озерского ВПК «Десантник», десантником, прапорщиком запаса, Олегом Каирбековым. Олег помог Егору с пошивом камуфлированной формы для его великолепной семёрки. Санюк оплатила пошив. Теперь ребята с гордостью, ходили в этой форме даже на уроки. Егор поставил им только одно условие: отсутствие «неудов» по всем предметам. Носить форму и получать двойки, недопустимо для курсанта клуба «Гвардия». Номинально, военно-патриотический клуб «Гвардия», под руководством военрука Замковской школы мичмана запаса Каминского, был создан при школе. Только никаких документов Егор не оформлял. Все договорённости существовали только на словах. Санюк Елена Юлиановна, ни в чем не отказывала своему фавориту, военруку. Вскоре она смогла получить первые дивиденды от деятельности клуба.
Ежедневная утренняя физзарядка. Три раза в неделю тренировки по каратэ и рукопашке. Огневая подготовка в тире. Альпинистская и туристическая подготовка, а для неё, Каминский использовал развалины элеватора, позволили клубу «Гвардия» принимать самое активное участие во всех проводимых в районе и области внешкольных мероприятиях.
При проведении областного школьного, чемпионата по туристической технике и спортивному ориентированию, команда Замковской школы, а это Каминский со своей семёркой, заняла второе место в области. На областной школьной олимпиаде по экологии, команда Замковской школы, представленная курсантами клуба «Гвардия», вошла в число лауреатов по нескольким номинациям.
Первое показательное выступление, 23 февраля 1989 года, великолепная семёрка дала в ДК посёлка Ясная Поляна, у себя дома, для родных, близких и соседей. Приемы, удары, блоки, разбивание вдребезги, локтем или основанием кулака немецкой черепицы тринадцатилетними мальчиками и даже девочками, вызвали восторг всех присутствующих в зале ДК. Прыжки с кувырком через автоматы с примкнутыми штыками, породили бурю аплодисментов. Разборка и сборка автомата с завязанными глазами в исполнении Наташи Портновой и Вити Савина, к тому же Савин, это делал одной рукой, уже шли просто на бис! Жители посёлка Ясная Поляна, в отличие, от гастелловцев, гордились достижениями своих детей.
В апреле в Замковскую школу с проверкой работы военрука собрался приехать Шустер Исаак Иосифович. Каминскому уже было, что предъявить ему. Помимо клуба, в школе, по вторникам, после обеда, проводился всеобщий для школьников с 5-го по 9-й классы День Юнармейца.
Ученики, со своими классными педагогами, по классам выстраивались пред зданием начальной школы. Подготовленные военруком, ученики 10-го и 11-го класса, разводили детей, по кабинетам или на полевые занятия. Каминский, как правило, проводил тренировки по стрелковой подготовке в тире школы. Шустер приехал как, раз во вторник. Это был рояль в кустах. Каминский, заранее предупреждённый о визите Шустера, совместно с Санюк, подготовили всё необходимое для проверки. Исаак Иосифович поприсутствовал на уроках НВП в 10-м и 11-м классе. Посмотрел, как проводится День Юнармейца. В завершении, ему продемонстрировала свои достижения великолепная семёрка. Старый офицер, орденоносец, даже прослезился. Итогом проверки стал приказ о признании мичмана запаса Каминского, военрука Замковской школы, лучшим военруком области! Егору даже выдали премию в 60 рублей.
Каминский установил связи с воинской частью, дислоцированной в посёлке Чернышевское. Эта часть, Гвардейский, ордена «Кутузова» артиллерийский полк. Курсанты клуба «Гвардия» выступили в полку на его пятидесятилетие перед солдатами, офицерами и главное, ветеранами полка. Выступление прошло прекрасно. Теперь Егор имел возможность проводить боевые стрельбы из автоматов на стрельбище полка
Начальник штаба ГО Нестеровского района, передал Каминскому, для его детей, комплекты обмундирования бойцов гражданской обороны. Каминский смог переодеть свою семёрку в полевую форму.
Провёл Каминский со своими гвардейцами настоящие полевые учения. Переодев их в полевую форму, вооружив учебными автоматами, малокалиберными винтовками. Экипировав сапёрками,  противогазами, учебными гранатами и минами, гвардейцы совершили десятикилометровый марш-бросок. Затем, по нормативу, за сорок пять минут, лёжа на земле, под огнём противника, окопались, выкопали окопы для стрельбы из положения лёжа. Огонь противника изображал Каминский, стреляя из малокалиберной винтовки над головами окапывающихся детей. Свист пуль вызывал у гвардейцев непередаваемые ощущения. Также пули, поднимая фонтан грязи, чавкали попадая в грунт, вблизи окапывающейся семёрки. Целью атаки была выбрана старая, немецкая, заброшенная, из красного кирпича трансформаторная будка. Когда гвардейцы окопались и были готовы к бою, они открыли огонь из малокалиберных винтовок по этой будке. Попадание пуль в кирпич и отлетающие при этом осколки и крошки, а порой и искры, впечатлили не только детей, но и их руководителя. Затем, последовала атака. Всё, как положено по Боевому Уставу Советской Армии, с обходом и обхватом противника. После победы, гвардейцы устроили обед с настоящей солдатской кашей, приготовленной в двух котелках на костре. Ели кашу, как настоящие бойцы, четверо из одного котелка. Сказать, что дети вернулись домой уже другими, обстрелянными бойцами, это ничего не сказать. Вот так, мичман запаса Каминский, готовил будущих защитников Родины. Откуда было знать Егору, что скоро не будет больше его Родины, Союза Советских Социалистических Республик, а будет чёрт знает что, и в развале этого Союза, он примет самое активное участие.
 
Музей разведчиков.

Машенька росла. Лена окрепла после родов и даже стала ходить на утреннюю физзарядку с Егором и его курсантами клуба. Пришло время заняться материалами по разведчикам,  накопленными Егором и Леной за это время, а этих материалов хватало на настоящий музей.
Каминский, через Шихова, написал письмо на имя командующего Балтийским флотом адмирала Иванова. В письме, он просил командующего, помочь клубу с военно-техническим оснащением. Иванов письменно распорядился выделить клубу всё, что Каминский просил. Так у Егора оказалось два парашюта ДП, один он подарил Олегу Каирбекову, для тренировок его курсантов-десантников, а второй оставил для оформления своего будущего музея разведчиков.
Доски, оставшиеся от ящика, в котором был упакован домашний стадион, Егор распустил в школьной мастерской на рейки. Завхоз Васька, по распоряжению Санюк, выдал Егору, пять листов ДВП. Они с Леной, за свои средства, купили декоративную ткань и обтянули ею, стенды, изготовленные из реек и листов ДВП. Получились прекрасные музейные стенды. На ткань наклеили фотографии, информацию о разведчиках, плакаты, карты, рисунки. Из оставшихся досок и ДВП, Егор изготовил три музейные витрины. Саму экспозицию поместили под парашют, растянув его под потолком комнаты. Музей получился отличным, с экспонатами и информационным.
В середине мая, в воскресенье, в дверь квартиры настойчиво позвонили. Егор наконец-то установил звонок, пока его детки не разбили входную дверь, ожидая выхода своего руководителя на утреннюю физзарядку. Каминский открыл дверь. На пороге, рядом с легковым автомобилем, стояли незнакомые ему две женщины и мужчина.
- Я Павлова Ксения Павловна, жена лейтенанта Павлова. Вы нас искали. Мы приехали из Могилёва, – сразу, не здороваясь, с порога, заявила одна из женщин, та, что была постарше. Не давая Егору опомниться, она продолжила:
- Вы, что-то знаете о моём муже. Он был разведчик и теперь, наверное, уже можно рассказать о нём. Он жив? Он ведь до сих пор выполняет задание командования разведки? - Егор молчал, он не знал, что ему отвечать и как себя вести. Правда, растерянность, длилась недолго. Каминский предложил гостям войти в дом и сразу повёл их наверх, минуя вход в музей. Благо дверь в музей, была из узорчатого стекла. Каминский держал её всегда закрытой, как, впрочем, и все двери в доме, флотская понимаешь, привычка. Павловы, поднялись наверх. В кабинете они познакомились с Еленой Васильевной и Ириной Ивановной, бывшей на тот момент у Каминских в гостях. Особое их внимание привлекла малышка Маша. Женщины, на какое-то время, переключились на ребёнка. Егор воспользовался этим обстоятельством и показал головой гостю, мужчине, на дверь. Они вышли в коридор.
- Егор Каминский, я Вас искал, - представился Егор гостю.
- Валентин. Я, получается, зять Иосифу Павлову. Я женат на его младшей дочери Алле, - в мужчине чувствовалась строевая выправка.
- Вы, Валентин, офицер?  -  спросил его Егор.
- Да, майор в запасе, - ответил Валентин.
 - Нам надо с вами, Валентин, решить, как сообщить Ксении Павловне и Алле, что их муж и отец погиб еще в 1944 году при выполнении разведывательного задания в тылу противника в Восточной Пруссии.
- Это точные данные? Ведь официально, он числится без вести пропавшим, – спросил Валентин Егора.
- К сожалению, сведения точные. К сожалению. Валентин, возьмите на себя эту миссию. Мне думается, Вам, будет сподручнее сообщить им об этом. Не хочу, чтобы они меня возненавидели, за такую новость.
- Хорошо, Егор. Пошли к ним, - согласился Валентин, и они вернулись в кабинет. Женщины, играли с Машенькой, та, что-то им лопотала, польщённая столь многочисленным к ней вниманием. Егор и Валентин молча встали в дверях. Первая, обо всём, догадалась Алла. Она встала со стула и внимательно посмотрела сначала на мужа, потом на Каминского. Мужчины опустили глаза. Напряжённо молчали Лена и Ирина Ивановна, только Ксения Павловна продолжала развлекать Марью. Возможно, зловещая тишина подействовала и на Машу, та потянулась к маме.
- Мама, - тихо сказала Алла и замолчала. Ксения Павловна всё поняла и только спросила, посмотрев на Егора.
- Когда?
- Ещё в июле сорок четвёртого. У посёлка Розенвальде, - ответил Егор и замолчал, не зная, что ещё сказать.
- Вам, Егор, известно, как это произошло? – спросила Ксения Павловна, уже находясь в объятиях дочери.
- Немцы днём окружили группу в лесу. Ваш муж, Ксения Павловна, командир разведывательной группы «Мороз», старший лейтенант Павлов Иосиф Артемьевич, решил принять бой. Больше, всё равно, ничего не оставалось. Когда стало понятно, что вырваться им с боем не удастся. Немцы численно многократно превосходили разведчиков, он скомандовал: «Всем прорываться самостоятельно!», Отстреливался до последнего патрона. Немцы намеревались захватить его живым. Иосиф Артемьевич, знал, что в плен ему никак нельзя, он участвовал в секретной операции, проводимой Главным Разведывательным Управлением Красной Армии, и являлся носителем совершенно секретной информации. Разведчик Панфёров Кузьма, из группы «Мороз», видел, как их командир, старший лейтенант Павлов, выстрелил в себя из пистолета. Панфёров уцелел в том бою и зимой сорок пятого вышел на соединение с нашими войсками. Так героически погиб ваш  муж, Ксения Павловна и Ваш отец, Алла Иосифовна, – Егор замолчал. Все женщины плакали, расплакалась почему-то и Маша. Алла и Ксения Павловна подошли  к Егору и обняли его. Алла прошептала:
- Спасибо Вам, Егор. Вы сняли с нашей души сорокалетний груз. Лучше пусть такая, страшная, правда, чем неизвестность.
Когда женщины успокоились, все спустились в музей. После осмотра экспозиции музея, решили съездить на место гибели группы «Мороз», под  Гастеллово. Благо Павловы приехали на своём автомобиле. Лена осталась с дочерью, а Егор поехал с гостями в лес, где погиб Павлов.
Егор сел в кабине на переднее сиденье, чтобы показывать водителю, Валентину, дорогу. Ксения Павловна с дочерью расположились на заднем сиденье. Пока ехали, а ехать пришлось почти два часа, хоть область и по размерам небольшая. Ксения Павловна и Алла начали рассказывать об Иосифе Павлове и о своей жизни во время и после войны.
- Иосиф, он учительствовал и я тоже учительница – начала рассказывать, Ксения Павловна, - я ведь в девичестве тоже Павлова. Мы сразу с Иосифом полюбили друг друга, в одной школе работали. Поженились. У нас дочка родилась, старшая, потом и вот, Аллочка появилась. В 1938 году перед войной, Иосифа призвали в Красную Армию. Присвоили лейтенанта. Тут война началась. Он в плен попал. Немцы тогда ещё пленных отпускали, и его тоже отпустили. Он домой вернулся, благо в плен он попал под Могилёвом, рядом с домом. Наверное, поэтому его немцы и отпустили. Учитель, не коммунист, местный. Он, когда пришёл в себя, немного оклемался после плена, стал искать связи с партизанами. Я тоже ему помогала. Так мы с ним и попали в группу майора Наумовича. Я была связная, а Иосиф вскоре стал уже помощником у Наумовича. Потом наши пришли. Муж ушёл с группой Наумовича в Смоленск. Потом писал нам, что уходит на задание в глубокий тыл противника. После этого уже никаких сведений от него мы не имели. Долгое время боялись писать и запрашивать военкомат. Он же сказал, что уходит на задание, вот я и думала, что он и после Победы выполняет это задание где-то за границей. Вот только наша старшая дочь искала папу и обращалась во многие инстанции. Ей говорили, что он пропал без вести, или отмалчивались. Она и я не верили. Наша старшая, она недавно умерла от рака, - в машине на долгое время повисла тишина. Егор был потрясён рассказом Ксении Павловны и не знал, как продолжить разговор, а сама Ксения Павловна, видимо, разволновалась от воспоминаний и молчала. Выручила Алла. Она продолжила рассказ матери:
- Когда сестра умирала, она говорила, что ей сообщили какие-то компетентные органы, что папа был на задании в Восточной Пруссии с группой товарищей. Она уже умирая всё шептала, что их предал поляк. -  Егор резко повернулся к женщинам.
- Простите, Алла, как она говорила?
- Была радиограмма от папы в центр: «Поляк предал», - повторила женщина и заинтересованно посмотрела на Егора. Каминский молчал, а в его мозгу всплыл разговор с Кругляком Иваном Карповичем: «…Павлов передал радиограмму: «Поляк предал», - это условный сигнал, что связник успешно покинул группу…. Значит, Кругляк, не фантазировал. В разведке это называют подтверждение информации из разных независимых источников. Видно, старшей дочери Павлова, правда, удалось достучаться до руководства разведки, и с ней поделились частью информации, но, скорее всего, запретили распространяться по этому поводу. Поэтому и мать, и сестра ничего не знают. Перед смертью, видно, уже в бреду, она и проговорилась». Алла, посмотрела на Каминского. Тот, по-прежнему, молчал. Егор ещё не решил, как ему поведать Павловым всю известную ему информацию о группе «Мороз». Чтобы как-то нарушить тягостную для него тишину, Егор предложил Павловым.
- Вы где намерены ночевать? Может, остановитесь у нас? - Валентин утвердительно кивнул в знак согласия. Каминский посмотрел на Аллу. Та продолжила свой рассказ:
- После Победы. Мы его ждали и никуда не обращались. Через десять лет мама вышла замуж за брата отца. Трудно нам было в деревне без мужчины. Вы, Егор, наверняка слышали, как относились сразу после войны, к без вести пропавшим. Не лучше чем к предателям или побывавшим в плену.
- Я когда познакомился с Аллой, она много мне рассказывала о своём героическом отце. Они ведь, до сегодняшнего дня были уверены, что Иосиф Артемьевич жив. Алла, даже меня, убедила взять её фамилию при регистрации брака. Говорила, отец вернётся, и ему будет приятно, узнать, что дочь так им гордилась все эти годы, - вступил в разговор, молчавший до сих пор Валентин.
Машина уже подъехала к основанию памятника группе «Мороз». Сам памятник ещё не установили. Алла и Ксения Павловна, подошли к основанию памятника, положили на него полевые цветы, сорванные по дороге. Каминский показал на темнеющий у горизонта лесной массив. Постояли, помолчали и отправились назад в Ясную Поляну.
 В Ясной Поляне, Егор и Валентин притащили из школьного интерната несколько матрасов. У Каминских, из мебели не было почти ничего, правда, уже появился шкаф. Гости разместились на полу в кабинете. Сели ужинать. Павловы привезли с собой столько консервированных мясных и овощных, белорусских присмаков, к тому же, обалденно вкусных, что после их отъезда, Каминские ещё месяц наслаждались этими деликатесами. За ужином, Егор после третьей рюмки, отличной в то время «Беловежской водки», всё-таки решился рассказать всю историю о группе «Мороз».
- А папу наградили? - спросила Алла и добавила: « Вот маме, в прошлом году вручили орден «Отечественной войны 2-й степени».
- Я знаю, что Ваш отец, Алла, был представлен к ордену «Красное Знамя», за Белоруссию, а вот награждён или нет, я не знаю. Нужно будет запрос оформить в Могилёвском военкомате, в архив МО СССР в Подольске.
Спустя годы, когда откроют архивы, Каминский найдёт наградной лист на Павлова, подписанный полковником Орловым. Только Павлова не наградили. Впрочем, никого из группы «Мороз» не наградили. Кого и как  награждали в Советской Армии и на флоте, Каминский отлично знал уже на себе.

Снайпер Наташа Портнова.

Тренировки по стрельбе со своей семёркой Каминский проводил, по субботам. Стреляли отлично все, но лучше всех стреляла Наташа Портнова. Девочка не только была круглая отличница в школе, но помимо клуба «Гвардия», она занималась в музыкальной школе. Играла на баяне. Возможно, хорошо разработанные пальцы рук помогали Наташе чувствовать спусковой крючок винтовки. Стреляла девочка как Бог и чем больше она тренировалась, тем больше набиралась опыта, тем лучше становились у неё результаты по стрельбе.
После триумфального выступления в артиллерийском полку, Каминский решил отвести детей на стрельбище в полк и пострелять из автоматов.
Командир части и замполит радушно приняли Егора. После положенных для гостей в кабинете командира части ста грамм отличного коньяка. К Каминскому вызвали майора, отвечающего за стрелковую подготовку личного состава. В сопровождении этого майора, Егор, с детьми отправились на стрельбище. На огневом рубеже для них подготовили две огневые позиции для стрельбы из положения лёжа. Майор провёл инструктаж школьников. Потом решил проверить, как они усвоили его наставления. Задав несколько вопросов, майор, в первый раз удивился. Дети отвечали без заминки и точно, по сути вопроса. Офицер удивлённо посмотрел на Каминского.
- Товарищ майор. Мы готовились к поездке в полк на стрельбище. Мы с детьми проштудировали инструкцию и Положение по стрелковой подготовке. Поэтому, так вам всё хорошо они и отвечают.
- Ты, мичман, продолжаешь меня удивлять. Отличные у тебя ребята. Помню, как они разбивали руками черепицу на юбилей полка.
Солдаты вскрыли два цинка с патронами.  Курсанты клуба стали набивать магазины патронами. Они так ловко это делали, что создавалось впечатление, что эти дети, целыми днями только и снаряжают магазины к автоматам. Майор опять удивлённо покачал головой. Откуда было знать товарищу майору, что главное удивление его ждёт ещё впереди, когда эти детки начнут стрелять по мишеням.
- Так товарищи курсанты клуба «Гвардия»! – построив детей в шеренгу, начал ставить задачу ребятам майор:
- Упражнение следующее. У вас в магазине по 12 патронов. Каждый третий патрон трассирующий. Перед вами три мишени. Ростовая мишень на ста метрах. Пулемётный расчёт на двухстах метрах и опять ростовая мишень на двухстах пятидесяти метрах. Задача поразить все три мишени ведя автоматический огонь из положения лёжа. Допускается только последний одиночный выстрел. Понятно товарищи курсанты?
- Так точно, товарищ майор! – в один голос гаркнула семёрка. Майор даже вздрогнул от неожиданности и как-то недовольно, в первый раз, взглянул на пятерых солдат обеспечивающих стрельбы.
- Стреляем по двое. Первая пара на огневой рубеж. Огонь по готовности! Марш! - скомандовал офицер. Первые два школьника легли на землю. Расположившись на огневом рубеже, как того требовало Наставление, они, пристегнули магазины, передёрнули затворы и открыли беглый огонь по мишеням. Трассирующие боеприпасы позволяли видеть, куда летят пули, а летели они точно по мишеням. Мишени падали при попадании в них и тут же автоматически поднимались снова. Дети стреляли на оценку «отлично». Майор был уже в шоке. Он никак не мог добиться, за два года службы, от своих солдат таких результатов. Третьей парой стреляла Наташа Портнова и Витя Савин. Тут уже удивление и растерянность поджидали не только майора, но и Каминского. Савин, отстрелялся на оценку «отлично», даже последняя мишень им была поражена тремя выстрелами в автоматной очереди. Доложившись об окончании стрельбы, он лежал и ждал, пока отстреляется Наташа. Наташа, стреляя очередью из двух патронов, выпускает всего шесть пуль и поражает все три мишени. У неё в магазине остаётся ещё шесть патронов. Мишени встали. Наташа повернула голову к Каминскому и растерянно спросила.
- Что мне дальше делать Егора Анатольевич?
- Продолжай Наташа стрелять. Поражай цели заново - ляпнул Егор первое, что ему пришло в голову. Ребёнок, спокойно, опять выпускает по две пули на мишень и они все падают. Все теперь в шоке и Каминский, и майор. Они не верят своим глазам. Это очень сложное стрелковое упражнение, а девочка выполнила его на «отлично», да ещё в квадрате! Сложность заключалась в том, что очень не просто, контролировать спусковой крючок у калашникова при стрельбе в режиме «автоматический огонь». Надо иметь очень чувствительные пальцы правой руки и отлично ими владеть. Наташа, приобрела такие способности, видимо играя на баяне.
Не понятно почему, но майор своё удивление решил выместить на солдатах. Он устроил им настоящую выволочку, крича при этом: «Смотрите, как стреляет ребёнок, девочка, а вы, мать вашу, защиитнички Родины, неделями в мишень попасть не можете». Пока майор распылялся Каминский, готовился к стрельбе, снаряжая магазин. Неожиданно, майор, оставил своих солдат. Подойдя к Егору, заявил ему:
- Теперь, тебе командир надо показать, как следует стрелять и уж точно, не хуже чем эта девочка, - и он кивнул на Наташу. Каминский понял, что он попал. Дети с интересом, выжидающе наблюдали за своим руководителем. Егор лёг на огневой рубеж и приготовился к стрельбе. Егору было понятно, что отстреляться как Наташа, ему не светит. Только деваться было некуда. Он отлично понимал, что с таким трудом заработанный им у детей авторитет полубога, сейчас растает как дым. Дети не простят ему этого позора. Они все максималисты и искренне уверены, что их руководитель, может всё! Впрочем, Каминский, попал в ту яму, которую он и вырыл сам. Он сам так воспитывал этих деток, отковывая из них стальных, без нервов, без жалости к себе, уверенных в своих силах солдатиков. Пришло время получить расчёт. За что, Каминский боролся, на то и напоролся.
Прицелившись и ловя момент между ударами сердца, Егор нежно нажал на спусковой крючок калаша. Спаренный выстрел вернул Егора к жизни! Мелькнула мысль: «Отлично! Два патрона и ростовая мишень упала! Теперь пулемёт. Не спеши Егор, времени вдоволь. Успокойся, прицеливайся и нежно, как когда возбуждаешь пальчиком женщину, дави на курок…». Опять спаренный выстрел порадовал Егора, и … пулемёт остался стоять!
- Я не мог промахнуться! Не мог! Не мог, мать его! - Закричал Каминский в голос и дал ещё одну очередь по пулемёту, но уже из трёх пуль. Нельзя нервничать и психовать при стрельбе. Пулемёт продолжал стоять: «Это крах! Крах всему!», стучало в висках Егора, но он же видел, как трассер поразил пулемёт. С вышки управления огнём закричал солдат.
- Прекратить огонь! Мишени заело! Они не падают при попадании! – Каминский положил голову на ствольную коробку автомата и незаметно поцеловал её: «Всё мой авторитет спасён», подумал Егор, вставая и ставя автомат на предохранитель. Майор, подловато усмехаясь, сказал Каминскому:
- Везучий ты мичман, Ох какой везучий, никогда тебе так не выстрелить как этой Наташе, Да и никому здесь так не выстрелить.
- Это не факт, товарищ майор, это Ваше предположение, - парировал укол офицера, счастливый Егор. Никогда он ещё так не радовался раздолбайству, царившему в Советской Арии и приведшему к поломке механизма мишеней.
Остальные патроны, из двух вскрытых цинков майор, Каминский и дети расстреляли по стационарным, не падающим ростовым мишеням, установленным за 300 метров от огневого рубежа. Палили вдоволь: и длинными очередями, и от пояса, и с колена, и из положения - стоя, и перекатываясь на огневом рубеже, правда девчонки, отказались от этого удовольствия, а поэтому им пришлось набивать магазины патронами для мужчин и мальчишек. Света поднесла Вите Савину очередной снаряжённый магазин, а майор, улыбнувшись, сказал стоявшему рядом Каминскому, кивая на девочку:
- Пусть весь мир будет против моего мужчины, а я буду молча стоять у него за спиной и подавать ему патроны! - Каминский улыбнулся его словам и выпустил очередную длинную очередь по мишеням, Трассера показали, что пули попали в цель.
Финалом стала атака на мишени. Короткими перебежками, не более десяти шагов, поделившись на три пары и растянувшись по фронту, майор, Каминский и мальчишки, прикрывая друг, друга короткими очередями начали атаку на противника. Десять шагов. Упал. Отполз в сторону. Открыл огонь по противнику. В этот момент, второй солдат совершает перебежку. Упав, готовится к стрельбе. Как только он готов, первый, снова, отползая в сторону, вскакиваешь и делаешь короткую перебежку, не больше пяти секунд. За такой промежуток времени противник не успевает прицелиться. Всё как в настоящем бою. Излишне говорить, что эти их действия, шли вразрез со всеми Наставлениями, являлись грубейшим нарушением правил безопасности при стрельбах. Вот только Каминский был разведчик, а майор, служил за речкой. Поэтому они дружно клали на все запреты и учили мальчишек именно тому, что им понадобиться на войне, тому, что поможет им уцелеть в бою и выполнить поставленную перед ними, боевую задачу.
В конце мая, Каминский, решил устроить зачётные стрельбы среди школьников на значок «Меткий стрелок». Значок выдавался органами ДОСААФ подросткам 13-15 лет. Стрельба велась из ТОЗ-8 с открытым прицелом из положения - лёжа, с руки. Мишень № 6, дистанция 25 метров. Норматив 42 очка пятью выстрелами. Сложное упражнение, не каждому стрелку под силу, но регулярные тренировки давали отличный результат. Каминский, даже начал опасаться, что у него не хватит значков и придётся обращаться к Ивану в ДОСААФ. Не напрасно тревожился Егор, обращаться к Ивану ему действительно пришлось, но вот только по другому поводу.
Почти вся семёрка Каминского уже отстрелялась и выполнила норматив. Осталась отстреляться только Наташе Портновой. Девочка, спокойно, а надо сказать это был очень спокойный ребёнок, прирождённый снайпер, легла на мат, завела ремень за руку, загнала патрон в патронник, положила остальные четыре патрона так, чтобы до них можно было дотянуться рукой, не меняя положение локтей и приклада. Доложила руководителю о готовности к стрельбе. Егор скомандовал: «Огонь», и посмотрел в зрительную трубу. Раздался выстрел. Пуля вошла точно в десятку. Наташа перезарядила винтовку и снова приготовилась к выстрелу. Выстрел! Егор видит, как и вторая пуля поражает мишень в десятку. Наташа перезарядила винтовку и спросила:
- Егор Анатольевич, как там?
- Отлично, Наташа. Две десятки. Так и стреляй. Не спеши, главное следи за положением локтей и приклада. Не меняй их.
- Я помню, - ответила девочка, и третья пуля легла в десятку. Каминский весь вспотел от волнения. Такой стрельбы он ещё не видел. Четвёртый выстрел тоже в десятку. Десятки почти нет. Она вся разорвана пулями, только по тому, как колыхнулась мишень, Егор понял, что и пятый выстрел в десятку. Каминский оторвался от окуляра и молча смотрел на девочку. Та продолжала лежать и ожидала команды руководителя, открыв затвор, чтобы он мог видеть, что патронник винтовки пуст. Егора же волновала одна мысль: «Как же мне доказать, то, что сейчас произошло всем, и Ивану, и Филимонову. Они же меня пошлют на хер». Наконец-то к Егору вернулось чувство реальности.
- Всем встать. Отошли от оружия на один шаг, – скомандовал Каминский и отправился сам за мишенями. Егора волновала только мишень Портновой. Он, самым аккуратным образом снял её. Положив между двумя кусками стекла, обмотал стекло изоляционной лентой. Затем, убрал мишень в свой портфель и объявил, что стрельбы переносятся. Закрыв тир, убрав оружие в арсенал и поехал в Нестеров.
В городе, Каминский сначала зашёл в военкомат и высвестил Лёху Филимонова. Потом отправился с ним в ДОСААФ к Ивану. Как и ожидал Егор, Иван, заявил Каминскому, чтобы тот не морочил ему голову: «Так винтовка не может стрелять по своим тактико-техническим характеристикам», благо у Егора было с собой своеобразное лекало. Кусочек оргстекла с просверленным в нем отверстием, равным точно 5,6 мм. Приклеив, Наташину мишень на белый лист ватмана, эта троица, долго через лупу и с помощью лекала изучала пробоины. В итоге, пришли к выводу, что в мишени действительно пять попаданий и все в десятку. Такого на своем веку не видели ни Егор, ни Алексей, ни Иван. Иван выделил Каминскому для девочки почётный кубок от ДОСААФ, подписали грамоту. Грамоту Наташе принёс, от военкома, и Филимонов: «За отличные показатели в стрельбе и подготовке к обороне Родины».
На следующий день, грамоты и кубок, Каминский на школьной линейке торжественно вручил Портновой Наташе. Кубок объявили переходящим, чтобы стимулировать детей заниматься стрельбой, но Егору, было понятно, что этот кубок останется у девочки навсегда, никому не удастся выстрелить лучше, потому что лучше уже нельзя, и так пятьдесят очков из пятидесяти возможных, куда же лучше?

Сборы ВПК и афганцев в Гвардейске.

В начале июня, Совет воинов запаса, при содействии командующего 11-й Гвардейской армией, генерал-майора Грекова, запланировал и провел грандиозный II областной сбор воинов запаса и военно-патриотических клубов Калининградской области. Слёт проходил в Гвардейске на базе 159-го отдельного радиотехнического полка ОСНАЗ. На сборе было принято решение о создании областного военно-патриотического объединения (ВПО) как головной организации, курирующей деятельность создаваемых в области советов воинов запаса, воинов-интернационалистов, военно-патриотических клубов. Мичмана запаса Егора Каминского повторно избрали председателем ревизионной комиссии областного совета.
Второй день слёта решили посвятить масштабным учениям. Воинам запаса и курсантам клубов выдали автоматы и пулемёты, оснащённые ствольной насадкой для стрельбы холостыми патронами. Холостых патронов было вдоволь. Взрывпакеты, дымовые шашки, в неисчислимом количестве. Для проведения учений привлекли и два БТР-80. Участников слёта разделили на две армии. Как принято «синие» и «красные», только сами участники быстро переименовали эти группировки в «духов» и в «шурави». Сами боевые действия должны были проходить на военном полигоне под Гвардейском. Подразделению шурави, надлежало походной колонной выдвинуться в назначенную точку и при поддержке двух БТР-80, перестроившись в боевой порядок уничтожить духов, засевших в развалинах немецкой фермы.
Участники сбора разместились в казармах воинской части. Девочек, их оказалось немало, двенадцати человек, устроили в отдельном помещении. Общее число участников сбора вместе с курсантами превысило 300 человек. Воины запаса составляли только треть от общей численности. Ночь прошла в подготовке к завтрашним учениям и конечно в беспробудной пьянке. Пьянка и Советские Вооруженные Силы - это сиамские близнецы.
Рано утром, с восходом солнца, учения начались. Каминский командовал взводом курсантов и воинов запаса. Всё было так устроено, что рядом с двумя курсантами находился один воин запаса. Так поступили для безопасности. У всех участников учений на руках было боевое оружие. Каминский и его великолепная семёрка оказались в армии шурави. По пересечённой местности шурави колонной по одному направлялись на рубеж атаки. К Каминскому подбежал посыльный.
- Товарищ прапорщик, командир отряда приказал Вам прибыть к нему,- на Егоре был камуфляж и понять мичман он или прапорщик по погонам было невозможно. Оставив взвод, на одного из афганцев, Каминский побежал к командиру их армии шурави, майору-афганцу. Майор без обиняков и щёлканья каблуками сразу, как только появился Каминский, перешёл к делу.
- Егор, видишь тот в двухстах метрах лесочек? Проверь его со своими ребятами. Не нравится мне он. Скоро он у нас окажется по флангу. Надо убедиться, что там никого нет. Займи его. Как только колонна пройдет, снимайся и догоняй нас.
- Есть! Разрешите выполнять? - козырнув, спросил Каминский.
- Да. Только отдай мне своего пулемётчика для усиления. Тебе он там, если что, в ближнем бою не нужен, а я отсюда смогу пулемётом поддержать тебя. Выполняй.
Каминский вернулся к взводу и приказал Сергею Кудренко, а пулемётчиком был именно он, отправляться в распоряжения майора, а сам, цепью повёл свой взвод к леску, что раскинулся в двухстах метрах от колонны. Когда до леска оставалось метров пятьдесят, а колонна шурави уже всем своим, растянутым флангом поравнялась с лесочком, из него ударили дружный автоматно-пулемётный огонь. Это была засада. Каминский со своим взводом просто не успел и попал под кинжальный огонь духов. Будь это настоящий бой и уже его Лена и Маша получили бы на него похоронку, но патроны у всех холостые, а взрывпакеты безосколочные. Взвод Каминского залёг и открыл ответный огонь по кустам. Колонна шурави под кинжальным огнём духов пыталась развернуться в боевой порядок из походного, только им мешало болото, в котором вошкалась колонна шурави. Духи грамотно подобрали место для засады. Не надо было быть большим военным тактиком, чтобы понять, что шурави в этом болоте все так и останутся. Выдвинувшиеся на помощь попавшим в засаду шурави два БТРа остановились на краю болота. Они могли только огнём своих КПВТ поддержать шурави, но ясно, что уже было поздно.
Из леса на взвод Каминского выскочили духи, всем надоело палить холостыми, завязалась рукопашка. Курсанты, на полном серьёзе сцепились с курсантами, а на Егора пёр афганец. Только девочки не участвовали в рукопашке. Духи, подскочив к ним и увидев, что перед ними девочки в камуфляже, в растерянности остановились и наблюдали, как их отцы-командиры мутузят друг друга на полном серьёзе. Получив и отвесив, несколько тумаков друг другу, Егор и афганец, решили, что хватит и пожали друг другу руки. Потом уже духи и шурави вместе, мирно болтая, стали выбираться на дорогу.
На дорогу выходили все участники учений и духи и шурави. Появился УАЗик с командующим 11 Гвардейской армией. Последовала команда строиться в одну шеренгу. В этот момент Каминский увидел Сергея Кудренко, своего пулемётчика. Кудренко весь, с ног до шеи, оказался перемазан в болотную грязь, с него ручьями стекала вода. Рядом стоял афганец, которому Егор передал своего пулемётчика. Каминский подошёл к Кудренко и афганцу, но не успел ничего спросить, раздалась команда: «Становись! Равняйсь! Смирно!», вдоль шеренги шёл генерал-майор Греков. Поравнявшись с Каминским и Кудренко, он остановился, его тоже удивил вид курсанта.
- Что случилось? Почему ребёнок в таком виде? - спросил он, обращаясь к Каминскому. Егор не знал, что ответить. Тут вступился афганец, стоявший рядом:
- Разрешите доложить товарищ генерал. Сержант Циклов. Этот курсант был пулемётчик. Когда мы попали в засаду и стали разворачиваться к бою, он угодтл в трясину в болоте, и его стало засасывать. Я ему кричу: «Бросай пулемёт. Утонешь ведь!», а он мне: «Не докину его до берега!». Я ему: «Ну и хрен с ним сам же утонешь!», а он мне: «Меня руководитель учил, что оружие бросать нельзя». Так и не бросил. Пришлось мне раздеться, сцепить ремни от автоматов и ползти по болоту к этому герою. Обмотал его под мышками ремнями, и вытащили вместе с пулемётом. Так и не бросил ведь его.
- Как тебя зовут, герой? - спросил курсанта командующий.
- Сергей Кудренко, – ответил смущённый мальчишка. Генерал, пожал руку ему и громко сказал
- Объявляю тебе, Сергей Кудренко, благодарность за верность воинскому долгу.
- Служу Советскому Союзу, - ответил Сергей. Генерал от такого ответа ребёнка, расчувствовался и прижал мальчика к себе, не обращая внимания на то, что Кудренко, весь в грязи. Затем пошёл дальше вдоль строя. У Каминского в голове пронеслась завистливая мысль: «Вот так, учишь их, учишь и раз, благодарность от самого командарма, а тебе даже и спасибо не сказали».
В СССР в обязательном порядке в рамках начальной военной подготовки (НВП), организовывались недельные военно-полевые сборы для десятиклассников. Замковская школа, а точнее, её интернат и кабинет НВП с его арсеналом, стал таким центром в 1989 году. Военруки: мичман Каминский из Замковской школы, капитан одной из одной из поселковых школ и майор из школы Нестерова, при поддержке Нестеровского райкома ВЛКСМ, ДОСААФ и артиллерийского полка в Чернышевском провели эти сборы на отлично,.
Регулярные стрельбы в школьном тире, марш-броски, занятия по тактической военной подготовке. Ночные боевые тревоги, максимально приближённые к боевым условиям, позволили школьникам, понять, что такое военная служба и что их ждёт в скором времени. Тогда в СССР существовала всеобщая воинская обязанность. Служба в Вооружённых Силах считалась почётной обязанностью каждого гражданина страны мужского пола.
Итогом этого военно-полевого лагеря стала благодарность вынесенная военруку Каминскому директором школы Санюк, и премия, в 60 рублей. Редкое явление по тем временам.
В июле Егор съездил в экспедиции в Архангельскую область на таёжную реку Кизема. Он в одиночку, на надувной лодке «Нарок-2», прошёл вниз по течению таёжных рек более 100 километров. Один, в тайге, на резиновой лодке, среди сплавляемого по реке леса. Это было по силам такому безбашенному авантюристу, в которого уже к тому времени из влюблённого романтика, превратился Егор Каминский.
В августе Каминский у корпуса школьного интерната встретил учительницу Портнову Раису Николаевну, мать Наташи Портновой.
- Здравствуйте, Раиса Николаевна, - поздоровался он с ней. Ответ Портновой просто поразил его.
- Вы ещё имеете совесть здороваться со мной после того, что вы устроили? - Егор онемел и ничего не понимая смотрел на женщину. Они, были в дружеских отношениях с Раисой Николаевной.
- Вы куда возили детей? На какой такой шабаш? Что там Наташа видела и чего наслушалась, она мне рассказала. Пьяный мат и непристойности всякие. Вас гнать надо со школы. Вам нельзя доверять детей. Собрали этих контуженых афганцев, пьянка с нецензурщиной. Больше Наташу я к Вам не пущу. - Портнова повернувшись, пошла прочь. Егор стоял в ступоре. Да, он думал, что ко многому был уже готов после Линго-Линго или лесоповала, но, оказывается, жизнь - она даже не радуга, она более многокрасочна. Егор пошёл домой, обдумывая последние события произошедшие с ним: «Конечно, афганцы не херувимы, пьют все и лексикон у них не изысканный, но это их любимая Родина такими сделала. Пока вы все тут вкусно жрали, мягко спали, в тепле срали, они в горах своими жизнями рисковали. Убивали порой, ни в чём неповинных жителей Афганистана за какие-то, непонятные, интернациональные идеи. Теперь видите ли они пропойцы и сквернословы. Ну, с ними ладно, а вот по поводу Наташи. Сколько же сил я вложил в этого ребёнка, и так, в один момент, всё похерить. Да, этот народ всегда был и будет неблагодарным. Так что, Вы не очень-то, Раиса Николаевна. Покажет время кто чего и сколько стоит». Давно уже никому не удавалось так тяжело ранить Егора в самое сердце, последней и единственной, была Людочка, но о ней он уже давно забыл. Забегая далеко вперёд надо сказать, что сама Раиса Портнова, умрёт в 2013 году. Ненадолго, переживёт мать и Наташа. Она сопьётся и покинет этот мир, оставив двух детей. Роман Портнов уйдёт со службы, поступит в милицию. Откуда ему придётся тоже уйти. Говорили, что он с товарищами, по пьянке забил насмерть человека. В 2025 году Романа арестуют за злоупотребления, в должности начальника ЖКХ. Вот такова она, «селяви»!
Какова же судьба великолепной семёрки? Отлично сложится жизнь у Светланы Витвиновой. Она выйдет замуж, у неё любящий и любимый муж, чудная красивая и умная в маму дочь Таня и внук. У Наташи Правосуд, четверо детей. Рано, к сожалению, уйдёт из жизни Витя Савин, оторвётся тромб. Сергей Горнов и герой Сергей Кудренко, будут жить в Ясной Поляне и понемногу спиваться. Исчезнет на просторах постсоветского пространства Виталик Толмачёв.
Новый учебный год принесёт новые изменения в жизни Егора Каминского и его семье. Очередной резкий поворот судьбы не за горами. Только это уже другая глава в этой четвёртой книге жизни одного шпиона.



Глава четвёртая.


Военно-патриотический клуб «Гвардия».

Юный брокер молодец, бывший ВЛКСМовец
Коммунист его отец не понимает,
Как сыночку недоучке, бланк, печать и авторучка.
Из десятки сделать штучку помогает.
Владимир Асмолов.

Нестеровский райком ВЛКСМ.

За август, Егор подготовился к новому учебному году. В квартире, их с Леной кабинете, он написал планы проведения уроков по НВП на весь учебный год. Подготовил и разложил, уже в кабинете НВП, по полкам и разделам наглядные пособия, плакаты и грампластинки с песнями воинов-интернационалистов. К первому сентября он был в полонй боевой готовности.
Егор и Лена решили, что ему нужно воспользоваться привилегией полученной им после увольнения с флота. Мичмана Каминского, де-юре,  уволили в запас по сокращению штатов, а следовательно, он имел право поступить в любой среднее-техническое учебное заведение без экзаменов. Так почему же не воспользоваться этим? С облезлой овцы, хоть шерсти клок. Выбрали Советский кинотехникум. Во-первых, Егор квалифицированный киномеханик с опытом работы, во-вторых, у Лены в техникуме работала подруга, её однокашница по универу. Документы Егор отвёз и уже в середине сентября его вызвали на две недели в техникум на установочную сессию.
В техникуме Каминский быстро сблизился с парнями, занимающимися на дневной форме обучения, любителями каратэ. Он теперь с ними почти каждый вечер занимался в спортзале техникума. Учебная группа, в которой, учился Каминский, съехалась почти со всего Союза. В группе Егор познакомился с девушкой Юлей. Она работала киномехаником в одном из райцентров Кемеровской области. Молодая, симпатичная, стройная девушка, оказалась не только охотником-любителем, но и свободной дамой к сексуальным отношениям. Знакомство завязала сама Юля. Сначала они обсудили последнюю поездку Егора на таёжную реку Кизема. Оказывается загадка россыпей раскрытых ракушек-беззубок, которые в изобилии встречали на берегу Киземы искатели снежного человека, являлись следствием работы выдры, а  никак не гоминида. Юля, сама не раз видела, как повернувшись на спину и взяв в лапки камень, выдра раскалывает ракушку у себя на животе. Забавно наблюдать за ней со стороны. Оказывается, и выдра способна на выдумки.
Вечером  на третьи день Юля предложила Егору провести ночь вместе, надо только найти свободную комнату в общаге. На помощь Егору пришли его друзья-каратисты, они быстро организовали отдельную комнату. Юля занималась сексом для души, Отдыхая между актами, она заявила Егору
- Ты думаешь, для женщины секс - это что-то такое сакральное или святое? Глупости! Так же, как и вам, мужикам, хочется кайфа и удовольствия. Не так уж и важно с кем, лишь бы было хорошо. Если тебе кто скажет, что это не так, не верь, кокетничает или хитрит. Каждая хочет, и хочет, как можно больше и чаще получать оргазм, пока ещё ты кому-то нужна. Бабий век он ведь короткий, -  Егор задумался над её откровением: «Девка, похоже, говорит правду. Ведь весь мой опыт общения с женщинами, так или иначе, но подтверждает её слова». Из раздумий Егора вывела Юля, она уже отдохнула и начинала прелюдию к новому половому акту. Надо сказать, что помимо Юльки, ещё две девушки из их группы, завели себе мимолётный роман на этой сессии с одногруппниками, к тому же, одна из них была замужем и имела двух детей. Вот такая, понимаешь, история из жизни советского народа, а на центральном телевидении утверждали, что в СССР, секса – нет.
Вернувшись в Ясную Поляну, Егор узнал о чрезвычайном происшествии случившимся с первым секретарём райкома комсомола Шиховым Александром. Шихов, на райкомовском УАЗике, угодил в аварию. Кстати, он ехал по просьбе Каминского, решать очередной вопрос по обеспечению клуба. У Шихова оказался открытый перелом левого бедра, очень тяжёлая травма. Долго Саша лежал в больнице. К сожалению, нога срасталась очень плохо и ему поставили даже титановый штифт. Саша всю жизнь теперь будет хромать. Тяжёлое состояние здоровья Шихова, потребовало решения с его должностью первого секретаря. Так, встал вопрос выборов нового первого секретаря Нестеровского райкома ВЛКСМ.
Выдвижение кандидата на первые секретари комсомола всегда была прерогатива райкома партии. Только на улице стоял 1989-й, а не 1978-й год, когда свою карьеру в комсомоле начинал слесарь Егор Каминский. По стране гуляла перестройка и гласность, что это такое почти никто не понимал. Не понимали многие, но только не Егор. Егор затеял очередную авантюру, ну куда же без них. Жизнь Каминского без приключений и авантюр, уже не устраивала его, как жизнь без дозы ломала пропащего наркомана. Каминский не мог пустить на самотёк выборы первого секретаря райкома комсомола. Слишком много было завязано на эту фигуру. Как сложатся у Егора отношения с новым первым секретарём, неизвестно, а рисковать Егор не хотел и не мог. Значит надо действовать и продвинуть на эту должность своего человека. Этому номенклатурному перевороту поможет гласность и перестройка. Егор начал действовать!
На должность первого секретаря Каминский наметил комсорга совхоза Ясная Поляна Сашу Якушева. Якушев молодой, в меру инициативный, честный, семейный, с высшим образованием комсомолец. Кандидатура более чем подходящая, немаловажно, что Якушев, разделял интересы Каминского и гордился достижениями военрука школы. Вторым стал Максим Дубовой, тоже с Ясной Поляны, но он уже работал в райкоме комсомола, по протекции его мамы, работницы райкома партии. Дубовой был безынициативный работник, скажут - сделает, не скажут - не сделает. Впрочем, такой Егора вполне устраивал, хватило и одного генератора идей, Каминского. Якушева пришлось уговаривать, Дубовой сразу всё прочухал и понял, какие перед ним открываются перспективы. Он принял самое активное участие в авантюре Каминского. Якушев согласился только после того, как Егор пообещал ему, что Егор уйдёт из школы к нему инструктором райкома.
Теперь Егор отправился в Нестеров. Обрисовав перед Лёхой Филимоновым, Иваном и начальником штаба ГО района, открывающуюся перспективу для афганцев и военно-патриотического движения в районе, при избрании Якушева, Каминский легко заручился их поддержкой. Не надо забывать, это были коммунисты и занимали ответственные должности в иерархии района. Потом Каминский отправился в Нестеровскую среднюю школу, к её директору и военруку, с которым он сдружился во время летних учебных сборов. Им он рассказал, что намерен создать районный военно-патриотический клуб «Гвардия» на базе Нестеровской средней школы, и тогда, все лавры будет получать не Замковская школа, а районная Нестеровская школа. Директора школы не надо было уговаривать. Военрук в восторге. На сколько проблем у него станет меньше, если этот неистовый мичман, заберёт его пацанов. Только, для осуществления этих планов, нужно избрать первым секретарём райкома комсомола, сторонника идей Каминского, комсорга совхоза Ясная Поляна, Александра Якушева. Теперь осталось дождаться конференции Нестеровского районного комитета ВЛКСМ, на которой делегаты изберут первого секретаря.
Конференция началась 25 ноября 1989 года. Егор Каминский был естественно избран её делегатом от Замковской школы, хоть и был к тому времени давно уже членом партии. Обсудив работу райкома за отчётный период, и признав её удовлетворительной, поблагодарив за работу Александра Шихова, президиум приступил, в духе времени, к выдвижению кандидатур на должность первого секретаря райкома. Как и ожидал, Каминский, райком партии выдвинул комсорга одного из хозяйств района. Личность никому не известная. кроме комсомольцев совхоза, впрочем о Якушеве знали делегаты не больше. Свой заговор Каминский держал в тайне и не ошибся в этом. Предложили выдвинуть альтернативную кандидатуру. Слово попросил военрук Замковской школы, делегат пленума коммунист Каминский, как его представил секретарь президиума. В президиуме, ожидали поддержки выдвинутого райкомом партии кандидата, но как они глубоко ошибались, выступление Каминского можно было сравнить только с взрывом бомбы в зале ДК, где и проходил пленум. Егор поднялся на трибуну в своём камуфляже, с поблескивающими на нём знаками ЦК ВЛКСМ и знаком «За дальний поход». Раздались аплодисменты. Каминского знали уже многие и ещё больше человек слышали о его достижениях на ниве военно-патриотического воспитания.
- Товарищи делегаты! Я военрук Замковской школы, мичман запаса Каминский Егор Анатольевич, хочу вам сказать, с этой почётной трибуны, что мы с вами должны действовать в духе времени и в духе линии нашей коммунистической партии. Чему же нас с вами учит наш ЦК КПСС и лично Генеральный секретарь Горбачёв Михаил Сергеевич? Они учат нас гласности и перестройке. Поэтому, я считаю, что альтернативная кандидатура на должность руководителя комсомола района не может быть пустышкой, а должна представлять серьёзного, целеустремлённого, способного комсомольца. Комсомольца, умеющего организовать работу райкома, опираясь, в первую очередь на решения центральных органов партии и комсомола и, конечно, на поддержку своей команды единомышленников! - По залу пронеслись дружные одобряющие аплодисменты. Зал, не сводил глаз с Каминского, такого выступления делегаты ещё не слышали. Егор продолжил:
- Я выдвигаю кандидатуру секретаря комсомольской организации совхоза «Ясная Поляна», Якушева Александра Александровича. Мне хорошо известен этот комсомолец и знаю о его планах по оживлению и улучшению работы райкома и конечной всей организации района. В свою очередь, я поддерживаю его планы и готов принимать самое активное участие в их предварении в жизнь. Прошу, при голосовании, поддержать кандидатуру Якушева Александра и уверен, он оправдает ваше доверие товарищи делегаты. – Егор уходил в зал под аплодисменты. Затем, выступили представитель военкомата, Гвардии капитан, орденоносец, воин-интернационалист Алексей Филимонов. Он поддержал кандидатуру Якушева. За Филимоновым, слово взял, делегат от районной организации воинов-интернационалистов, Сергей Колбин. Он тоже поддержал кандидатуру Якушева. Поднявшийся на сцену, к микрофону, как приглашённый на пленум гость, военрук средней Нестеровской средней школы, тоже попросил делегатов поддержать Якушева. В президиуме царила растерянность и недоумение, первый секретарь Нестеровского райкома партии Клишов, не понимал, что происходит и с нескрываемым удивлением слушал выступающих с трибуны. Всё происходящее походило на политический переворот, организованный неизвестно какими силами. Последнюю точку поставила директор Нестеровской школы. Она призвала голосовать за Якушева!
Тогда голосовали открытым голосованием, простым поднятием рук. За кандидатуру выдвинутую райкомом партии проголосовали единицы, зато за Якушева, практически все присутствующие в зале, даже и те, кто не мел права голоса. Считать не стали. Посчитали, тех, кто против Якушева, их было восемь человек.
Так тихо без истерик, стрельбы и подкупа Каминский привел  в Нестеровский райком комсомола, нужных ему людей, как позже их стали называть, «янополянская мафия». По окончании конференции, когда возле Каминского собрались его друзья и Якушев с Дубовым к ним неожиданно подошёл первый секретарь партии Клишов. Он поздравил Якушева с избранием первым секретарём и многозначительно посмотрел на Каминского. Клишов был опытный аппаратчик и понял, кто затеял этот переворот. Он слышал о военруке Замковской школы и о его достижениях и быстро сложил два и два. В это раз, он ничего не стал говорить Каминскому. Откуда было знать Каминскому и Клишову, о том, как вскоре самым неожиданным образом пересекутся их жизненные пути и не только на ниве общественно-партийной работы.
Вернувшись в Ясную Поляну «яснополянская мафия», собралась на квартире Якушева. Саша Якушев жил недалеко от Каминского. Нужно было теперь разработать тактику работы райкома и наметить первые цели и установить сроки. Максима  Дубового решили взять вторым секретарём, Егора Каминского инструктором райкома, но он должен создать военно-патриотический клуб на базе райкома комсомола, из школьников Нестеровской средней школы и заниматься он будет только этим клубом в связке с Иваном, Лёхой и Сергеем Колбиным. Так Каминский первый раз обманул. Обманул, директора Нестеровской школы, которой он обещал клуб под эгидой школы. Что же тут поделать. Политика грязное дело и к тому же беспринципное и полное предательств, неисполнения ранее данных обещаний или обязательств. Вскоре, Каминский, в полной мере  убедиться в этом. Свою роль директор сыграла, её слово за Якушева имело большой вес в результатах голосования. Теперь Мавр сделал своё дело. Мавр может уйти.  Решили, что разговор с Санюк о переводе Каминского в райком возьмёт на себя Якушев. Сразу же, как приступит к исполнению своих служебных обязанностей, не зря Каминский и Якушев опасались реакции Санюк. Санюк имела вес в районе во много раз больший, чем вес Каминского и Якушева вместе взятых. Поэтому, во избежание скандала, переход Каминского в райком ВЛКСМ мог быть оформлен только переводом по согласию с директором школы Санюк. Это было несбыточной мечтой. Никто не верил, что Елена Юлиановна, добровольно, отдаст военрука Каминского, после того, как она столько в него вложила и благодаря которому у неё школа на слуху в области. Всё так и вышло. Санюк едва не убила Якушева, тот спасся бегством из её кабинета. Понятно стало, что вся авантюра Каминского летит в тартарары. Якушев понимал, что без Каминского, у него нет той мощной стартовой ступени в виде военно-патриотического клуба. Яснопалянская мафия решила взять паузу и подождать благоприятного момента, переход Каминского в райком, через увольнение, даже не рассматривался.

Не  буди лихо, пока оно тихо.

Несмотря на все районные перипетии, Каминский продолжал вести уроки НВП в Замковской школе. Свои уроки военрук Каминский объявил открытыми. Любой учитель или родитель, могли без предупреждения прийти к нему на урок и заняв отведённое для этого место, за последним столом в кабинете, поприсутствовать на его уроке. На один из уроков заявилась некая мадам. Это была девушка лет двадцати пяти. Она представилась методистом-инструктором Нестеровского РОНО. Егор предложил ей располагаться за гостевым столом и начал урок. Уроки по НВП у Каминского были спаренными. Ведя урок, Егор поглядывал на гостью, а та что-то тщательно записывала в тетрадь. Занятия закончились, Каминский, отпустив детей, стал собирать наглядные пособия, которые он использовал на уроке. Мадам из РОНО, поднявшись, обратилась к Егору:
- Не могли бы Вы, Каминский, уделит мне внимание?
- Да, конечно,  - ответил Егор и поинтересовался в свою очередь:
- Что вы хотите?
- Я хочу сделать вам замечание по ведению урока. Указать на ваши ошибки и научить вас методике ведения урока.- Каминский впал в ступор от этих слов! Он, смотрел на девицу, хлопая глазами. От такой наглости и бесцеремонности у него просто попал дар речи. Девица, уселась за ученический стол в первом ряду, напротив учительского стола и, раскрыв, свою тетрадку начала нравоучение:
 - Вы, совершенно не владеете педагогической методикой. Вы не правильно строите предложения. Используете не понятные для детей слова, порой даже вульгаризмы или жаргонизмы….-  К Егору вернулся дар речи. Он плюхнулся на учительский стул и так посмотрел на эту куклу из района, что та заткнулась на полуслове.
- Вы кто такая? Откуда такие явление природы берутся? Вы, моя радость, сколько проработали в школе? В какой школе? Что преподавали?
- Я, работала в школе во время практики, учась в университете. Сразу после университета я стала работать в РОНО.
- Понятно! Мама или папа пристроили. Ну как не порадеть родному человечку, тем более дочери, - прервал её Каминский. Видимо Егор попал в точку. Девица слегка покраснела и не нашла что ответить. Егор начинал свирепеть. Давно он не сталкивался с дурами, да ещё с такими наглыми.
- Вы девушка берега попутали. Что Вы можете понимать в военном деле? Нихрена! Вы чего ко мне припёрлись? Вы знаете, что я признан лучшим военруком области? Что захотелось прославиться? Рассказать, как воспитывала лучшего военрука? Похвастаться пред подругами, такими же пустышками, как сама? Благодарите господа Бога, что он Вас создал женщиной, а не мужчиной. Иначе бы,  Вы, у меня до ночи маршировали вокруг школы, отжимались от бетона на кулаках, подтягивались на турнике до потери пульса и бегали кроссы вокруг парка. Только не испытывайте больше моё терпение. Я ведь могу и изменить своим принципам и тогда, Вам, девушка мало не покажется. – Девица, вытаращив глаза, испуганно смотрела на взбесившегося Каминского, а тот продолжал:
- Методика у меня своя. Военная методика, отработанная годами и скреплённая кровью погибших на всех войнах солдат. По этой методике меня учили в двух военно-морских школах. Я по ней обучал матросов на боевых кораблях, и не Вам, меня учить методике преподавания начальной военной подготовки. Я учу детей тому, что им понадобиться на войне, чтобы Родину защитить и самим уцелеть. Свободна! - Девица схватила в охабку пальто, свою тетрадку и пулей выскочила из кабинета НВП. то, что Каминский бывает резок и непредсказуем, она видимо слышала, но не придала этому значения. Егор, после её ухода, на силу успокоился. 
Через три дня Каминского вызвала к себе в кабинет Санюк.
- На Вас, Егор Анатольевич, методист РОНО написала докладную зав РОНО.
- И что зав РОНО? – спросил Каминский директора. Санюк, смеясь, ответила:
- Она порвала эту докладную на её глазах и в моём присутствии сказала ей, что думать надо, куда и к кому и зачем, ты ездишь на уроки.
Наступил декабрь. Каминский и Якушев не теряли время зря. Егор смотался в Озёрск, к Олегу Каирбекову. Взял у него, для образца, Устав и Положение о его хозрасчётном военно-патриотическом клубе «Десантник». Каминский, Якушев и Дубовой разработали уставные документы для их военно-патриотического клуба «Гвардия». Учредителем клуба выступал Нестеровский райком комсомола. Руководителя клуба назначал первый секретарь райкома комсомола. Клуб открывал свой расчётный счёт в банке.
Не откладывая дела в долгий ящик, Каминский, приступил к набору детей в клуб. От желающих не было отбоя. За день в клуб записались более шестидесяти детей, а ещё стольким пришлось отказать по возрасту или медицинским ограничениям. Детей, а теперь курсантов ВПК «Гвардия», разбили на три группы по двадцать курсантов, более-мене одного возраста. Теперь Каминскому предстояло проводить по три тренировка, три раза в неделю. Залом, для тренировок, определили актовый зал Дома детского творчества. Директор этого Дома творчества, была родственница Якушева. Каминскому приходилось ездить три раза в неделю на тренировки теперь в Нестеров. Возвращался Егор поздно, либо на последнем автобусе, но чаще, его забирал Якушев, он ведь тоже жил в Ясной Поляне.
В школьном же клубе Егор занятия свёл только до тренировок по каратэ. После демарша Раисы Портновой и ухода из клуба Наташи, у Каминского пропало всякое желание заниматься этим клубом. Перспектив не было никаких. Здесь Егор, уже достиг предела и нужен был новый масштаб. Шансы роста давал именно новый, более мощный, с огромными перспективами, хозрасчётный ВПК «Гвардия», правда, девять тренировок в неделю, да ещё уроки по НВП, сильно выматывали Егора.
В Замковской школе тренировки с оставшимися шестью детьми Каминский, проводил, пока позволяла погода на улице, потом, в спортзале школы, но и тот не отапливался. При наступлении морозов, стали заниматься в актовом зале школы. Однажды, морозным декабрьским вечером, Егор занимался с ребятами его школьного клуба, когда дверь в актовый зал распахнулась. В зал вошёл пьяный завхоз школы Василий. Он тупым взором осмотрел присутствующих. Уставившись на Каминского заявил.
- Дать бы тебе по шее, но мне некогда тобой заниматься, - затем повернулся, шатаясь, вышел из зала. Дети удивлённо посмотрели на учителя.
- Продолжайте тренировку, - скомандовал Егор и как был в кимоно, босиком, выскочил следом за завхозом. Василия Егор уже догнал на углу школы. Не обращая внимания на мороз, снег, на то, что он стоит босиком, Егор схватил сзади это пьяное чучело, повернув к себе лицом и спросил, неистово тряся Ваську за грудки.
- Что пьянь сраная, совсем мозги отпил? Я тебе козёл сейчас ноги переломаю, будешь ползать червяк. Сука ты пьяная, -  и Каминский, швырнул Ваську головой в сугроб, врезав ему сзади межу ног по яйцам, голым и уже основательно замёрзшим подъёмом ступни. Затем вернулся в зал и продолжил тренировку.
На следующий день, Каминского, возле школы повстречала директор Санюк.
- Егор Анатольевич, Вы, за что вчера избили Василия? – спросила она Егора.
- Избил? Да если бы я его избил, он сейчас был бы на кладбище, или, по крайней мере, в больнице. Так тряхнул немного, чтобы место своё знал.
-Я знаю Василия давно, он пьяный, та ещё сволота. Думаю, он это заслужил, - и Санюк пошла дальше. Вот только возмущению Каминского не было предела. Нет, не так начинался этот год, как он хотел. Всё шло не по его желаниям и Егора это положение дел сильно бесило. Тут Каминский узрел у гаража Ваську, шофёра и учителя трудов. Кипя от гнева и злости, Каминский, быстрым шагом направился к гаражу. Он схватил Ваську за грудки и несколько раз, от души, приложил, завхоза затылком и хребтом о двери гаража, приговаривая при этом:
- Это когда я тебя избил, козлина ты вонючая? Если бы я тебя хоть раз стукнул, ты бы уже в гробу лежал. Может тебе, сволочь, врезать, на самом деле.
- Не бил, а вот так тряс, как и сейчас – заскулил Васька. Егор ещё раз напоследок приложил его об ворота гаража и отпустил. Васька сполз на снег. Затем посмотрев на водителя и трудовика заголосил.
- Вы видели, видели, как они меня тряс?
- Ничего мы не видели, - ответили в один голос водитель и трудовик и вместе с Егором, пошли прочь, оставив сидячего на снегу Василия одного.
Придя домой, Егор рассказал о случившемся Лене. Та посочувствовала мужу.
Утром, Егор, остался с Машенькой, у него не было в этот день уроков, а на тренировки по каратэ, в Нестеров, нужно было  ехать к обеду. Лена ушла в школу. Через два урока, Лена, вернулась домой, чтобы покормить Машеньку, ведь малышка сосала мамину грудь. Лена, ошарашила мужа сенсационной новостью.
- Сегодня утром, Ваську забрала скорая. У него ноги отнялись. – Сказав это, Лена, вопросительно посмотрела на мужа. Егор молчал. Лена не отводила взгляда и ждала ответа.
- Я тут причём? Пить надо было меньше. Вот и допился козлина, - ответил он, не выдержав затянувшейся паузы.
- Ты конечно не причём. Не ты ли ему недавно обещал ноги переломать, и он будет ползать как червяк?
- Ну, так у него-то ноги отнялись, а не переломаны? – парировал Егор слова Лены.
- Ну, ну. Ты как всегда не причём. Мацияускас загнулся в течение года, и ты тоже конечно не причём. Ещё тебе напомнить с кем случилась беда, стоило им с тобой поссориться?
- Лена! Ты не выдумывай. Простая случайность.
- Случайность, Егор, повторяющаяся два раза и более, это уже, мой дорогой, закономерность. система.
- Лена, ну какая система? Что ты выдумываешь? Ты же грамотная умная женщина, а городишь чушь и веришь во всякую чушь и мистику. – Только сам Егор задумался: «Так. Мотоциклист, и эти двое с комбината, один повесился, Валера. Другой захлебнулся блевотиной, Витёк. Потом Маслов и Башун. Моцкус. Теперь Васька. Да, права Лена. Многовато получается. Система просматривается чётко. Только это всё, с юридической точки зрения, совершенно недоказуемо. Это в средние века меня уже сожгли бы на костре, а сейчас, эпоха развитого социализма». Ох, Каминский! Не знал он ещё, что это только начало.
В декабре, областной отдел народного образования, затеял курсы повышения директоров школ. В Калининград, на неделю, уехала Санюк. Обязанности директора школы стала исполнять завуч Львова Галина Львовна, верный Санчо Панса, директора Санюк. У Каминского с Львовой был давний, можно так сказать - конфликт. Львова, та ещё была деятель. Она отличалась тем, что игнорировала звонок с урока. Её системной привычкой стало задерживать учеников на своём уроке не только на перемену, но и порой на десятки минут. Ворую этим учебное время у других педагогов. Жаловаться на Львову, директору, её подруге, было бесполезно. Каминский дважды столкнулся с  это пагубной и недопустимой привычкой завуча. Слова возмущения военрука для Львовой, что горох об стенку. Только с Каминским такие фокусы не прокатывали. Дождавшись, когда в одиннадцатом классе, в расписании занятий, урок у Львовой следовал за его уроками НВП, Каминский переодел мальчишек в полевую форму, вооружил автоматами, выдал сапёрки, противопехотные и противотанковые мины и увёл их на окраину посёлка, копать, по всем требованиям Боевого устава Советской Армии, линию обороны. Парни, за три часа выкопали окопы для стрельбы с колена. Заложили мины на танкоопасных участках. Блокировали перекрёстным автоматным и пулемётным огнём дорогу к посёлку с северо-запада. Вернулись в школу они, чумазые, потные, уставшие, как раз к концу урока. Урока Львовой. Сама Львова, как фурия металась по школьному двору, не понимая, куда же исчезли мальчишки одиннадцатого класса. Каминский не давая открыть ей рот, просто заявил, вытирая пот и грязь с лица, он наравне с парнями, как того требовала этика разведчика, работал сапёркой:
- Галина Львовна! Если, Вы, ещё раз позволите себе задержать учеников перед моим уроком, я Вам обещаю, что уведу их в поля на весь учебный день и можете потом, жаловаться на меня хоть самому Горбачёву, Вы понимаете, мне ничего не будет. - Надо сказать, что Львова не отказалась от пагубной привычки задерживать детей лишая их законной перемены и отдыха, но сделала поправку «на ветер», когда у неё был одиннадцатый или десятый класс. Звенел звонок с урока, и она спрашивала учеников.
- У вас следующий урок не НВП? – услышав ответ, что «Нет», и успокоившись, она заявляла: «Тогда сидите, я продолжу урок». Вот так! Связываться с Каминским, не хотела, даже она, отлично понимая, что военрук, в ответ, может выкинуть любой фортель, с него станется.
Егор сидел дома с Марьей. Маша танцевала под пластинку Жанны Бичевской. Ребёнок ещё плохо говорила, но отлично всё понимала и бегала по комнате как заводная игрушка. У Маши, тогда были, две любимые грампластинки. Сказка «Бременские музыканты» с песнями Энтина и песни Жанны Бичевской. На обложке грампластинки, фотография певицы была напечатана со спины,  с поднятой вверх ругой изображая пальцами «V». Поэтому когда папа спрашивал дочу: «Машенька, какую тебе пластинку поставить?» Марья, вставала в позу Бичевской и поднимала руку вверх с «V». Значить с тётей!
В комнату вошла Лена. Она села на диван и посмотрев на мужа сказала.
- Ты вчера по кабинету метался как лев в клетке. Всё переживал, как организовать свой перевод в райком? Так вот, Егор, сегодня, Львова, шла в школу и поскользнулась. Упала и сломала ногу. Её забрала скорая. Теперь я исполняю обязанности директора школы и подпишу приказ о твоём переводе к Якушеву! Собираем Марью, и пошли в школу. Того гляди, Санюк объявится, – вот так просто решилась проблема. Стали одевать дочку. Пока возились, вышли, как раз, к прибытию автобуса из Гусева на Нестеров. Автобус, стоял на остановке, и из него выходила… Санюк! Егор прижал к себе дочу и обречённо застонал: «Это конец. Последний шанс упущен». Неожиданно, они с Леной, услышали и увидели, как от почты к остановке, бежит почтальон, размахивая каким-то бланком. Она кричала на всю улицу:
- Елена Юлиановна! Елена Юлиановна! Задержите автобус! Телеграмма! У Вас отец умер! – Санюк, прочитав телеграмму, села в автобус. Она, сразу уехала на Нестеров, даже не заходя ни домой, ни в школу. Потом, видимо, поездом на свою малую Родину, в Россию. Егор и Лена переглянулись!
- Это что сейчас было? – спросила Лена Егора. Егор молчал. Он теперь и сам ничего не понимал, только Машенька, замёрзшими ручками, трогала усы папы, целовала его в губы и смеялась.
- Пошли в школу Лена, писать приказ о моём переводе. Пока ещё кто-нибудь не помер или не сломал себе шею, или на школу не упал метеорит.
Приказ был издан и подписан. Каминский, на следующий день вышел на работу в райкоме комсомола в должности инструктора, с окладом 250 рублей, на 100 рублей больше, чем он получал в школе. Каминским так не хватало этих денег.
Через неделю вернулась Санюк и решила всё вернуть обратно, но её не поддержала, в первую очередь, зав РОНО. Ларчик просто открывался. Дочка заведующей РОНО, занималась у Каминского в клубе и оказалась очень способной в каратэ, спортсменкой. Можно сказать, талантливой каратисткой. Она, в спаррингах колотила, почти всех пацанов, ну конечно, за исключением, старших, которые, были не менее способны чем она. Так Каминский выиграл свою дуэль с директором школы Санюк Еленой Юлиановной. Конечно, эта его выходка походила на предательство и неблагодарность, но на дворе стоял 1990 год! Последний год Советской власти в стране и всё кругом трещало по швам. Каминский, каким-то, своим необъяснимым чутьём, понял, что ему надо побеспокоиться о своём благополучие и о будущем своей семьи. Хватить рвать жопу на портянки в угоду, неблагодарных, как ему показала Портнова Раиса, чужих деток. У Егора была своя дочка-лапочка, и как показывала реальность, уже никому не до кого не было дела. Каждый уже выживал в одиночку. Мошенничество, обман, предательство, жульничество скоро, очень скоро, станет нормой в постсоветском обществе.

ВПК «Гвардия».

Лена, продолжала работать в Замковской школе. Егор, в райкоме комсомола инструктором, но вся его работа заключалась в руководстве клубом «Гвардия». Тренировки со школьниками Замковской школы, как и утреннюю физзарядку, он прекратил. Утром, Якушев, Каминский и Дубовой, на райкомовском УАЗике, уезжали в Нестеров. Вечером, после последней тренировки, Саша Якушев, возвращаясь домой, забирал и Егора.
В основном работа клуба «Гвардия» сводилась к тренировкам по каратэ и подготовке показательных выступлений, направленных на зарабатывание денег для нужд клуба. Время такое тогда наступило. Поголовно все рвались «зашибить деньгу». Появились в большом количестве кооперативы. Расцвела организованная преступность. В городах, ещё Союза, повсеместно заправлял «рэкет», обычное вымогательство под крышей преступных авторитетов и воров в законе. Власть и уголовники срастались в один агломерат, зарождалась коррупция, появились наркоманы, проститутки, на то время ещё «ночные бабочки», полным ходом шла героизация и романтизация уголовного мира, «по фене» начали «ботать» все, от школьников, до политиков. Страна скатывалась в пропасть поголовного воровства, разврата, извращений, безнравственности, бездуховности, беспринципности, жестокости, цинизма и самое страшное, что этот процесс затрагивал все слои общества. С другой стороны, по всему Союзу, прокатилась волна создания и расцвета военно-патриотических клубов. Вернувшиеся из-за речки парни, те, кто не подался в бандиты или в менты, в ком ещё совесть осталась чиста, создавали военно-патриотические клубы и отдавали себя, на всю катушку, как и привыкли в горах Афгани, воспитанию молодёжи. Так по области гремели: в Славске, боец спецназа Андрей Чугреев и его клуб, «Разведчик», в Озёрске прапорщик-десантник, Олег Каирбеков, в Нестерове, мичман Егор Каминский, да чего там говорить, в каждом городе Калининградской области, как грибы после дождя, зарождались клубы.
Каминский организовал несколько мероприятий, для зарабатывания средств на счёт клуба. Он договорился с рядом организаций на проведение работ силами курсантов клуба: разборка старых, полуразрушенных зданий, уборка камней в полях, укладка кирпича на поддоны.
Отдельно Каминский обратился к председателю возникшего в Нестерове кооператива, нуворишу нового разлива, тот наладил выпуск джинсов-варёнок. Конечно, делец заскулил, о том, что его кооператив еле сводит концы с концами. Только не тот наивный дурачок был Егор, чтобы верить этому пройдохе. Каминский выяснил, что пятеро детей, членов того кооператива, занимаются у него в клубе. Он провел с ними беседу и поручил им провести разъяснительную работу с родителями, мало того, попросил узнать и сообщить ему, когда состоится ближайшее собрание в кооперативе. Каминский заявился на это собрание, без приглашения и предложил поставить на голосование вопрос о материальной помощи клубу «Гвардия» в размере 150 рублей. Деньги были переведены на счёт клуба, при единогласном голосовании членов кооператива.
Зачем нужны были деньги Егору, да ещё в таком количестве? Нестеровский райком ВЛКСМ, как учредитель клуба, вышел с ходатайством на райисполком о передаче клубу «Гвардия», районного противорадиационного укрытия (ПРУ) под клуб и конечно же, сохранением основного назначения ПРУ, защиты населения от поражающих факторов ядерного взрыва, на случай войны.
Это ПРУ рассчитанное на 1500 человек, являлось капитальным полузаглубленным бетонным, с огромным числом помещений и большим центральным залом, так подходящим для спортзала, сооружением на окраине города. Помещения, в общей своей части находились в удовлетворительном состоянии, но в некоторых местах протекала крыша и поэтому, кое-где стояла вода. Ремонт крыши, приведение в порядок помещений, приобретение оборудования и спортивного снаряжения, необходимость настелить в центральном зале деревянный, довольно большой пол, для проведения тренировок и соревнований по каратэ, требовало немалых средств. Поэтому для Егора зарабатывание денег на нужды клуба, а именно на ремонт и оборудование ПРУ, стало основной его целью на ближайший год.
Основной статьёй дохода клуба, стали показательные выступления клуба по каратэ и совместные концерты афганских песен под гитару в исполнении Сергея Колбина. Каминский, договаривался с руководителями сельхозпредприятий района на показательные выступления ребят в ДК посёлков. Руководители перечисляли на счёт клуба по 150 рублей за выступление. В зал на концерт и «показуху», как между собой назвали Егор и курсанты эти мероприятия, приглашались все желающие. Так, буквально за короткий срок, клуб заработал приличную сумму, но её конечно же не хватало, даже на оборудование ПРУ, не говоря уже о спортивном снаряжении и оснащении самого тренировочного процесса.
Как только разнеслась молва, что исполком передал ПРУ клубу «Гвардия», вокруг Каминского начали виться дельцы и нувориши самых разных разливов, с многочисленными предложениями о совместной деятельности.  Егор посылал их всех на три весёлых буквы, отлично понимая, что связываться с этой пеной и шалупонью, недостойно его как руководителя именно военно-патриотического клуба. Удивительно, но самым активным лоббистом и посредником от этих новоявленных дельцов, стал Максим Дубовой. Он весь на пупе извертелся, пытаясь убедить и склонить Каминского к выгодному сотрудничеству с этими коммерсантами, а тогда ещё просто кооперативщиками. Егор и его послал в том же направлении что и его друзей коммерсов. Забегая вперёд, надо сказать, что торгашеское продажное нутро Дубового возьмёт верх над его комсомольской совестью и он, по протекции мамочки, вскоре устроится на таможню. В то время, на таможне взятки брали даже не лопатами, а экскаваторами. Это как раз, то место, к которому рвался продажный мздоимец Дубовой. Уже когда Егор Каминский, как шпион и диверсант будет известен в трёх странах, Егору придётся проезжать через Нестеров, на Москву. На пограничной станции Чернышевское, в вагон ворвётся капитан пограничник и трое вооружённых солдат. Из всех пассажиров их заинтересует только Егор Каминский. Они перетряхнут всю его ручную кладь. Ничего не найдя, извинившись за беспокойство, покинут вагон, а на перроне Егор увидит Дубового в форме таможенника. Это он натравил погранцов на Каминского, прочитав его фамилию в списке пассажиров пересекающих границу. Дубовой смотрел на окно вагона, в котором ехал Каминский. Увидев Егора в окне, Дубовой ретировался.
Не обошлось у Каминского и без столкновения с бандюками. Как-то, пред тренировкой, в Дом творчества ввалился баклан с явно выраженной блатной внешностью. Он, пожёвывая жвачку, подошёл к Егору, растягивая, на блатной манер слова, заявил:
- Слышь, военный! Надо отстегнуть бабло братве, раз ты тут, хороводишь. По понятиям надо жить. Делиться надо с уважаемыми людьми. - Каминский окинул взором фигуру блатняка. Можно было просто его пришибить, но Егор понимал, это не решит проблему. Егор, оценив ситуацию, заговорил спокойным голосом:
- Во-первых, я не живу по понятиям. Как ты понял, я военный. Я погоны ношу и поэтому, я клал с пробором на твои понятия. Я мент по жизни, Давил и буду, давить таких, как ты, - бандюк, вспыхнул и решил начать быковать, но Егор его резко одёрнул.
- Во-вторых, ты не быкуй, знаешь, что из быков тушёнку делают. Я тебе, бычара, устрою это на раз, и любой суд меня оправдает. Ты, баран, припёрся в детское учреждение и угрожал мне, - бычара сразу сник. Он понял, что даже его пахан, при таком раскладе, за него не впишется. Каминский же продолжил, уже на языке, более понятном непрошеному гостю:
- Если хотите перетереть со мной эту тему, то забивайте стрелку. Я с шестёркой базарить не намерен. Буду тему решать с паханом, с тем, кто решение принимает, и не я буду решать, а моя крыша. Поэтому, сегодня в 18:00, знаешь, где районное ПРУ, это мой офис. Вот там и встретитесь с моей крышей и всё порешаете.
- Годится, а я смотрю, ты не фраер, можешь по-нашему базарить.
- Могу и по вашему, могу и по нашему, только позволь мне, как доктору, дать тебе один совет. У тебя, парень, сильная нехватка в организме элементов. Это может скоро для тебя, очень печально закончиться.
- Каких элементов? - встревожился бандит.
- Тяжёлых металлов. Свинца, например. Если ещё раз сюда заявишься, я тебя им нашпигую. –Каминский, открыл шкаф, а разговор происходил в кабинете директора Дома творчества, и достал автомат. Бандит побледнел и прижался к стене. Он никак не ожидал такого поворота. Егор приволок автомат для тренировок по рукопашке, ключи, от школьной оружейки, были всё ещё у него. Санюк никак не могла найти военрука, такого, как Каминский, а старпёры, её больше не устраивали. Она надеялась на помощь Совета воинов запаса и афганцев в подборе нового учителя НВП.
- Теперь вали и не опаздывайте на стрелку. - Каминский пристегнул магазин к автомату и направил оружие на бандюка. Тот, вдоль стенки, под наставленным на него автоматом, протиснулся к двери и выскочил из кабинета: «С этой сранью мне не воевать. Кишка у них тонка. Только и могут, что из-за угла или исподтишка нападать. Мрази паскудные». Подумал Егор, убирая автомат обратно в шкаф. Он, как и в юности, по-прежнему ненавидел уголовников
У Каминского в клубе, занимался мальчик, пятиклассник, Ваня Макаров. Маленький, прыгучий, отлично развитый физически, жилистый, белобрысый мальчонка, оказался гением в каратэ и гордостью Егора. Только, вот дело в том, что Ванечка Макаров, был ещё гордостью и любовью своего дедушки Макарова, тоже Ивана, мальчика назвали в честь деда, Тимофеевича. Макаров Иван Тимофеевич, нередко приходил на тренировки и с разрешения Каминского, сидел в зале и наслаждался талантом своего любимого внука. Вот этому Макарову Ивану Тимофеевичу, полковнику, начальнику Нестеровского РОВД, и позвонил Егор с просьбой решить вопрос с бандюками. Иван Тимофеевич, заверил Егора, что Егор Анатольевич, может, не беспокоиться. Он, начальник милиции, всё сделает и решит вопрос самым наилучшим образом. Иван Тимофеевич сдержал слово. Больше никогда Егор не видел бандюков вблизи своего клуба. Поговаривали, что полковник Макаров, тогда, самым жестоким образом разобрался с уголовными авторитетами. Подстава и провокация, вот второе «Я» бывшего разведчика и будущего шпиона Каминского. Откуда было знать бандюку-недумку, что автомат учебный. Поэтому блатота явилась на стрелку вооружёнными. От этих контуженых афганцев всего можно ожидать, того и гляди, палить начнут, им не привыкать. Там, этих авторитетов криминального мира, и приняли подчинённые полковника Макарова, а затем ещё, и закрыли по 218-й статье УК РСФСР, но Егору было не до блатоты. Разобрался, дедушка Ваня, и ладно. Были дела у Егора и поважнее, чем урки. Средства на клуб поступали, но нужно было найти какие-то радикальные решения. Тем более теперь, у Егора, как у работника райкома комсомола и руководителя хозрасчётного клуба, возможностей было значительно больше.
В стране нарисовалась проблема с наличными деньгами. Практический, стало невозможно получить наличные деньги из банка на любые нужды, кроме заработной платы работникам. Такая проблема не существовала только у Каминского в клубе. Дочка, заведующей Нестеровким отделением банка, занималась у Егора в клубе. Понятно дело, наличку, со счёта клуба, Каминский получал по первому требованию. Такого завидного положения не имел Олег Каирбеков в Озёрске, руководитель клуба «Десантник» Поэтому Егор, нередко, выручал приятеля. Егор снимал для Олега наличку, а Олег, отправлял Егору на счёт деньги по безналичному расчёту и параллельно оказывал какие-то услуги или помогал клубу «Гвардия».
По просьбе Каминского, Олег Каирбеков, передал Егору на месяц, для зарабатывания денег на нужды клуба, видеомагнитофон и цветной транзисторный телевизор. Якушев, Дубовой и Каминский, под крышей клуба, решили организовать по сёлам района, выездные видеосеансы. Чтобы не выглядеть как коммерсанты, они демонстрировали только фильмы о карате и ушу, предваряя каждый сеанс лекцией об истории возникновения боевых искусств. Билеты на эти видеосеансы, с печатью обкома ВЛКСМ, стоили 1 рубль. Достал их в обкоме, в Кенике уже Каминский. К тому времени Егор уже завел нужные контакты и там. Доходы от видеосеансов строго поступали на расчётный счёт клуба «Гвардия», или прокручивались через Каирбекова, с выгодой для клуба «Гвардия».
Однажды вечером, Каминский, Дубовой и Якушев, приехали с видеосеансом в ДК посёлка Невский. Предварительная договорённость у Каминского была с председателем местного колхоза. Установили в зале телевизор, подключили видеомагнитофон. Егор прочитал лекцию о каратэ и начали демонстрацию фильма с Брюсом Ли, как вспыхнул свет и в зал ворвались лейтенант и два сержанта милиции. Лейтенант-милиционер, в грубой форме потребовал выключить видеомагнитофон и спросил:
- Кто тут это всё организовал? Ко мне! - Егор спокойно выключил «видек» и подошёл в менту. В зале сидели человек двадцать зрителей. Сержанты начали проверять у них наличие билетов.
- Вы кто такой? Представляться надо товарищ лейтенант?  - с ходу наехал на мента Каминский. Милиционер от такой наглости коммерса, побагровел и рявкнул.
- Документы твои, быстро! – Егор, спокойно, не выпуская из рук, предъявил менту удостоверение инструктора Нестеровского райкома комсомола. Мент в замешательстве, посмотрел на Каминского. В этот момент к Егору подошёл Максим Дубовой и в тоже, недоумении уставился, только на лейтенанта.
- А Ваши документы можно посмотреть? - уже другим голосом спросил лейтенант. Дубовой предъявил ему удостоверение второго секретаря Нестеровского райкома комсомола. Мент замолчал теперь надолго и только хлопал глазами. Молчали Каминский и Дубовой, ожидая, когда к менту вернётся дар речи. В этот момент в зал вошёл Якушев.
- Егор, что случилось? Почему не работает телевизор? - и Саша Якушев направился к Егору, Максиму и милиционеру. Лейтенант интуитивно почувствовал, что этот вошедший парень. по должности явно повыше этих двух, как он только что думал,  «комемерсов». У  летёхи под ложечкой заныла тоска. Якушев, подошёл и, не ожидая вопросов от мента, просто представился:
- Первый секретарь Нестеровского райкома ВЛКСМ, Александр Якушев. Что, Вам здесь надо лейтенант? Почему, Вы, лейтенант, срываете мероприятие, проводимое районным комитетом комсомола? – мент молчал. Молчал, как рыба об лёд и только свирепо смотрел на затаившегося, у дверей киномеханика клуба, это он вызвал милицию. К лейтенанту уже спешили сержанты.
- Товарищ лейтенант, у зрителей билеты со штампом обкома комсомола, - растерянно заявили они, протянув своему начальнику, для подтверждения слов, конфискованные билеты.
- Простите, товарищ первый секретарь, недоразумение вышло. Простите! За мной! – скомандовал мент своим подчинённым, и в одно мгновение они покинули зал ДК. Каминский включил телевизор, и сеанс был продолжен.
Решил Егор провести видеосеанс, бесплатный, в Замковской школе. Для демонстрации выбрали два фильма. Эротику «Греческая смоковница» и ужастик «Живые мертвецы». Вот только Санюк стеной встала против этого мероприятия. Каминский пошёл на принцип. Не те уже стояли времена за окном школы, чтобы самодур-директор, решала, что смотреть, а что не смотреть. Конечно, было странно. С одной стороны, в Нестерове, помимо клуба Каминского, уже давно работал видеосалон, и он не пустовал. Поэтому любой житель, даже ребёнок, мог поехать в город и посмотреть за рубль любой фильм. В видеосалон пускали, невзирая на возраст и на тематику фильма, всех, а вот в школе, почему-то этот сеанс провести было нельзя. Спор между Каминским и Санюк решили разрешить на партийном собрании. Дичь конечно полная, но такие тогда наступали времена. Новое ещё с трудом пробивалось через косность старого режима. На партсобрании за запрет показа видеофильмов проголосовали только трое: Санюк, естественно Львова и Макеев, первый директор школы и основатель поселкового музея. Остальные коммунисты поддержали Егора и Елену Васильевну, она-то, кстати, и предложила мужу провести этот видеосеанс.
Конечно, работа Каминского в райкоме комсомола, не ограничивалась только клубом и зарабатыванием средств, для его функционирования и ремонта ПРУ. Егор организовал и провёл, ранней весной мероприятие по приведению в порядок братской могилы русских солдат погибших в годы первой мировой войны. Советские мародёры, выкидыши советского системы воспитания, вырыли и выкинули из братских могил останки русских солдат. Непонятно, что эти выродки искали там, только Егор с работниками райкома комсомола и курсантами клуба «Гвардия» весь день приводили эти захоронение в порядок.
Совместно с военруками школ и командованием артполка, под руководством райкома комсомола ВЛКСМ провели грандиозную районную игру «Зарница».
В мае Каминские участвовали, в ставшей уже традиционной, встрече с ветеранами-разведчиками, проводимой Ниной Гуцал и обкомом ВЛКСМ.
В начале июня, Олег Каирбеков, сделал протекцию Каминскому и тот поехал в Москву, к ученикам известного рукопашника и пропагандиста российской школы каратэ, киноактёра Тадеуша Касьнова. Эта поездка, к сожалению Егора, закончилась для него плохо. Незадолго, до экзамена на красный пояс по каратэ, на одной из тренировок, чемпион мира по контактному каратэ, Володя Дюков, в спарринге, порвал Егору связки на левой ноге. Так кончилась карьера каратиста Каминского. Егору пришлось заново учиться ходить, а последствия этой травмы будут преследовать его всю жизнь.
По возвращению из Москвы и оклемавшись, Егор Каминский решил сделать ставку на контакты с Польшей. Для этого, он вышел на обком комсомола и попросил их помочь ему в этом. Вскоре, из обкома Каминскому позвонили в Советск, он был на сессии в кинотехникуме, и сообщили, чтобы он срочно прибыл в Кёник, его познакомят с секретарём Союза польской молодёжи Ольштынского воеводства. Егор бросил кинотехникум и немедленно выехал в Калининград. Больше в кинотехникум он не вернётся, теперь у Каминского начинался новый, головокружительный этап в его биографии - выход на международную орбиту.




Глава пятая.


Польский излом.

В мире есть три непоколебимых вещи:
 американский доллар,
Красная Армия
и польский спекулянт.
польская поговорка конца ХХ века.

Знакомство.

В Калининграде, в обкоме, Егора Каминского представили трём полякам, представителям Союза социалистической польской молодёжи, аналога советского комсомола. Поляки прибыли в Кёник на два дня. Официальная часть визита закончилась, и настало время для осуществления главной цели их визита, им предстояло отовариваться. Времена тогда такие наступили. Экономика Польши переживала шоковую терапию премьера Бальцеровича, а по сути, экономическая ситуация сложилась следующим образом. В Польше всё было очень дорого, дорого по понятиям советских граждан и всё было в дефиците. В Союзе тоже был сплошной дефицит, но то, что можно было ещё купить, стоило копейки, правда, в глазах поляков. Поэтому польские гости в Калининграде, и хотя граница между Калининградской областью и Польской Республикой ещё была закрыта, просочившиеся поляки сметали с прилавков всё, от напильников до цветных телевизоров советского производства. Разница в ценах доходила порой до десяти-двадцати раз. Вот, только в Союзе, ещё не было разрешено владение валюты частными лицами и все поляки, имеющие на руках советские рубли, автоматически становились валютными контрабандистами. Более того, в магазинах области, при покупке товаров повышенного спроса, телевизоров, холодильников, мебели, стали требовать у покупателя советский паспорт.
В обкоме, Каминскому, поставили задачу. Помочь польским товарищам с покупками и обеспечить их безопасность от уголовников и мошенников. Кёник, в девяностом, тот ещё Чикаго тридцатых. Поселили поляков в мотеле «Балтика», на окраине Калининграда.
Магазинный этап, как бы сказали теперь, шопинг, но тогда этого слова ещё никто не знал, прошёл на «Ура!». Паспорт Егора, а порой и красная книжечка, ксива инструктора райкома комсомола, позволили избежать накладных расходов в виде, «на лапу». Успешные покупки решили замочить в ресторане гостиницы. Камуфлированная, потертая десантная куртка Егора и, главное, характерные мозоли на костяшках пальцев его рук, дали понять местной братве, что эти поляки под его шурави крышей. Ужин в ресторане закончился после полуночи. Янек, к неудовольствию Егора, умудрился снять девицу с пониженной социальной ответственностью и провёл всю ночь с ней в её гостиничном номере. Главное, что эта ночь, страстной любви обошлась без последствий для Янека, уже входил в моду клофелин.
Утром, гости из Польши, долго благодарили Егора за его заботу о них. Теперь пришло время и Каминскому воспользоваться ситуацией. Его польские подопечные оказались вполне уважаемыми людьми: пан Ромек Домбровский, экономист польского PGR, проще, сельского кооператива. Пан Янек Шиманский, деятель ZSMP, союза молодёжи, а по сути, предприимчивый человек, и пан директор или пан Вацлав Янковский, директор Reszelska Szko;a technikum rolnicze, по-русски, Решельской сельскохозяйственной школы-техникума. Егор, не таясь, рассказал им о своих планах, о его военно-патриотическом клубе и об огромном желании наладить дружеские отношения с польскими товарищами. Предложение Егора, его польским друзьям, очень понравилось и пришлось по душе. Они тут же, в номере гостиницы, накидали план первоначальных мероприятий, внеся в него интересные для поляков цели и вопросы, согласовали сроки и обменялись координатами, адресами и телефонами. Так, Егор, положил начало своей международной деятельности. Каминский проводил польских друзей до границы и вернулся в Нестеров. Ему было не до кинотехникума и даже не до тренировок в клубе «Гвардия». Наступал новый этап в его биографии и как всегда, Каминский, взялся за дело с толком, с чувством, с инициативой, направленной на результат. Егор всё больше и больше, становился перфекционистом.
Теперь, свой рабочий день, Егор проводил в райкоме комсомола, у телефона, созваниваясь с обкомом и через них с Польской Республикой. Вечером же, Егор, шёл на тренировки в зал Дома творчества. Повреждённое в Москве колено позволяло Егору только руководить тренировкой, но у него в клубе, к тому времени, уже сформировалось ядро из способных ребят и девочек, вот они-то, под контролем руководителя и проводили тренировки.
В течение недели, Каминский, организовал и согласовал встречу на границе руководителей польского совхоза PGR «Милаково» с руководством колхоза «Невский», на этой встрече настаивали его польские друзья. Опыт работы помощником начальника штаба в отряде ОСНАЗ, очень теперь пригодился Егору. Через Якушева и Люду Филимонову, Каминский, достал в подарок польским товарищам столовые наборы ложек гравированных мельхиором, оплатил их наличкой, сняв необходимую сумму со счёта клуба. Такое, в то время, возможно было провернуть только Егору с его счётом хозрасчётного клуба.
 На встречу на границе с советской стороны прибыли: председатель колхоза «Невский» товарищ Щука, агроном Шахбан, зоотехник и ветврач колхоза, Каминский и конечно Саша Якушев.Так Егор отблагодарил Якушева за помощь и сделал своим подельником. Как ни рвался на встречу, Дубовой, Каминский его в грубой форме осадил и послал на хер. С польской стороны прибыли: председатель, PGR (Pa;skowo Gospodarka Rolnicza) пан Ежи, экономист, друг Егора, Ромек Домбровский, а также, главный механик хозяйства, пан Михал.
Руководители польского и советского хозяйств, к взаимной выгоде, договорились о модном тогда бартере. Советская сторона поставит польской стороне новую, дисковую борону, а польская сторона, сеялку и по мешку элитных семян ячменя и рапса. Правовое обеспечение сделки поручили, ещё имеющему политический вес, райкому ВЛКСМ, в лице его первого секретаря Якушева. На Каминском, вся организационная работа. Якушев вручил подарки польским товарищам. По польским ценам, эти наборы ложек гравированных мельхиором, составляли целое состояние. Восторгу польских товарищей не было предела. Встречу отметили прямо в домике у пограничников, обильным возлиянием спиртного, заблаговременно запасённого обеими высокими договаривающимися сторонами. Первый блин во внешнеэкономической деятельности, для Каминского, не оказался комом. После встречи на границе, в обкоме комсомола, с Каминским, за руку здоровались все работники обкома не исключая и первых лиц.

Милаково.

Через неделю, Якушеву, Каминскому, Щуке и Шахбану с помощью полковника Макарова, сделали загранпаспорта и они вчетвером, по приглашению польской стороны, отправились в Милаково, вместе с обещанною бороной. Прием советским товарищам из Zwi;zek Radziecki, поляки оказали самый горячий. Гости жили в семьях у поляков. Они ознакомились с работой хозяйства и то, что узнал Каминский, об этом сельскохозяйственном кооперативе, окончательно похоронило идею коммунистического экономического будущего в его голове.
Польский PGR «Милаково», представлял собой, симбиоз колхоза и сельскохозяйственного кооператива. Только в нем, по разумению колхозной идеологии, всё было поставлено с ног на голову. Состояла «гападарка» из семи участков. Каждый участок - это польская семья, численностью от пяти до семи трудоспособных человек. Каждая семья имела свой расчётный счёт в банке и согласовывала свою работу с другими такими же семьями. Кумовство, возведённое в ранг государственной политики, а по сути, люди работали на себя, добросовестно, без принуждения, бережливо, не воруя и не растаскивая общее добро. Глупо воровать у своей семьи, у самого себя. Координировали эту деятельность всего три человека: директор, экономист, механик. Остальные специалисты, ветврач, осеменатор, в самом крайнем случае, агроном или зоотехник привлекались в случае необходимости. Вот он и весь командно-бюрократический аппарат хозяйства. Это вам не десятки специалистов разного калибра в совхозах и колхозах Союза.
Особенно Егор сдружился с Ромеком Домбровским, может ещё потому, что девичья фамилия бабушки Егора, по матери, Домбровская. Она была родом из Ченстохова, из шляхетской семьи. Ромек показал Егору их «гаспадарку» и давал разъяснения по всем многочисленным вопросам. Вопросов у Егора, оказалось море. Чем больше он их задавал Ромеку, тем всё сильнее и сильнее влюблялся в свою историческую Родину, Польшу, в её людей, в их уклад жизни, в их, такой приятный, мелодичный, польский язык! Гены их точно пальцем не задавишь.
Особо поразили Егора некоторые решения по организации производства, внедрённые польскими товарищами.
Экономист «гаспадарки Милаково» Ромек Домбровский в первую очередь заявил своему любопытному советскому другу родом из Минска, когда они прибыли в центр обслуживания техники их хозяйства:
- Мы купили немецкий трактор с сеялкой. Управление сеялкой ведётся дистанционно из кабины трактора. Можно выставить глубину и частоту высева семян. Очень многофункциональный этот агрегат. Обошёлся «гаспадарке» в 120 тысяч дойче марок. Гарантийный срок работы без ремонта пять лет.
- Один трактор и сеялка 120 тысяч немецких марок? Вы с ума сошли! Наши МТЗ сколько стоят? – спросил Егор, осматривая это дорогущее чудо немецкой отрасли тракторостроения. В разговор вступил главный механик «гаспадарки», пан Михай, огромного роста, здоровенный мужчина, внешне вылитый грузин. Товарищи подшучивали касаемо его внешности, мол, подарок от Красной Армии польскому народу. Надо признать, что этот польский гигант с грузинской внешностью содержал своё хозяйство в идеальном порядке и чистоте, не в пример, захламлённым и грязным мехдворам советских колхозов и совхозов.
- МТЗ - хороший трактор на один, ну на два сезона. Стоит 5000 американских долларов. Вот они все шесть стоят под забором мехдвора. Металлолом. Денег не напасёшься на их ремонт, - и Михай кивнул на ржавые, «Белорусы», валявшиеся под забором, словно танки Т-34 в пустыне вблизи Суэцкого канала, которые видел Егор, возвращаясь из Мозамбика.
Покинув заведование пана Михая, гости отправились осмотреть животноводческие фермы «гаспадарки» Милаково. Со слов Ромека, они сократили до минимума поголовье крупного рогатого скота, коров. Вот как Ромек это объяснил Егору:
- Разумеешь, Егор, коровы очень затратное и долгоиграющее дело. Мы продали своих сто пятьдесят коров на мясо в Италию и купили двадцать коров в Израиле. Правда, пока ещё оставили, своих лучших полсотки тоже.
- Из Израиля? – удивился Егор.
- Да из Израиля. Наши коровы дают - 5000 литров молока за лактацию, голландские - 7000 литров, израильские будут давать – 10000 литров.
- Не будут, Ромек, они столько молока давать. Они привыкшие к другому климату и другим кормам, и скажи мне любезный экономист, а сколько же нужно корма этой корове, чтобы она выдала 10 тонн молока? Жрёт как слон, наверное?
- То так, Егор, не будут давать они 10 тонн молока. Сначала не будут. Мы думаем получить от них в первый год 8000 литров. Потом они привыкнут к нашим кормам и нашему климату, а генетический потенциал у них же высокий, вот и выйдем мы на 10000 литров. Это же не 5000 литров больше чем от наших. То так, едят они много. Мы посчитали, что одна израильская корова требую столько же кормовых единиц, как полторы наших коровы, а значит, сразу на 1 тонну молока больше даст израильская корова, при тех же комах. К тому же, ухода за ней меньше, ведь число голов тоже меньше. – Эти цифры для Егора не были пустыми числительными. Он отлично знал, что 3500 литров, это то, на что способны коровы тех хозяйств, где ему довелось поработать. За 4000 литров в течение трёх лет, доярке давали орден «Трудового Красного Знамени», а за 5000 литров – звание Героя Социалистического труда. Вот и получается, все доярки «гаспадарки Милаково», достойны Золотой Звезды Героя. Каминскому ничего не оставалось, как признать правоту своего польского друга.
Подъехали на микроавтобусе к фермам. Вышли и по бетонной дорожке направились к стоявшему в стороне животноводческому комплексу. Ромек продолжал удивлять Егора:
- Коровники мы переоборудовали под свинарники. Выращиваем только молочных поросят и вот тут мы смогли, получить довольно быстрый оборот денежных средств. За год, вернуть все кредиты банку. Теперь работаем уже на прибыль. Эта прибыль позволяет нам осуществлять все задуманные нами планы, – Егор, не верил своим ушам, а когда они вошли в переделанный под свинарник бывший коровник, Егор отказался верить и своим глазам.
Два типовых советских коровника на двести голов скота, напомнили Каминскому его хождение в народ по комсомольской путёвке, но на этом сходство с его засранной советской Родиной заканчивалось. Внутри коровник, разбили на спаренные отсеки. В одной части отсека находилась свиноматка, во второй, поросята. Между свиноматкой и поросятами оборудовали лаз, позволявший деткам наведываться к матери для кормёжки. Полы у свиней выстелили обрезиненными прочными, фигурными, чтобы не проваливались копытца поросят, решётками. Навоз и моча, стекали в подпольное пространство под решётками. По скрытым желобам, насосами эта жижа, подавалась в цистерну, зарытую во дворе в землю. Что-то похожее Егор уже видел в Мозамбике, на свиноферме у португальца в Иньямбане, только здесь это было масштабнее, на тысячу свиноматок. Одетый в белые джинсы и белую футболку, сандалии, Егор, облазил весь свинарник и вышел во двор, таким же чистым, как и вошёл. Нонсенс, но это так и было! Каминский и сам, осматривая себя, не верил, что он нигде не вляпался в навоз.
Во дворе, между корпусами, теперь уже свинарника, из земли торчал «гусак» с краном. Это и была закопанная в землю цистерна для навоза. Весь день, к этому гусаку, подъезжал трактор МТЗ с цистерной. Тракторист, наполнял цистерну жижей. Затем, он, выехав в поле, раскидывал штанги-распылители, присоединённые к цистерне, и уже через них, распылял жижу в поле.
Внимание Егора привлекла силосная яма. Она очень напоминала ему наши советские силосные ямы, источники химического оружия, вот только от польской силосной ямы не исходила эта убийственная вонь. Вот в эту яму и спустился любопытный Каминский. То, что он увидел, привело его очередной раз в замешательство. На дне ямы в углублениях, сделанных в бетонном полу силосной ямы, как на корабле, виднелись трапы для сбора жидкости. Осмотревшись вокруг, Каминский, увидел ещё один, торчавший из земли гусак с краном, но уже поменьше. Егор подошёл к Ромеку и, показывая на гусак, спросил:
- Это, Ромек, тоже для сбора жидкости выделяющейся при силосовании?
- То так! – ответил Домбровский Егору и в свою очередь спросил Егора.
- У вас-то не так?
- Не так, Ромек, совсем не так. У нас эта жижа растекается вокруг силосной ямы превращая всю местность в вонючее болото или через прорытую канаву, стекает в близлежащую речку, если, конечно, она ещё есть, эта речка. – Ромек крайне удивился и недовольно произнёс.
- То почему в речку? То так невольно робить. То, не есть добже. Природу отравляете. За то будет большой штраф от охраны природы! – Каминский только злобно ухмыльнулся подумав: «Наивный ты человек, дружище Ромек. Какая, на хер, природа советский человек решил покорить природу, а она-то природа, ведь не дура, в отличие от наших идиотов-руководителей».
- Пошли, Егор я тебе покажу одну вещь. Мы купили эту технологию в USA. она запрещена к экспорту в страны соцлагеря. Пришлось через итальянцев покупать. - Ромек повёл Егора на край поля. Там они оказались на каком-то огороде. Ромек, с заговорческим видом, поднял пласт дёрна и с гордостью в голосе, спросил Егора:
- Видишь? - Егор ничего не видел. Пожав плечами, откровенно ответил другу:
- Нет. Ничего не вижу.
- Как же ты не видишь? Смотри внимательно, мы столько долларов за это заплатили.
- Не вижу я ничего, Ромек, - опять признался Егор. Ромек испуганно посмотрел на дёрн и с облегчением произнёс.
- Ты что ослеп? Червей не видишь?
- Червей вижу и что? – Егор, недоумевая, смотрел на поляка.
- Как что! Это калифорнийский красный червь, специальный штамм. Мы его через Италию везли. Бочка таких червей стоит 1000 долларов.
- Вы, что, с жиру, беситесь? Червей они в Америке покупают? Своих что ли нет? У нас возьмите. Я тебе червей накопаю. Хочешь, своих пацанов привлеку, они за штуку баксов, тебе их не бочку, вагон накопают, - удивлённо ответил Каминский.
- Егор! Ты не разумем. Этот червь специальный. Он гумус производит. Сам быстро размножается. Мы вот там, - и Ромек показал на строящийся корпус, - устроим свой цех по разделке свинины. Кишки, шерсть, кости перемолотые, будут эти черви утилизировать. Когда их, червей, станет много, очень много, мы их будем расселять по нашим полям. Они лечат почву и делают её плодороднее. Только тонна гумуса на гектар поля увеличивает урожайность зерновых на 40%, а для овощей так и на 60%.…
Егор молчал, переваривая, как калифорнийский червяк, услышанное им от поляка. Потом, он посмотрел на Домбровского. Ничего не сказав, Егор, опустив голову, пошёл прочь. В голове же у Егора пульсировала только одна мысль: «Нам, наверное, никогда не дорасти до этих поляков, Надо переделать всё: от нашего сознания, отношения к земле, к труду на этой земле, отношения к животным и к растениям. Только, как учит история, человека легче заменить, чем переделать».
Егора догнал Ромек.
- Рrzepraszam Егор, ja co-co; jest nie tak powiedzia;? – взволновано, переходя от волнения на польский, извинялся Ромек решив, что чем-то обидел своего русского друга.
- Нет Ромек, всё так. Всё так ты сказал, как и должно быть. Мне просто печально от того, что мы так сильно отстаём от вас. Отстаём во всём и главное, в отношении к работе на земле. – Чтобы сменить тему разговора Егор спросил Роменка.
- Ромек? Как вы выращиваете кормовую свеклу, она же требует много рабочих рук?
- Мы, Егор, её не выращиваем совсем. У нас корма для всего скота, и коров, и свиноматок на 75% состоят из концентрированных кормов и добавок из грубых кормов. Зимой силос, сено. Летом трава свежая. Свекла же она на 80% состоит из воды, так зачем воду выращивать? Вот купили цех по производству комбикорма из травы и зерна. Отдали 270 тысяч дойче марок. Цех уже работает. Через три года окупится. Вернём кредит банку. – Продолжал выносить мозг Егору, его друг Домбровский, рассказывая о своей «гаспадарке».
Заехали в семьи к двум работникам «гаспадарки». Отличные двухэтажные коттеджи. Никаких приусадебных огородов, сараев со скотиной. Сад, цветы, дорожки, площадки для отдыха детей и так любимых поляками «килбаски на огниско». Гости беседовали с работниками об их работе в хозяйстве, и Егор поймал себя на мысли: «Они ведь не жалуются на свой труд. Они не проклинают свою судьбу. Не плачутся, что им приходится вкалывать день и ночь». Каминский с удивлением рассматривал счастливые лица поляков, слушал их рассказ об их «гаспадарке Милаково» и не мог не услышать нотки гордости в голосе этих людей за свой труд на их земле: «Ведь, действительно, это их земля и они не пришли на неё выжать из земли всё, до последней капли. Они родились на этой земле, живут на ней, растят детей, любят и берегут её кормилицу», пронеслось в мозгу Каминского. Егор посмотрел в лица своих советских товарищей. Они помрачневшие, не смотрели в глаза полякам, отводили взгляд в сторону. Егор был уверен, что и Якушев, и Щука, и Шахбан испытывают те же эмоции, что и он, Егор Каминский.
После беседы с семьями рабочих, Ромек, директор Ежи и механик Михал, повезли гостей на экскурсию в Гданьск. Проезжая мимо одного из полей, принадлежавших им, директор, попросил шофёра остановить автобус. В поле работал трактор. Выгрузившись из микроавтобуса, они, по невспаханному полю, пошли наперерез работающему трактору. Надо сказать, что тракторист не пахал поле. Он работал трёхкорпусным стреловидным плоскорезом. Новейшее веяние в агрономии. Так подрезалась корневая система растений, и поле не подвергалось эрозии. Тракторист остановил трактор и заглушил мотор. Директор начал отчитывать тракториста за недобросовестную работу. По мнению руководителя, тракторист слишком мелко подрезал корни. Последний же пытался оправдаться. Мол, так случилось, только когда он работал на подъёме, на склоне. Он не уменьшил скорость трактора, вот плоскорез и вышел из грунта. Разговор шёл на польском языке, но на удивление Егора, он всё понимал, но вот ещё большее удивление вызвало то, в какой форме директор распекал нерадивого подчинённого. Не было слышно ни угроз, ни мата, ни повышенных тонов. Если бы Каминский не уловил смысл разговора, то можно было бы подумать, что эти люди просто беседуют. В итоге, директор предупредил тракториста, что он лично проверит качество работы и если такое повторится, он накажет тракториста материально. Когда директор отошёл к Якушеву и Щуке, Каминский, уже изучал сам трактор. Это был колёсный трактор польского производства «Ursus». Машина даже на первый взгляд вызвала восторг у Егора, как у тракториста. МТЗ скромно курит в сторонке. Каминский обратился к расстроенному замечаниями директора трактористу:
- Вы, пан, заглушили трактор. Как потом заведёте? – поляк пожал плечами. Сел в кабину и в секунду, с полтычка запустил двигатель с помощью электрического стартёра.
- У нас не заглушают трактора весь день. Потом не завести, - пытаясь, как-то объяснить свой вопрос, сказал Егор поляку.
- Рaliwo jest bardzo drogie, - ответил тракторист. Захлопнул дверку трактора и продолжил работу. Егор догнал своих, когда они уже садились в микроавтобус.
В Гданьске, пан директор привёл гостей в ресторан. Им подали задние ноги молочных поросят в горшочках. Вкус у блюда оказался волшебным. Пан Ежи с гордостью, когда гости доели содержимое горшочков, заявил:
- Это блюдо, приготовленное из наших поросят! Мы их поставляем во много ресторанов по всему воеводству. – Действительно гордиться ему было чем. К гостям вышел шеф-повар и директор этого ресторанчика. Якушев попросил книгу отзывов и написал отличный отзыв и благодарность за прекрасный обед. Егор, заметил, с каким уважением работники, ресторана в Гданьске, говорят о директоре Ежи, называя его настоящим паном, работающим на земле.
После экскурсии по Гданьску, отправились назад, в Милаково, и уже поздно вечером, четвёрка советских граждан пересекла госграницу. На пункте пропуска их уже ждал райкомовский УАЗик с Дубовым за рулём. Разместившись в автомобиле, уставшие от впечатлений, они всю дорогу ехали молча, только распили по дороге две бутылки водки, которые предусмотрительно захватил Максим Дубовой. Уже на подъезде к Нестерову, сидевший на переднем сидении, возле водителя, Саша Якушев повернувшись к Каминскому, Щуке и Шахбану, заявил:
- Вот что друзья. Всё что мы видели и слышали в Милаково, забыть и никому не рассказывать. Нам все равно люди не поверят, а вот в КГБ поверят и тогда нам больше не видеть ни Польши, а может и свободы. Запросто посадят за распространение сведений порочащих советский строй, - Якушев замолчал. Троица утвердительно кивнула. Неизвестно, что было на душе у остальных, а Егор себя ощущал, так как будто ему в душу насрали. Тяжёлое, оказывается это дело, видеть и слышать, осознавать, правду, и ломать своё мировоззрение. Избавляться от мифов навязанных тебе с младенчества самым справедливым в мире обществом. Каминский Егор, подозревал, что советская, коммунистическая идеология - это патологическая ложь и мракобесие, но Егору, ещё предстояло пройти, долгий и сложный путь осознания и прозрения. Понимания того, что он, всю свою жизнь служил ложным целям и людоедским идеям, подонкам и негодяям, да и он сам, по большому счёту, мало чем отличался от этих упырей.

Ответный визит.

Предстоял ответный визит польской делегации в Несторов. На этот визит Егор возлагал большие надежды. В составе польской делегации ожидался приезд пана Вацлава, директора Решельской сельскохозяйственной школы-техникума. Встречу решили провести на берегу озера Виштынец, в райкомовском домике, расположенном рядом с пионерским лагерем. Продуктовое и горячительное обеспечение взяли на себя Щука и Шахбан. Провоз через границу сеялки и главное, двух мешков элитного зерна, обеспечивали Якушев и Каминский. Зерно запрещено к ввозу в СССР, без разрешения санитарно-эпидемиологической службы. Удалось, давя на патриотические чувства таможенников решить и этот вопрос. Хотя, польская сторона представила санитарный паспорт на семена, но бюрократической волокиты удалось избежать только стараниям Саши Якушева.
На границе поляков встречали Якушев, Каминский, агроном Шахбан, зоотехник, и ветврач колхоза «Невский». В состав польской делегации вошли уже знакомые Егора: Ромек, Ежи из «Милаково» и так, долгожданный Егором, директор Решельской школы пан Вацлав. Уладив вопросы с погранцами и таможней, перецепив тракторный прицеп с сеялкой и мешками с семенами, к колхозному трактору, который пришлось пригнать на пограничный КПП, автобус с гостями и встречающими отправился в посёлок Невское, через всю область с запада на восток. Экскурсия получилась обзорная, содержательная и поучительная для поляков, и особенно для Каминского с советскими товарищами.
За окном автобуса мелькали поля Калининградской области. Надо сказать, что эти поля уже к тому времени, имели очень плачевный вид. Результат перестройки, гласности и ускорения. Поля зарастали бурьяном и березовым подлеском. Ещё попадались и засеянные сельскохозяйственными культурами участки. Одно такое поле ржи вызвало интерес у директора школы-техникума пана Вацлава, по первому образованию агронома.
- Скажи мне пан Егор, а почему у вас во ржи столько много ромашки? – Каминский вопросительно посмотрел на сидящего рядом агронома Шахбана, ожидая от него подсказки. Шахбан прошептал на ухо Егору:
- Не беда когда во ржи ромашка, херово, когда ни ржи, и ни ромашки. – Егор понял, что выкручиваться ему предстоит самому.
- У нас пан Вацлав есть план по сбору лекарственных трав, вот заодно и выращивают во ржи ромашку, чтобы сразу убирать и рожь, и лекарство. - Вот только пан директор не спросил Егора, как же они отделяют эту самую ромашку ото ржи при уборке урожая. Щука поинтересовался у пана Ежи, директора «гаспадарки», в которой Щука уже весной побывал:
- Что Вы, пан Ежи, делаете с урожаем рапса?
- Мы его очень хорошо продаём итальянцам. Очень выгодно, хотели бы увеличить посевы рапса, но не вольно, так робить. Рапс культура техническая. Сильно истощает плодородие почвы. Вы, пан председатель, что робите со свои рапсом? – в свою очередь поинтересовался польский руководитель «гаспадарки»:
- Ну, семена мы продаем, точнее, сдаем государству. Цены осень низкие и намучаешься, пока его сдашь, брать не хотят, а план на посевы спускают. Из ботвы рапсовой делаем силос. - Последняя фраза Щуки произвела на поляков эффект как от взрыва ручной гранаты. Все трое вскочили со своих мест и удивлённо уставились на Щуку, не уверенные, что они его правильно поняли:
- То как так? Как силос? Dlaczego? - перешёл от удивления на польский язык пан Ежи. Потом немного успокоившись, добавил:
- Его же коровы есть не станут, он же горький.
- Наши жрут, ещё как жрут. Они у нас не разбалованные комбикормом. Едят всё, что им дадут,  - с сарказмом, ответил, Щука и злобно посмотрел на своих подчинённых, будто это они виноваты во всеядности колхозных коров. Ветврач, наклонился к уху Егора и прошептал:
- Конечно, будут жрать. Я как-то двух погибших телят препарировал. В желудке, этих малышей, был песок. Колхозники, суки, разворовали корма, а телята с голодухи наелись песка и погибли. Только полякам это не говори, стыдно. - Егор молча сидел мрачнее тучи. Он представил себе этих милых, умирающих с голоду телят и был готов лично расстрелять этих колхозных воров-сволочей не взирая ни на их возраст, ни на их пол. Пан Ежи не унимался с рапсовым силосом:
 - Dobrze, niech tak, Едят они у вас этот силос, но ведь и молоко и масло будут горчить от такого корма?
- Мне их не есть и не пить, а на молокозаводах, это горькое молоко разведут с другим молоком, да ещё водичкой разбавят и пустят в продажу. – Ответил, Щука и все надолго замолчали.
Из Невского, не задерживаясь в колхозе, гостей отвезли в гостевой домик на берег озера Виштынец. Председателю колхоза Щуке нечем было хвастаться перед поляками, если не сказать более того, прятать нужно было весь свой бардак, существовавший в хозяйстве.
Якушев, решил съездить домой в Ясную Поляну. Егор уговорил его взять с собой его и Ромека Домбровского. Ромек хотел познакомиться с семьёй Каминского. Лена накрыла богатый стол, Егор, выставил бутылку дагестанского коньяка, которым смог разжиться у Шахбана. Ромек познакомился с Леной и Машенькой. К сожалению, времени было очень мало, и через два часа Якушев, Каминский и Домбровский на УАЗИке вернулись на озеро Виштынец. Чтобы принять у себя дома достойно Ромека, Егору, пришлось побегать в поисках продуктов. В магазинах было хоть шаром покати и всё-таки, Егор, смог достать и мясо, и рыбу, и колбасу и даже немного ветчины, но только благодаря своим связям. Такое наступало время в стране победившего социализма, время, тотального дефицита, а Каминскому было стыдно выглядеть в глазах поляков нищебродом, хотя, совокупный семейный доход в 400 рублей у Каминских, по сравнению с большей частью населения страны, можно считать высоким. Другое дело, что почти пустые прилавки в магазинах, талоны на продукты питания, распределения всего и всякого по организациям, стали постоянным явлением в стране. Теперь каждый выкручивался сам, как мог, чтобы жить достойно, а порой и чтобы просто нормально покушать или накормить детей.
В гостевом домике, на озере, уже находились четыре лучших курсанта клуба и повара из колхоза. Они готовились к приемке дорогих гостей. Повара, на газовой плите, готовили еду, ребята приводили в порядок территорию и запасали дрова для шашлыков. Щука, конечно, постарался. Ему нужно было переплюнуть свиные ножки, отведанные им, в Гданьске, в ресторане. Он, белорус по национальности не хотел ударить лицом в грязь, уж, по крайней мере, по части гостеприимства. Не меньшей была и гордыня, дагестанца, лезгина Шахбана. Дюжина бутылок Дербентского пятизвёздочного коньяка, выставленные Шахбаном, должны были впечатлить польских гостей.
Гвардейцы Каминского прибыли на озеро ещё, накануне, вечером и успели отличиться. В пионерский лагерь, находившийся на берегу озера и вблизи гостевого домика, на мотоциклах, нагрянули с пяток пьяных местных колхозников. Вели себя эти пьяные дебилы по-скотски и в итоге, начальник лагеря попросил гвардейцев, призвать хулиганов к порядку. Два раза курсантов не пришлось просить, им только в радость было помахать кулаками и конечно порисоваться перед девчонками из пионерского лагеря. Колхозников отметелили и к тому же, вызвали милицию. Прибывший патруль милиции, узнав, что хулиганов, отлупили гвардейцы Каминского, у которого в клубе занимается любимый внук их начальника, ещё добавили задержанным дубинками, запихав их как мешки в воронок, и увезли в Нестеров.
По прибытии польских гостей Якушева, Щуки, Шахбана и Каминского, старший у курсантов, Проворов, доложил руководителю клуба об инциденте с местными, Егор, решил оставить парней патрулировать местность до конца визита. В виде компенсации за помощь, Каминский, попросил начальника пионерского лагеря направить им в помощь для обслуживания стола двух пионервожатых. Начальник лагеря, с удовольствием, пошёл навстречу Каминскому, и вскоре в гостевом домике появились две девушки, Маша и Ира.
 Шахбану удалось вызвать у поляков восхищение настоящим коньяком. Коньяк действительно был превосходный. Как утверждали польские гости, он оказался даже лучше французского. Каминский, пробовавший французские коньяки, и с ними был солидарен. Переговоры шли под коньячок, шашлычок и изобилие отличных закусок приготовленных поварами Щуки. Ну как при такой-то снеди, да не быть беседе!
Каминский, уединился на краю стола с директором школы-техникума. Вскоре они пришли к взаимовыгодному соглашению. В июле в Союз, в хозяйство Щуки, на практику приезжают 11 учеников, с педагогом, Решельской школы-техникума, где директором пан Вацлав. В августе, в Решель, в школу-техникум приезжают для работы на полях школы 11 курсантов клуба «Гвардия» во главе с Егором Каминским. Каминский был счастлив. Они оговорили детали и на всякий случай записали их  на бумаге. Егор, предложил пану Вацлаву, составить договор и скрепить его подписями и печатями, и тут Егор получил первый урок, слова чести и достоинства настоящих шляхтичей, каким являлся и он, уже в 12 поколении:
- Пан Егор, тебе разве мало моего слова? Разве бумага сильнее слова шляхтича? - Каминскому стало стыдно. Он утвердительно кивнул головой и пожал протянутую руку пана Вацлава. К Егору и Вацлаву подошёл Ромек.
- Егор! Я выходил на улицу и возле домика меня встретили dwa ;o;nierza. Они попросили меня не отходить далеко от домика. Это что КГБ?  - Егор рассмеялся, а пан Вацлав тоже встревожился.
- Нет, не КГБ. Это мои курсанты. Они вторые сутки охраняют нас от неприятностей и проблем. – Поляки радостно и одобряюще закивали головами.
- Егор, у меня к тебе будет ещё просьба, так скажем не в плане нашего договора, - обратился к Каминскому пан директор школы-техникума.
- Слушаю пан Вацлав.
- Вот какая моя просьба. У меня в школе хорошая конюшня. Отличные скаковые лошади. Конюх-жокей. Приедешь сам увидишь. Хочу я завести русскую тройку, но у меня нет хомута, и купить его в Польше не представляется возможным ни за какие деньги. Может, ты меня выручишь, с этим хомутом? - Егор задумался и ответил.
- Сделаем, пан Вацлав, будет хомут для тройки.
Легли поздно. Встали тоже ближе к обеду. Позавтракали и отправились к границе. Каминский остался в гостевом домике, привести всё в порядок. К нему на помощь пришли Маша и Ира, его парни курсанты. Ближе к ужину всё было перемыто, убрано и доедено пацанами. В холодильнике осталась бутылка коньяка. Мальчишкам, конечно, коньяка не предложили, а Егор, Маша и Ира пропустили по рюмочке под отличную оставшуюся закуску. Парни уехали в Нестеров. Маша ушла в лагерь к своим пионерам и с Егором осталась только Ира. Егор смог спокойно рассмотреть девушку. Ему показалось, что они уже раньше встречались где-то и довольно близко. Ира была учитель и может они виделись где-то на совещаниях в районе. Девушка уловила на себе внимательный взгляд Егора, улыбаясь, спросила:
- Ну! Вспомнил меня? – Егора вдруг осенило! Он, когда прошлым летом, готовился к экспедиции на Кизему, дал объявление в местной газете, что набирает желающих в экспедицию по снежному человеку. Одной из претендентов и была эта Ира. Она приезжала к нему домой в Ясную Поляну со своей матерью. Только в итоге Егор в тайгу поехал один.
- Вспомнил! Ты Ира! Хотела со мной в экспедицию.
- Хотела, а ты меня не взял.
- Прости, Ирочка, но для такой хрупкой девушки это путешествие было бы очень тяжёлым и опасным.
- Ну, я тогда очень расстроилась. Ты меня не узнал. Я так за год изменилась? Подурнела?
- Нет, наоборот, стала такой шикарной девушкой, леди просто, - Егор впервые оценивающе рассмотрел свою помощницу. Ира была среднего роста с шикарной светлой гривой, стройная, со спортивной фигурой, милым курносым личиком, с лёгкими следами на щеках, перенесённой, видно в детстве, оспы. Только эти оспинки совсем её не портили, а придавали её личику, какую-то нежность и доверительность, делая её сразу своей.
- Тогда давай Егор выпьем на брудершафт, - предложила Ира. Егор, конечно, не возражал. От девушки исходила страсть, и эта страсть уже вливалась в Егора. Они выпили и слились в долгом поцелуе. Почувствовав, как дрожит тело девушки, Егор уже всё для себя решил. Он был не в состоянии отказать себе в удовольствии овладеть этой девушкой, Ира тоже не собиралась отказывать себе в таком же удовольствии.
- Пошли в комнату. Я постелила нам свежую постель, - она, горячо дыша, прошептала Егору на ухо. Каминский, подхватил девушку на руки, отнёс в спальню. Положив на кровать, легко раздел её, и раздевшись сам, прижался к её обнажённому и дрожащему от страсти прекрасному телу. Действительно, фигура у Ирины оказалась потрясающей красивой. Аккуратненькая упругая, грудь, белоснежная бархатная кожа, упругий животик и нежная женская прелесть между ножек. Егор лёг на девушку. Ира обхватила его талию своими ножками, он аккуратно, нежно, вошёл в девушку. Ира сладко застонала. Они, медленно наращивая темп, отдались любовной страсти, и им было божественно хорошо, так хорошо, что одновременно закончив, они начали по новому, не делая перерыва. Когда удовлетворили свои желания и решили отдохнуть, Ира, лежа поперёк кровати, головой на животе Егора сказала.
- Слушай. Там же ещё есть коньяк. Был бы кстати.
- Лежи, схожу. - Егор аккуратненько положил голову девушки на простыню, и отправился за коньяком. Бутылку он взял, а стаканы забыл. Решил вернуться за стаканами, но Ира вдруг встала и, подойдя к стенке, нажала на что-то. Стена открылась, и там оказался, бар, наполненный хрустальной посудой.
– Это ты как? - удивлённо спросил Егор девушку. Голенькая Ира расхохоталась и, взяв две хрустальные коньячные рюмки, вернувшись на кровать, ответила Егору.
- У меня папа, работает в райкоме партии. Этот домик на их балансе. Мы тут часто бывали всей семьёй ещё в детстве.
- Так ты? Ты? Точно, ты же Ира Клишова! – выдохнул Егор.
- Да, я Ира Клишова, и что это меняет?
- Ничего не меняет. – Они пропустили по рюмочке коньяка и опять занялись тем, чего им так хотелось в этот вечер, сексом, получая огромное, взаимное удовольствие от слияния их тел.

Интернациональная бригада.

Через неделю, на границе, Каминский встречал одиннадцать польских студентов из Решельской школы-техникума, четыре девушки и семь парней, во главе с их учителем физкультуры, паном Янеком Острожским. Для встречи гостей Каминский заказал автобус «Икарус» и его гости, пройдя без проблем таможенно-пограничный досмотр, к обеду оказались в посёлке Невское. Там их уже встречали гвардейцы, семь курсантов. Каминский поставил курсантам в клубе условие. В Польшу поедут только те, кто отработают три недели в колхозе «Невский. Сдадут зачёт-экзамен по каратэ и принесёт письменное согласие от родителей. Вот такой жёсткий отбор. Поэтому курсантов было только семь, но это были лучшие. К тому же, не все дети решили пожертвовать каникулами. Кто-то готовился поступать, кто-то уехал к бабушкам и дедушкам, у кого-то родители не смогли обеспечить минимальный денежный взнос на организацию поездки. Конечно, львиную долю расходов, Егор оплатил со счёта клуба, но порождать иждивенство, он не планировал, и пусть сумма взноса и символическая, но она существовала. Детям Щука обещал платить, и конечно платил, но это были слёзы, а не деньги. Только тех, кто поедет в Польшу, там ждали такие заработки, которые и не снились никому в Нестерове, но об этом разговор пойдёт ниже. Сейчас, поляки и гвардейцы знакомились и Егор, и Янек отметили, что знакомство состоялось, и, похоже, дети понравились друг другу.
Для проживания полякам и семи курсантам клуба, Щука, выделил три комнаты на втором этаже колхозного общежития. Мальчишки поляки и русские жили в одной комнате, в другой девочки четыре полячки и две из клуба «Гвардия», Света и Марина. В двухместной комнатухе, у выхода, поселились руководители этого интернационального трудового отряда, Егор и Янек.
Питались и поляки, и гвардейцы, в колхозной столовой. Питание было отменное, разнообразное и порции гигантские без ограничения и стоили эти завтраки, обеды и ужины копейки, и то их потом, высчитают, из заработанных средств. Поляки шутили: «Нас привезли в Zwi;zek Radziecki на откорм, а потом пустят на мясо, на тушёнку!» Работать им всем предстояло в хозяйстве Щуки, колхозе «Невский». Единственное условие, которое поставил пан директор школы-техникума, Вацлав, перед Каминским - обеспечить его учеников ежедневным душем. Душа не было. Тогда Щука, предложил пользоваться сауной, оборудованной в мехмастерских хозяйства. Мастерские находились в ста метрах от общежития. Полякам настолько понравилась сауна, что они не могли дождаться конца рабочего дня и часами сидели в сауне, более того, эта сауна пришлась по душе, как парням, так и девушкам, оказывается, таких саун в Польше просто нет. Интересный разговор о банях ещё впереди.
Потянулись трудовые будни. Три недели работы в колхозе «Невский», потом три недели работы в Польше, в Решельской сельскохозяйственной школе-техникуме на его пришкольных участках.
Каждый рабочий день, а выходным, было только воскресенье, начинался с развода на работы. Каминский в работах не участвовал, ему не нужны были гроши от Щуки, у Егора хватало забот и дел помимо ковыряния в колхозном навозе. Зато польский руководитель, работал с детьми, правда, в большей мере, именно как начальник. Это было и правильно, при том существовавшем бардаке, в управлении колхозом, иначе и нельзя. Любой советский колхоз, это симбиоз советской зоны и фашистского концлагеря. Работа детям доставалась, понятное дело, не квалифицированная, да и работали они только шесть часов в сутки. Только на эти заработки в коммунистическом лагере труда никто и не рассчитывал. Полякам нужна была бумага для таможни, чтобы легально провести товары, купленные на честно заработанные деньги, а курсантам право поехать в Польшу.
Отдельно нужно остановиться на отношениях, которые сложились у Егора и Янека. Янек вбил себе в голову, раз Егор, потом едет в Польшу, он должен понимать польский язык. Янек говорил с Егором только на-польском. Как не бесился Каминский, как не объяснял Янеку, что его упрямство вредит делу, Янек стоял на своём. Вскоре Каминский не только понимал польскую речь, но и сам начал говорить на польском языке.
В первый выходной поляки поехали в Нестеров, посмотреть город и отовариться. Егор выдал полякам советские рубли в счёт будущих заработков в колхозе, сняв, как всегда, наличку со счёта клуба. Конечно, стань эти дела известны прокуратуре и Егора бы быстро закрыли за эти его вольности. Но это же был Егор Каминский. Он всю жизнь ходил по лезвию бритвы, и теперь тоже, пусть эта бритва и стала финансово-валютными нарушениями и даже преступлениями, разве тюрьма могла его остановить, наверное, могла остановить только – пуля.
Интересный разговор состоялся у Янека и Егора, когда тот изучил цены и ассортимент в Нестеровских магазинах. Он спросил Егор, смотря на записи, сделанные им в блокноте:
- Скажи Егор, сколько каштуе у вас хлеб, молоко, пепси-кола и целлофановый пакет «Marlboro»?
- Хлеб буханка и молоко, один литр, по 14 копеек. Кока-кола 0,33 литра – 45 копеек. Пакет – 3 рубля.
- Ответь мне пан Егор, как же это пепси-кола может быть дороже молока и как, какой-то пакет может быть, в двадцать раз дороже, хлеба? Никогда, твоя Егор страна, не будет хорошо жить, если это все будет продолжаться. Ты же знаешь сколько надо приложить труда и пота, чтобы вырастить хлеб или получить молоко.
Что мог ответить поляку Егор? Ничего не мог ответить. В его стране испокон веков не ценили ни труд рабочего, ни труд крестьянина, да и жизни их этих тружеников, всегда власть имущие в грош не ставили. Будь то цари или большевики. Они всегда заботились только о своей шкуре. Беспокоило их только своё благополучие и теперь, на контрасте, это было хорошо заметно. Впрочем, и народец, не упускал возможности, при случае, подпустить красного петуха и пустить юшку своим правителям, кто бы, они не были, надменные полу-немцы цари или картавые иноверцы большевички.
Через десять дней Янека сменил другой учитель, Томаш. Каминский первого отвёз на границу и забрал второго. Томаш тоже придерживался правила говорить с Егором на польском языке, но порой делал исключение и переходил на русский. Отношения у Егора и Томаша сложились самые, что ни есть дружеские и доверительные, впрочем, как и с его предшественником, Янеком.
Тренировки, первые дни, Егор проводил в спортзале колхоза. Проявили желание позаниматься и польские парни, а девушки, только одна, самая смелая Яна Сабба. Маленькая, тёмненькая, стройная, с упругим телом, очень подвижная девушка, именно девушка-веселушка, для которой всё это, просто развлечение. Польские гости по возрасту были на два-три года старше советских детей. Надо сказать, что совершеннолетие в Польше, по закону, наступает не в восемнадцать лет как в Союзе, а в двадцать один год. Егор провел с поляками и своими курсантами одну только совместную тренировку и польские парни, сразу сдались. Не выдержали они того напряжения и темпа, который существовал в клубе «Гвардия». В конце каждой тренировки поводили спарринги. Так, как, Каминский, преподавал каратэ в стиле Кёкусинкай Будо, той школы, где ему и порвали связки на колене в Москве, то спарринги проводились в полный контакт, был только запрещён удар в пах. Конечно, от поляков, первым вызвался юноша по имени Янек, их лидер и авторитет. Парню стукнуло недавно двадцать лет и с его слов, он раньше занимался каратэ в Польше. Высокий, атлетический сложенный, светловолосый, одним словом - красавец. У Егора в колхозе с ним были самые лучшие его бойцы. Каминский долго не мог решиться, кого поставить против польского красавца. Егор переживал за этого Янека. Ну, никто из бойцов клуба не годились в спарринг-партнёры поляку. Они его просто убьют первым же ударом. Ну не предлагать же ему, на самом деле, встать в спарринг с девчонкой, со Светой Седуновой, но и она может запросто отколошматить этого неподготовленного и неопытного, так сказать, каратиста. Делать нечего, пришлось пригласить на татами, Сашу Проворова. Чего боялся Егор, оно так и случилось, впервые же секунды, Проворов отправил в глубокий нокаут Янека. Обошлось всё только нокаутом ещё благодаря тому, что Каминский заставил их надеть боксёрские перчатки. В общем-то, спарринги в клубе проходили всегда без перчаток, на голых кулаках, вот только Саша Проворов, на показательных выступлениях, этим самым голым кулаком, в дребезги разбивает немецкую черепицу с крыши. Надо ли уточнять, что могло случиться с Янеком, не будь у Проворова перчаток, конечно не стоит. Нашатырём привели горе бойца в себя. Пан профессор, Томаш, так польские студенты называли своего преподавателя, озабоченно спросил Егора:
- Ты пан Егор кого из него готовишь? Если он в шестнадцать лет, в секунду, уложили такого хлопака, как наш Янек, а Янек, спортивная гордость школы, и в городе пользуется авторитетом среди молодёжи. Да, это недоразумение надо как-то нивелировать.
- Мои будут молчать, для них это обычное явление, а вот твои пан Томаш, это уже твоя забота, - понятное дело, больше никто из поляков не желал поединка с курсантами. Пришлось провести спарринги среди курсантов, как это и было принято в клубе. То, что увидели польские ребята и девочки на татами, привело их, и их пана профессора в шок. Теперь они чётко понимали разницу между спортивной секцией каратэ и военно-патриотическим клубом «Гвардия», здесь готовили не спортсменов, здесь воспитывали бойцов. Первые дни, за Светой Седуновой, пытались ухаживать несколько польских парней, но после того, когда Света провела спарринг с одним из лучших бойцов клуба, их страсти поутихли. Когда же они узнали, что Саше Проворову, нравится Светлана, они держались подальше от девочки. Страсть и симпатия это конечно понятно, но здоровье, оно то, дороже.
Как-то в комнате, Егор, спросил Томаша, знает ли он, что его студенты курят и собирается ли он что-то предпринимать по этому поводу. Ответ пана профессора удивил Каминского.
- Знаю что курят и хлопаки и девицы тож. Ниц, не намерен ничего «предпринимать», как ты пан Егор выразился. Это их дело. Они при мне не курят. Глаза не видят, сердце не болит. – Да! Это был ещё один урок для Каминского, как не создавать с детьми, конфликта на ровном месте. Своих же пацанов Егор держал в ежовых рукавицах, но после этого разговора с Томашем, не то чтобы Егор пустил дело на самотёк, но престал выискивать нарушения в поведении курсантов. Это всё-таки дети, а не матросы срочной службы. Вскоре он почувствовал, что дети стали ему больше доверять и даже реже нарушать распорядок дня. Вот оно оказывается, как бывает, если не следовать слепо системе коммунистического воспитания, а видеть в детях человека и личность.

Яна Сабба.

Нахождение и работа поляков в колхозе подходила к концу. Оставалась неделя. Каминскому нужно было заняться организационными вопросами, и в Нестерове, и конечно, в Калининграде, а поездка в Кёник это дело не одного дня, тем более из колхоза. Поэтому, Егор договорился с Томашем, что Томаш возьмёт на себя все заботы о работе интернационального отряда, Егор на три дня уедет в Калининград, в обком комсомола. Томаш и Егор прощались. Каминский уже собрался уезжать, как к нему подбежала Яна Сабба, с необычной просьбой. Она, затараторила на польском языке, обращаясь к Томашу. На удивление, Егор, всё понял. Томаш вопросительно посмотрел на Егора и спросил:
- Czy ty, Egor, zrozumia;e;, czego potrzebuje ta panienka?
-То так пан Томаш. Я всё понял. Яна хочет обменять дорожные чеки в банке, а сделать это можно только в Калининграде и она просит меня взять сё с собой. Конечно с вашего разрешения, пан профессор.
- Правильно! Вы пан Егор, делаете успехи в польском языке.
- Вашими усилиями пан Томаш и конечно пана Янека. Мне он немало крови попил, пока я не начал понимать польский язык. Так, что, мы ответим этой милой паненке?
- Если пан Егор, готов взять на себя ответственность за это кучерявое недоразумением, то я не против, - ответил Томаш. Яна, всплеснула руками, подпрыгнула на месте и чмокнула в щёку пана профессора и затем Егора.
- Яна! Пулей собирайся. У нас мало времени до автобуса, а дорога нам с тобой предстоит долгая, - Скомандовал Егор. Яну, словно ветром сдуло. Какие же они все попрыгуньи эти молодые девушке, Яне было девятнадцать лет. Через Нестеров, посетив райком ВЛКСМ, милицию, банк, РОНО, уже на УАЗИКе райкома, с Якушевым и Дубовым, Яна и Егор добрались до квартиры Каминского в Ясной Поляне. Сказать, что они были уставшие, это ничего не сказать, они оба были без задних ног от усталости.
Лена и Машенька гостили у тёщи. Лето. Что им делать в Ясной Поляне, когда их папа где-то в колхозе? Есть не хотели ни Егор, ни Яна, перекусили в Нестерове, в райкоме у Якушева.
- Так, Яна, прости, но вода только холодная, не топить же нам с тобой титан, пока вода прогреется, утро будет
- Мне и холодной воды дость. Нагрею ковш на плите и мне дость.
- Хорошо, а я обмоюсь холодной, - пока Яна грела, воду Егор залез в ванну и сполоснулся водой из титана, она была комнатной температуры. Потом оставив Яне, свежее полотенце, поднялся наверх. Он валился от усталости, и тут его посетила мысль. В квартире только один диван и кроватка Маши, где явно Яна не пометится, даже при её миниатюрных размерах. Пока он стоял, раздумывая, что предпринять, наверх поднялась Яна, и тоже осмотрев комнату спросила
- Пан Егор, а як мы будем спать? Я ложко вижу только одно.
- Одно Яна. Не знаю, но спать нам с тобой надо и уже скоро полночь, а вставать рано, на первый автобус. Нужно отдохнуть. День будет тяжёлый и мне нужна ясная голова.
- Хорошо пан Егор, ложимся спать на это ложко. - Яна скинула с себя полотенце, которым укуталась после умывания, оставшись только в плавках, нырнула под одеяло и отодвинулась к стене. Егор тоже разделся и, погасив свет, лег.
Вскоре, Яна, подползла к Егору, поглаживая его грудь живот, стала своей ладошкой спускаться всё ниже, и ниже, пока не добралась до своей цели, члена Егора, который, несмотря на дикую усталость своего хозяина, отреагировал на ласки молодой девушку, мгновенной эрекцией. Тут уж ничего не поделаешь, нет в мире ни одного мужчины, способного выдержать такую пытку. Тут от мужчины ничего не зависит. Тут, простите, законы природы работают, а сними, не поспоришь. Яна, ловко манипулировала членом, и Егора терпение, лопнуло. Он, хотел лечь на девушку, но Яна, ловко запрыгнула на мужчину. Прижавшись к нему промежностью, таким образом, чтобы она скользила по его возбуждённому члену своими внешним половым органам, и испытывала наслаждение. Справедливости надо сказать, Егор, очень быстро сдулся. Сказались недельные воздержания и то, что Яна, уже только своими ласками, почти довела Егора до оргазма. Они тут же вырубились. Утром их разбудил звонок.
Яна, как и ничего не было ночью, а по сути ничего и не было, выскочила из постели. Спустилась вниз и пока Егор одевался и убирал постель, благо они не оставили следов, уже помылась и даже успела приготовить им яичницу.
Позавтракав, Егор и Яна поспешили на автобус. Сев в конце салона, прижавшись, друг к другу и задремли до самого Гусева. В Гусеве пересели в «Икарус» до Калининграда и к девяти часам уже стояли у входа в банк. Егор сначала намеревался решить вопрос с дорожными чеками Яны, а уже потом ходить по кабинетам.
Яна получила по чекам 20 долларов США. На чёрном рынке эти доллары можно было обменять на 200 советских рублей. Понятное дело, этими незаконными валютными операциями предстояло заняться Егору. Мало того, что за такие дела могли ещё не только посадить, но реальная угроза исходила от уголовного мира, можно запросто нарваться на кидал или на гопников.
Каминскому предстояло окончательно решить все вопросы с поездкой его команды в Польшу. Время оставалось совсем немного. Тогда ещё не существовало виз, были загранпаспорта у советских граждан, а границу с Польской Республикой, Каминскому и его команде, предстояло пересекать по согласованию с Польской стороной на высоком партийном уровне. В обкоме, ответственный товарищ, по имени Евгений, ждал Егора, чтобы всё окончательно решить и запустить процесс оформления документов. Егор и Яна зашли в обком ВЛКСМ.
- Яна, сиди в коридоре и жди меня, и ротик на замок. Не болтай лишнего, спросят, чего сидишь, скажи: «Жду Каминского». Поняла? - девушка кивнула.
- Повтори: «Жду Каминского», - потребовал от Яны Егор.
- Жду Каминского, - почти без акцента произнесла девушка и вопросительно посмотрела на Егора. Она себя неловко чувствовала, понимая, что это какое-то важное учреждение. Егор зашёл в кабинет к Евгению.
Всё было готово оставалось согласовать состав группы. Егор начал разговор по существу:
- Женя, у меня едут пять мальчишек и две девочки. Я еду, как руководитель. В РОНО настояли включить в группу дипломированного педагога, я предложил поехать с нами учительнице одной из наших школ района, Ирине Клишовой. Она к тому же дочь…- Евгений перебил Егора:
- Я знаю, чья она дочь и поддерживаю твое решение, на все сто процентов. Молодец, что берёшь именно её, нам она ещё пригодится. Продолжай, - Егор продолжал:
- Возьму с собой афганца Сергея Колбина, он с гитарой обеспечит мне художественную часть моих показательных выступлений клуба и заодно, пропаганда наших афганских песен. Вот и все кто поедет, остальные по ряду причин не могут или не хотят.
- И это твоё решение я поддерживаю, с афганцем. Отлично, лучше не придумаешь, - похвалил Егора  Евгений и немного помолчав, добавил.
- Есть у меня к тебе просьба Егор. Ты же с поляком, как его, пан Вацлав, директор школы-техникума в Решеле, договорился о двенадцати человеках. Так?
- Так, - ответил Егор, ещё не понимая, куда клонит Евгений.
- Тогда, возьми ещё двух комсомольцев. Один, Николай. Из Гурьевсеого техникума, а второй его дружок Руслан, он якобы тоже каратист. Тебе будет легче, а нам нужны эти люди. Всё равно, есть же, два вакантных места в группе. По рукам? - Егор подумал: «Не стоит портить отношения с обкомом. Непросто так  они просят за этих парней и, тем более, действительно два места вакантно».
- Хорошо! Пусть готовятся, – согласился Каминский.
- С Николаем, я тебя сейчас познакомлю. Мы знали, после твоего звонка, что ты приедешь, я его пригласил. Документы на твоих, я, смотрю, ты привёз. Через неделю, жду тебя с курсантами и поляками у обкома, едем на границу. – Егор передал папку с документами Евгению. Она вышли в коридор. У входа в кабинет сидела Яна. Рядом на стуле, возле неё, распушив перья, что-то чирикал смазливый петушок. Яна смотрела в пустоту и молчала, как польская патриотка на допросе в ГЕСТАПО. Егор хотел уже схватить этого петушка за шиворот, как Евгений сказал:
- Николай! Знакомься. Каминский Егор. Он согласился взять тебя и Руслана с собой в Польшу. – Парень, вскочив, протянул руку Егору:
- Николай. Я комсорг техникума в Гурьевске.
- Хорошо, общайтесь. Я пошел оформлять ваши документы, - с Евгением попрощались.
- Яна! Пошли! – скомандовал Каминский, девушка вскочила и как собачка за своим хозяином засеменила за Каминским. Ей действительно, как она потом скажет, было очень страшно в этом коридоре. Она, почему-то решила, что Егор привёл её в КГБ. Яна, считала, что в СССР всем заправляет КГБ, и боялась его до оторопи.
- Так ты Яна! Какая красивая кудряшка Яна! А откуда такая красавица? - продолжил приставание Николай. Яна прижалась к Егору и из-за его спины, как напуганный маленький котёнок молча смотрела на Николая, не зная, кто он.
- Я у неё, что не спрошу, она как кукушка из часов, заладила себе одно «Я, жду Каминского. Я, жду Каминского», – продолжал Николай.
- Вот, что Коля. Яна из Польши из той школы-техникума, куда ты скоро, с нами поедешь. Поэтому, окажи нам услугу. Тебе это пойдёт в зачёт.
- Что надо Егор? – сразу перешёл на деловой тон Николай.
- Во-первых, Николай. Нам надо будет где-то переночевать. Утром нам на Харьковский поезд, до Нестерова. На вокзале среди пассажиров не комильфо.
- Сделаем! Я вас ребята, устрою в наше общежитие. В Гурьевске. Комнатка там есть с душем. туалетом. – заговорил радостно Николай, от того, что может оказать услугу Каминскому, при этом похотливо поглядывая на Яну.
- Во-вторых… - и Егор повернулся к Яне.
- Что ты девочка собираешься делать со своими деньгами. Что хочешь купить?
- Nie wiem co zrobi; z pieni;dzmi, - ещё волнуясь, ответила по-польски Яна, но успокоившись, перешла на русский:
- Покупить что-то в склепах, - и уже, без страха, посмотрела на Николая.
- Коля, обменяй доллары на рубли. Сможешь? - обратился Егор к своему новому знакомому.
- Запросто! Даже не выходя из здания. Давайте доллары! - Яна протянула Николаю 20 долларов, и тот исчез в одном из кабинетов обкома. Чрез десять минут он вернулся и протянул девушке 200 советских рублей. Вот так всё просто, если есть связи и друзья, прямо не выходя из здания обкома ВЛКСМ.
Вышли на улицу. Егор опять обратился к Николаю.
- Коля, вот возьми сумку и отвези её в общагу, там наши кое-какие шмотки, полотенце, туалетные принадлежности. Адрес давай своей общаги. Мы по городу погуляем и вечером приедем на ночёвку в общагу. - Николай забрал сумку, написал адрес на листке из блокнота, и сказал, что он лично предупредит вахтёршу. На этом Яна и Егор, с ним расстались.
До вечера болтались по магазинам. Яна, купила мелкие безделушки из янтаря. Девушку поразили низкие цены на янтарные сувениры. Она уверила Егора, что в Польше, эти изделия в двадцать раз дороже. Её мама и тёти, получив от неё эти подарки, будут в восторге. Янтарь покупали в магазинах. Каминский сохранял чеки и аккуратно их складывал в свой паспорт, он делал это, чтобы у Яны не было потом проблем с таможней. К вечеру, уставшие и голодные, Егор и Яна, решили где-то покушать. Тогда Яна и предстала перед Егором в новом обличии. Она встряхнула своими чёрными до лопаток кудряшками, и в чёрных, бездонных девичьих глазах, запрыгали чёртики-огоньки, её осанка стала вызывающей сексуальной. Девчушка неожиданно для Егора заявила:
- Егор! Пошли в ресторацию! Хочу танцевать и попить хорошего вина. Знаешь куда можно сходить потанцевать и zje;; kolacj;?
- Яна, это не дешёвое удовольствие, ресторан, - пытался образумить девушку Егор. Бесполезно.
- У меня ещё остались сто ваших рублей. Их хватит?
- Хватит, Яна, и ещё останется, - обречённо ответил Егор, понимая, что он ошибся, считая эту паненку, ручным котёнком. Она с каждой минутой становилась, хитрющей и грациозной чёрной кошечкой! Взяли такси и поехали в мотель «Балтика» где, уже в своё время, гулял с поляками Егор. Мотель находился за городом. Там была возможность сеть в ресторан, в городе, в ресторанах, как правило, свободных мест уже к этому времени не было. Егору повезло. Они с Яной, расположились за двухместным столиком. Заказали шницель с гарниром, мясное ассорти-нарезку, салат оливье. Яна увидев на соседнем столе, племени, попросила Егора заказать и ей, это непонятное русское блюдо.
- Что ты Егор возьмёшь нам пить? – неожиданно поинтересовалась Яна.
- Что ты пьёшь? Вино или покрепче? – спросил в свою очередь девушку Егор.
- Покрепче, но хочу хороший напиток. Что посоветуешь? – Егор посмотрел меню и обратил внимание на армянский пятизвёздочный коньяк.
- Вот, Яна, смотри есть армянский пятизвёздочный коньяк. Говорят, его очень уважал премьер-министр Англии, Уинстон Черчилль.
- Да! Тогда бери его, Егор, как это - коньяк? Денег нам на него хватить?
- Хватит, Яна, на пять таких коньяков хватит. Только вот что девочка. Брать, придётся целую поллитровку. Запечатанную. Иначе нам принесут не коньяк, а мочу. Осилим вдвоём бутылку?
- Осилим Егор! Я не знаю, что такое этот коньяк и хочу его попробовать. Ведь, его пил, сам Черчилль, думаю это достойный напиток и для польской шляхтянки.
Стол быстро накрыли официанты, и вечер отдыха, начался. Яна, эта кошечка, решила пить наравне с Егором. Рюмка в рюмку. Благодаря хорошей закуске и танцам, польская кудрявая кукла смогла продержаться несколько часов. В ресторане играл вокально-инструментальный ансамбль и разогретые спиртным посетители выдавали такие па, под батьку Махно и Шарапова с Жегловым из репертуара Любэ, что Егор диву только давался. Надо сказать, что Яна, оказалась не кошечкой, а пантерой. Она, так страстно скакала и крутила своей стройной фигуркой и аппетитной попкой, что каждый её танец заканчивался бурными аплодисментами мужской части посетителей ресторана. Егор, уже начал волноваться. Эта кудрявая и сексуальная кошечка, раздавала авансы налево и направо, и всё могло закончиться дракой. Благо, коньяк, действительно оказался достойным премьер-министра Англии и польская заводная кукла-кудряшка, к сожалению большинства мужчин, сломалась. Егор рассчитался за столик. Попросил официанта заказать ему такси, оставив щедрые чаевые, и почти вынес на плече, пьяную Яну, из зала ресторана на улицу. Яна весела на плече у Егора и требовала, как тот Иван Васильевич Бунша, из комедии Гайдая, продолжения банкета. Егор пристроил пьяную девушку на заднее сиденье такси и сам сел рядом. Назвал водителю адрес в Гурьевске и такси помчалось по уже темным улицам. Яна, немного пришла в себя, но не то, чтобы в себя. Она стала расстёгивать Егору ширинку, пытаясь сделать, минет, прямо в такси. Егор на силу успокоил девицу. Подъехали к общаге. Яна уже немного успокоилась и стала более-мене вменяемая. Егору этот коньяк, так, сто грамм для разминки, а вот девушку, развезло и не на шутку. Пьяная девушка, что неуправляемая боеголовка. Вахтёрша, по звонку во входную дверь, открыла и проводила Егор и Яну, которую Егор сильно прижимал к себе, чтобы та не упала в коридоре, в их комнату, а сама удалилась.
- Яна ты как? Умываться-то пойдёшь? - спросил Егор девушку, а та, посмотрев на кровать, икнула, сверкнув черными глазищами зарычала, как пантера:
- Опять одно ложко! – она вмиг сбросила с себя всю одежду, даже трусики и стала срывать одежду с Егора, Этого уже Егор вынести не мог, ну ни как! Он схватил девушку и … скинув брюки с трусами, бросил её обнажённую на кровать. Яна, опять изловчилась, села на Егора, решив, видимо повторить приём, проделанный ею в Ясной Поляне, но пить ей надо было меньше. Её сильно качало, и координация у девушки была не лучшая. Егор почувствовал, как его член глубоко вошел в девушку, и та громко вскрикнув, внезапно обмякла на нём, По низу живота Егора разилось что-то мокрое и тёплое. Яна сползла с него на пол. Они оба увидели, что член Егора и низ живота, залит кровью, благо не испачкали постель. Яна, похоже, сразу протрезвела, а когда протрезвела, и поняла, что случилось, то разревелась в голос. В дверь постучала вахтёрша, с вопросом, всё ли  у них в порядке. Конечно же, ненормально! Успокоив вахтёршу, Егор занялся Яной. Он взял плачущую девушку, как ребёнка, на руки, и отнес в душ. Там он под душем вымыл её попу, промежность, бедра и ножки. Помылся сам. Затем отнёс девушку на руках обратно в постель. Достал из сумки, что привёз Николай, свое полотенце и приспособил его между ног девушки. Потом, он, нашёл в медицинской аптечке в душе, бинт и вату. Из них, как учили в Лиепайской школе, сделал пакет первой медицинской помощи, применяемый при ранениях, то, что случилось с Яной, можно было считать лёгким ранением, так, по крайней мере, мыслил Егор. Яна, уже перестала реветь и с интересом наблюдала за действиями Егора. Он аккуратно раздвинул её ножки. Ещё раз, нежно протер промежность полотенцем. Приладив самодельный индивидуальный пакет у её, ещё кровоточащего влагалища, и разыскал её трусики, затем аккуратно их надел на девушку, таким образом, закрепив свое изделие, на ране. Потом, лёг рядом с девушкой. Яна больше не ревела, она прижалась к Егору всем телом и только слегка вздрагивала. Оба уже полностью протрезвели. Когда девушка успокоилась совсем, она, опёршись на локоть и смотря на Егора сказала:
- Это надо было приехать в Zwi;zek Radziecki, чтобы стратить невинность!
- Яна, что мне тебе ответить? Не со мной, так с другим, оно рано или поздно, но всё-равно случилось бы. Ты же, всё забавлялась, вчера например, вот сегодня и доигралась – ответил девушке Егор, нежно поглаживая ей крепенькую и маленькую грудь. Яне было приятно и видимо отвлекало от боли.
- Это виноват Уинстон Черчилль с его коньяком. В Польше говорят, ;e kobieta jest pijana, a jej cipka nale;y do kogo; innego, - резюмировала девушка. Егор усмехнулся её словам: «Если женщина пьяна, её ципка принадлежит не ей. Красиво и как точно сказано. У нас тоже так говорят, только грубо и похабно». Он лежал голый. Яна поглаживая член Егора, неожиданно заявила:
- У меня в Польше есть жених Он художник. Мы скоро будем венчаться, - и ещё неожиданно добавила:
- У моего жениха член больше чем у тебя. Твой маленький, а вот, он лишил меня невинности, а не член моего жениха. Я ему не позволяла.
- Что ты скажешь жениху?
- Не знаю. Придумаю что-нибудь. Он меня любит и поверит во всё, что я ему скажу.
- Яна, на кой ты всё это с дорожными чеками затеяла? Тебе те деньги нужны были, ну как зайцу, стоп-сигнал, - Яна рассмеялась, когда Егор, разъяснил ей, что такое стоп-сигнал для зайца, и ответила ему откровенно.
- Ты мне очень spodoba;. Ты шляхтич, Имеешь… to co polskie kobiety czuj; cia;em. Я хотела с тобой провести ночь, конечно, не мыслила, стратить невинность. Я, Егор, не о чём не жалею. Nie ka;da kobieta dost;puje takiego zaszczytu, - перемешивая, русские и польские фразы, тихо щебетала Яна ему на ухо, эти милые слова, раскидав черные кудряшки по его телу. Яна, засыпала у Егора на груди. Её клонило в сон от усталости и потрясений дня, от впечатлений и событий, сделавших её женщиной.
Утром Яна решила поменять бинт, но кровотечение почти прекратилось. Обошлись бинтом в несколько слоёв, и то, на всякий случай.
К ужину, Егор и Яна, прибыли в колхоз. Надо сказать, что ни Яна, ни Егор больше не стремились к близости, по крайней мере, в колхозе. Естественно, что они, никак не афишировали свои отношения и случившееся с ними той ночью. Хотя, после поездки в Кёник, Яна, стала ближе Егору и он, часто смотря на девушку, испытывал к ней нежность и… уважение. Яна хотела его и добилась своего, несмотря ни на что, она свободолюбивая, независимая и гордая польская женщина, наверное, такими и были его, Егора, польские прабабушки.
Подходило время завершения работы интернационального отряда в колхозе и нужно готовиться к поездке в Польшу. Егор, как-то, возвращался в колхоз на УАЗИКе с Якушевым и решил зайти, в одном из посёлков в магазин РАЙПО. На стене, магазина он увидел - хомут! Егор не поверил своим глазам. Такая удача! Значит, он сможет выполнить просьбу директора школы-техникума. Хомут стоил 25 рублей, но Егора, конечно, не остановила его цена. К хомуту прилагалась связка каких-то ремней. Каминский забрал всё и отвёз в колхозное общежитие.
В Нестерове Каминский и Якушев, с помощью той же Люды Филимоновой, смогли достать дефицитные столовые наборы. Два набора, действительно были очень дорогими, по 25 рублей, но это ложки, вилки, столовые ножи, на двенадцать персон в красивой коробке, гравированные мельхиором. Ещё, Егор, взял десять столовых наборов попроще, нержавейка, по 10 рублей. Деньги у Егора были и свои и клуба. На клубные деньги, он купил эти десять наборов, для своих ребят и Колбина с Клишовой. Егор, уже знал, что эти столовые наборы ценой в $1, в Польше превратятся в $10, следовательно, в 100 рублей в Союзе. Вот такая валютная математика. Бланк с печатью райкома ВЛКСМ и авторучка, из десятки помогают Егору сделать стольник.
Днём, в колхозе, когда Томаш был во дворе Егор, попросил одного из польских парней позвать к нему в комнату Яну. Яна пришла. Постучавшись, спросила разрешения войти. Егор указал Яне на стул. Достав, один из двух мельхиоровых столовых наборов, раскрыв его, он предложил его девушке. Егор, увидел, как блеснули её черные глазки и вдруг, Яна, слегка волнуясь, ответила ему:
- Nie, Jegor, nie mog; tego przyj;;. Je;li zamierzasz mi zap;aci; za to, co si; sta;o, wiedz, ;e nie bior; zap;aty.
- Ты не так меня поняла девочка. Это, не подарок и не плата за то, что случилось. Я предлагаю тебе это купить. Отвезёшь в Польшу. Дома и решишь, что с этим делать. - Яна внимательно рассматривала набор, достала, повертела в руках ложку, вилку, ножик и спросила:
- Pi;knie! Сколько стоит эта красота?
- Для тебя 25 рублей, вот ценник.
- Не дроги! Совсем не дроги. В Польше этот набор редкость, будет 250 000 злотых. Вот моя матка b;dzie zachwycony!
- Вот и прекрасно Яна! Сделаешь подарок маме, и порадуешь её!
- Nie, Егор, nie wezm; tego. Не могу взять. Jak wyt;umacz; innym ch;opakom i dziewczynom, dlaczego to wzi;;em? Что я им скажу? За что мне такая честь? Zas;u;y;a na to swoj; cipk;. Нет, не могу взять. Nie obra; si;. Przepraszam, - и Яна вышла из комнаты: «Гонористая шляхтянка! Ух ты, какая же она гонористая, а осанка какая, а как головку держит! Ох и гордячка! Ажно оторопь берёт, когда, на неё, смотришь! Отказалась от таких денег и глазом не моргнула. Похоже, она тогда со мной была действительно по любви, а не из-за, выгоды или преференций. Вот она, мать его, шляхетская кровь, которая течёт в её венах, показала себя!», с уважением подумал о девушке Егор.
В пятницу накануне отъезда из колхоза, Егор собрал своих гвардейцев и проинструктировал их, что можно и нужно брать с собой в Польшу, чтобы там продать с выгодой, и как вести себя на границе, и в самой Польше. Курсанты уехали в Нестеров.
В субботу у интернационального отряда был выходной. В воскресенье отъезд в Польшу. Субботним вечером, председатель колхоза Щука, объявил день животновода и в ДК посёлка, собрались польские ребята, доярки и телятницы, с которыми и работали польские девочки. Были накрыты столы и устроена дискотека в честь польских друзей. Выступившая на вечере заслуженная доярка, очень тепло отзывалась о, польских девочка, о, их работе на ферме. Они ничуть не уступали дояркам колхоза и заслужили их уважение. Щука, в конвертах выдал девочкам премию, каждой 25 рублей. За три недели девочки заработали по 75 рублей. Парни меньше по 50 рублей. Тут же, на вечере поляки, получили причитаемые им рубли Томаш, тоже получил 50 рублей. Его предшественник, Янек, перед отъездом, тоже заработал 50 рублей в колхозе.
На столах стоял «Агдам» и хорошая закуска, но Томаш не знал, что ему делать. Его студенты выжидающе смотрели на пана профессора, и, не притрагиваясь к налитым рюмкам, несмотря на уговоры их русских товарищей. Ситуация становилась патовой и вечер грозил испортиться. Тогда, на выручку всем пришёл, конечно же, Егор Каминский. Егор налил полный фужер вина. Встав, он потребовал тишины. Когда все затихли, Егор взял слово:
- Мы с вами, дорогие товарищи, оказались в неловкой и сложной ситуации. Дело в том, что совершеннолетие в Польской Республике наступает с двадцати одного года. Поэтому, по польским законам, нашим польским гостям пить спиртное еще нельзя, - весь зал возмущённо загудел. Егор поднял вверх руку и когда все опять успокоились, продолжил:
- В нашей же стране, совершеннолетие наступает с восемнадцати лет. С восемнадцати лет наши мальчики могут защищать Родину с оружием в руках и умирать на неё, за Родину. - В зале стало тихо. Каминский продолжал:
- Как военный моряк, прошедший немало морей и два океана и побывав во многих странах, я точно знаю, что законодательство страны распространяется и на иностранцев, находящихся на её территории. Несут ответственность, они, эти иностранные граждане, в случае совершения ими преступления, по законам страны нахождения, а не по законам совей Родины. Мне точно известно, что всем нашим польским друзьям есть девятнадцать лет, следовательно, пока они находятся на территории СССР, на них распространяются наши законы, и по законам страны нахождения, им позволено употреблять спиртное, но в разумных приделах. Поэтому! Поздравляю всех моих польских друзей с успешным окончанием производственной практики в колхозе «Невский». Наливаем паньство вино и поднимаем бокалы. За нашу советско-польскую дружбу!! – Зал разразился горячими аплодисментами и криками в адрес Каминского, «Ура!», и  «Пану Егору. Виват!», кричали поляки.
Вечер перерос в дискотеку. Польские парни и девчонки, и их русские друзья, выплясывали до глубокой ночи. Вопрос нормы спиртного Егор решил просто. Он оставил на столе по две бутылки «Агдама», а остальные убрал под ключ, в киноаппаратную клуба, оставив ключ у себя.
Труднее всех, из польских товарищей, пришлось пану Томашу, он и Егор сидели за одним столиком. С ними за столом ещё сидели четыре колхозницы, вполне молодого возраста и приятной наружности. Надо сказать, что пан Томаш, был на четыре года старше Егора и являлся добропорядочным католиком и образцовым семьянином. Русские доярки, после нескольких рюмок, взяли пата Томаша в такой оборот, что Егор понял, пропал дружище Томэк, ему не уйти от них девственником. На помощь Томашу, Егор не спешил, пусть сам выкручивается.
Яна веселилась, кружилась и заливалась смехом. Ей, было хорошо. Каминский с Мозамбика не танцевал быстрых танцев, а во время медленных, сидел за столом один, никого не приглашая. Объявили белый танец. Прежде чем Егор успел что-то сообразить, передним ним возникал, Яна и пригласила его на танец. Во время танца они оба молчали, только девушка прижималась к Егору больше чем того требовал танец и её дыхание о многом говорило ему, как мужчине.
Расходились за полночь. Томашу, на удивление Егора, удалось мирно, если так можно сказать отбиться от возжелавших его женщин. Парни и девчонки разбрелись по посёлку, настало время прощаться, и это было время их уединения. Между Егором и Томашем, шли Яна, Она взяла их под руки, и не спеша, они втроем, наслаждаясь тёплой июльской ночью, шли к общежитию, чтобы провести там последнюю свою ночь в Zwi;zek Radziecki.
- Знаешь Егор, наши студенты ездят на практику в Германию, Италию, Францию и хорошо там зарабатывают, к вам поехали только добровольцы, они хотели изнутри узнать, что такое Советский колхоз, – неожиданно, видно под воздействием вина, заговорил Томаш. Егор, не знал этого, и теперь по другому взглянул на Яну. Яна посмотрела на Егора и тоже, в свою очередь, сказала:
- Так, пан Егор, пан профессор верно мовит, – при людях Яна назвала Егора паном и обращалась к нему на, Вы, затем помолчав, добавила:
- В Германии и Италии были все и уже не раз, я тож была, а вот в Zwi;zku Radzieckim, в колхозе были только мы. По осени, в техникуме, будем героями…такое пережить и попробовать только один раз в жизни можно, - и девушка сжала ладошкой предплечье Егора. Что имела ввиду девочка, знала только она и Егор мог только догадываться.
В воскресенье, у колхозной общаги, собрались все, и гвардейцы, и поляки, и провожающие. Приехала Ира Клишова и Сергей Колбин. Колбин в камуфляже с медалями, десантном берете и с гитарой. Родители провожали детей. Приехала с Якушевым и Лена с Марьей. Маша, увидев папу, обрадовалась и никак не хотела слезать с его рук, так и пришлось Егору, с дочей на руках руководить погрузкой в «Икарус». Только Маша могла заставить Егора делать, то, что он не хочет, и ей позволялась всё, а как иначе, любимая дочка папы. В итоге отдав, ревущую от обиды Марью маме, оказывается папа уезжает, без неё, Каминский последним вошёл в автобус и «Икарус понёс его и весь его интернациональный отряд к новым приключениям и событиям. События же обещали быть очень интересными и первое событие - это граница! Тот ещё, мать его, кордон любимой Родины!

Хомут.

В автобусе Егор подсел к Колбину.
- Сергей, ты чем затарился на Польшу? Есть что продавать. Пойми, мы будем работать, но деньги, как понимаешь, получим не сразу. Я, конечно, договорюсь об авансировании нас, но дело спасения утопающих, дело рук самих утопающих Нужно, что-то продать, чтобы иметь карманные деньги, я уж не говорю о покупках. Что ты взял?
- Ничего, – ответил растерянно Колбин.
- Ну как так Сергей? Неужели не сообразил? Меня бы спросил.
- Егор, так какие заработки в совхозе, я же там тракторист. Сам знаешь, что нам платят. Матери оставил денег, пока меня не будет.
- Сергей, Сергей! Ну, я бы тебе дал, не свои, так со счёта клуба, потом бы ты их вернул, когда из Польши вернёмся.
- Не подумал.
- Значит, так Сергей. – Егор достал аккуратно из своего рюкзака коробку со столовым набором мельхиоровых ложек и ложками за 10 рублей.
- Вот положи в свою сумку, это будут твои товары. За всё отдашь потом, когда вернёмся домой 35 рублей, это деньги мои и клуба.
- Больше деньги 35 рублей, - испугано, что не сможет вернуть сказал Колбин.
- Сергей, за мельхиоровый набор, ты, не торгуясь, получишь минимум 200 000 злотых и за второй набор попроще, 50 000 злотых, а это прости в сумме 250 рублей. Сколько тебе надо горбатиться за такие деньги в совхозе.
- Почти два месяца, - ответил Сергей, пряча наборы в сумку. Таким образом, Каминский побеседовал со всеми, кроме Колбина, гвардейцы и Ира, затарились с толком.
Поляки получили от Щуки и его бухгалтерии справки, что заработали по 150 рублей. Это была липа, заработали они по полсотни. Какие-то злотые они привезли с собой, утаив от таможни при переходе границы, но справедливости ради, надо сказать, что когда Егор их встречал, три недели тому назад, таможня их даже не досматривала. Не факт, что так будет сейчас. Главное, всё,  что купили поляки, и везут через границу, куплено на честно заработанные деньги. Пан Томаш не рискнул заниматься контрабандой валюты, в отличие от своих безбашенных студентов, и ничего не вёз, за исключением мелких сувениров.
В Калининграде, «Икарус», остановился у обкома комсомола. К команде Каминского присоединился Николай и его дружок Руслан, протеже обкома. Егор, Николай, Ира и Сергей повели поляков по магазинам избавляться от деревянных рублей. Ира повела девочек, Егор, Сергей и Николай парней, на случай, непредвиденных проблем и если нужно будет предъявить паспорт, по требованию продавца. Покупали поляки в основном янтарные ювелирные изделия. Разница в ценах на них, в области и в Польше, доходила до 100 раз, в зависимости от художественной ценности изделия. Полякам с валютой, ещё в Нестерове, помогли, конечно, мальчишки гвардейцы. На покупки, обком выделил два часа и уже к обеду, «Икарус», с интернациональной бригадой стоял на границе.
На удивление ни таможня, ни погранцы не цеплялись не к полякам, ни к советским пассажирам. Проверили поверхностно вещи, спросили что везёте? Каминский объяснил, что поляки работали у нас в колхозе и у них справки о заработанных средствах. С этого момента, таможня, потеряла всякий интерес к полякам, раз есть справка, о заработках, а значит у таможни, нет вопросов. Тем более, вся янтарная бижутерия, которую показали поляки, имела ярлыки комбината «Янтарь», а не была добыта незаконно в море. Более тщательно досмотрели гвардейцев и ещё более внимательно взрослых. Дошла очередь до Каминского, и тут произошло, то, что собрало вокруг Егора не только всю таможню, но сбежались и пограничники. Весь этот ажиотаж вызвал – хомут! Да тот, хомут который Егор купил в сельпо. Сначала не верили, что Каминский везёт хомут. Его даже осмотрели на случай припрятанных в нём ценностей. Ничего не нашли. Тогда докопались до самого Каминского, интересуясь, в своём он уме или нет. Ну не было ещё такого претендента ни на этом переходе, не на других, чтобы кто-то вёз через границу в Польшу, хомут. Егор, добросовестно рассказал, для кого он его везёт. Неизвестно, поверили ему таможня и погранцы, но и задерживать его не за что было. Все пешком пошли по асфальтированной дороге через нейтралку в Польшу и тут, когда Егор уже был на середине нейтралки, с советской стороны, закричал пограничник.
- Руководитель! Ты хомут забыл! – Действительно, Егор, забыл хомут у шлагбаума. Пришлось Егору вернуться. Так как, его руки были заняты, сумками, дипломатом-мыльницей, а за плечами висел рюкзак. Каминскому, пришлось надеть хомут себе на шею и догонять бегом, своих товарищей на нейтралке.. Над Егором смеялись все, и таможня, и погранцы, и вся, Егора, бригада, смеялись так, что остались на нейтралке, пока их начальник, весь взмыленный, с хомутом на шее, не догнал их. Сволочи погранцы на советской стороне, даже стали ржать, как кони, ну что взять с дебилов. Ведь недаром говорят «Как одену портупею, так тупею и тупею». Наконец добрались до польской стороны. Егор скинул на землю ненавистный хомут, решив, что он наконец-то от него избавился. Ох, как ошибался Егор, этот хомут ещё не ушёл из его жизни и через мгновение принесёт ему ещё кучу переживаний.
На польской стороне, с автобусом, их встречал директор школы-техникума пан Вацлав. Егор и Вацлав обнялись, радуясь встречи и тому, что их мероприятие так успешно продолжается. Польская таможня не обратила никакого внимания на своих прибывших поляков, просто спросили русских, что они везут и смотреть даже не стали, пока дело опять не дошло до хомута. Только тут уже никто не смеялся и даже не улыбнулся. Егора Каминского обвинили в попытке перевести через польскую границу контрабанду в особо крупных размерах. Этой контрабандой оказался - хомут! Ни янтарь, ни ложки, а хомут! Ничего не понимающий Егор, ждал объяснений от пана директора, а тот на повышенных тонах спорил с главным и единственным таможенником. Спусти десять минут споров и препирательств, пан Вацлав, подошёл к Егору.
- Таможенник утверждает, что ты везёшь хомут, чтобы на нём заработать большие деньги.
- Какие деньги можно заработать на хомуте? Вы что пан, таможенник, перегрелись здесь на солнце. Ему цена у нас 25 рублей. – Таможенник, оказывается, отлично говорил, по-русски и заявил Егору:
- У вас в России, да. У нас в Польше, он стоит 2 миллиона злотых и это минимальная цена за него. За сколько его реально можно продать, я даже не берусь сказать.
- Вы тут пан с ума сошедший, это же хомут! Кожа, войлок, дерево, кожаные ремни. Его какой-то полупьяный ремесленник слепил своими корявыми руками, и за что тут давать 200 баксов!
- Всё так и есть пан. Сам всё пан и подтвердил. Натуральная скура, ручная работа. Думаю, я  недооценил, этот хомут, он на все 4 миллиона злотых потянет, сразу, и без торга. - Егор понял, что это тупик. Ну, кто мог подумать, что этот хомут целое состояние. Вошёл Колбин. Таможенник испугано вскочил и во все глаза уставился на Сергея. Колбин с негодованием спросил таможенника.
- Сколько Вы будете, нам мозги колыхать, мать вашу? Мы уже устали ждать. Заберите себе этот хомут и дел-то. - Надо напомнить, что на Серёге была десантная форма с медалями за Афган. После появления Колбина и последовавших повторных уверений директора, что Егор, не будет продавать хомут, а привёз его в дар, школе-техникуму, таможенник, неожиданно согласился пропустить хомут. Пока Егор грузил в автобус треклятый хомут, таможенник что-то испугано шептал пану директору. Наконец-то уселись в автобус и поехали. Через несколько минут смеющийся пан директор, неожиданно обратился к Колбину.
- Пан Сергей, а ты сильно напугал таможенника, когда появился в своей военной форме. Он с испугу решил, что это началось вторжение Красной Армии в Польшу. - Смеялись долго, все кто был в автобусе. Даже водитель, рыдал со смеха, посматривая в зеркало заднего вида на Колбина в залихватски загнутом, голубом берете. Остальные, смеясь, спешили пожать руку первому советскому оккупанту на территории Польской Республики. Егор только подумал: «Весёлое, однако, начало, а каким тогда будет конец?».

Решель.

Автобус летел по шоссе на скорости более 100 км/час! Асфальт чёрный, ровный, ни ямки, ни выбоины, ни ухаба. Взрослая часть отряда Каминского, с удивлением смотрела на эту дорогу. Дорога, ничем, кроме качества покрытия не отличалась от дорог их области. Те же «последние солдаты Вермахта» по обочинам, те же поля вокруг. Неудивительно, это тоже часть Восточной Пруссии, после войны отошедшая к Польше. Вот только асфальт ровный, как стол и поля, засеянные сельскохозяйственными культурами. Нет ни одного участка заросшего бурьяном, ромашкой или молодым березняком. Егор обратился к пану директору:
- Пан Вацлав, чьи это участки земли вдоль дороги. Они узкие и засеяны самими разнообразными культурами, неудобно на них работать?
- Они, как правило, принадлежат приватным «гаспадаркам». Фермерам нашим. В нашей школе учатся дети фермеров, те, кто решил продолжить династию и быть хозяином на земле.
Автобус въехал в городок Решель. Пришло время прощаться с польскими друзьями. Студенты разъехались по домам, где их с нетерпением ждали соскучившиеся по детям, родители.
Команде Каминского предстояло жить в общежитии школы-техникума. Общежитие оказалось трёхэтажным современным зданием, разделённым на два крыла. На втором этаже, в правом крыле, поселили мужскую часть отряда, а в левом женскую. На третьем этаже размещались душевые, бытовые комнаты, кладовки, служебные помещения. Третий этаж не имел деления на крылья. Входы на этажи размещались в торцах здания на первом этаже. В фойе первого этажа, на входе, дежурка с вахтёршей. В общежитии теперь находилась только команда Каминского, ученики техникума уехали на каникулы. Комплекс школы-техникума включал в себя помимо общежития, учебный корпус, спортзал, столовую и с десяток хозяйственных построек: зерноток, коровник, телятник, мехдвор и конюшню с породистыми скаковыми лошадьми, для которых Егор и привёз треклятый хомут.
Егору, как руководителю, выделили двухместную комнату, но жил он в ней один и у него одного, в комнате, размещался персональный санузел и душ. Иру тоже поселили в одну в комнате, но, увы, без удобств. Удобства, туалет и умывальник, размещались в коридоре, а душ, как уже говорилось, на третьем этаже.
Пришло время ближе познакомиться с командой Каминского. Два курсанта клуба, ученики выпускного класса. Сергей Ковков, лучший курсант клуба. Способный каратист, как Витя Савин, из великолепной семёрки, одним словом - универсальный солдат и лучший во всём. Саша Проворов. Один из лучших каратистов Каминского. Он единственный, кто мог, к огромному сожалению всех учителей Нестеровской школы, ударом головы расколоть две черепицы. Проворов отличник, победитель всех олимпиад по математике и гордостью школы. Учителя, нередко протестовали и предъявляли претензии Каминскому. Они опасались, что эти удары головой о черепицу, повредят способностям парня. Проворов был безответно влюблён в Свету Седунову. Света Седунова. Ученица девятого класса, ей только исполнилось шестнадцать лет. Способная девочка не только в карате, но, как оказалось уже в первый же вечер, по приезду в Польшу, ещё и в любовных похождениях. Четвёртый, Игорь Мильчаков, по сути, разгильдяй, бросивший школу, в прошлом одноклассник Проворова и Ковкова. Он оказался способным в карате и по многим вопросам руководства работой клуба, помогал Егору. В него была влюблена Света Седунова. Вот такой сложился любовный треугольник в команде, и он не мог не беспокоить Каминского. Пятый. Ученик девятого класса Валера. Обычный мальчик, попавший в Польшу, потому, что соответствовал предъявленным требованиям. Одноклассник Светы. Шестой, это конечно, Ваня Макаров! Можно так сказать сын полка. Всеобщий любимец, ему ещё не было четырнадцати лет и Ваню вписали в загранпаспорт Каминского. Седьмая, ещё одна девочка Марина, тоже одноклассница Светы и Валеры. Совершенно не спортивная девочка, полненькая, но участвовала во всех мероприятиях клуба и очень, очень просила Егора взять её в Польшу. Добросовестно отработала в колхозе. Ира Клишова и Сергей Колбин, о них речь уже шла. Теперь о варягах. Николай. Двадцати пяти лет от роду. Не служил. После окончания строительного техникума выбрали освобождённым секретарём комсомольской организации в том же техникуме. Он ничего из себя, не представлял. Чего не сказать о его дружке Руслане. Руслан, двадцати трёх лет. Тоже не служил в Советской Армии. Со слов Николая, Руслан корифей каратэ, но корифей только со слов Николая. Николай прожужжал все уши Егору, как его друг Руслан, на каких-то соревнованиях, чуть не убил соперника во время боя. Мол, Руслан, звереет при виде крови. Егор, всю эту трескотню, пропустил мимо ушей. Теперь, в Польше, Каминскому нужно было понять, кого он пустил в свою команду. Первые впечатления от Руслана, Егора совсем не порадовали. Во-первых, по национальности этот перец, оказался то ли чеченец, то ли ингуш, то ли осетин, а как по Егору, просто - чурка. Во-вторых, понаблюдав за этой чуркой, Егор сразу понял, что он крайне опасен, сам себе на уме и наверняка попытается влиять на ребят. В-третьих, этот Руслан был физически развит и достаточно силён и крепок. Не важно, насколько хорошо он владел видами боевых искусств, Каминскому с ним не справиться. Егор до сих пор, ходил  практически на одной ноге. Он сейчас проиграл бы бой даже Светлане Седуновой, не то, что этой хитросделанной чурке Руслану. В первый же вечер произошли события, которые ясно показали Егору, что если он не предпримет сразу жестокие действия, то спокойной жизни у него в Польше не будет.
Егор зашёл в комнату Ирины, рядом, за стенкой находилась комната девчонок. Светы и Марины. Ира хорошо устроилась. Они решили обсудить обязанности Ирины и их отношения. Неожиданно в коридоре раздался какой-то шум. Егор и Ира вышли в коридор, но там было пусто. Из своей комнаты вышла и Марина. Какой-то грохот раздавался из женского туалета. Каминскому давно уже было наплевать на все условности, типа женского туалета или женской бани. И там, и там он уже побывал. Егор и следом Ира, зашли в туалет. В одной из кабинок слышалась какая-то возня. Егор распахнул дверь кабинки. Над унитазом стояла, Света и её обнимал комсорг техникума Коля. Увидев Егора и Иру, он оставил девушку и, просочившись, между стеной и Каминским бросился бегом из туалета. Егор молча смотрел на девочку, а Ира спросила её:
- Света, это что сейчас было? – Света ничего не сказала, только покачивалась. Ира, взяла её за плечи и вывела из кабинки.
- Егор, она же пьяна, - сказала Ира, внимательно рассмотрев Седунову.
- Займись ею Ира. Я пойду к пацанам и там разберусь.
Егор через первый этаж перешёл на левое, мужское крыло общежития и зашёл в комнату, где обосновались: Колбин, Руслан, Николай, Мильчаков и Проворов. Эта комната была по соседству с комнатой Егора. На столе стояли пустые бутылки из-под водки. Привезли из Союза. Колбин, Руслан и Николай были в приличном подпитии. Пацаны не пили. Егор сел на одну из кроватей. Колбин налил в стакан водки и протянул Егору.
- Выпьешь командир с нами за приезд? – Егор не взял стакан. Помолчав он спокойно и тихо заговорил. Только он говорил таким тоном, что лучше бы кричал.
- Вот что друзья. Хочу всем напомнить, что мы приехали сюда под эгидой обкома комсомола. Ваше счастье, что вы не додумались напоить пацанов, в противном случае, я бы сейчас уже вызвал полицию и через три часа вы оба, с голой жопой, стояли бы на границе. Что с вами было бы в СССР? Надеюсь, догадываетесь? Я не собираюсь с тобой Руслан устраивать спарринги, я тебя просто сдам в полицию. Сразу скажу, ты мне не нравишься. Если, станешь мутит воду в бригаде, выставлю в последний день и без денег. Не веришь? Спроси Серёгу Колбина, он меня лучше знает и знает, на что я способен, и на что могу пойти. -  Колбин молча, утвердительно, кивнул. Егор встал и вышел из комнаты. Угроза Каминского, не была пустым звуком. Эти два обкомовских блатняка ему никто, они не из его клуба, а опыт таких жестоких подлянок, у Егора, уже был. Два москвича-курсанта, Котлов и Тарасов, вылетели из Лиепайской школы накануне выпускных экзаменов и руку к этому, как помнится, приложил старшина 21-й смены Каминский. Когда дело касалось гонора шляхтича Каминского, он был безжалостен, к кому бы то ни было.
Утром, в понедельник, в первый рабочий день в Польше, Каминский после завтрака, вместе с паном Вацлавом отвели отряд на мехдвор. Там их ждал мастер производственного обучения, пан Ирек. Ирек, крупный мужчина тридцати пяти лет, с бельмом на левом глазу, оказался добрым и разговорчивым человеком. Он забрал команду Каминского под своё командование на время работ. Решельский школа-техникум, это не колхоз. Здесь все организовано самым лучшим образом. Каминский и пан директор уединились в кабинете пана Вацлава, чтобы обговорить детали на предстоящие три недели.
- Так пан Егор, – начал пан Вацлав, после того как они пропустили по рюмочке коньяка, который Егор передал директору в подарок от агронома колхоза «Невский», Шахбана.
- Твои люди будут получать доллар в час. Больше платить не могу они не квалифицированные работники. У них рабочий день, шесть часов. Один доллар я буду высчитывать за еду. Проживание и коммунальные услуги, электричество, без оплаты. Суббота и воскресенье выходной. Во время работы за твоих гвардейцев отвечает наш мастер, пан Ирек. Очень хороший пан и специалист. Познакомишься с ним ближе потом. Уверен, что вы с ним подружитесь. В нерабочее время твои люди в твоем распоряжении. Выход из общежития свободный. В полночь, мы двери закрываем, но там есть звонок у двери и вахтёр откроет. Через неделю я выплачу твоим работникам первые деньги. Потом за каждую отработанную неделю. Думаю, вы привезли товары на продажу, каждый день у нас работает pchli targ, по-вашему, блошиный рынок, вот на нём и можете продать свои товары. На первых порах их должно вам хватить на карманные расходы. Тебе буду платить среднюю зарплату от заработка в твоей бригаде. Будут проблемы, прошу ко мне, в любое время и по любому вопросу. - Коротко, по сути, и без рисовки и политической трескотни, так свойственной советским руководителям всех уровней, пан Вацлав расставил все точки над «i».
Каминский отправился на изучение города Решель. Егор вспомнил, что ему рассказывал разведчик-ветеран Довбыш Виктор Иванович, что в 1945 году он прибыл в Решель, здесь размещался отдел контрразведки «СМЕРШ», 3-го Белорусского фронта. Жителей в современном Решеле немного, около пяти тысяч, да и сам он, очень компактный, до безобразия чистый Восточно Прусский городишко. Старинный городок с главной достопримечательностью, рыцарским замком, в центре города. В замке квартировали живописцы и тут же, во внутреннем дворике замка, выставляли свои работы. Была, конечно, и художественная галерея, и в самом замке. Общественного транспорта в Решеле не было, за его ненадобностью. Решель можно было, за час, обойти по периметру. Очень тихий, мирный, спокойный провинциальный городок. Костёл, церковь, ресторация у стен замка, с говорящим названием «Замковая», частные магазины, как говорили в Польше, «приватные склепы». Был и городской дом культуры, вокзалы, железнодорожный и автобусный.
Чтобы не откладывать дела в долгий ящик, Егор решил отправиться на блошиный рынок и сбыть свои столовые наборы. На рынке его товар привлёк огромное внимание, как продавцов, так и покупателей. Только желающих, что-то продать, было в десять раз больше, чем желающих что-то купить. Когда Егор разложил свои ложки, он увидел у одного из продавцов двухкассетную магнитолу! У Каминского, сразу, засосало под ложечкой, по телу разлилась нега. Он вспомнил Иньямбану, Джесику, родезийца с его двухкассетником и праведную ненависть советико к зажравшимся капиталистам, вмонтировавших два магнитофона в один. Только этот магнитофон, давал тысячу процентов форы магнитофону родезийца. Этот был стерео «Philips», большой, красный и шикарный. Егор не мог оторвать глаз от магнитофона. Поляк, продававший его, заметил интерес русского к его товару, но когда он подошёл к  Каминскому, то тоже не мог оторвать глаз от столового набора гравированного мельхиором. Егор и поляк посмотрели друг на друга и Каминский, как когда-то в Мапуту, произнёс:
- Ченч! – На всех языках мира и во всех странах это слово означало натуральный обмен.
- Ченч! – ответил поляк, и они поменялись. Егор забрал магнитофон, поляк столовый набор: «Вот и я сам становлюсь проклятым империалистом!» - думал счастливы Егор, неся своё приобретение в общежитие. Ему удалось провернуть очень выгодную сделку. Такой магнитофон в СССР, на толкучке, стоит, 500 рублей. Егора затраты на него, составили, 25 рублей. Хороший бизнес! Так жить можно!
Вечером, после ужина, Егор пришёл к Ире в комнату, похвастался своим приобретением и они решили послушать музыку. Музыка, конечно, была только фоном, а оба отдались страстному сексу. Благо, последние напряжённые дни, обострили у обоих желание расслабиться. Егор и Ирина, решили не афишировать свои отношения. У Ирины был парень, который сделал ей предложение, моряк рыболовного флота и он находился в плавании, по возвращении из плавания, осенью, они собирались расписаться. У Егора была Лена и доченька Марья. Поэтому, Егор и Ира, отлично понимали, что их связь – это просто секс, физиологическая потребность, здоровых молодых организмов и ничего больше. Сексом они занимались не каждый день, а по обоюдной потребности и желанию. Ира прямо заявила Егору, во время паузы между актами: «Мне очень хорошо с тобой. Я не собираюсь себе отказывать в этих удовольствиях. Может мне и придётся, потом, раскаяться в сделанном, но это лучше, чем в старости сожалеть о том, что могла иметь и не имела, когда уже ты никому не нужна. Мы, Егор, живём здесь и сейчас, а что там будет потом, ещё, неизвестно, наступит ли оно это потом». Егор приходил к Ире после отбоя, проходя через третий этаж. Они включали музыку и отдавались любовной страсти, как правило, это было три акта за ночь, два вечером и один утром. Как говорил Егор, первый для меня, второй Ира для тебя и третий для любви. За час до подъёма, а подъём в бригаде Егора, играли в 07:00, Каминский возвращался в свою комнату. Конечно, не каждую ночь любовники устраивали свои игрища, но надо сказать с завидной регулярностью. Ирина обладала отличной фигурой, она оказалась страстной женщиной, умевшей не только сама получить удовольствие и испытать оргазм, но поделиться им и доставить удовольствие партнёру.
Шашлыки и фляки.

Бригада Каминского постепенно втянулась в рабочий  режим незаметно и быстро пролетела первая неделя. Колбина, Ковкова и Проворова посадили на трактора «Белорус», права на управление трактором,  были только у Сергея Колбина, но директор, пан Вацлав, разрешил и парням работать на тракторе, несмотря на то, что им ещё не было восемнадцати лет. Этим троим, предстояло поднять зябь на землях принадлежащих школе-техникуму. Остальные, работники бригады Каминского,  участвовали в самых разнообразных сельскохозяйственных работах. Трактористами, руководил молодой, двадцати трёх лет, мастер производственного обучения школы-техникума, Станислав, остальными пан Ирек.
Директор предложил Егору посещать факультатив по менеджменту и маркетингу при техникуме, и хотя занятие велись на польском языке, Егор всё отлично понимал и очень был благодарен пану Вацлаву за возможность ознакомиться с новыми веяниями в экономических отношениях на бывшем постсоветском пространстве. Такой человек, как Каминский, всегда стремился получить новые знания или навыки, и он глубоко убеждён, что никакие знания не бывают лишними и всегда пригодятся. Так оно и случится, буквально в следующем году.
На третий день работы на подсобном хозяйстве школы к Егору, сразу после распределения работ подошла возмущенная Ира, она вся кипела от негодования.
- Егор! Этот пан Ирек, сказал, что я и девочки, сегодня работаем у него на даче! Мы ему что, батрачки! – Егор, тоже удивился, такому наряду на работы и скомандовав Ире:
- Пошли! Разберёмся! – и направился к Иреку.
- Пан Ирек! Это что за капиталистические замашки? У нас давно отменили батрачество! – с ходу Егор, наехал на мастера. Ирек удивлённо переспросил:
- О чём муви, пан Егор?
- О твоей даче Ирек! Куда ты намерен направить моих девчонок. Я сейчас повторю Великую Октябрьскую революцию на отдельно взятом участке капиталистического угнетения крестьян!
- Ты, пан Егор, и пани Ирена меня не так поняли. Я хотел пригласить пана и пани ко мне на дачу, попить пивка и попробовать плодов моего сада. Не надо там работать, у меня на даче, я, moja ;ona i dzieci, сами справляемся со всеми работами.
- Przepraszam pana Irek. Погорячился. Так тогда пошли смотреть твою дачу! – извинился Егор. Мужская часть команды Каминского поступила в распоряжение молодого мастера Станислава, а женскую часть вместе с Егором пан Ирек увёл к себе на дачу. По дороге они затарились пивом и «kie;baski na ognisko», для Светланы и Марины взяли кока-колу и печенье.
 Надо сказать, что дача у Ирека, хотя и была небольшая, но ухоженная с отличным садом. Развели костёр стали на деревянных шпажках печь колбаски, пиво брали в склепе уже охлаждённое и поэтому открыли сразу первые бутылки. Надо признаться, что пиво в Решеле, оказалось, бесподобное! Отличного качества, живое и нефильтрованное, с ароматом и вкусом натуральных пивных дрожжей. Давно Каминский не пробовал такого вкусного пива. Вскоре к Егору, Иреку и Ирине присоединился и пан Василь, мужчина сорока пяти лет, кузнец по специальности и старинный друг пана Ирека. Он пришёл со своим пивом. День пролетел незаметно. Егор рассказывал анекдоты, поляки их называли «кавали», было весело. В конце посиделок, счастливая, таким батрачеством Ира, заявила:
- Как у нас в Союзе, на шашлыках. Пиво, костёр, колбаски! Как хорошо!
- Пани Ирена, а что есть – шашлыки! – поинтересовались Ирек и Василь.
- Вот так же, как и сейчас, у костра можно поесть мяса. Только его надо приготовить особым образом. У нас это стало национальным блюдом, хотя шашлыки пришли с Кавказа. Хорошо бы Егор, сделать шашлыки? - мечтательно ответила Ирина.
- Это сложно сделать шашлыки? Что для этого надо?  – заинтересовались поляки.
- Нужно мясо, кострище, дрова и шампуры. Вот хотя бы такие шпажки, на которых, мы печём ваши колбаски, - ответил Егор.
- Так в чём проблема? Приготовим, пани Ирена, дрова, огниско, а пани уготуе мясо. Так? - предложил Василь.
- Нет не так, пан Василь. Мясо для шашлыков у нас, по традиции, готовят мужчины, - и Ира посмотрела на Егора.
- Сделаем шашлыки, не вижу проблем, только дрова найдите и будут отличные шашлыки! -  ответил Егор. Договорились пойти на шашлыки в воскресенье. В субботу у пана Василия случился приступ радикулита. Чтобы воскресенье не пропало, Ирек, предложил Егору, взять с собой Ирину и Сергея Колбина и с его, Ирека, семьёй отправиться на фляки! Национальное польское блюдо! Егор не знал, что такое фляки и спросил Ирека:
- Ирек, что есть твои фляки?
- Как тебе объяснит Егор, ну это как твои шашлыки, – что такое шашлыки, Егор знал. Каминский вернулся в общежитие и зашёл к Ирине.
- Ира! Ирек приглашает тебя, меня и Колбина на фляки.
- Что это такое? – тоже поинтересовалась девушка.
- Не знаю, сказал, как наши шашлыки.
- Как одеться на эти фляки? – понятное дело, девушка. Вот у Егора и Колбина этот вопрос в голове даже не всплыл.
- Ну как, Ира, одеться? Как на шашлыки, - ответил девушке Егор.
В воскресенье, утром Егор, Ира и Сергей, отправились на конюшню. Там, Ирек, запряг в бричку пару лошадей, чтобы отправиться на фляки. В бричке уже сидела жена Ирека, пани Ядвига, двое его сыновей-погодков, и на руках матери, годовалая доченька-лапочка Анечка. Егор, конечно, обратил внимание, что поляки, и взрослые, и дети, одеты слишком торжественно, но не придал этому значения, а зря, скоро он об этом сильно пожалеет, но будет поздно. Просторная бричка, панская как сказал Ирек, вместила всех и они не спеша направились к виднеющемуся невдалеке лесу. Мило беседовали на разные темы, удивительно, но и дети Ирека, понимали русский язык, конечно за исключением Анечки, та ещё никакого языка не понимала. Ехали уже более получаса и проехали почти весь лес, но Ирек не останавливал бричку. Егор не выдержал и спросил:
- Ирек! Дружище, а куда мы едем? Не пора ли остановиться и начать готовить твои фляки?
- Мы едем в Святые Липки, там в одной из рестораций моя сестра работает. Мы заедем к ней.
Пришло время рассказать об этих Святых Липках, куда направлялась бричка. Расположенная там базилика, построенная в конце XVII века, являлась одним из лучших образцов архитектуры барокко не только в Польше, но и в мире. В первую очередь, она, эта базилика, известна своим органом. По легенде, в 1300-х годах, один преступник, сидя в камере тюрьмы города Кентшина, вырезал статуэтку Девы Марии, якобы, она явилась ему в камеру. Посчитав это чудом, его отпустили. По дороге в Решель он поставил фигурку на липу в знак благодарности. Эта статуэтка творила чудеса и обладала целебными свойствами. Даже герцог Пруссии, Альбрехт, в 1519 году посетил священное место во время своего паломничества босыми ногами из Кёнигсберга. Эту традицию также соблюдали и тевтонские рыцари. Во время протестантской Реформации, примерно в 1524 году, святыня была разрушена. Спустя сто лет, её заново, отстроили при польском короле Сигизмунде III. Статуэтку заменила картина. По сей день существует паломнический путь от города Решель до Свента Липки. Вот, в этот центр паломников-католиков и направлялась бричка управляемая Иреком. Только Егор, ещё до конца не понимал, что общего между Святыми Липками и фляками. Ничего, оставалось совсем немного, когда и Егор и его друзья, Сергей, а главное Ирина, поймут эту связь.
Бричка въехала в Святые Липки. Ирек привязал коней к столбу и пригласил всех седоков в ресторан. В ресторане они расположились за свободным столиком, забронированным оказывается, для них! Егор осмотрелся. Весь зал ресторана был заполнен посетителями. По внешнему виду и по отрывкам слов, можно было угадать, немцев, норвежцев, итальянцев. Почти все посетители ресторана с любопытством рассматривали Егора и его друзей. Слышались обрывки фраз, в которых на разных языках легко угадывалось слово «русские». Колбин, чувствовал себя неплохо в своей камуфлированной куртке и тоже с любопытством рассматривал посетителей. Каминский, понимал, в какое дерьмо они вляпались, и с опаской поглядывал на Ирину! Вот Ира, она так покраснела от стыда, что её лицо напоминало советский флаг Победы, воздвигнутый над куполом покорённого рейхстага в мае сорок пятого. Она с такой ненавистью смотрела на Каминского, что словами не передать. Уловив мгновение Ирина, как кобра, прошипела Егору:
- Значит, одеться как на шашлыки? Ну, погоди, гад, вернёмся мы в общагу! Ты ещё пожалеешь об этой выходке! - Егор ей поверил. Она настолько была взбешена, что её угроза казалась вполне реальной и ничего хорошего Егору не сулила. Егор даже реально стал опасаться, как бы Ира, ему, от злости чего не оторвала вечером в постели.
Вскоре официантка, сестра Ирека, принесла всем горшочки с супом. Эти горшочки и оказались – фляками! Рубец молодого телёнка, приготовленный во фритюре. Егору фляки понравились. Колбину тоже и особенно, то, что фляки предварялись стопариком холодной водочки. Ира, ела фляки, с ненавистью. Откушав вышли на улицу.
- Понравились вам фляки? - спросил Ирек. Егор сильно сжал ладонь Ирины и ответил Иреку. как ни в чём не бывало, в его голове уже созрел план мести.
- Очень вкусно Ирек. Очень вкусно. Правда, наши шашлыки не хуже будут, но это тебе нужно оценить. Поэтому, в следующую пятницу, вечером, после работы за нами шашлыки! Думаю, пан Василь к пятнице уже поправится?
- Очень хорошо Егор! Будем рады познать смак шашлыков, – ответил довольный Ирек, и тут Егор, добавил:
- Пан Ирек, только шашлыки. Это такой сакральный ритуал, вы оденьтесь на шашлыки, так же как и сегодня, как на фляки. - Колбину было всё пофиг, а Ира, она сразу всё поняла, уличив момент, когда они остались наедине с Егором, чмокнула его в щёку в знак благодарности и солидарности с его планом поквитаться с поляками за её позор. Нетрудно представить, что пережила молодая, русская, интересная девушка, придя в международный ресторан, вырядившись, как на шашлыки! Как в России одеваются на шашлыки? Точно, не так, как в ресторан.
Зашли в сам костёл Прекрасное убранство костёла. Всё в золоте. Играл орган. Надо сказать, играл он великолепно. Егор купил в лавке, при костёле, магнитофонную кассету с записями этого органа, но об этой кассете, большой отдельный разговор ещё впереди.
Посетили и рядом расположенный монастырь. На стене монастыря Егора заинтересовал огромный плакат с портретами каких-то католических священников.
- Это кто? – спросил Егор Ирека.
- Это святые католической церкви, тут изображены папы. – Ирек начал что-то говорить Егору о святости веры и о церкви. Каминский по своей сути был – атеистом. Убеждённым атеистом. Он прервал Ирека.
- Ирек. Тогда скажи мне, как твои эти святые папы, могли допустить инквизицию, столько красивых женщин пожгли, сжечь Джордано Бруно и пытать старика Галилея, по моему так убеждению они эти святоши и есть самые настоящие бесы, вурдалаки и мутанты сразу. Теперь они не оспаривают ни их учения, ни того, что Земля вертится вокруг Солнца, ни достижений науки. Как это сочетается со святостью?
- Это Егор, творил не бог и не церковь, а люди.
- Ну, вот этого только Ирек, не надо. Церковь в ответе за те злодеяния, которые она творила, да и творит, по сей день. Любая религия Ирек, это мракобесие. Есть Ирек - вера! Вера есть у любого человека. Без веры человек жить не может. Я, вот например, верю в разум, в науку, в человека, как в венец эволюции. Ради веры Ирек, люди умирают и идут на костёр. Есть ещё религия, вот во имя её, этой религии, и убивают людей, и жгут на кострах. Есть ещё и церковь, административно-репрессивный аппарат, пытающийся овладеть разумом человека, принудить его подчиняться этой церкви. Ленин, а ты слышал о таком деятеле, говорил: «Когда идея овладевает массами, она становится материальной силой». Вот попы и ксёндзы и овладевают разумом масс, чтобы иметь материальную выгоду. О наших попах народ давно сложил прибаутку: «Мы не сеем, мы не пашем, а валяем дурака: с колокольни хером машем, разгоняем облака». Ваши ксёндзы не лучше, если ещё и не хуже. Вот как-то так, друг мой Ирек, - похлопав по плечу умолкшего Ирека, закончил своё нравоучение Егор. Он не пытался переубедить взрослого мужчину, отца трёх детей. Он просто высказал ему свою точку зрения и своё отношение к религии. Егор не знал ещё, что придёт время и у него, в одиночной расстрельной камере внутренней тюрьмы Азербайджанского КГБ, три недели будет только Евангелие. Он прочитает его десяток раз, с начала и до конца, изучит вдоль и поперёк, поймёт, что написано от Бога, а что от людей, и даже тогда, не изменит своего отношения к вере, религии, церкви, Только это отдельная долгая история из пятой, последней жизни одного шпиона. К вечеру вернулись в Решель.
Всю неделю, пока ребята работали, Егору, после часовой лекции по маркетингу и менеджменту, нечем особо было заняться. Он бродил по городу. Всё что привёз с собой на продажу, Каминский уже продал, но деньги решил сохранить и не тратить, он намеревался съездить на выходных к Ромеку Домбровскому, в Милаково. Каминский зашёл в пивнушку, попить пивка. Пивнушка, стеклянный летний павильон, таких забегаловок немало и в Союзе. Взял пивка и присел за столик. Рядом сидели три уже подпитых поляка и горячо обсуждали Советский Союз. Они говорили громко и при этом жестикулировали. Егор поневоле прислушался, о чём они говорят. Говорили они откровенную чушь. Каминский улыбнулся. Поляки заметили его ироничную усмешку и замолчали, только сильно пьяный человек, не узнал бы в Каминском русского из Zwi;zku Radzieckiego. Один из поляков подошёл к Егору и спросил:
- Przepraszam, ;e pan po polsku rozumie?
- Tak, rozumiem po polsku, – ответил Каминский на сносном польском языке. Поляки сконфузились и бросились извиняться. Каминский, выждав немного, и на хорошем польском языке, предложил панам, обсудить жизнь в Советской России. Поговорить действительно, без штампов и предрассудков, разобраться, что там, хорошо, а что там плохо. Поляки согласились. Они заказали ещё пивка, а через десять минут, к ним присоединились ещё посетители пивнушки. Пришлось сдвинуть столы. Решили, что под такой разговор, пиво не идёт, нужно что-то покрепче и заказали водки. Ещё через десять минут, продавщица и по совместительству хозяйка этой забегаловки, закрыла дверь на замок и сама присоединилась к своим посетителям. Поляки умели дискутировать! Без грубостей, без оскорблений, выслушивая мнение каждого говорящего. Каминский, после нескольких рюмок водочки, но, правда, под очень скудную закуску, перестал комплектоваться своим произношением польского языка. Оказалось, он сносно говорит на польском, по крайней мере, его собеседники всё понимали, что им говорил Егор. Поляки, они, конечно, конченные националисты, но в отличие от нацистов или шовинистов, таких как литовцы, латыши, эстонцы и особенно армяне, поляки относятся с уважением к другим нациям. Когда же человек изучает польский язык и пытается объясняться на нём, уважению и доброжелательности к такому иноземцу, нет предела. Поляки очень гордятся своим польским языком. Беседа растянулась на несколько часов. Один из посетителей сбегал домой, благо он жил рядом с пивнушкой, и принёс домашней закуски и пьянка вспыхнула с новой силой. Излишне говорить, что в этот день Каминский так нажрался, что шёл в общагу на автопилоте. Он не помнил, как добрался до общежития и оказался на кровати в своей комнате. Протрезвел Егор только к вечеру.
Вечером, этого же дня, Егора, Ирину и Сергея Колбина, преподаватели школы–техникума. во главе с паном Томашем и паном Янеком, которые были с Каминским в колхозе, пригласили на дачу на «огниско с килбасками». Там Егор, познакомился с женой пана Томаша, пани Терезой, преподавательницей русского языка, в той же, школе-техникуме. Вечер прошёл прекрасно, под водочку и колбаски на шпажках, обжаренные на костре. Егор много рассказывал анекдотов. Поляки хохотали от души. Если что-то было непонятно в анекдоте, на помощь приходила пани Тереза и давала перевод близкий по смыслу к анекдоту, и взрывы смеха повторялись. Этот тандем Егор и пани Тереза ещё поможет Каминскому заработать неплохие деньги. Беседуя с польскими педагогами, Каминский обратил внимание, что в отличие от советской интеллигенции, которая во всю, по поводу и без, поносит свою Родину и свой советский строй, поляки не допускают никакой критики своей Польской Республики в присутствии иностранцев. Отличная национальная особенность.
Уже почти ночью Егор, Ира, Колбин вернулись в общагу. Егор намекнул Ирине, не продолжить ли им вечер вдвоем, вот только он сходит  на этаж к мальчишкам и посмотрит, как там обстоят дела, и вернётся к ней. Ирина утвердительно кивнула головой. Он и Колбин пошли к себе, Ира к себе. Войдя в комнату и включив свет, Егор был очень удивлён. На второй свободной кровати вышколись полуголые Николай и голая Светлана. Когда вспыхнул свет, они шарахнулись друг от друга, как коты. Каминский, стоял в двери, заслоняя собой выход из комнаты. Поэтому этим шкодникам некуда бежать. Было всё и так понятно. Спокойно, без крика и негодования в голосе, Егор заговорил сначала с любвеобильным комсоргом:
- Коля! Ей только исполнилось шестнадцать лет. Она несовершеннолетняя ещё. Хочешь себе проблем нажить? Смотри сам. Иди. – Егор пропустил Николая, а Свете сказал:
- С тобой, девочка, придётся поговорить нам серьёзно. Что с тобой происходит Света? На кой тебе этот засранец, бабский угодник из Гурьевска? По тебе, вон Проворов сохнет, такой парень, - Егор смотрел на Свету, та сидела на кровати, прикрывшись покрывалом и молчала. Она в тот вечер не была пьяна, но явно употребила спиртное. Из всех его гвардейцев только Света Седунова позволяла себе спиртное, и то, скорее всего, её просто подпаивал этот бабник Коля.
- Ты не молчи, пожалуйста. Объясни мне. Я постараюсь тебя понять.
- Я хотела узнать девственница я ещё или нет. – Егор опешил от таких слов. Дежавю какое-то. Ещё одна Людочка с проблемой своей невинности. Только Егор уже не тот безусый сосунок, впервые увидевший девичью киску.
- Как прикажешь тебя, Света, понимать?
- В июне, ещё до колхоза, я сильно выпила и провела ночь с Игорем Мильчаковым, я его ведь люблю, только мы были такие пьяные, что оба не поняли, порвал он мне целку или нет. - Егор смотрел на девушку и переставал понимать, что происходит. Его удивлял её похабный сленг. Начинался какой-то театр абсурда.
- Света, я пока не улавливаю смысла твоих слов?
- Я хотела, чтобы этот Коля попробовал мне всунуть свой член. Игорь же меня не хочет, он за Яной всё время в колхозе увивался. Вот я и решила, пока Вас никого нет, у вас в комнате и попробовать с ним, с этим Колей. Он не против, с первого дня, возле меня вьётся. Только было больно, когда он пытался всунуть. Потом Вы вошли. Может я ещё целка? Как Вы считаете, Егор Анатольевич? – Егор сел на кровать и от растерянности развел руки в стороны: «Чего только в жизни не бывает. С этими мокрощелками малолетними с ума можно сойти. Одна, припёрлась в Россию, чтобы лишиться девственности. Вторая, не знает женщина она уже или нет. Идиотизм! За что мне это всё?», думал Егор, смотря на Свету, и не знал, что ему ответить ей.
- Возьми свой палец и проверь, делов-то,- наконец-то, он выдал ей совет.
- Я боюсь! Больно будет! Я не смогу сама, – парировала его совет девушка.
- Света, ты идиотка или пьяная? – Света посмотрела на Егора, потом откинула покрывало, голая легла на кровать, раздвинув ноги, сказала:
- Егор Анатольевич, а Вы проверьте, Вы же разбираетесь, только свет выключите, а то мне стыдно. - У Егора лопнуло терпение. Он схватил голую девушку и, посадив её на кровать, бросил ей её шмотки и скомандовал:
- Одевайся, идиотка! Больше мне нечего делать, как ковыряться у тебя во влагалище. Какая тебе теперь разница? Пошли, я тебя отведу, в твою комнату. – Света разревелась во весь голос. Отбросив вещи, опять упала на спину на кровати, ещё шире раскинув ноги, плача произнесла:
- Ну что Вам трудно посмотреть? Вы же сразу определите? Я прошу Вас, ну как доктора! Пожалуйста! Ну! Ну! – и она залилась слезами, ревя на весь этаж. Этого только Каминскому не хватало! В его мозгу пульсировала тревожная мысль: «Ещё чего доброго, кто-то ворвется в комнату на её вопли, дверь-то осталась, не заперта. Увидит голую орущую на кровати Светку с раскинутыми ногами и его Егора! Та ещё картина, называется «Приплыли!» или «****ец который не лечится». Потом ничего никому уже не докажешь и не объяснишь!» Он подошёл к девушке и ввёл указательный палец ей во влагалище, палец вошёл глубоко и свободно, не встретив никакой преграды. Светка только ойкнула. Вынув палец, Егор, уже от негодования, крикнул ей.
- Всё! Убедилась, мать твою! Орёт, дура, пока весь этаж на уши не поставила. Заткнись наконец! Одевайся, идиотка несчастная, и пошли на ваше крыло, - Света, действительно сразу прекратила реветь и одевшись, только не нашла лифчик, её лифчик, Егор, найдет через три дня под своей кроватью, при приборке, пошла с Егором через первый этаж на женское крыло. Шли молча, только Светлана продолжала всхлипывать. Егор открыл дверь её с Мариной комнаты и, пропустив Свету, сказал:
- Всё? Ты наконец-то угомонилась? Мне больше от тебя не ждать никаких выходок? – Та, повернувшись, кивнула головой.
- Что ты как лошадь мне киваешь? Дар речи потеряла?
- Нет, не будет больше никаких выходок, - Света повторила его слова, понурив голову, пошла в комнате к своей кровати. Егор захлопнул дверь и вошёл в комнату к Ирине, она была рядом, за стенкой с комнатой девочек. Ира уже ждала его в постели.
- Что-то случилось? – спросила она.
- Нет. Ничего особенного, не случилось, так жизнь полна неожиданных событий, но если так и дальше пойдёт, я точно уеду в дурдом с этими детками, - Егор, решил никому не рассказывать, что произошло в его комнате. Молчала об этом гинекологическом осмотре и Света. Только утром проворов подошёл к Егору и спросил его:
- Егор Анатольевич, почему ночью так ревела в вашей комнате Света?
- Это её личная тайна. Спроси её сам, может она тебе и расскажет.
Каминский ещё раз убедился, что недаром говорят, молодые девки порой думают не головой, а предком. Надо сказать, после этого случая в комнате Егора, Света угомонилась, и Николай оставил её в покое. В чём была причина этого их взаимного охлаждения, Каминский выяснять не стал, ему было чем заняться и без этих двух сексуально озабоченных дураков.
После рабочего дня, когда команда Каминского возвращалась в общагу, отобедав, они были предоставлены сами себе. Егор, Ира и Сергей Колбин отправлялись, на площадь возле замка, там находилась уютная ресторация «Замковая», в ней можно было заказать по стаканчику польского вина. Обслуживание культурнейшее, ненавязчивое, с уважением к посетителю. Можно заказать бокал вина и сидеть с ним весь вечер, слушая музыку, и, конечно, не услышать недовольного шипения официанта, типа: «Припёрся и цедит нищета стакан вина весь вечер. Место занимает только, а кто будет выручку делать?». Однажды Егор, Ира и Сергей наблюдали редкую картину для Польши и были очень впечатлены ею. Один посетитель ресторации, крупный мужчина, средних лет,  по внешнему виду видно, что пролетарий, перебрал со спиртным, упав лицом на стол и задремал. Скорее всего, у него, что-то случилось в жизни. На столе стоял бокал с недопитым вином. Мужчина неожиданно встрепенулся и, ударив кулаком по столу, разбил бокал, залил вином скатерть. Потом, посмотрев на то, что он наделал, мужчина, достал из кармана жменю денег и, бросив их на стол и на пол, снова уткнулся лицом в мокрую скатерть. Вот тут-то и появилась официантка. Она, нет, не вызвала полицию и не разоралась на весь ресторан, как ожидали Егор и его друзья. Официантка, аккуратно собрала все деньги с пола и со стола, при этом, не взяв ни одной купюры себе, аккуратно положила их на край стола, перед этим ловко поменяв грязную скатерть на чистую. Затем, положила голову спящего мужчины на место и удалилась. Егор, Ира, Колбин после этого инцидента в зале ресторана молча допивали своё вино. Да, это не Советский Союз, это какая-то другая планета. Тут живут инопланетяне, другого объяснения не найти.
Необходимо уточнить. Вино в Польше, почти всё, делается на меду! Ассортимент же этого вина, в склепах, занимал несколько десятков квадратных метров витрин или полок. В Решеле, все магазины торгующие алкоголем и продуктами питания, являлись частными, по-польски, «sklepy prywatne». Как, правило, располагались они на первом этаже в подъездах. В одном доме могло сразу размещаться до трёх таких мини-магазинчиков. В один такой склеп однажды и зашла наша троица: Егор, Ира и Сергей. За спиной продавца, стоявшей у прилавка, возвышались, до потолка, полки в пять рядов с вином. Друзья Егора ещё не видели такого разнообразия алкоголя в одном месте. Тут же надо выбрать! Вино стоило недорого, но в этот день ни Егор, ни остальные, были  не при деньгах. Решили познакомиться с ассортиментом алкоголя в этом магазине. Продавщица, сорок минут подавала им бутылки, и ставила их на место. Неожиданно в склеп вошла пани, покупательница, Егор решил посмотреть, что будет делать продавец, ей же надо оставить русских и обслужить покупательницу. Продавщица осталась с Егором и его друзьями, а из подсобки вышла другая, видно дочка хозяйки магазина и обслужила покупательницу. Егор, Ира и Сергей, были в шоке. Да это не их неумытая Россия, там продавщица уже давно открыла бы пасть и орала бы, как скорая помощь. Ничего не купив, Егор решил извиниться перед продавщицей:
- Przepraszam pani;! Мы сегодня не при деньгах, но как только будут деньги, обязательно придём до пани и купим вина.
- Nie ma problemu, panowie. Przyjd;cie jutro. – ответила пани, мило улыбаясь посетителям и провожая их до двери. На улице они пришли в себя.
- Что сказала эта полячка – поинтересовалась Ира.
- Сказала, что нет проблем, и пригласила приходить завтра. - Колбин вполголоса, смачно выругался, поминая и свою хамоватую Родину и этих поляков, с их деликатностью. Да, тяжело ломать привычки и устои, если ты всосал их с молоком матери. К чести Егора и его друзей, когда у них появились деньги, они ходили только к этой пани и делали покупки только в её склепе, хотя рядом располагались такие же магазины, с тем же ассортиментом, и с теми же ценами.
Наконец пришла долгожданная пятница, и сладостный момент возмездия за фляки приближался. Место для шашлыков выбрал сам Каминский, предпочитая нейтральную территорию, это был сквер недалеко от общаги, оборудованный местом для костра. Ковков, Проворов и Мильчаков натаскали сухих сучьев, насобирав их в парке и сквере, порубили эти дрова и удалились. Каминский, накануне, замариновал свинину, купленную на складчину с Иришкой, Колбин, как всегда оказался не при деньгах. На вечер Каминский пригласил: Ирека с Ядвигой, Томаша с Терезой, Янека с женой, пани Катериной и кузнеца Василя. Получилось, на шашлыки пришли шесть мужчин и четыре женщины. К сожалению, не удалось найти шампуров, их заменили деревянные ровные ивовые прутья, ошкуренные Ковковым. После ужина в школе-техникуме, у костра собрались все приглашённые лица. Ирек выполнил просьбу Егора, впрочем, и остальные поляки, как паны, так и пани, прибыли на шашлыки нарядно одетыми. Егор открыл сумку, в которой, лежали восемь бутылок водки, пересыпанные кусками искусственного льда. Полячки только охнули, всплеснув руками, и обречённо посмотрели на своих мужчин. Поляки-мужчины, наоборот, одобряюще хлопали Егора по плечу, всем видом показывая супругам, что дипломатический протокол этого требует. Они же не догадывались, что это часть коварного плана злопамятного Каминского. Развели костёр под первую рюмку, нанизали прутья мясом с кольцами лука, под вторую, когда дрова прогорели и Егор пристроил мясо над углями, уже открыли третью бутылку. Всем было весело и даже детям, с которыми пришли Катерина, Тереза и Ядвига, кузнец Василь, был старый бобыль. Травили анекдоты Егор, женщины пели советские песни. Уже стемнело, но никто не хотел расходиться. Так и сидели у костра, даже когда опустела последняя восьмая бутылка водки.
Егор сидел рядом с Янеком. Янек тяжело вздохнув, положил на угли очередную порцию шашлыка.
- Что так тяжело вздыхаешь? – спросил Янека Егор.
- Вот, Егор, решаю проблему одну, - не изменяя своим принципам говорить с Егором, на польском языке, ответил Янек.
- В чём проблема?
- Понимаешь, нам в техникуме дали по шесть мешков зерна. С подсобного хозяйства. Мне оно не надо. Это пан Ирек держит нутрий, я не имею хозяйства. Вот и не знаю, как мне поступить, зерно продал, на вырученные деньги хочу купить видео, но не могу решить какой. Могу купить видеоплеер. Тогда ещё деньги останутся, а могу купить видеомагнитофон, но нужно будет добавить. Не могу решить, что же покупить.
- Я тебе в этом не советчик, Янек. Мне бы твои заботы. Я не знаю, как мне в Союзе жену с дочкой прокормить, и даже уже не во что одеть, и не о видиках мне думать.
- У вас Егор, тоже всё образумится, когда вы, как мы избавитесь от своих катов-коммунистов. Мы, Егор, с вами из одного соцлагеря, только в нашем бараке всегда было веселее.
Доедали шашлыки. Теперь каждый из поляков не только знал что такое шашлыки, но и сам мог его испечь на углях. Особенно счастливая была Ирина! Она торжественно смотрела на измазанных сажей, углём и, капающим, с мяса жиром поляков! Вот вам за фляки, наши шашлыки! На фляки и на шашлыки надо одеваться, всё-таки по-разному! Пели польские и советские песни у костра. Теплая августовская ночь, прекрасное настроение, на руках матерей и отцов устроились уставшие и уже капризничающие, такие же чумазые, как и их родители, дети. Вечер к всеобщему удовольствию удался.

Роковая ошибка Егора.

Несмотря на то, что и пан директор, и Янек, учитель физкультуры в школе-техникуме предоставили Каминскому их школьный спортзал для тренировок, Егор только один раз провёл тренировку. Беготня по Решелю, воспалила больное колено Каминского, и он сильно хромал, не до тренировок ему. Тут как бы заново, не свалиться в постель с ногой. На тренировку пришёл Руслан. Егору хотелось посмотреть, на что способен этот джигит, звереющий при виде крови. Старшим на тренировке Каминский назначил Сергея Ковкова, как самого лучшего своего ученика. По тому, как двигался Руслан, как он выполнял команды Ковкова, Егор быстро понял, что о каратэ эта чурка не имеет никакого представления. При этом, надо отдать ему должное, он был в отличной физической форме, отлично двигался и наносил резкие удары руками. Недовольство тренировкой, написанное на лице Руслана было красноречивее любых слов. Егор решил не проводить тренировок, тем более дети и так уставали на работах. Им хотелось в свободное время не в спортзал, а на дискотеку.
Дискотека проходила вечером в городском клубе. Там парни Каминского быстро обзавелись польскими пассиями. Конечно, это задело гордость местных хлопаков и дело почти не дошло до мордобоя, но как ни странно, конфликт, в последний момент погасил, один из учеников школы-техникума, Янек. Именно тот Янек, которого в спарринге вырубил Проворов, ещё в спортзале колхоза «Невский». Янек, просто сказал своим друзьям, а он у них ходил в авторитетах: «Хлопаки, не трогайте этих русских. Они отлупцуют вас всех. Я знаю. Я с ними в Zwi;zek Radziecki работал и жил в одной комнате, знаю, на что они способны». Поляки благоразумно послушали своего лидера, и драка не состоялась. Но это была бы не Польша, если бы этот инцидент на дискотеке не имел последствий. Егора пригласил к себе в кабинет пан директор.
- Егор, ты знаешь, что твои хлопаки, на городской дискотеке, хотели устроить с нашими хлопаками, как по вашему, у нас - walka?
- Нет, пан директор, я не в курсе, но конечно разберусь, Кто-то и местных пострадал?
- Никто не пострадал, так мне сказал, звонивший сегодня начальник полиции. Он провёл беседу с нашей молодёжью и строго предупредил их о недопустимости такого поведения в отношении русских гостей. - Егор, молча переваривал сказанное паном Вацлавом: «Да это не Россия. Это Польша! Надо своим пацанам задницы надрать. Ещё раз повторится, не видеть им дискотеки, как своих ушей. Будут сидеть в общаге», – так думал Егор, пока шёл в общагу, чтобы поставить раком своих гвардейцев, но не пришлось. В его комнате, Егора ждали, Янек Шиманский и Яна Савва! Егор обнялся с Янеком и поцеловал Яну.
- Вот встреча! Как вы оба тут оказались? Как я рад вас видеть! Ну что у вас нового, Янек, Яна рассказывайте.
- Я приехала навестить Вас, пан Егор, и пригласить ко мне в гости. Хочу познакомить з ойцем, –ответила Яна.
- Спасибо, Яна! Только знаешь, я, не смогу сейчас с тобой поехать. Тут дел навалилось и мне нужно воспитать своих героев, мать их за ногу, решили драку устроить с местными на дискотеке, я им-то задницы сегодня развальцую, - Янек и Яна рассмеялись угрозам Егора.
- Вот и dobrze, пан Егор, если не может пан, то nast;pnie отпустит со мной Игоря Мильчакова? – Егор не то чтобы удивился, он знал, что в колхозе Мильчаков увивался за Яной, со слов отвергнутой Светланы, но Яна не отвечала ему взаимностью и тут такой поворот.
- Хорошо Яна. Если ты просишь, то забирай его. Когда вернёшь?
- Послезавтра.
- Добро Яна! Забирай Мильчакова к себе. Скажи, я разрешил.
- То так пан Егор, - Яна, убегая, поцеловала Егора. Теперь и Янек решил рассказать Каминскому, с какой целью он приехал к нему:
- S;uchaj, Egor. Хочу предложить тебе и твоим гвардейцам выступить в Решельском доме культуры с концертом афганских песен и показательной программой по каратэ. Pami;tasz? Еще при первой нашей встрече обсуждали это мероприятие. Как ты? Готов?
- Неплохо было бы, конечно, Янек, это дело устроить, но я не смогу это организовать, здесь в Польше.
- Тебе ничего и не надо организовывать. Только подготовь хлопаков и Сергея с гитарой. Я всё беру на себя. Я твой импресарио. Договор с домом культуры, реклама, билеты, я всё подготовлю. Ты и твои ребята получат половину денег от выручки, конечно с учётом затрат. Zgadza; si;?
- Спрашиваешь? Конечно, согласен! Когда?
- Через два дня. Будешь готов?
- Буду!
- Тогда я пошёл всё организовывать, - и Янек удалился. Егор зашёл в комнату к парням. Помимо Ковкова и Проворова, в ней находился и Руслан. Егор вместо выволочки за дискотеку рассказал парням о предложении Янека. Они оживились, только Егор грустно сказал:
- У меня ребята совсем нога разболелась. Еле хожу. Не смогу с вами отрабатывать приемы, – неожиданно в разговор вмешался Руслан.
- Так я с ними подготовлю это выступление и сам тоже выступлю.- Другого выхода  у Егора не было и ему пришлось согласиться. Руслан, Ковков и Проворов, пятницу и субботу, готовили показательные выступления в школьном спортзале. В воскресенье должен был состояться сам концерт и выступление клуба «Гвардия», так гласили рекламные плакаты, развешанные по всему Решелю.
Через два дня, вечером, в зале дома культуры не было свободных мест. Все билеты были распроданы. Аншлаг! Каминский такого успеха не ожидал. Вот только он ещё не догадывался, что такой ажиотаж вызван не афганскими песнями и даже не показательной программой по каратэ, а совсем другим интересом. Этот интерес у польских зрителей был связан непосредственно с его, Егора Каминского персоной, но всё по порядку.
Как всегда, перед началом представления, выступил Каминский. Он говорил по-русски, а жена Томаша, Тереза, учитель русского языка в школе-техникуме, переводила на польский. По реакции зала было понятно, что они в большинстве отлично понимают Егора. Рассказав, немного о клубе и его деятельности, Каминский представил Сергея Колбина. Сергей с гитарой в камуфлированной форме, с медалями на груди, в берцах, спел несколько афганских песен. По аплодисментам и реакции зала, Егор понял, что это не Союз, и Колбину аплодируют только из вежливости.
Пришло время показательной программы клуба по каратэ. У Каминского не оказалось времени, чтобы посмотреть программу, которую подготовил Руслан. То, что происходило на сцене, повергло Егора в полное уныние. Он понял - концерт провален безвозвратно.
На сцену вытащили два мата. Выше Руслан в трико с голым, волосатым, мускулистым торсом и стал, как кегли раскидывать Ковкова и Проворова, изображая какие-то приемы типа самообороны. Спектакль одного актёра, в роли самодовольной чурки.  В зале даже раздался свист недовольства. Свистели с галёрки, где располагалась польская молодёжь. Среди них, Каминский, увидел Янека, авторитета местной молодёжи и недавно члена интернациональной бригады. Янек-то, ещё в Союзе, видел показательную программу клуба и, конечно, как и Егор, был недоволен происходящим на сцене. Каминский вышел на сцену. Поблагодарив Руслана и мальчишек, прекратил этот моноспектакль, в исполнении кавказской обезьяны. После жиденьких аплодисментов, Каминский поблагодарил зрителей, за то, что они нашли время прийти на это выступление клуба «Гвардия» и попрощался с ними. Только в зале никто не сдвинулся с места. Зрители ждали какого-то продолжения. Егор в растерянности не понимал, что происходит. Неожиданно из первого ряда партера, на сцену поднялся Янек Шиманский. Взяв у Каминского микрофон, заявил на весь зал:
- Теперь пан Егор, будет мувить кавале! Prosimy! Prosimy! Panie Jegor! – вот теперь по залу прокатилась буря аплодисментов и зал скандировал:
- Prosimy! Prosimy! Panie Jegor! – Каминский не знал, что уже неделю, по Решелю из уст в уста пересказывают его анекдоты, которыми он так щедро делится со своими польскими друзьями на посиделках у «калбаски на огниско». Янек прошептал на ухо Егору:
- Егор, неуж ты мыслишь, что все эти люди заплатили по четыре тысячи злотых за билет, ради этих милитаристических песен или ради этой голой волосатой обезьяны? Когда продавали билеты, всем говорили, что в третьей части концерта знаменитый пан Егор из Zwi;zek Radziecki будет мувить свои анекдоты, кавале.
- Prosimy! Prosimy! Panie Jegor! kawale, kawale!
Это было почище, чем финал КВН в Кронштадте. Каминский взял микрофон:
- Хорошо паньство. Будут кавале! Только в зале есть дети, и поэтому я буду рассказывать только приличные анекдоты. Czy zgadzasz si;? – аплодисменты стали ответом Егору.
Два часа Каминский травил анекдоты со сцены Решельского дома культуры. В помощь ему была пани Тереза, она, после Егора, переводила анекдот на польский язык или на польском разъясняла смысл и суть анекдота. Получалось  прекрасно. Егор рассказывал анекдот на русском. Зал смеялся и аплодировал. Потом пани Тереза, переводила анекдот на польский, и зал снова взрывался хохотом и аплодисментами.
Особенный восторг у польской публики вызывали анекдоты про чукчей. Зрители постоянно кричали: «Opowiedz nam o сzukczach!». Егор знал немало анекдотов о чукчах, но один анекдот пришлось рассказывать дважды. Егор в анекдот вставил концовку на польском языке.
Вот этот анекдот:
- По пустыне Сахаре едет на верблюде чукча. Невыносимая жара. Он весь изнемогает от палящего солнца и от текущего с него ручьями пота. Вдруг, чукчу на верблюде, обгоняет велосипедист. Чукча кричит ему:
-  Тебе разве не жарко? - Велосипедист кричит чукче в ответ:
- Нет, не жарко! Я быстро кручу педали и меня ветер обдувает, - велосипедист, скрывается за горизонтом: «Вот в чём дело!» Думает чукча и давай хлестать верблюда. Верблюд бежит, действительно ветерок обдувает чукчу и ему стало легче, а чукча всё сильнее и сильнее нахлёстывает верблюда! Вдруг, верблюд - упал. Чукча слазит с него. Подходит, пнув ногой бездыханного верблюда говорит:
- Co zamarz;e;, kurva? – грохот смеха потряс зал. Смеялись долго, и только стоило залу успокоиться, как кто-то из зрителей кричал: «Co zamarz;e;, kurva?» и зал по новой, накрывала волна смеха. Когда всё-таки успокоились, неожиданно, поднялся один пан и спросил Каминского:
- Przepraszam, panie Jegor, ale кто jest чукча? - Егор объяснил, что на крайнем Севере России живет такой девственный и далёкий от цивилизации народ, чукчи. Зал замер. Удивлённый пан переспросил:
- Так-то не едэн человек, а их много, таких глупых?
- Получается, по анекдотам, что так, – ответил Егор. Теперь уже зал хохотал не столько над чукчами, сколько над самими собой. Люди весь вечер смеялись до слёз уверенны, что бестолковый чукча, это какой-то чудак с таким именем… Получился прекрасный, весёлый вечер отдыха для жителей городка. К 22-м часам Егор предложил публике:
- Паньство! Предлагаю желающим перейти в ресторацию «Замковую» и там продолжим наш концерт под хорошее вино, и можно будет рассказывать анекдоты с перчинкой. – Предложение Каминского приняли на: «Виват! Пану Егору!» и большинство зрителей, но уже без детей, отправились на площадь в ресторан. Владелец ресторана сначала испугался, когда к нему ночью, нагрянула такая толпа посетителей. Понятное дело, мест в ресторане не хватило даже половине пришедших. Поэтому женщинам предложили стулья у столиков, а мужчины стоя слушали Егора, который, впрочем, тоже стоял. Из ресторана расходились далеко за полночь. Надо только добавить. После этой ночи, хозяин ресторана обслуживал Каминского за счёт заведения. Когда Егор пытался протестовать, то владелец сказал ему: «Пан Егор, той ночью, пан, сделал мне недельную выручку! Меня до сих пор посетители спрашивают, когда опять состоится концерт пана Егора».
Янек Шиманский через день привёз Каминскому гонорар за концерт. Каждому участнику и даже пани Терезе, причиталось по 40 тысяч злотых! Хорошие деньги для гвардейцев и для самого Егора. Янек предложил провести такой же концерт в советской воинской части, дислоцированной в городе Бискупец. Только, заменить Руслана, на выступление парней. Егор отдал деньги участникам концерта и назначил Ковкова, ответственным за подготовку показательной программы. Велев восстановить все номера, с которыми они выступали в Союзе в колхозах и совхозах. Вернулись с Янеком Шиманским в комнату Егора. Неожиданно, Янек, выложил на стол несколько распечатанных, на только появляющихся принтерах, листков писчей бумаги.
- Это, Егор, наш с тобой контракт, распечатанный на польском языке и на русском. Я предлагаю тебе полугодовое турне по Польше с твоими анекдотами. Егор, в контракте, я гарантирую тебе за эти полгода сто тысяч американских долларов. Ты их получишь в любом случае. Двадцать тысяч я тебе выплачу сразу, как только ты согласишься и подпишешь этот контракт. Что скажешь? – Каминский впал в прострацию. Он такого предложения не ожидал и не мог его себе представить даже во сне. Сто тысяч зелёных американских рублей в 1990 году! При совокупном доходе его семьи в 40 долларов в месяц! Такая сумма не укладывалась в его голове. Она была такое же отвлечённое от реальности понятие, как и расстояние от Земли до Солнца. Каминский, тогда ещё не представлял себе даже купюру в сто баксов, он её ещё не видел наяву, не говоря о ста тысячах. В реальный мир Егора вернул голос Янека.
- Ну что ты мне скажешь Егор на моё предложение? Ты согласен? Подписывай контракт и я буду твой импресарио. Мы с тобой намного больше заработаем, чем сто тысяч, это только минимум. Я смотрел на зрителей в Решеле. Слава о тебе будет бежать впереди нас. Мы объездим всю Польшу! Какой успех ждёт нас в Варшаве, Гданьске, Кракове, если мы держали публику, и она хохотала пять часов в этом маленьком местечке! Ты же поляк, шляхтич! Соглашайся Егор, это шанс начать новую богатую жизнь. Заберёшь через год в Польшу жену и дочь. Купишь дом, получишь польское гражданство. Егор соглашайся! - Каминский думал. Он не был готов к такому радикальному повороту в своей жизни, и ладно бы это касалось его одного, а Лена, как она отнесётся к его решению? Да ещё Машенька. Егор и так уже весь извёлся, не видя столько времени своей доченьки-лапочки, его Солнышка! Предложи бы Янек Егору это на лесоповале или в колхозе, он, не задумываясь, согласился бы на его предложение, а сейчас? Он уважаемый человек в районе, известен в обкоме комсомола, недавно, узнал Егор, что на Калининградском телевидении был репортаж о его клубе и о работе клуба в Польше. Егор просто испугался последствий для его семьи. Каминский совершил самую большую в своей жизни ошибку, попытка исправить её, приведёт его в тюрьму КГБ. Егор отказался от предлагаемого ему, Янеком, турне по Польше! Роковая непростительная ошибка и глупость в жизни Егора Каминского, но откуда ему было знать, что ровно через год после этого разговора Советский Союз и вся эта треклятая совковая власть накроются медным тазом.

Решель-Варшава-Ченстохова.

Егор отказался от предложения Янека, но Шиманский был не тот человек, который так просто сдаётся. Янек, когда Егор немного успокоился, вдруг предложил ему.
- Слухай, Егор, ты мне говорил, что твоя babcia родом из Ченстохова. Jutro на самоходе еду в Ченстохова в командировку и могу взять тебя с собой и даже пани Ирену и Сергея, в самоходе есть места и мне будет не скучно. Заедем в Варшаву. Ты же не был в Варшаве?
- Хорошо, Янек, давай поедем, это будет, кстати, и вот что ещё. – Егор достал из шкафа свою парадную военно-морскую форму с погонами мичмана и наградами от ЦК ВЛКСМ.
- Янек, за сколько ты можешь её продать? Я слышал, что сейчас советская военная форма в цене. В Решеле её никто не возьмёт, в Варшаве, думаю, удастся продать на том же рынке и мне тоже, Янек, надо прибарахлиться. В Варшаве и выбор богаче и дешевле.
- Хорошо, Егор. Я попробую её продать. Думаю можно выручить миллион злотых. Действительно, если ты решил себе что-то покупить, то Варшава - самое подходящее и дешёвое место в Польше. Значит едем. Тогда собирайся и зови Ирену и Сергея. Уже поедем. - Каминский, метнулся к Ирине, и та, конечно, согласилась. Сборы её были недолги, надо сказать, что Ирина, очень собранная и организованная женщина. Колбин вообще, встал и пошёл. Устроились в автомобиле. За старшего в бригаде Егор оставил Николая.
Вечером, по дороге на Варшаву, Янек остановился на квартире своей пассии, в каком-то небольшом польском местечке. Немного выпили. Егор, Ирина легли спать, в одной комнате, но в разных кроватях. Они по-прежнему не афишировали их отношения и хотя Колбин, мог догадываться, но как говорится – глаза не видят, сердце не болит. Янек и Колбин продолжили пьянку. В полночь, в комнату к Егору и Ирине, ввалился уже прилично поддатый Янек и предложил им:
- Егор, Ирена, пойдем на dansing? – Егору спросонья послышалось Данциг, так немцы называли Гданьск. Он ответил Янеку:
- Янек, ты набрался уже. Где мы и где Данциг? Ложись ты спать, я никуда не пойду, да и Ира, думаю, тоже. - Янек махнул рукой и ушёл, он звал их не в Гданьск, а на дискотеку.
Утром выехали на Варшаву. Им предстояло практически пересечь всю Польшу, с севера на юг. Янек после пьянки и бессонной ночи выглядел не лучшим образом. Его kochanka сварила им в дорогу крепкий кофе и налила его в двухлитровый термос. Егор устроился радом с водителем на переднем сидении. По просьбе Янека, он развлекал его разговорами, чтобы тот не вырубился за рулём, и ещё, постоянно наливал Янеку кофе в кружку, и это было, очень кстати. Автомобиль мчался на скорости 140 км/час по шестирядному шоссе, гладкому как стол чёрному асфальту. Настолько ровное полотно дороги, что кружка с кофе спокойно стояла на торпеде и даже не качалась, убаюкивало в мгновение. По крайней мере, Сергей и Ирка, уже спали, без задних ног в обнимку на заднем сидении. Янек, то и дело начинал клевать носом. Одним словом, шоссе смерти. Машина Янека ехала в среднем ряду, а слева их обгоняли крутые тачки, обгоняли так, что будто они и не ехали, а стояли. Оставалось только гадать, на какой же скорости они летят.
За окном мелькали ухоженные поля, засеянные разными культурами. Каждый кусочек поля был возделан. Внимание Егора привлекли попадающиеся каждые семь-десять километров придорожные кемпинги или гостиницы, оборудованные в старых немецких домах, это была ещё территория бывшей Восточной Пруссии, отошедшая после войны Польше. В одном таком придорожном кемпинге, на обед и остановился Янек.
Двухэтажное немецкое строение. На первом этаже ресторан с тремя четырёхместными столиками, стойка бара. На втором этаже три спальных номера. Янек и его попутчики, разместились за столиком, и тут же дочь хозяина кемпинга принесла меню. Пообедали очень вкусно, блюда, оказывается, готовятся тут же на кухне и в основном из продуктов, полученных или выращенных на видневшемся невдалеке подворье. Помимо отменного качества и прекрасного вкуса, Егора поразила низкая цена за этот прекрасный и сытный обед. Рассчитываясь, Каминский оставил щедрые чаевые, просто такой обед, не может быть настолько дешёвым.
К двум часам дня въехали в Варшаву. Конечно, отстроенная после войны Варшава впечатлила Егора. По слухам, прадеда Егора, Иосифа Домбровского с семьёй, за участие в Варшавском восстании 1944-го, года, фашисты сожгли в лагере смерти Освенцим. Егор увидел здание очень похожее на МГУ в Москве.
- Что это, Янек? - спросил он, показывая на проплывающую за окном автомобиля высотку.
- Подарок польскому народу от советского народа, - ответил поляк. Через несколько минут за окном автомобиля возникло здание из стали и стекла.
- О это что такое? – теперь с восхищением спросил Егор.
- Это подарок польскому народу от американского народа, - съязвил Янек.
Приехали на рынок. Янек выложил военно-морскую форму Каминского, покупатели подходили, но не покупали. Каминский с Ирой и Колбиным отправился покупать себе шмотки. В те времена самый писк, это турецкие джинсы-пирамиды, кроссовки «Adidas» и турецкий свитер «Бойз». Ира, помогла Егору, подобрать вещи по размеру и уже через двадцать минут Каминский был упакован по самой последней моде. Вернулись к Янеку. Форму Янек не продал, но времени у них больше не было, их ждала дорога на Ченстохова.
Вечером въехали в Ченстохова. Город, о котором столько много интересного и легендарного маленькому Егору рассказывала его бабушка Ирена Домбровская, уроженка этого Ченстохова. Егор разволновался, он никогда не думал, что окажется на его улицах, увидит знаменитую икону «Матка Боска Ченстоховска» и Ясногорский монастырь. Остановились в гостинице, расположенной в старом здание с высоченными потолками. На ужин отправились в гостиничный ресторан. Заказали покушать и хорошенько выпить, за приезд Егора на его историческую родину. Янек расспрашивал  Егора, что тому известно о его ченстоховских родичах фамилии Домбровские. Егор рассказывал, что слышал от бабушки и упомянул, что бабушка ему говорила, будто её отец Иосиф Домбровский, получается, прадед Егора, то ли владел, то ли был директором пивоваренного заводика в городе. Выпили Егор, Янек, Сергей и сними Ира, уже не мало, и Егор, стукнув кулаком по столу, в шутку потребовал вернуть ему его завод, конфискованный коммунистами. Шутку Егора за столом оценили все, кроме двух полицейских, зашедших в тот момент в ресторан. Полицейский наряд подошёл к столику с буянившим Каминским и его друзьями, и старший наряда спросил Егора:
- Dlaczego ten pan ha;asuje? – На помощь Егору решил прийти Янек, он на полном серьёзе ответил полицейскому:
- Ten pan pochodzi ze Zwi;zku Radzieckiego. Jest tancerzem, szlachcicem. Dziadek Jegora mia; fabryk; w Cz;stochowie i domaga si; jej zwrotu. – Каминский, посмотрел удивлённо на Янека и понял - они влипли. Полицейский внимательно выслушал Янека и приложив руку к фуражке, так отдав честь, учтиво обратился к Егору:
- Przepraszam pana. Pan musi jutro uda; si; do biura burmistrza, a oni zajm; si; t; spraw;. Je;li elektrownia przestanie istnie;, wyp;ac; odszkodowanie. – Полицейские, ещё раз отдав честь, удалились. Шокированная Ира, так и не изучившая польский язык, спросила Егора:
- Егор, это что сейчас было? – приходивший постепенно в себя от происшедшего Егор, просто перевёл ей диалог с полицейскими:
- Полицейский, спросил, почему я шумлю. Янек сказал ему, что я требую вернуть мне завод моего прадеда. Полицейский извинился и посоветовал завтра обратиться в мэрию. Если завода уже нет, то мне выплатят компенсацию, - сказав это, Каминский замолчал. Молчали какое-то время и Сергей, и Ира. Ирина, почесав шею возле уха, по-идиотски хихикнула. Поддатый Колбин оказался более откровенным.
- Что за страна? У нас менты давно бы отлупили тебя дубинками и отправили в обезьянник. Как же можно жить в этой Польше? Ещё пару таких случаев и я точно свихнусь.
- Не ты один, Сергей. Я, похоже, тоже. Как же потом-то дома жить после такого? - поддержала Колбина Ирина. Ужин закончили без новых интендантов. Покинув гостиничный ресторан, подвыпившая четвёрка решила продолжить веселье. Они отправились по центральной улице города от костёла святого Казимира к Святой Гуре, заходя по дороге во все бары и пабы. В каждом из них, они брали на дегустацию один спиртной напиток, как правило, коктейль, выпив его, шли дальше. Надо ли говорить, что вскоре, они так набрались, что на автопилоте вернулись в гостиницу и завалились спать, Янек и Сергей в одном номере, Егор и Ира в другом и в одной постели, правда, оба были настолько пьяны, что сразу вырубились, даже не попытавшись заняться любовными утехами.
Утром, Янек, быстро решив свои вопросы, пришёл в гостиницу будить товарищей. Рассчитались за номера и отправились в мэрию, искать концы по родственникам Егора. В мэрии, Егор получил документ с указанием адреса, где жила его бабушка. Это было как раз в той части города, где находился костёл Святого Казимира. В этот костёл и посоветовали ему обратиться в мэрии. В костёле, оказывается, хранились регистрационные книги. Егор разыскал ксёндза в костёле, но тут то и кончилось везение Егора. Мало того, что ксёндз заломил такую цену, что Егор просто поразился его аппетиту, но он ещё, при этом сетовал на то, как много работы предстоит с регистрационными книгами, чтобы найти хоть какие-нибудь данные. У Каминского с собой не было денег, он вчера их просто пропил, не было и времени ждать пока этот ксёндз закончит ломать комедию. Егор попрощался с мздоимцем от католической церкви, действительно, эти крохоборы ничем не отличались от православных попов. Как только Егор вышел из костёла, они сразу же отправились в обратный путь. Предстояло проехать более 450 километров и как то ни странно, но вечером, когда стемнело, автомобиль Янека Шиманского въехал во двор общежития Решельской школы-техникума. Егор и Янек договорились, что Янек всё-таки попробует продать форму Егора.
Янек, свозил гвардейцев в советскую часть на показательные выступление. Поехали, без чурки Руслана и концерт прошёл на «Ура!». На сцене блистали: Ковков, Мильчаков, Проворов. Особый восторг у зрителей, в основном советских солдат, вызвали Ванечка Макаров и Света Седунова. Песни Колбина слушали на бис, весь вечер, не отпуская его со сцены. Дети заработали за этот концерт по 3000 злотых.
Однажды, после работы, пан Томаш и его жена Тереза, неожиданно пригласили Егора и Ирину, провести с ними выходной на берегу озера. Загрузились в автомобиль Томаша и отправились, как говорят в России, на природу. На подъезде к берегу озера стоял шлагбаум. Оказалось, что отдых на берегу озера, не говоря о костре, стоит немалых денег. Пока купались, отдыхали, пекли колбаски на огне, Томаш обратился к Егору с интересным предложением:
- Ты, Егор, замети, что мы заплатили немалые деньги, чтобы отдохнуть на берегу этого маленького озерка? - Егор утвердительно кивнул, не понимая ещё, куда клонит Томек. Томаш продолжал:
- Помнишь, мы с ребятами отдыхали у тебя на озере Выштынец? Всё было так прекрасно и бесплатно, и главное девственная природа! Хлопаки твои и мои насобирали грибов. Мы их жарили на огниско! Вот что я хочу предложить тебе Егор, - Томаш ещё ближе сел возле Егора и горячо заговорил:
- Хочу предложить нам с тобой организовать совместный, как теперь говорят бизнес. У нас съездить на yurlop, отпуск по-вашему, даже в Польше стоит огромных денег, не говоря уже об Италии или Франции. Если ты возьмёшься со своими бойцами обеспечивать наш отпуск и безопасность, то я тебе найду столько желающих, что всё лето будешь при деле. Я вот, Егор, прикинул. Семья, ну пусть четыре-пять человек, на своём самоходе. На десять дней. Значит, три семьи в месяц. По 100 долларов за семью, твоя доля. Подумай, Егор, нам в помощь ещё и Тереза, она ведь хорошо говорит по-русски. Как тебе моё предложение? Я всё делаю тут в Польше, документы для границы, а ты встречаешь семью на границе и проводишь с ними отпуск, охраняя их и показывая им лучшие места в твоей области. Ведь, как я понял, ты один из лучших, как их, искателей, в области. Что скажешь? – Егор думал: «За три летних месяца это около 9000 долларов, ну пусть на шестерых делим, это просто нереально огромная сумма в 1500 баксов каждому! Вот ради такого предложения я и замутил всю эту канитель с Польшей. Ну, вот оно, то, чего я и ждал, то, к чему стремился».
- Конечно, я согласен, Томаш! Для меня организовать в Союзе это не составит труда. Я же не только руководитель клуба и инструктор райкома комсомола, но и председатель ревизионной комиссии Совета воинов запаса и к тому же, как ты, верно, подметил, излазил на карачках всю область, и никто лучше меня, её не знает. Я действительно смогу обеспечить твоим друзьям не только отличный отдых, но и безопасность.
- Тогда, Егор, мы с тобой уже дано обменялись адресами, как вернёшься в Союз, начинай готовить свою часть, а я свою, и к лету начнём с моей семьи.  Если всё пройдёт успешно, то обещаю тебе, отбоя от желающих не будет.
 Остальное время провели весело и в отличном настроении. Всё складывалось лучшим образом для Егора, а ещё предстояло съездить в Милаково к Ромеку Домбровскому. Кто его знает, какие ещё предложения могут поступить Егору от предприимчивых поляков, избавившихся наконец-то от коммунистического ярма.
 
Миллионер Каминский.

По договорённости, с Ромеком Домбровским, Егор отправился в Милаково к нему в гости. Ехать оказалось недалеко, чуть больше 80 километров. Хорошее автобусное сообщение позволило Егору к обеду добраться до Милаково. Ромек встретил Егора  радушно. Решили, что Егор погостит до завтра у него, Егор не хотел надолго оставлять свою бригаду без контроля. Пообедав и скромно, для начала, отметив приезд дорогого гостя, Ромек и Егор отправились по магазинам. Каминский решил купить подарки для Лены. Зашли в женский отдел магазина. Тут же появилась продавщица. Милаково, маленький городишко, и конечно все жители, так или иначе, знакомы между собой, а уж личность экономиста PGR Янека Домбровского известна всем. Янек представил Егора продавщице и сказал, что его друг из Zwi;zku Radzieckiego хочет купить презенты своей ;ony.
– Какого роста и какая фигура у вашей жоны? – поинтересовалась продавщица. Егор показал на одну из женщин покупательниц:
- Вот как у той пани, - Ромек, тут же договорился с пани, та с удовольствием согласилась послужить моделью при примерке платьев для Лены. К Егору, Ромеку, продавщице и пани модели присоединились ещё две «кобеты» и… понеслось! Егору трудно было выбрать в этом изобилии товара что-то одно. Через полчаса примерок и обсуждений, в основном между женщинами, отложили одно вечернее шикарное платье, модные, в то время, две юбки-гармошки на резинке и встал вопрос, какой же выбрать строгий деловой для школы пиджак, из двух совершенно одинаковых, черный или белый?
- Ромек, ну что мне делать? Какой пиджак купить? – отчаявшись сам разрешить этот вопрос, спросил уставший от примерок Егор, своего польского друга.
- Не вемь, что покупить? Покупь – всё! - ответил Ромек и добавил:
- Хелена, твоя, сможет надеть чёрный пиджак, черную юбку, потом белый пиджак. Так комбинировать эти юбки и пиджаки она всегда будет выглядеть очень красиво и элегантно!
- Точно, Ромек! Ты гений! Белый верх, черный низ! Чёрный верх, белый низ! А ещё черный и белый костюм! Ты точно гений Ромек - воскликнул счастливый Егор и выложил миллион злотых за подарки для Лены! Всю жизнь Егор будет потом вспоминать Лене: «Я тебе, Лена, подарков привёз из Польши на миллион! Скажи, мне вот кто ещё способен, кроме меня, подарить миллион?».
Вечером, дома у Ромека, собрались пан Ежи и пан Михал. Вечер прошёл в разговорах о сельском хозяйстве. Утром, пан Ежи, повёз Егора по хозяйству, хвастая успехами гаспадарки,  заставил Егора, записывать всё в блокнот, чтобы потом, он рассказал председателю колхоза «Невский» Щуке. Механик пан Михал, подарил Егору, для агронома Шахбана, разработанное в его «Гаспадарке» приспособление к жатке комбайна, для подъёма полегших зерновых. Конечно, достижения польской гаспадарки впечатляли. Егор знал, что, допустим, средний урожай ячменя у Шахбана – 2,5 тонны/га, а в «Милаково» - 5 тонн/га. Хотя хозяйства находились в одной климатической зоне.
На следующее утро, простившись с работниками PGR «Милаково», Егор отправился обратно в Решель и уже вечером был в общежитии. Больше судьба никогда не сведёт Егора Каминского с его польскими друзьями из прекрасного городка Милаково.
Уезжая, Егор оставил старшей в бригаде, к неудовольствию мужской части бригады именно Ирину, Егор перестал доверять Колбину. Во-первых, Колбин пил и постоянно находился подшофе. Во-вторых, Егор, заметил, что отношение Колбина к нему изменилось. Он стал грубить Каминскому и разговаривать с ним раздражённо. Каминский понимал, что придётся объясниться с приятелем, но не думал, что это случится здесь, в Польше, и в неприемлемой для друзей форме. Опасения Егора подтвердила Ирина, когда, вернувшись из Милакова, Егор зашёл к ней в комнату. Ира, рассказала чем занималась бригада эти дни, и добавила:
- Егор, Николай, Руслан и с ними, удивительно и Сергей, настраивают мальчишек против тебя. Они и меня агитировали, но ты сам догадываешься, что я им ответила и они оставили меня в покое, но они не прекратили свою агитацию. – До возвращения в Союз, оставалось четыре дня. Егор решил, что за эти дни они ничего не успеют предпринять. Пока они в Польше, пан Вацлав, не допустит никаких поползновений в отношении Егора.
Пан Вацлав, пригласил Егора, Иру и Сергея Колбина, в гости к одному из фермеров, сын которого работал в колхозе в бригаде Каминского. Стол, который накрыли в доме фермера, сильно впечатлил Егора, своим изобилием, разнообразием и натуральностью блюд! Даже пили, отменный самодельный джин. Особенно Егора впечатлила водка «Адвокат», рецептом которой, щедро с ним поделилась жена хозяина, пани Кристина. Татарский «тартар» из сырого мяса молочного телёнка с чесноком и яйцом, был бесподобен, не говоря уже о зразах, бигосе и салатах, названия которых Егор просто не запомнил. Это был праздник живота, и даже по ложке, попробовать всего, Егору не удалось. Не хватало места в его животе, который грозился разойтись по пупку.
Оставалось буквально три дня до возвращения бригады Каминского на родину, года пан Вацлав пригласил Егора к себе в директорский кабинет.
- Пан Егор, вот о чём я хотел с тобой поговорить. Твои парни, трактористы, вот  что придумали. Они узнали, что сверхурочные оплачиваются по двойному тарифу. Мой молодой мастер, оказывается, влюблён в вашу пани Ирену, и они уговорили его дать им возможность, пахать сверхурочно, пообещав замолвить слово перед пани Иреной. Теперь, они всё вспахали, и у меня нет для них работы, а по нашему договору я обязан предоставить вам работу.
- Плохо вспахали – спросил Егор?
- Хорошо вспахали. Претензий у меня нет, но что нам делать? Вот что я тебе пан Егор, хочу предложить. Мне надо рассчитаться с тобой за хомут. Поэтому я предлагаю, завтра всей твоей бригаде автобусную экскурсию на весь день, за мой счёт. Это будет плата за хомут. Посетите Кентшин, Ольштын, Герложе, это ставка Гитлера в Восточной Пруссии, а также поле Грюнвальдской битвы и музей польского зодчества под открытым небом. Питание в дороге, тоже за мой счёт. Завтра с утра я произведу полный расчёт с твоими парнями и они смогут что-то купить в том же Ольштыне. По рукам?
- По рукам пан Вацлав,- согласился Егор на предложение пана директора.
Егор, вернувшись в общежитие, объявил бригаде, что завтра они получат полный расчёт и поедут на экскурсию. Пусть приготовятся к покупкам, если кто-то хотел что-то купить. На утро получив деньги в кассе школы-техникума и загрузившись в автобус, бригада Каминского весь день колесила по Польше. По крайней мере экскурсии для Егора оказались очень познавательными. Он смог побывать в музее на месте Грюнвальдской битвы и в ставке Гитлера под Растенбургом, о которой так много слышал, занимаясь разведчиками. Поразил Егора и музей польского зодчества под открытым небом. Каминскому удалось узнать в этом музее у научных сотрудников, оказывается, в Польше не существовало бань и мылись его древние предки в бочках. Вечером уставшие гвардейцы вернулись в общежитие. Завтра предстояло проститься с Польшей и отправиться на границу. В девять часов вечера, в коридоре, к Егору подошёл пьяный Колбин. Он без обиняков наехал на Каминского:
- Что ты из себя ставишь? Зажрался! На наших горбах бабки зашибаешь. Я тебя сейчас отпизжу! – Колбин был не просто пьян. Его лицо, кипело ненавистью к Каминскому. Егор удивлённо посмотрел на Колбина и спокойно ответил:
- Ну, это уже интересно. Ты ждал последнего дня, чтобы высказать мне, своё отношение ко мне? Раньше у тебя, герой, смелости не хватило? Ты такой смелый и за речкой был? Тогда, за какой подвиг тебе дали отвагу? - Колбин от злости врезал кулаком по периллу лестницы, на которой они стояли. Видно ещё не все мозги пропил, и не решился ударить Егора, понимал, что, несмотря на больную ногу, Каминский, конечно же, ответит.
- Мы вкалываем с пацанами, а ты ни хера не делаешь. За что тебе поляки платят? Это наши деньги.
- Так вот оно в чём дело? Мне платят среднюю зарплату от суммы вашего заработка, но не из ваших денег. Эти злотые не вами заработанные, а это из бюджета техникума. Тебе-то грех обижаться. Ты-то заработал больше всех и за концерт и за ложки. Да, ты, за полгода столько в своём совхозе не заработаешь. Кто тебя сюда привёз? Кто тебя таскает с собой по всей Польше? Кто тебе , в конце концов дал те ложки? Однако ты меня хорошо отблагодарил!
- Нет у меня денег – ответил злобно Колбин продолжая смотреть на Егора, пьяным, озлобленным взглядом. Егор усмехнулся, он  понял, Колбин пропил все деньги.
- Так ты деньги пропил и теперь требуешь, чтобы я тебе свои отдал?
- Так ты их же всё равно не заработал, – Егор просто онемел от удивления. От обиды и такого предательства у Каминского выступили слёзы на глазах. Давно с ним такого не бывало, только Людочка могла своей изменой, заставить Егора плакать. Егор сглотнул слёзы и, успокоившись, но ещё дрожащим голосом ответил Колбину:
- Никогда не думал Сергей, что я скажу тебе такое. Ты больше не числишься в списках моих друзей. - Каминский молча ушел. Он пошёл к Ирине.
В комнате у девушки он рассказал ей о разговоре с Колбиным. Ирина выслушала Егора, подумав высказала своё отношение к случившемуся:
- Понимаешь Егор, здесь есть и твоя вина. Ты столько сделал для Сергея, что загнал его в угол. Он везде должен тебе. От этой поездки, да те ещё ложки, концерты, возможность заработать такие огромные деньги. Ты же брал его в Ченстохова, на фляки и постоянно платил за него. У него же вечно не было денег. Он, их, как только получал, то сразу пропивал, а его колхозное, потребительское нутро никуда не делось. Оно в Афгане не исчезло. Теперь, понимая, что он тебе везде должен, вот он тебя и возненавидел. – Каминский сидел и обдумывал сказанное Ириной. Он пришёл к выводу, что та полностью права и в том, что произошло, есть большая доля вины его самого. Ещё раз, в своей жизни, Егор повторит такую же ошибку, как с Колбиным. Это в одну и ту же реку дважды не войти, а вляпаться, в одно, и то же дерьмо, так это сколько угодно.
Последнюю ночь в Польше, любовники, конечно же, провели вместе в одной постели, отлично понимая, что это, скорее всего, их последняя любовная ночь. Егор вернётся к семье, Ирина дождётся возвращения с моря своего жениха. Они отдавались любовным утехам от всей души и не спали до самого утра.
Утром, у автобуса, проводить русских друзей собрались не только те, кто с ними вместе работал, но и девушки полячки из Решеля, с которыми оказывается мальчишки, закрутили романы. Пришли Томаш с Терезой, Янек с Катериной, Ирек подарил Егору панскую нутриевую зимнюю кепи, сделанную своими руками из выращенных им же нутрий. Каминский, на память, подарил Иреку, свои командирские часы, которые так Иреку нравились, а старшему сыну Ирека надел, на голову, на память, свою корабельную пилотку с военно-морским крабом. Прав оказался пан директор, Егор и Ирек, действительно подружились. Подъехал Янек Шиманский. Он подошёл к Егору и сказал, что форму он не продал, но если Егор согласен, то он ему, даст за неё полмиллиона злотых. Егор согласился. Егор и так должен был Янеку, и за Ченстохова, и за концерты, и за помощь, которую Янек ему постоянно оказывал. Янек подарил Егору аудиокассету для магнитофона, которую они слушали по дороге в Ченстохова и обратно. Это песни «Солидарности» они очень понравились тогда Егору. Ведь эти песни, возвращали его в 1980 год в Гдыню. Девчата из города и парни, ранее работавшие с курсантами Каминского в колхозе, попросили разрешения проводить русских гостей до границы. В автобус сел пан директор, и они отправились к границе.

Дым отечества.

На польской стороне прощались долго. Польская таможня и пограничники даже не стали ничего ни у кого смотреть и сразу отметили документы. Польские девочки шли с русскими парнями в обнимку почти до самой нейтралки. Там они остановились, парни плакали и уж конечно заливались слезами паненки. На душе у Егора было погано, словно мухи насрали. Всех вернул в реальный мир окрик советского сержанта-пограничника:
- Долго вы там будете стоять на нейтралке! А ну марш быстро сюда … и дальше отборный русский мат. Егор произнёс вслух:
- Ну, вот она, мать её Родина!  Вот он край родной! Давно мы этого не слышали, , поди отвыкли.
Распрощавшись с провожающими, подошли к шлагбауму на советской стороне. Кричавший до этого, сержант, злобно смотря на подошедших, нехотя, поднял шлагбаум. Егор, ждал пока этот хам в погонах, поднимет шлагбаум. Егор сам не полез, да и дети, смотря на руководителя не стали, только Николай и Руслан подобострастно, согнувшись, пролезли под символом Родины. Подошедший капитан-пограничник, без особых вопросов, отметил документы у прибывших с польской стороны, а теперь предстояло, главное, таможня!
Как только погранцы открыли границу, проставили штампы в паспортах, к команде Егора подъехал «Икарус» с Александром Якушевым. Вещи разложили на улице возле автобуса, а сам Каминский, и все кого он привёз из Польши, разместились в таможенной комнате. Паспорта и таможенные декларации лежали в красной папке у Каминского на руках. Егор расположился в торце стола. Положил папку на стол и, раскрыв её, стал выдавать паспорта и декларации тем, кого таможенники уводили за вещами к автобусу и потом в отдельную комнату с вещами на досмотр. После досмотра, прошедшие его, садились в автобус. У двери автобуса стоял капитан-пограничник и контролировал процесс таможенного досмотра.
Егор знал, что у детей всё в норме. Два варяга, Егора, не волновали. Теперь ему было полностью насрать и на Колбина. Егор с ним даже не разговаривал, после той беседы на лестнице в общаге. Ирина, была для таможни в норме, если не считать, того, что Егор попросил Иру, взять его магнитофон в её вещи. У него, просто, не было места для магнитофона. Главным контрабандистом, и действительно совершавшим настоящее преступление в этой бригаде, был Каминский Егор, руководитель этой самой бригады. Деньги, 500 рублей, полученные от Янека за форму в Решеле и, конечно же, не указанные в таможенной декларации тянули на срок. Ну, это же, Егор Каминский, и кто бы сомневался, что он не вляпается в очередную авантюру.
В дипломате-мыльнице утрамбованные под крышку лежали костюмы для Лены. Рюкзак был заполнен польским спиртным и шмотками Егора. Магнитофон у Ирины. Теперь, вопрос, как же провести деньги через границу и не отправиться снова на лесоповал, только в этот раз по этапу и под конвоем.
В красной папке, которую Егор не выпускал из рук, помимо документов его команды, лежали чистые листы писчей бумаги, между которыми канцелярской скрепкой и были приколоты пять новеньких сотенных купюр. Сидя в торце стола, Егор, деловито на глазах всех таможенников доставал из папки документы ребят. Последним, предстояло пройти досмотр, Каминскому. Таможенник сказал, обращаясь к оставшемуся последнему Егору:
- Теперь и Ваша очередь, руководитель. - Егор молча встал, достав из папки свой паспорт с таможенной декларацией. Завязав тесёмки папки, он с таможенником отправился к автобусу, где лежали его вещи, дипломат и рюкзак, слаба Богу не было в этот раз хомута. Егор взял рюкзак, довольно увесистая кладь, а чтобы взять дипломат мешала папка. Егор обратился к стоявшему у автобуса капитану-пограничнику:
- Товарищ капитан, подержите папку, пока я схожу с таможенником, - капитан кивнул головой. Взяв у Егора красную папку, засунул её себе подмышку. Егор ухватил дипломат и пошёл за таможенником. Самое надёжное место для контрабанды, это под мышкой у офицера-пограничника, начальника КПП. Выходка достойная безбашенного авантюриста Каминского. Досмотр Егор прошёл без вопросов, справка от директора Решельской школы-техникума с гарантией покрывала все покупки Каминского. Укладывая, обратно свои вещи он поинтересовался у таможенника, всё ли в порядке в его команде и таможенник ответил, что нет, не всё в порядке:
- У женщины оказалась магнитола. Надо заплатить пошлину за неё.
- Сколько пошлина?
- Пошлина за такую, магнитолу, 50 рублей, - ответил Егору таможенник.
- У нас же нет советских денег. Что делать?
- Вы можете в течение недели приехать сюда на КПП и заплатив пошлину, забрать этот магнитофон, - ответил старший таможенник.
- Нам ездить из Нестерова и обратно, через всю область, накладно. Знаете, что? Если я сейчас, как вы мне откроете границу, спрошу нашего встречающего, первого секретаря райкома ВЛКСМ Якушева, может у него есть деньги, и заплачу эту пошлину. Так можно?
- Конечно, можно и никому не придётся сюда ехать. – Егор, собрав свои вещи, отправился к автобусу, где его уже ждали все прибывшие из Польши и Якушев. Егор подошёл к капитану-пограничнику. Протянув руку, молча взял у него свою папку. Потом занёс вещи в автобус. Сделав вид, что о чем-то беседует с Якушевым, незаметно развязал тесёмки папки и вытащил одну сотенную купюру из тех, что ему отдал за форму Янек, бросив папку на сиденье автобуса, Егор, выскочив из автобуса, быстро оплатил пошлину и забрав свой магнитофон вернулся в «Икарус». Они, наконец-то, поехали на Нестеров. Так Каминский провёз контрабанду. Потом, уже, будучи шпионом и диверсантом, он будет использовать похожий метод для перевозки через границы взрывчатки, тротиловых шашек, спрятав их в пачки с фотобумагой. Таможенник трёх границ будут вертеть в руках эти пачки с фотобумагой, отлично понимая, что открывать их на свету нельзя, засветится фотобумага. Только в этих пачках, между листами настоящей цветной фотобумаги, мирно устроились совсем не мирные, 200-х граммовые шашки тринитротолуола, но это отдельная большая история для пятой, последней, книги из жизни одного шпиона.
Только отъехали от КПП, как к Егору и сидевшему немного дальше Колбину подошёл Якушев и заговорил:
 - Егор, Сергей, у меня для вас плохое известие. Леша Филимонов повесился и его вчера похоронили. -  В автобусе повисла тишина, все кроме варягов, знали гвардии капитана Алексея Филимонова. Егор молча открыл рюкзак, достал бутылку польского джина. Скрутил пробку. Протянув Якушеву сказал:
- Помянём, - Якушев отхлебнул и передал Колбину, Сергей, отхлебнув, передал Егору. Каминский ,сделав глубокий глоток, закрутил пробку обратно.
- Ну, вот и помянули. Что там случилось, Саша? - спросил Егор Якушева.
- Он неделю пил как дурной. Потом порубил всю мебель. У него накануне, по пьянке, неизвестно кто украл его орден «Красной Звезды». Пришла Люда домой, а он висит на кухне.
- Он, за день до нашего отъезда умолял меня, взять его с собой в Польшу. Сам понимаешь Саша, я этого не мог никак сделать. Он действующий офицер Советской Армии, и поляки бы ни за что на это не пошли бы. Если смог, то может быть, и был он жив. - Только, Каминский вспомнил и ещё подробности того разговора с Филимоновым. Леха уже был поддатый и когда понял, что Егор его не возьмёт с собой, окрысился на него, заявив Егору, что он Каминский, в своей чёрной морской форме, чёрный ворон и ему афганцу он не брат, и не друг, а никто. Про себя же Каминский подумал: «Мне хватило одного пропойцы, который уже меня отблагодарил за всё. Не хватало и второго пьяницы. Там бы, Лёха упился бы до белочки, при тех низких ценах на алкоголь и его доступности». Только, похоже, белая полоса в жизни Егора закончилась, с пересечением границы и началась чёрная.
- Ещё неприятная новость, теперь лично, Егор, для тебя. Твоя Лена уволилась из Замковской школы, сдала квартиру, забрав вещи, Машу, и вернулась в школу, где раньше работала в Славском районе, -  а вот эта новость для Егора прозвучала как взрыв бомбы. Он знал, что у Лены и Санюк назрел конфликт. Причина этого конфликта, заключалась в том, что учителя вместо Санюк, выдвинули в депутаты районного совета его Елену Васильевну. Санюк пришлось выдвигаться среди доярок совхоза. Протокол выдвижения Елены Васильевны аннулировали, придрались, что не та печать стоит под ним. Учителя же категорически отказались выдвигать Санюк, заявив, что они уже проголосовали за своего кандидата, Елену Васильевну и не намерены даже больше собираться на собрание. Егор был свидетелем этих событий. Он, участвовал в беседе Санюк с его Леной. Санюк обвинила Елену Васильевну в том, что та, по её Санюк мнению, игнорировала работу организатора в школе, а занималась только ребёнком, своей дочерью. Тогда Каминский, поставил Санюк на место, заявив ей: «Вы же Елена Юлиановна, сами её пригласили в школу на работу. Когда Маше было только два месяца! Вам не стыдно? Вы были довольны её работой, до момента пока вам не отказали в доверии учителя. Может, стоит внимательно посмотреть Вам на свою работу, на себя посмотреть  в первую очередь, раз Вам учителя не доверяют. Вот у Вас, скоро, у невестки Вашей родится ребёнок. Посмотрим, будет ли Вам тогда до работы?». Забегая вперёд нужно сказать, что у родившейся девочки, у невестки Санюк, ребёнок, оказался с гематомой на головке. Как и предупреждал Егор, Санюк стало совсем не до школы, нужно было заниматься малюткой. Не буди лихо, пока оно тихо. Значит, Лена решила не бодаться с Санюк, а вернуться в Гастеллово.
В Калининграде, «Икарус», покинули варяги. Когда автобус въехал в Черняховск, Егор попросил водителя остановить автобус на автовокзале Черняховска. Егор тепло попрощался со всеми, кроме Колбина, тот протянул ему руку, Каминский её игнорировал. В Нестерове, Егору, делать было уже нечего. Он сказал Якушеву, что через три дня приедет в райком к нему, чтобы решать как им дальше быть. Больше никогда в своей жизни Егор Каминский не встретится ни с теми, кто был с ним в Польше, ни с поляками, ни со своими гвардейцами, ни даже с Ириной.
На автовокзале Черняховска, Егор, пересел в автобус, идущий на Советск, через Славск и затем, последним автобусом Советск-Славск-Большаково, приехал в Гастеллово. Судьба Каминского, как иллюстрация закона диалектики, а именно эволюционного развития по спирали. Три раза Каминский возвращался в Балтийск, на новых уровнях своего развития. Теперь это проклятое Гастеллово! Если не диалектика, то точно – мистика. Ирония в том, что и в Гастеллово в течение своей жизни, Егор Каминский тоже будет возвращаться, три раза. Вот уж поневоле поверишь в судьбу или, как с Гастеллово, в проклятие.
Лена, слава Богу, не вернулась в скворечник, а получила комнату в новом доме коттеджного типа, в школьном общежитии. В этом общежитии две комнаты занимала учительница музыки Гастелловской школы, Оксана Соколовская, со своим мужем Юрой Карантаевым и их годовалым сыном Кириллом. По крайней мере, эта школьная общага имела ванну, туалет и котловое отопление.
Лена и Машенька обрадовались приезду своего папы. Лена получила подарки на миллион злотых, Конечно же, папа не обидел и свою Машеньку. Соскучились друг по другу и все три дня ездили в Советск, Славск, Калининград, тратить деньги. Егор купил секцию-стенку, Мать Лены отдала им старый телевизор «Рекорд». В Кёнике на толкучке Егор, не торгуясь, продал за 250 рублей свою магнитолу и купил в магазине, за 180 рублей, стереопроигрыватель советского производства «Россия 325 Стерео» с встроенным магнитофоном. Лене купили отличные туфли, то, что не решился без примерки покупать Егор в Польше. Поэтому, 1 сентября, его Леночка выглядела элегантно. У Лены войдёт в привычку каждый новый учебный год начинать в новом учительском костюме. В этом году, Лена комбинируя теми комплектами, которые Егор, привёз ей из Польши, вызывала своими нарядами шок и зависть у коллег. Те так и не понимали, сколько же у неё нарядов.

Честь имею!

Как и обещал Каминский Якушеву, он на третий день приехал в Нестеров. В райкоме комсомола, в кабинете первого секретаря его ждали Якушев и Дубовой. Егор сел за стол и приготовился слушать Якушева. Егор уже давно выработал в себе способность по косвенным признакам в поведении человека, видеть его, отношение к нему, к  Егору Каминскому, это качество очень пригодится ему, в его шпионской деятельности и в тюрьмах КГБ. Якушев, межуясь и кряхтя начал:
- Пока тебя, не было в Союзе у нас, произошли большие перемены. Эти перемены коснулись финансирования райкома и его аппарата. Прошло сокращение. Сократили всех и остались только должности первого, второго секретаря и зав сектором учёта. Тебя сократили, и если хочешь дальше работать с клубом, то переходи на финансирование твоей должности председателя, со счёта клуба. В райкоме больше денег на тебя нет. – Хотя и молчал Дубовой, но довольно улыбался. Этот бездельник и будущий коррупционер, понимал, что его не сократят, мама, номенклатурный работник не даст сынка в обиду и спасёт.
- Значит, ты Саша, предлагаешь мне жировать на деньги детей, которые, они зарабатывают на субботниках? – спросил Егор Якушева.
- Почему на субботниках? Введи плату за тренировки, и тебе хватит, и перепадёт райкому, как учредителю. Хватит по заграницам ездить, пора и с товарищами, старшими по должности, поделиться, – встрял в разговор Дубовой. Якушев, опустив стыдливо глаза, молчал. Похоже, он уже с Дубовым обсудил этот вопрос, но остатки совести ещё оставались в его продажной колхозной душе. Вот только, эти функционеры, даже не подозревали, что говорят они уже с другим человеком Да и сам Егор, ещё в Гастеллово, собираясь в Нестеров, принял судьбоносные решения для себя, даже не зная, что его ждет в Нестерове. Егор, не до конца ещё понимал, насколько его самого изменила, его историческая Родина, Rzeczpospolita. Каминский смотрел на своих бывших сослуживцев и думал: «Это какая-то эпидемия предательств или закономерный процесс? Это плебеи они и есть плебеи.  Не стоит от них ждать благородного отношения к себе»
- Что ты решил, Егор?  - вывел своим вопросом Егора из задумчивости Якушев, и добавил:
- Кстати тебя ждёт Клишов. Он мне уже несколько раз звонил. Сказал, что у него к тебе есть какой-то серьёзный разговор. Поднимись. Он велел, как ты появишься, сразу к нему. - Егор немного напрягся: «Это вряд ли связано с Ириной. Хотя чёрт их знает этих женщин. Инопланетянки! Сколько их знаю, всё не перестаю удивляться им», Егор встал,  бросив Якушеву и Дубовому:
- Вернусь от Клишова, договорим, – и поднялся на второй этаж, где размещался райком партии. Каминский вошёл в кабинет первого секретаря КПСС Нестеровского района. Клишов поднялся навстречу Каминскому. Пожимая ему руку сказал:
- Присаживайся герой! Присаживайся мне Ира три дня рассказывала как вы там, в Польше жили. Ну что скажу – молодец! – Егор удивлённо, смотрел на Клишова. В его голове мелькнула мысль: «Не всё дочь рассказала папе. Иначе бы он не выглядел  таким счастливым, знай, он чем, и сколько раз за ночь мы занимались с его дочкой», но Егор, разумеется, промолчал, а Клишов не умел читать мысли.
- Так вот Егор, есть два мнения у товарищей. Тебе решать. Либо ты идёшь в обком комсомола инструктором по работе с поляками, либо идёшь ко мне, в райком партии инструктором. Тебе решать! – Егор смотрел на Клишова и думал: «Ведь, по сути, он, этот Клишов, отличный дядька и дочка у него умничка».
- Разрешите написать заявление, – неожиданно попросил Егор. Клишов с удовольствием подал ему листок писчей бумаги. Каминский написал аккуратно заявление, потом, достав из кармана свой партбилет, вложил своё заявление в билет члена КПСС и подал первому секретарю. Удивлённый Клишов, раскрыл билет и прочитал заявление Егора, Прочитав шапку про себя, он встал и в голос прочитал само заявление
- …Прошу исключить меня из членов Коммунистической партии Советского Союза, так как я, не могу служить идее, в которую больше не верю… - Клишов упал в кресло. Егор повернулся и молча вышел из кабинета. Он спустился на первый этаж. Зайдя в кабинет Якушева, написал заявление с просьбой освободить его от должности председателя ВПК «Гвардия». Ничего больше не говоря, покинул и кабинет Якушева. Им больше не встретиться, Саше Якушеву и Егору Каминскому, Саша Якушев, в начале двухтысячных умрёт от рака. Каминский сел в автобус до Черняховска, чтобы хотя бы к обеду вернуться в Гастеллово к Лене и Машеньке.
Так Каминский, собственными руками, похоронил и свою карьеру, и то, к чему он так ещё недавно стремился. Егор снова был безработным. Вот, только гены пальцем не задавишь, и его, Егора, врождённый шляхетский гонор, принесёт немало ему ещё в жизни проблем и ещё не раз, заставит делать крутые повороты в его судьбе.


Глава шестая.


Накануне.

Говорят, мы - воронье, спекулянты и ворье,
Но это, братцы, все вранье, и вы наплюйте!
Это раньше б нас прижали и давно б пересажали,
А теперь мы уважаемые люди!
Владимир Асмолов.

Гастелловская тоска Егора.

В Гастеллово Егор впал почти в депрессию. Сказалось напряжение последних месяцев. С непривычки Егора едва не разорвало от ничегонеделанья. Более года у него не было свободной ни минуты, а теперь он не знал, чем ему заняться. Только маленькая дочь сглаживала его одиночество. Лена всё время проводила в школе, и Машенька была на попечении папы, чему этот папа и был неслыханно рад. Одним из любимых занятий дочи и папы, стали полёты, подкидывание дочери под потолок с последующим приземлением и визгом на всю улицу на папины руки. Ещё они рисовали принцев и принцесс, рисовал, конечно, папа, а дочка внимательно за этим наблюдала и с восторгом хлопала в ладоши. Чтение книг вместе с папой - ежедневный ритуал. Марье скоро исполнится два годика, но девочка уже довольно сносно говорила, по крайней мере, простыми предложениями.
Денег, привезённых из Польши Егором, пока на жизнь хватало. Да и у Лены было две ставки в школе. Организатора внеклассной работы и полная ставка учителя истории. Выходило 200 рублей. Директор школы Чулкова наконец-то поняла, что её доченька Ира не собирается связывать свою жизнь со школой. У Душкиной появились перспективы на международной ниве устроить свою жизнь. В Калининградскую область всё чаще и чаще стали приезжать на экскурсии немцы, те, кого в своё время выселили из Восточной Пруссии. Оказывается, ностальгия - это не только прерогатива русской страдающей души, а вполне распространённое явление и у других народов. Ирка Душкина, оказалась востребована, как переводчица. Конечно, те бабки, которые она зашибала на лоне переводческой и экскурсоводческой деятельности, никуда не шли в сравнение с окладами учителей. Поэтому, Лидия Ефимовна сменила свою немилость к Елене Васильевне опять на милость и хотела, чтобы Елена Васильевна после неё стала директором школы. Правда, Егору эти школьные дела были по барабану. Он больше не собирался повторно вступать в одно и то же дерьмо. Нового дерьма вокруг было довольно, в которое Егор ещё не наступил. Так, что ни о школе, ни о клубе «Поиск», Егор больше и слышать не хотел.
Пока что хватало Егору не только денег, но и качественного бухла, которого он для своей души немало притащил из Польши. Егор не был ни горьким пьяницей, ни запойным, но вернуться на Родину после Польши просто так у него не получалось. Реальность сносила башку Каминскому. Он всё чаще и чаще, тоскливо вспоминал предложение Янека Шиманского о турне с анекдотами по Польше. Егор для себя, вывел одно правило. «Лучше раскаяться в том, что сделал, чем всю жизнь сожалеть о том, чего не сделал, а мог». Дальше в жизни, перед тем как в очередной раз сделать крутой поворот в своей судьбе и изменить ход своей жизни, Егор прикидывал: «Что я теряю, приняв это решение? Ничего, как пролетарий, кроме тех оков и того дерьма, в котором я нахожусь. Он, этот образ жизни, от меня никуда не уйдёт. Что же я приобрету, изменив свою жизнь? Может, и ничего, а может, и словлю фарт. Вот уж точно, ничего не найду, если не попробую, а то что есть, не жалко и потерять».
Утром Лена уходила в школу. Выспавшись, папа и Маша завтракали. Папа, перед завтраком, открывал бар, в стенке-секции, которую они с Леной купили и которую, Егор, собрав, установил у наружной стены в комнате. Достав из бара очередную бутылку вкуснейшего польского алкогольного напитка, Егор наливал себе стопарик и опрокидывал его, смакуя вкус и аромат. Потом Машеньке заводилась пластинка или ставилась кассета, и Маша танцевала, играла с куклами, складывала кубики, а папа наблюдал за дочей. Иногда Егор выходил на крыльцо, надев шикарный барский халат, который он купил в Милаково. Его взору представала суровая гастелловская действительность. Сердце его наполнялось безысходностью, а душу разрывала точка. Он возвращался в комнату и накатывал ещё рюмку. Затем опять выходил на крыльцо, и ему хотелось иметь два пулемёта ПКМ и поливать из них всю эту сраную реальность. Почему два пулемёта? Один перегрелся бы. Вот только пулемётов у Егора не было, к его большому сожалению, а была только открытая бутылка, так Егор продолжал глушить рюмку за рюмкой. К обеду уже и не так печально было смотреть на улицу. Осоловевший взгляд уже не различал окружающую его реальность, а вкусный напиток поднимал настроение.
После обеда папа и дочь укладывались вместе на диване. Папа ставил на магнитофоне кассету из Святых Липок, что купил у монахов. На ней были записаны произведения Баха в исполнении святолипского органа. Непонятно, как и на какой аппаратуре была записана эта кассета, но при всех стараниях на самой дорогой аппаратуре, Егору, так качественно переписать её не удалось. Фишка же этой кассеты заключалась в том, что ни Егору, ни Марье не удавалось дослушать кассету до конца. Уже через пять минут после того, как зазвучала музыка, папа и доча спали в обнимку без задних ног. Более того, такой получасовой сон, по крайней мере, Егору заменял хороший полноценный отдых. Действительно, волшебная кассета из Святых Липок.
Вечером домой из школы возвращалась Лена, и всё казалось не таким уж мрачным и безысходным. После того как опустела пятая бутылка, Лена вечером, посадив Машеньку к себе на колени, решила поговорить с Егором:
- Что ты думаешь делать? Спиртное у тебя скоро кончится.
- Кончится? Конечно, кончится. Не знаю. Что-то же надо делать. Пока у меня, Лена, нет никаких мыслей. Вижу, ты что-то хочешь предложить?
- Да, хочу тебе кое-что предложить. Только сначала меня выслушай и не злись сразу. Пока ты был в Польше, я кое-что совершила. Только не злись и не волнуйся, договорились?
- Ты уже скажешь мне, что ты натворила, пока я реально не разозлился?
- Я написала  письмо твоим родителям.
- Зачем? Зачем ты им писала? Нет у меня родителей.
- У тебя пусть и нет, а у Машеньки есть и бабушка, и дедушка, и дядя Дима. Правда, Машенька? У Машеньки есть баба и дед?
- Баба! Дед! – повторила Маша и звонко засмеялась. Лена знала лучше всех в мире, как говорить с Егором. Это не дура Людка с её шеей и головой, это была Лена, умнейшая женщина на свете. Маша и её смех, конечно, сразу погасил всё раздражение Егора, действиями Лены. Видя, что Егор уже успокоился, Лена перешла ко второй части Марлезонского балета.
- Съезди в Минск с Машенькой. Ты свободный пока и деньги есть. Когда ещё будут такие условия и тепло пока ещё. Съезди. Хочешь почитать их письма? Нет? Не хочешь. Ну, съезди, они в письмах тебя зовут приехать и показать им внучку. Дима, брат твой, где-то в Тюмени работает сварщиком на газопроводе. Они одни остались. Съезди. Сам подумай, ну не ради себя или их, ради Маши, - надо сказать, что Лена умела убеждать Егора. Она потом, когда Маша вырастет и поступит  в университет, скажет ей: «Доча, нашего папаню нельзя что-либо заставить делать против его воли, ни кому и ни чем. Нашего папаню, доченька, можно только убедить, и тогда он горы свернёт, достанет с неба звёзды или вот как сейчас, своими руками построит яхту».
- Хорошо! Маша? Поедем к бабушке с дедушкой в Минск? – Егор протянул руки к дочери, и Маша перебралась к папе на ручки.
- Поедем, - серьёзно, как попугай, повторил ребёнок.
- Завтра и собирайтесь. Я договорилась с Ромашкиным, он нас утром подвезёт в Черняховск к Харьковскому поезду. Я когда шла из школы, дала телеграмму твоим родителям, что вы приедете с Машей.
- Что значит, она договорилась? Что значит, я дала телеграмму, пока со мной не поговорила? Если бы я не согласился?
- Ну, ты же согласился. Ну не согласился бы, дел-то. Сказала бы Ромашкину, что не надо ехать, и дала бы телеграмму, что не приедете.
- Собирай Машу. Психолог-манипулятор! - Да, эти двое, стоили друг друга!

Любовный бумеранг.

Семь лет Егор не был в Минске. Харьковский поезд, как символ стабильности, уже десятки лет приходит на Минский вокзал из Калининграда ранним утром, ещё пока город спал, и  общественный транспорт не ходил. Отстояв очередь, Егор с Машенькой сели в такси. Родители разменяли квартиру в Серебрянке на две квартиры. Сами уехали жить в Тракторозаводской посёлок, а Людку с Максимом обеспечили отдельной благоустроенной однокомнатной квартирой в центре города. По иронии судьбы, буквально в нескольких сотнях метрах от высотки, где теперь жила Людка с сыном, прошло детство отца Егора, Толика, годы войны и оккупации и послевоенная юность. Вот так девка, без особых способностей и образования из глухой деревни стала минчанкой. Большая часть минских баб с помощью своего передка и последующего замужества проделывают этот фокус стабильно, как Харьковский поезд, и на протяжении даже не десятка, а сотен лет. Главное - широко и вовремя раздвинуть ноги и тогда, можно поймать удачу даже не за хвост, а, как в данном случае, за конец.
Егор, держа Машеньку за ручку, позвонил в дверь родительской квартиры на улице Стахановской. Открыл отец. Вошли, обнялись, Толик даже прослезился. Егор был сух и спокоен. Ему не нужна была, ни эта встреча, ни это свидание. Он только с поезда и перестук колёс напомнил ему, как он, изгой, жил в поездах, колеся по Союзу, запахи тайги и лесоповала не выветрились ни из его кожи, ни из его души, ни из его сердца. Ничего и никому Егор не простил. Он разучился, кому бы то ни было и что-либо прощать. Егор Каминский давно стал злопамятным и безжалостным человеком к кому бы то ни было. За исключением его Лены и Машеньки, ну ещё, конечно, Максима и Сашки, они же, как ни как, его дети. Судьба остальных людей Егора уже давно не беспокоила. Егору, как и графу Монте-Кристо, не было никакого дела до ближних. Они же интересовались им только тогда, когда хотели причинить ему неприятности. Вышла мать из комнаты, тоже решила поплакать, но и её слёзы Егора не тронули, для приличия он обнял её, но при этом ничего не почувствовал. Он теперь сам отец и у него была жена, мать Машеньки и Егор отлично понимал, что Лена, никогда так не поступит с Машей, так, как когда-то, в угоду этой стерве Людке, поступила с ним его мать. Перешли в зал. Димки не было, работал в Тюмени. Родители с восхищением рассматривали Машеньку, а та внимательно изучала их. Надо сказать, что Маша была тот ещё дикий зверёк и сторонилась чужих людей. Дед и баба были в восторге от внучки. Ещё бы, Маша действительно была «очаровашка», милый и красивый ребёнок. Светленькая, с огромными, умными голубыми глазищами, с ямочками на щеках и милой улыбкой. Старики засюсюкали с ней. Маша, нахмурилась, она давно уже не терпела такого с собой обращения.
- Вы с ней нормально разговаривайте. Она всё понимает, только ещё пока говорит несложными предложениями, – сказал Егор родителям. Мать попыталась расспросить сына о его жизни, но он резко ответил ей.
- Вы хотели видеть внучку. Я вам её привёз. Если бы не Лена, я бы не приехал, – он встал и вышел из комнаты, оставив стариков с внучкой. Следом вышла, Маша. Подошла к папе. Егор взял дочь на руки.
- Машенька, это твои бабушка и дедушка. Это, как баба Люда. Подружись с ними. Они тебя любят. Хорошо доча? – Маша кивнула папе в знак согласия, чмокнула его в щёку, папа поцеловал её в лобик. Маша слезла с отцовских рук и вернулась в зал налаживать контакты с нежданно обретёнными бабушкой и дедушкой, как и просил её папа.
Несмотря на то, что в поезде Егор не спал, он ночь просидел возле Машеньки, мирно спавшей под перестук вагонных колес, в квартире ему находиться не хотелось. Он ушёл в город. В Минске уже открылась первая ветка метро, скоро откроют вторую линию, «Автозаводскую». Станция «Тракторный завод» находилась в пяти минутах ходьбы от дома родителей, на Стахановской. Егор прошёл по улице Олега Кошевого до пересечения с Партизанским проспектом и на троллейбусе доехал до вокзала. Потом он пешком вышел в центр города, туда, где прошло его детство и юность. Егор, несмотря ни на что, безумно любил свой родной Минск. Он до конца жизни будет считать его лучшим городом в мире. Так он оказался возле кинотеатра «Центральный». На Егора накатили воспоминания, и все сразу, и хорошие, и не очень. Каминский оказался во дворе кинотеатра и удивился. Дверь запасного выхода была открыта. Егор вошёл в неё и поднялся по лестнице до двери в аппаратную. Он толкнул дверь, и та открылась. Каминский прошёл через тамбур, аппаратную и вошел в комнату отдыха. На диване сидела какая-то молоденькая девчушка в рабочем халате и что-то искала в документации.
- Двери в аппаратную чего не закрываешь, кукла? – Девушка, испугавшись, ойкнула и уставилась на Егора. Егор прошёл к столу и сел в кресло, это кресло когда-то принадлежало главному инженеру кинотеатра Саше Махонину. Окинув взглядом комнату отдыха, Егор увидел катушечный магнитофон. Магнитофон, с которого Егор и Генка Щетко устроили трансляцию антисемитских куплетов Высоцкого в фойе кинотеатра: «Да, ничего почти не изменилось за прошедшие двенадцать лет», подумал Егор и посмотрел на стол. Под стеклом лежал график дежурств. В нём Каминский быстро нашёл фамилию Навойчика. В графе перед фамилией, как было заведено, стоял номер домашнего телефона Славика. К девице вернулся дар речи.
- Вы кто? – спросила она Егора. Каминский улыбнулся и ещё раз спросил её:
- Дверь в аппаратную, почему не закрываешь? Слава Навойчик тебя плохо научил. Ты-то сама кто есть, деточка моя милая?
- Наташа Купревич. Киномеханик, - ответила девушка.
- Слушай, Наташа Купревич, киномеханик, а где сейчас Саша Махонин? Знаешь такого?
- Знаю. Он директор «Смены» на Долгобродской.
- Да иди ты! Он так и живет со своей Ириной?
- Этого я не знаю. Навойчик знает, он с ним в «Центральном» работал, когда Махонин был главным инженером, а теперь Навойчик главный инженер у нас.
- Говоришь, Наташа Купревич, киномеханик, Навойчик главный инженер в «Центральном»? Вот ка я ему позвоню! Не дрейфь, девка, не сдам тебя. Иначе, как бы я зашёл в аппаратную? Ты бы меня, Наташа Купревич, киномеханик, не пустила бы?
- Нет, не пустила бы, - повторила, Наташа Купревич, которая киномеханик кинотеатра «Центральный». Егор поднял трубку и набрал номер домашнего телефона Славика Навойчика. Когда ответили, Егор сразу узнал его голос.
- Привет Славик! Узнал? Это Егор Каминский тебя с раннего утра беспокоит. Звоню тебе из аппаратной «Центрального» Как жизнь, Славик? – Наташа, услышав, как представился Егор, вскочила и испуганно смотрела на Каминского, будто увидела приведение. Беседуя с Навойчиком, Егор, смеясь, спросил девушку, прикрыв трубку рукой.
- Чего всполошилась?
- Вы и есть тот Каминский? – Егор кивнул головой в знак согласия и уточнил:
-  Какой ещё тот?
- Ну, тот, который, работая киномехаником, тут в кинотеатре всякие фокусы вытворял? - Егор опять утвердительно кивнул, продолжая беседовать, раз о нем уже складывают легенды, то он не хотел разочаровать девушку. В конце разговора, Навойчик, неожиданно заявил:
- Слушай, Каминский. Я же недавно встречал твою Люду! – в глазах Егора потемнело и его дыхание остановилось. Игривость и беспечность, как ветром сдуло. Егор вскочил и голосом, который, похоже, напугал не только Наташу, но и Славика на другом конце провода, спросил:
- Где ты и когда её встречал?
- В Доме Профсоюзов. На Октябрьской, она там работает звукорежиссёром. Неделю назад видел. Жива здорова. Поболтали с ней немного…. Егор бросил трубку на рычаг и быстрым шагом направился мимо насмерть перепуганной девушки, прижавшей от страха ручки к груди, на выход из кинотеатра. До Октябрьской площади и Дома Профсоюзов, рукой подать.
Небо упало, мир перевернулся, а время остановилось! Каминского трясло и бросало то в пот, то в холод! Как он оказался у Дома Профсоюзов, Егор, не помнил.
Придя в себя, Егор отключил эмоции и включил думалку и соображаловку. Он вошёл в Дом Профсоюзов. Осмотрелся. Кабина вахтёра и вахтёрша в ней. Белорусская вахтёрша, да ещё старуха, это круче русского таможенника и погранца в одном стакане. Её на бзду не возьмёшь. Так что граница на замке. Каминский подошёл к доске объявлений. На ней приказы и распоряжения. Быстро пробежав взглядом эти документы, Егор, решительно направился к вахтёрше. Он уже знал, как ему действовать.
- Добрый день! Простите, всегда путаю Вас  с Вашей сменщицей..
- Светлана Сергеевна, - пришла на помощь Егору вахтёрша.
- Да, простите, Светлана Сергеевна, а что, товарищ Малиновская у себя? Я не успел ей позвонить из своего кабинета. – Фамилию завкадрами, Малиновской, Егор успел прочитать под одним из приказов на доске объявлений
- Да, она у себя, – ответила вахтёрша.
- Вот и прекрасно! Мне надо сначала побеседовать с Михаилом Петровичем, затем с ней, и, может, потом, поговорим и с Вами, Светлана Сергеевна. Не вызывать же вас всех к нам в комитет, зачем людей отрывать от работы, - Егор направился к кабинету директора Дома Профсоюзов, Михаила Петровича, его имя и отчество он тоже прочитал на доске объявлений. Вошёл в приёмную. Там Егора встретила секретарша.
- День добрый! - поздоровался Егор с ней, и когда она, ответила ему на его приветствие, он спросил её.
- Скажите, уважаемая, как я могу встретиться с вашим звукоинженером, хотелось бы с ней переговорить, её зовут Людмила Николаевна? Так ведь? У нашей организации есть к ней несколько вопросов. Вы не подскажите мне, как найти её аппаратную? - Та кивнула, и они вместе вышли из кабинета директора. Вместе, прошли мимо вахтёрши, и  направились к лестнице на второй этаж. Поднявшись на последний этаж, секретарь позвонила в обитую железом дверь. Через минуту лязгнул замок и дверь открылась.
- Людмила Николаевна, товарищ из органов к Вам, - сказала секретарь открывшему ей человеку дверь. Егор не видел, кто открыл дверь. Секретарь повернулась и пошла вниз. Егор вошёл в аппаратную. Перед ним стояла и удивлённо, смотрела, через огромные очки, на него его Людочка!
- Ну, здравствуй, Люда! – только и смог произнести Егор. Горло его перехватил спазм. Людочка ошарашено смотрела непонятно из чего материализовавшего Егора. Она только хлопала своими прекрасными ресницами за стёклами очков. Людочка совсем не изменилась за последние восемь лет с их последней встречи на киностудии. Была так же красива, мила, стройна и желанна. Сколько длилась эта сцена, сказать трудно, в такие моменты время для Егора течёт по его, Каминского, законам. Люда наконец-то обрела дар речи.
- Это ты? - выдавила она из себя. На её прекрасном личике отразилась вся гамма чувств, которые она испытала в эти последние мгновения после того, как перед ней возник Егор. Только Людочка быстро взяла себя в руки:
- Я сейчас не одна. Егор, приходи завтра к 19:00. Я буду одна, и мы сможем поговорить спокойно. Вот тебе телефон аппаратной. Позвони в 17 часов. Хорошо? – Людочка написала на листке номер телефона.
- Хорошо, Люда. Я обязательно приду. – Людочка закрыла дверь. Егор спустился вниз, проходя мимо вахтёрши, прощаясь, кивнул и  сказал: « Спасибо, Светлана Сергеевна, потом поговорим».
На улице Каминский понял, что в его душе, ничего не прошло и не могло пройти. Любовь она бывает первая, как и война, и больше не кончается. Внутри у него всё клокотало. Егора накрывали воспоминания, чувства, эмоции. Всё вернулось обратно: и любовь, и страсть, и обида за её измену, и горечь расставания и ещё большая тоска от её потери. Егор пытался прийти в себя, но ему это никак не удавалось. На Земле существовал только один человек, способный ввести Егора Каминского из равновесия и лишить его рассудка и это была, его единственная любовь Людочка!
К обеду Егор вернулся в квартиру родителей. Машенька уже освоилась и чувствовала себя прекрасно, родители не чаяли радости во внучке. Ведь это девочка, до этого у них были только мальчики. Сашка почти не бывала у них. Может, они раза два и видели Сашу. Марья, конечно, шустрая и умная девочка, строила бабушку и дедушку как могла. Егор обрадовался тому, что дочь нашла общий язык с его родителями, у самого Егора сейчас состояние было не лучшее. Он рано лёг спать, сказалось сразу всё: и бессонная ночь в поезде, и, конечно, встреча с Людочкой.
На следующий день Егор с трудом дождался 17 часов, так долго ещё никогда не тянулось время. Он дрожащими руками набрал номер аппаратной. Ответила Людочка. Она ждала Егора, он мог уже приехать. Егор купил розы, нашёл любимое их с Людочкой болгарское десертное вино «Тамянка» и отправился в Дом Профсоюзов. Теперь без фокусов поднялся наверх и позвонил в дверь аппаратной. Людочка была на этот раз одна и сразу впустила Егора.
Егор не сводил глаз с любимой женщины. Она почти не изменилась, только, наверное, погрустнели глаза, прибавилось сарказма в её милой и такой им любимой улыбке, а ямочки на её щеках по-прежнему делали её неотразимо красивой и желанной. Людочка что-то говорила, но Егор не вникал, он наслаждался её голосом, этот голосок звучал так же, как и двенадцать лет назад, лаская душу и сердце Егора. В зале Дома профсоюзов проходил какой-то фестиваль бардовской песни. Людочка как-то пренебрежительно и высокомерно отозвалась о его участниках, эта незнакомая Егору нотка в её голосе не ускользнула от него, всё-таки его любовь изменилась, стала более циничная и, похоже, более жестокая.
- Ну, ты то, как жил все эти годы? – наконец-то поинтересовалась Людочка у Егора.
- Жил Люда. Служил, работал. Развелся, женился снова, опять развёлся. Работал на разных работах и на разных должностях. Живу в Калининградской области. Вот приехал из Польши, там работал почти месяц, как видишь, приоделся по моде.
-  Польша это не заграница. Я вот собираюсь уехать в Канаду, - отреагировала как-то раздражённо на слова Егора, Людочка. Егор подумал про себя: «Вот почему никого в этом здании вчера не удивил визит чекиста к ней. Это я удивительно угадал». Затем продолжил:
- Привёз родителям дочь, их внучку показать. -  Егор замолк. При упоминании о дочери лицо Людочки помрачнело, как тогда на киностудии. Люда перевела разговор на друге темы, об искусстве, трудностях жизни, видно было сразу, что разговор о детях, и тем более о детях Егора, ей неприятен. Время, приближалось к 20 часам. Люда закрыв аппаратную, оставила ключи у вахтёра, на другом заднем входе в здание и с Егором поехала к себе домой на улицу Славинского. По дороге говорили мало в основном о каких-то пустяках. Егор помнил всё очень плохо. Она, взяла Егора под руку и он сразу, потерял ориентацию в пространстве и двигался на каком-то автопилоте, не совсем отдавая себе отчёт, где они находятся в данный момент. В итоге они вошли в квартиру Людочки, на четвёртом этаже какого-то пятиэтажного дома.
- Я тебя не спросил Люда, а ты не сказала сама. Ты не замужем. Тогда, на киностудии ты мне сказала, что выходишь замуж.
- Три года как развелась. Теперь вот живу одна. – Егор осмотрел комнату. Действительно мужских вещей не было видно. У стенки стоял тренажёр для культуризма. Уловив взгляд Егора, Люда сказала.
- От мужа остался. – Егор про себя подумал: «Понятно моя любимая. Тебе же всегда хотелось иметь мужчину с рельефной мускулатурой». На полке в секции Егор неожиданно увидел чеканку. Это был его «Зубр», который он сам чеканил и подарил Людочке на её день рождения: «Смотри, хранит, эту самодельную безделушку, значит, она ей дорога!» промелькнуло в его сознании. Время приближалось к 22 часам. Егор очень хорошо помнил, что его Людочка всегда ложится до этого часа. Она и сейчас, не изменила своей привычке. Сходила в ванную и вышла из неё в ночнушке, Егор сразу увидел, что под ночной рубашкой ничего нет. Фигурка у Людочки по-прежнему оставалась безукоризненной. Егор сходил в ванну и вышел уже нагишом, только обвязавшись полотенцем. Люда сидела на краю кровати, выключив свет и включив торшер. Стояла тёплая сентябрьская ночь. За открытым окном в кроне деревьев трещали какие-то насекомые. Егор сел на противоположную от Людочки часть кровати. Он смотрел на любимую и ловил себя на мысли, что он не испытывает к ней сексуальной страсти, которую он без исключения испытывал ко всем своим женщинам. Чувства, которые его наполняли при виде его любимой, были совершенно другой природы, это, скорее всего, была какая-то эйфория. Сладостное чувство счастья и невероятная нежность к этому такому милому и желанному телу. У Егора в висках пульсировала кровь, постепенно отключая его сознание. Неожиданно во входную дверь раздался сильный стук, и явно пьяный голос какого-то мужика потребовал открыть дверь. Этот стук вернул Егора в реальность.
- Кто это Люда? - спросил он любимую.
- Сосед пьяный, так бывает. Постучит и уйдёт.
- Может выйти и навалять ему? – спросил Егор.
- Нет не надо. Он мужик крепкий, а я не хочу драки. Сам угомонится скоро. - Действительно стук прекратился, Егор и Людочка продолжали смотреть друг на друга. Неожиданно Людочка сказала.
- Знаешь Егор, я хочу, чтобы у моих детей был только их отец. У тебя же, уже трое детей. – Егор ничего не ответил. Он смотрел в её бездонные близорукие глазки, нежность и любовь наполняли его сердце, но что-то останавливало Людочку от близости с ним. Егор улыбнулся и тихо произнёс:
- Помнишь, моя хорошая. Серебрянка, я пришёл с завода. Ты ждала меня. Ты читала мне стихи, а я бессовестно заснул. Ты всю ночь проплакала и замерзала. Помнишь, моя любимая: «Как больно, милая, как странно, сроднясь в земле, сплетясь ветвями. Как больно, милая, как странно - раздваиваться под пилой. Не зарастет на сердце рана, прольется чистыми слезами, не зарастет на сердце рана…» - Людочка вскрикнула, из её глаз брызнули слёзы. Она, сорвав с себя ночнушку, бросилась в объятия Егора. Что было потом, Егор до конца своей жизни не смог вспомнить. Её обнажённое тело только коснулось его тела, и они просто, как два мягких пластилина, растворились друг в друге. Это последнее, что помнил Егор с той ночи.
Пришли они в себя только утром, уже светило солнце. Пели птицы за окном. Они оба мокрые, рука в руке, губы к губам, одно дыхание на двоих. Действительно, как переплетённые ветви, ноги и руки, их с трудом, смогли распутать влюблённые. Постель вся мокрая и перемешана. Только оставалось догадываться, что она пережила этой ночью.
В душе Егора разрасталась невыносимая тоска и боль. Хотелось выть волком от безысходности. Он не хотел плакать, а слёзы сами катились из глаз от одной только мысли, что ему скоро придётся расстаться с ней, с его любовью всей жизни. Первый раз в жизни, когда Егор пожалел, что он не погиб и живой. Первый раз, когда он не хотел больше жить, он не хотел жить без неё, без своей любви, без Людочки. Трудно сказать, что испытывала Людочка, но и из её глаз непрерывным ручьём лились слёзы. Её милое личико распухло от слёз. Егор взял его в свои руки и стал целовать, собирая губами её слезы, а они всё текли и текли. Постепенно они оба, вдоволь наревевшись, стали одеваться. Людочке нужно было ехать на работу. Приведя себя в порядок с помощью косметики, а надо сказать, Людочка виртуозно умела наносить макияж и всегда выглядела потрясающе, они всё-таки вышли из дома. Подошли к остановке троллейбуса. Подъезжал её номер. Людочка неожиданно, взяв Егора за руку, попросила его:
- Я прошу тебя, Егор. Никогда, слышишь? Если ты меня любишь, никогда больше меня не разыскивай. Мне так тяжело и больно с тобой каждый раз расставаться. Дай мне слово, что больше никогда не будешь меня искать. – Егор остолбенел. Открылась дверь и Людочка вошла в троллейбус. Дверь закрылась, а остолбеневший Егор остался стоять на остановке. Троллейбус увозил его любовь, в неизвестность и теперь уже, похоже, навсегда.
Троллейбус уехал, а Егор стоял на остановке. Только минуту назад он был счастлив, рядом была его любовь, часть его целого, то, что когда-то при мироздании потерял каждый человек. Не каждому дано встретить эту потерявшуюся во Вселенной свою часть тела и души. Он же её когда-то встретил, и они стали одним целым, но вот он её снова потерял. Егор стоял и не знал, куда ему теперь идти. Он медленно двинулся на улицу Кедышко, где-то здесь раньше находилось его училище киномехаников. Свернул на Волгоградскую. Прошёл мимо кинотеатра «Партизан» и вышел на проспект Ленина у станции метро. Шёл Каминский на автопилоте, его вели ноги, а мозг пытался понять происходящее. Он, решил восстановить событие последних суток из тех фрагментов, что сохранила память. Егор начал анализировать: «Она, Людочка, всё-таки изменилась, пусть и не внешне. Внешне, по-прежнему, красива и безупречна, как и двенадцать лет назад. Что же тогда появилось в ней нового? В ней, появилось: больше сарказма, больше иронии к окружающим, появилась, не свойственная раньше ей, безапелляционность, и даже жестокость». Егор стал вспоминать, о чём он говорил с Людочкой в аппаратной, по дороге к ней домой, у неё дома, до момента, пока они не потеряли себя в объятиях: «Людочка стала походить на свою сестру Аллу. Любовные чувства ей заменили расчёт, выгода и перспектива. Вместо страстной любви, пусть даже и мимолётной, которую она когда-то, возможно, испытала к тому же Виталику, она теперь пытается быть расчётливой, практичной и дальновидной женщиной в отношениях с мужчинами. Судя по тому быку-соседу, и его бесцеремонному поведению, Людочка, по-прежнему отдаёт предпочтение в постели самцам с животом в кубиках. Людочка, не та женщина, которая долго будет без мужчины. Тот, кто находился, когда я пришёл в Дом Профсоюзов, в аппаратной, явно не коллега, раз она меня не пустила. Эта особенность её характера стала мне понятна ещё двенадцать лет назад. Что же сейчас? Наши с ней вчерашние разговоры, так или иначе, вертелись вокруг материальной сферы, практичной, бытовой области жизни. Понятно, она ищет состоявшегося мужчину, конечно, старше себя. Спортивного телосложения. Не дурака. С интеллектом. Как, она уточнила, без детей. У её детей должен быть только их отец. Так какой же вывод я могу сделать? Нам с ней уже по тридцатнику, и значит, для её претендентов возрастной интервал 32-40 лет, а это уже вряд ли. Вряд ли ей удастся найти мужа, с такими-то требованиями к кандидату. Она, дала мне понять, что наши чувства это не то, что ей нужно сейчас, и не то, к чему она теперь стремится. Наше слияние тел и душ на хлеб не намажешь, а жизнь штука многогранна и сложна. Людочка привыкла быть на острие внимания и слышать восхищение от мужчин в свой адрес, она этого бесспорно заслуживает. Тогда, кто я? Кто я на данный момент, чтобы претендовать на её руку и сердце? Никто! Простой советский безработный. Да, с ней божественно, так, божественно, что не сравнить ни с какой женщиной, это так! Вот только нам уже не двадцать лет. Теперь ей нужен другой! Не нужна ей ни наша любовь, ни наши отношения, ни наш космос в постели. Что нас с ней связывало, те девять месяцев, что мы были вместе? Постель! Постель и только, постель! Да, мы ходили в театры, на премьеры в кинотеатры, музеи, выставки, вернисажи, мы не думали ни о семье, ни о детях, ни о том, какая нас ждёт жизнь. Мы просто наслаждались близостью друг друга и оба стремились как можно дольше находиться вместе в постели. Да, нам было вместе интересно и весело. Мы были счастливы, но нам было по двадцать лет, а перед нами лежала вечность! Сейчас Людочке нужна семья, дети, семейное счастье и, может быть, даже любовь. Пусть не такая бешенная, как наша, пусть односторонняя, но это же лучше, чем ничего. Что я могу дать Людочке? Как и тогда в 1982-м году, ничего! Я не оставлю свою доченьку Машеньку. Это понимаю я, и, конечно, понимает, Людочка. По своему я люблю Лену, она мне очень дорога, мне с ней комфортно, мы отлично понимаем друг друга, я уважаю её, она, в конце концов, мать моего любимого ребёнка. Так, живёт большинство семей, в стране. Тогда, что же испытываем мы, с Людочкой, друг к другу? Всепоглощающую страсть и наслаждение от близости, от возможности даже дышать одним  воздухом, но так с моей, по крайней мере, стороны, а с её стороны? Так ли это? Не уверен. Что случилось тогда, когда она меня бросила, по сути, предала. Как только острота впечатлений от нашей близости стала затупляться, а как я теперь понимаю, этот процесс, касается всех, без исключения любящих пар, она сразу меня сменила на новые острые ощущения. Потом, скорее всего, и его тоже сменила на нового, свеженького или более брутального поклонника. Хотя тот Виталик изначально ей и в подмётки не годился», Егор входил уже в парк имени Горького, в котором прошло его детство. Он сел на скамейку в парке и решил принять наконец-то хоть какое-то решение по поводу его отношений с Людочкой: «Жил же я без неё двенадцать лет. Так что случилось? Мы провели с ней безумно фантастическую ночь, и она в очередной раз меня выбросила из своей жизни, как использованный презерватив? Нет, не думаю? Это не так! Людочка не захотела ломать мою жизнь и лишать мою дочь отца! Да ей это бы и не удалось. Я ей вернуться ко мне и жить вместе и не предлагал. Я предпочёл бы уйти из жизни, чем оставить Машеньку! Так что остаётся? Нам с Людочкой быть вместе не суждено. Редкие встречи  любовников? Это не для Людочки! Она леди во всём и никогда не согласится на роль постоянной любовницы, какие бы чувства её не переполняли. Ей или всё, или ничего! Она, Людочка, умница, она всё поняла, она же и есть часть меня, и ей понять это было нетрудно. История повторяется дважды. Сначала как трагедия, потом как фарс. Трагедия у меня уже была, двенадцать лет назад, а фарс? Ну, фарс мы как-нибудь переживём. У меня есть и Лена и Машенька! У меня есть что терять и что беречь, а что есть у неё, у Людочки? Пока ничего? Скорее всего, с таким отношением к жизни, ничего у неё и не будет, ни мужа, ни детей, ни семьи, ни счастья. Несчастная Людочка! Наверняка в этом её несчастье есть большая доля и моей вины».
Егор встал с парковой скамейки, совсем другим человеком. Ему стало легко и свободно дышать. Не надо рвать душу и ранить сердце, не надо болеть человеком, с которым тебе не судьба быть вместе. Есть рядом те, кому ты нужен, те, кто тебя любят, те, без которых ты не сможешь больше жить. Егор отправился к родителям, где его ждала теперь вся любовь его жизни, его любимая доченька Машенька.
Он, отпустил Людочку на свободу! Людочка, ушла. На, этот раз, она ушла из жизни Егора, на долгие, долгие, бесконечные тридцать пять лет. Ушла она и со страниц этого романа.

Генка Сурков.

Вернувшись из Минска, Егор задумался о поисках работы, но ничего ему не нравилось. В Гастелловскую школу, как и в совхоз, Егор не думал идти работать, даже если ему пришлось бы умирать с голода. После выхода из КПСС о комсомольской работе можно было забыть. Никаких мыслей, чем заняться, в голове Каминского не было совершенно. Не видно было и никаких перспектив. Егор поехал в город Неман, там был хороший универмаг. После Польши, ещё оставались деньги. Говорили в Немане, ещё была возможность, что-то купить, пока всё совершенно не исчезло с прилавков. Егор, шёл, от вокзала к универмагу его кто-то окликнул:
- Каминский! Егор! Ты ли это? – Егор повернулся. К нему протягивая руку и улыбаясь во всё лицо, быстро приближался - Гена Сурков! Да тот Сурков, который был секретарём комсомольской организации совхоза «Жилинский». Вот так встреча! Они, пожав друг другу руки, обнялись. Гена рассматривая Егора заговорил:
- Слышал! Слышал о твоих подвигах и достижениях! По ТВ смотрел репортаж! Я всегда знал, что ты далеко пойдёшь. Повезло Якушеву с таким инструктором. В обкоме говорили, что не без твоего участия Якушев стал первым секретарём. Партия была против, да ты там руку приложил. Верю! Твоя хватка! Твой клуб «Гвардия» на всю область гремит. Я слышал ещё, что ты был признан лучшим военруком области, - они шли по улице, Егор решил не идти в универмаг, он искренне был рад этой встрече. Каминскому и Суркову было что вспомнить. Наконец Сурков закончил восхищаться Каминским, Егор смог его спросить:
- Гена, а ты то как? Там же в совхозе?
- Нет, конечно. Ты что не слышал? Я теперь первый секретарь Неманского горкома ЛКСМ.
- Нет, прости Гена, не слышал. Ну, так ты молодец, раз смог так подняться из совхоза, да в первые секретари. Поздравляю! Рад за тебя, ты же помнишь, я всегда говорил, что ты отличный и грамотный руководитель. Мне всегда было комфортно с тобой работать. Только Гена, все мои достижения в прошлом. Нет, больше ни лучшего военрука, ни клуба «Гвардия», ни инструктора райкома. Я уволился от Якушева. Моя новая жена, учитель в школе. Переехала в Славск, пока я был в Польше, вот я и за ней поехал. У нас с ней дочь.
- Так ты, теперь, где работаешь?
- Пока Гена нигде, ищу работу, но что-то ничего не могу подобрать – Сурков схватил Егора за руку.
- Иди ко мне Егор, в горком, у меня должность заворга свободная. Лучше тебя мне заворготделом не найти! Ты же прирожденный организатор, ну мне ли не знать! Егор даже не раздумывай, идём немедленно в горком писать заявление.
- Постой, Гена, я не могу у тебя работать. Я их партии вышел! – Сурков удивлённо посмотрел на Егора, но руки не отпустил, а даже наоборот ещё сильней в неё вцепился.
- Да ладно! Ты шутишь?
- Да какие шутки, Гена. Положил на стол заяву и партбилет. Не могу я, Гена больше служить той идее, в которую не верю. Так что, прости, дружище, но тебе голову оторвут в партии, если ты меня решишь на работу взять. – Сурков как-то загадочно улыбался, смотря на Егора.
- Значит так, дружище. На первом съезде комсомольских организаций РСФСР 30 мая был образован Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи России. Принят новый Устав. Комсомол РСФСР больше не рассматривает КПСС в качестве главного и единственного политического партнёра. Так что партия сама по себе, а мы сами по себе. Она нам больше не указующая и не направляющая, - теперь пришло время удивляться Егору. Он с весны, крутился как белка в колесе со своим клубом и сильно отстал от политических веяний в комсомольском аппарате.
- Чтобы ты знал, дружище, я ведь тоже вышел из партии с такой же формулировкой, как у тебя, - ошарашил, Егора, Геннадий.
- Да иди ты! А как же обком?
- Что обком? Меня выбрали на пленуме на альтернативной основе. Месяц не утверждали, но всё-таки смирились. Ты понимаешь, что лучше тебя, мне заворга не найти, наша встреча, это просто проведение. Так ненароком и в чёрта, и в Бога поверишь. Надо же чтобы такое могло случиться. Всё! Идем писать заявление. Если откажешься, я тебе не то что руки не подам, а как ты любил говорить: «Срать я с тобой на одном гектаре не сяду». Кстати, мы уже пришли, вот горком. – Гена показал на дверь в здание, на котором весела видно, что новая табличка: «Неманский городской комитет Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи РСФСР. Калининградской области». Зашли в здание. Хозяйство Суркова занимало четыре комнаты с санитарными услугами в коридоре. Сектор учёта, кабинет первого, общий кабинет со столом для второго и заворготдела, был еще один смежный кабинет, но он оказался закрытым. За столом сидел второй секретарь горкома, Сергей Путивцев, афганец, председатель Неманского районного Совета воинов запаса и интернационалистов, награждённый медалью «За отвагу». Они были знакомы с Егором по Областному Совету воинов запаса.
- Смотри, Серёга, кого я к нам привёл? – воскликнул довольный Сурков. Путивцев встал. Они обменялись с Егором рукопожатием. Путивцев, вопросительно смотрел на Каминского. Его взгляд спрашивал: «Что тебя занесло к нам?», Егор молчал. Гена вернулся с листом бумаги и ручкой.
- Садись и пиши! – скомандовал он Каминскому, а Егор и не намеревался возражать. Он написал заявление и отдал Геннадию. Путивцев продолжал недоумённо смотреть на Егора и Гену. Сурков, забрал заявление Егора, посмотрев на Путивцева, улыбнувшись, произнёс:
- Знакомься, Серёга, это наш заведующий организационным отделом Егор Каминский! – Сергей вскочил и со словами: «Обалдеть! Каминский! Вот это подарок! Неужели мы с тобой теперь будем вместе работать? Ну, мы с тобой и наворочаем! Вот пацаны узнают, вот обрадуются! Ну, Гена, как, как скажи, ты смог его заполучить?», - сгрёб Егора в охабку Сергей.
- Мы с Егором ещё шесть лет назад работали в «Жилинском», – ответил довольный, что всё получилось, Гена Сурков, а Путивцев, отпустив Каминского, сказал:
- Я не знал, что вы вместе работали в совхозе. Значит, нам теперь работать вместе. Гена это дело надо же замочить?
- Конечно, надо замочить! –  согласился Сурков.-
- Тогда я метнусь, С меня простава. Организую всё, раз я - зав организационным отделом, - смеясь, подхватил идею товарищей Егор. Те, улыбаясь, кивнули головами. Так что универмаг не состоялся. Егор взял две бутылки недорогого коньяка и закуски. Вернулся в горком. После 15 часов закрыли горком на ключ, завесив окно темной шторой, сели за стол. Егор рассказал о поездке в Польшу, о его контактах в Польше, о перспективах работы с поляками, о возможностях крутить бабки. Сурков рассказал Егору о новых веяньях в комсомоле, о НТТМ, под прикрытием которых можно грести деньги лопатой, а со способностями Егора, они втроём горы свернут. Пришлось бежать за третьей бутылкой коньяка. Егора в Гастеллово, к 20 часам, привёз горкомовский водитель Валера, на чёрной горкомовской «Волге». Машина остановилась у учительского общежития. Явно поддатый Егор вылез из машины, он пожал руку водиле и вошёл домой под взгляды ошарашенных происходящим соседей. Разувшись в коридоре, Егор вошёл в комнату. Машеньку Лена готовила ко сну, и купала в тазике.
- Вот, доча, и наш папаня появился. – Лена посмотрела на Егора и добавила, обращаясь к Машеньке:
– Похоже, наш папа теперь догоняется не дома, а где-то в городе. Ты же в Неман собирался, в универмаг? – Егор утвердительно кивнул, в знак согласия с Леной.
- Я и приехал из Немана.
- На чёрной «Волге»?
- Это «Волга» Неманского горкома комсомола. Я, кстати, там теперь работаю. Заворгом. Мне завтра на работу. – Лена оставила Машу в тазике с водой и, сев на диван, удивлённо посмотрела на Егора.
- Ничего себе новость! Это как?
- Да вот так. Генка Сурков, я с ним в совхозе «Жилинский» работал. Он был комсоргом совхоза. Мы с ним столкнулись в городе случайно. Он теперь первый секретарь горкома комсомола в Немане. Вот он и предложил мне должность заведующего организационным отделом.
- Так ты же из партии вышел! Ты ему это хотя бы сказал?
- Он тоже из партии вышел! – ответил Егор, икнув, и удивлённо посмотрел на доченьку. Маша, стоя в тазике, как мальчик, писала в воду.
- А разве так девочки могут? – спросил он Лену, показывая на Марью. Лена посмотрела на струйку, которую выдавала доча, и пожала плечами. Её больше занимал вопрос, как же Егор, опять оказался на работе в комсомоле, да ещё с явным повышением, а не способность дочи писать стоя.
- Буду ездить утром и вечером с пересадкой в Советске. Накладно, конечно, но Гена обещал компенсировать дорожные расходы. Обещал, в общаге училища, мне комнату найти, на случай если какие мероприятия будут, и придётся оставаться поздно. Оклад, как у Якушева, 250 рублей.
- Я, Егор, просто удивляюсь этому событию. Невероятно, но факт! Просто не верится в такое. - Егор пожал плечами, достав из тазика Машу, отдал её Лене. Машу вымытую и пописавшую уложили в кроватку, и та попросила:
- Папа, расскажи Маше сказку.
- Хорошо, доча, слушай про Африку, про Мозамбик и про зверюшек, - Егор стал рассказывать доче о Мозамбике, пока не возмутилась Лена
- Всё достаточно, папа и дочь! Егор, она, так никогда не заснёт. Она всё твердит: «Ещё папа. Ещё папа», а ей спать нужно. Марья. Всё, папа уходит. Доченька закрывает глазки и спит. - Егор ушел на кухню, а Маша, закрыв глазки, вскоре засопела. Этот ребёнок засыпал мгновенно, как будто её просто выключили, как заводную игрушку.

НТТМ.

Каминский быстро сориентировался в свежих ветрах, повеявших в комсомольской жизни. Вся деятельность комсомола теперь сводилась к финансированию своего существования. Поэтому Якушев и сократил Егора. Та же ситуация сложилась и в Немане, у Суркова. Денег ему хватало только-только. Рассчитывать на взносы, уже было нельзя, и Сурков искал новые подходы к финансированию своего аппарата. Законодательство позволяло ему это делать, и он не терялся. Таким спасательным кругом стали центры Научно-Технического Творчества Молодёжи, а по сути, кооперативы и «шарашки» под крышей комсомола. Школы капиталистического воспитания молодёжи. Большая плеяда будущих деляг, торгашей, проходимцев и мошенников была вскормлена и выращена под крышей этих НТТМ.
Бывший заворг Неманского горкома, на место которого Гена и позвал Егора, пусть будет, Сергей Кудрявцев, неважно, как его имя было на самом деле. Он организовал при горкоме комсомола, вот такой центр творчества молодёжи, а по сути, видеосалон. Чем его видеосалон отличался от Нестеровского кооперативного? Тем, что этот, так называемый центр НТТМ, освобождался от уплаты налогов. Какие-то незначительные обязательные отчисления, которые, согласно положения, о НТТМ, должен был делать Кудрявцев, он не платил. Не было у него прибыли, по крайней мере, по бумагам. Сурков, выделил под этот центр актовый зал и один из кабинетов в горкоме, под офис. Вот за их аренду Кудрявцев вынужден был платить Суркову. Остальные наличные средства уходили в теневую экономику. Надо сказать, что и внешне этот деятель, Кудрявцев, напоминал представителя зарождающегося класса нуворишей. Такой же циничный, хамоватый, наглый. Только ещё без малинового пиджака и золотой цепи, но это дело наживное.
Егор, после визита к родителям, под давлением Лены, изменил к ним своё отношение и иногда звонил в Минск из горкома, звонила им и Лена, из школы. Так Егор узнал, что его отцу, Толику, пришла открытка на советский видеомагнитофон «Электроника ВМ-12». Отец как-то на своей работе в НИИ ЭВМ, записался на видик, и вот подошла его очередь. Денег 1200 рублей на этот видик, конечно у него не было. Он, в беседе, сказал Егору, что не знает, что делать с этим видеомагнитофоном. Егор рассказал об этом Кудрявцеву. Тот сразу же предложил Егору, съездить в Минск и купить этот видеомагнитофон для его центра НТТМ. Он не только оплатит его стоимость, но и дорогу, и командировочные, а Егор ещё, и заработает за эту услугу - 50 рублей. Конечно, Каминский согласился на халяву смотаться в Минск и подзаработать. Так всё и сделали. Понятное дело, что поездка Егора в Минск, прошла с одобрения Суркова. Егор не знал, какие личные и финансовые отношения у Суркова и Кудрявцева, но был уверен, что Кудрявцев делится с Генкой, ну да это Егора не касалось. Гена не только сам зарабатывал, но и давал заработать и двум своим подчиненным, Путивцеву и Каминскому.
Кудрявцеву было тесно в рамках центра НТТМ. Он начал готовить документы, на редкое тогда ещё и очень рискованное, даже опасное, оформление частной фирмы. Надо сказать, что этот парень, Кудрявцев, обладал хорошей хваткой и неплохими мозгами. Как-то в его офисе, после того как Егор привёз видик, под бутылочку, Сергей поделился с Егором планом одной финансовой аферы и попросил Егора помочь ему в этом. Конечно же, не за бесплатно. Так урождённый авантюрист Каминский становился и ещё и аферистом. Суть аферы заключалась в следующем.
Сергей Кудрявцев рекламирует в Немане акцию «200 телефонов горожанам». Он, Кудрявцев, обязуется в течение двух лет, в городе установить 200 домашних телефонов, подключенных к его частной мини АТС. Плата за установку телефона, 120 рублей. В случае, невыполнения своих обязательств, он, Кудрявцев, обязуется вернуть 120 рублей по первому требованию заказчика. О чём и подписывается с каждым заказчиком договор. Если учесть, что на 1990 год в Немане телефонизация города и особенно в частном секторе была близка к нулю, то от желающих подписать договор, не было отбоя. Мгновенно Кудрявцев получил, наличкой, под приходный ордер, 24000 рублей, сумма по тем временам колоссальная.
Попивая винцо, Егор смотрел на Кудрявцева и никак не мог въехать, где тут подвох. Кудрявцев, потянувшись в кресле, налил себе ещё вина и спросил Егора:
- Ну, сгоняешь ещё раз в Минск и заодно в Вильнюс, в ЦК ЛКСМ Литвы зайдешь?
- Цель этой поездки? – спросил Егор Сергея, отхлебнув отличного кагора, которым они наслаждались в рабочее время.
- В Минске, ты говорил, у тебя есть читательский билет в научно-техническую библиотеку?-  Егор утвердительно кивнул. Сергей продолжил:
- Там, в библиотеке, ты, найдёшь техническую документацию на мини-автоматических телефонные станции и сделаешь мне их ксерокопии. В Вильнюсе, в ЦК ЛКСМ, встретишься с моим человечком, его зовут Янис, у него отец русский, военный, а мать литовка. Он тебя отведёт в несколько организаций, занимающихся поставками мини АТС. Протоколы о намерениях с этими компаниями я тебе с моей подписью и печатью дам. В этих организациях поставишь печати и подписи и привезёшь мне. За это я тебе заплачу 100 рублей, понятное дело, дорога, суточные по 10 рублей в сутки и все затраты на ксерокс я отдельно оплачиваю. Думаю, за пять дней, ты обернёшься. -  Егор сразу же согласился. - Прокатится в Минск и в Вильнюс, в котором он ещё не был, да за чужой счёт. К тому же зашибить за неделю стольник, при его двухстах в месяц, этой возможности он не мог упустить. Ещё налив ещё вина, Егор спросил Сергея:
- Кудрявцев, я не дурак, но в чем тут фишка? Я понимаю, ты не собираешься устанавливать эти телефоны, но тебе же придётся деньги вернуть людям? Того и гляди ещё и посадят за мошенничество.
- Вот, чтобы меня не посадили за мошенничество, ты и едешь в Минск и Вильнюс.
- Сергей, разъясни! Чего-то я не догоняю.
- Хорошо. Слушай, повторять не стану. Никаких телефонов я устанавливать не собираюсь. Ты же понимаешь, мало иметь станцию АТС. Надо провода тянуть, и, скорее всего, кабеля. Не дадут мне наши монополисты на их столбы повесить свои провода. Обслуживать эти линии и саму мини-АТС, где, спецов взять? В Немане одна пьянь, им же ещё и зарплату надо платить. Тут, если браться серьёзно, и 1200 рублей за телефон будет мало. Твоя техническая документация и протоколы о намерениях убедит следствие, что я действительно намеревался установить эти телефоны, но не получилось. Не вышло. Так в бизнесе бывает. Прогорел и готов вернуть взятые деньги. Ты же видишь, какая уже сейчас инфляция, мало того, что ни хрена нет в магазинах, так ещё, и цены растут каждый месяц. Что можно будет купить за эти 120 рублей через два года? Бутылку водки? Тем, кто придёт за деньгами, я их деньги верну, но это будут уже другие деньги. Деньги за два года я прокручу и не раз прокручу, ещё и заработаю. Вот, когда вернёшься из Вильнюса, ты мне понадобишься, вместе с Путивцевым. Ещё одно дело провернём. Вам, хорошо перепадёт, и ваши афганцы не будут в обиде.
 Каминский на следующий день уехал в Минск. В библиотеке, он сделал ксероксы разных мини-АТС. Не задерживаясь, отправился в Вильнюс. В ЦК ЛКСМ Литвы он разыскал Яниса, друга Кудрявцева. У Егора оставалось ещё двое суток, и он не спешил возвращаться, червонец суточных в день - это большие деньги, по крайней мере, его семья тратила меньшую сумму за день.
За день Егор и Янис сходили в две организации и подписали протоколы о намерениях. Надо уточнить, эти протоколы, не имели никакой юридической силы. Они только констатировали то, что договаривающиеся стороны обсудили детали сделки и готовы её заключить.
Вернулись в здание ЦК ЛКСМ Литвы. Пока Янис, решал свои вопросы, Егор знакомился с компьютерами, стоявшими в кабинетах ЦК. Егор впервые видел эти чудо человеческой мысли, первые персональные компы в СССР, так называемые 486-е, с мышками и гибкими дискетами. В помещение, где стояли компьютеры, вернувшись, Янис познакомил Егора с двумя девушками. Они приехали из Ленинграда настраивать компьютеры и устанавливать на них программное обеспечение. Егору эти девицы казались колдуньями, не от мира сего. Они совершали какие-то манипуляции, и перебрасывались фразами на каком-то неизвестном Каминскому языке. Его это завораживало, при этом эти две колдуньи чуток младше самого Егора и вполне привлекательные женщины. Неожиданно Янис предложил Егору и программисткам, как тогда уже называли тех, кто хоть что-то соображал в компьютерах, задержаться в Вильнюсе и провести весело вечер. Каминский согласился. Егору хотелось завести полезные знакомства, наступало такое время, когда связи и деньги решали всё. Янис помог Егору и девушкам снять два номера в гостинице, увы, Вильнюс - столица Литвы и в ней, как во всех больших городах СССР, получить место в гостинице, большая проблема. Девушек звали Светлана и Жанна. Устроившись в номерах, четвёрка спустилась в ресторан и заняла столик. Вечер, прошёл прекрасно, выпили, поели, потанцевали. Егор, беседуя с Жанной, узнал много интересного для себя из области компьютеров, их обслуживания и использования. В конце вечера, Янис, когда девицы ушли попудрить носик, спросил Егора:
- Ты, кого выбираешь? Смотрю, тебе больше понравилась, Жанна. Бери её себе в номер, а я останусь со Светланой в их номере.
- Ты с ума сошёл, Янис. Они же по делам приехали и не согласятся на такую ночь.
- Не смеши меня, Егор, они же из Ленинграда и, поверь, хотят потрахаться, больше чем мы с тобой. -  Покинув ресторан, Егор захватил с собой в номер бутылку шампанского, тоже сделал и  Янис. Удивительно, но Янис, оказался прав. Жанна не возражала подняться в номер к Егору. То, как она переглядывалась с подругой, Егор понял, что женщины уже всё решили.
В номере Егор открыл шампанское, из ресторана он прихватил ещё и шоколадку. Разделись и легли в постель, но Жанна никак не соглашалась на секс, несмотря на ласки Егора, и то, что она уже была возбуждена. Неожиданно девушка предложила Егору пойти с ней в душ. В душе, под струями воды, она, сначала стоя, а потом, постоянно меняя необычные позы, страстно отдалась ему. Оказывается, девушка, раньше занималась художественной гимнастикой, помимо отличной фигуры, обладала ещё и отличной растяжкой. Так они до утра, под струями теплой воды, фантазировали на тему сексуальных способов удовлетворения друг друга.
Утром, рассчитавшись за номера, четвёрка отправилась на вокзал. Девушки возвращались в Ленинград, Егор домой, в Гастеллово, провожавший их Янис, спросил тихо Егора:
- Ну что, я был прав? Девчонки не упустят возможности оторваться. Я смотрю, как идёт Жанна, и какое у неё счастливое выражение лица, ей ночью досталось. Она ведь замужем. Света сказала, что муж её импотент, и она страдает без секса. Похоже, ты её удовлетворил надолго! - Егор ничего ему не ответил. Не в привычке Каминского обсуждать с кем бы то ни было его интимные отношения с женщинами. Жанна оставила Егору свой рабочий телефон, в случае если появятся в будущем вопросы по компьютерам, ну и не только по компьютерам, может, Егор соберётся приехать по делам в Ленинград. Расстались. Надо сказать, что очень скоро Егор, купит себе компьютер, даже станет программистом. Более того, в 2000-х годах, Егор Каминский станет преподавателем информационных технологий в той же Гастелловской школе, учителем 1-й категории, одним из лучших учителей информатики не только в районе, но и в области. Наверное, страстный секс в душе с программисткой заразил Егора любовью к компьютерам, хорошо, что не вирусом или болезнью.
После возвращения Егора, Кудрявцев, как и собирался, предложил Каминскому и Путивцеву поучаствовать в очередной афере. Вот что он затеял.
Вы, мужики, попросите Неманский ЦБЗ оказать материальную помощь вашему Совету афганцев, но бумагой, у них с деньгами проблема. Бумагу отдадите мне. Я напечатаю книгу и продам её. Вам за бумагу заплачу 1000 рублей. Госцена такого рулона 2500 рублей, но вы же знаете, получить или купить его по такой цене невозможно, а по рыночной 5000 рублей невыгодно печатать книгу, не окупится.
Путивцев и Каминский без особого труда получили рулон отличной бумаги от директора Неманского ЦБЗ, навешав ему на уши лапши, ему, что намерены издать книгу с афганскими песнями. Кудрявцев перевёл 1000 рублей на счёт районного Совета воинов запаса и интернационалистов. Так Совет из воздуха получил приличную сумму на нужды Совета.

Школа комсомольского актива.

Конечно помимо, коммерческой деятельности в связке с Кудрявцевым, Каминский занимался и комсомольскими делами, вот только эти дела приобретали необычные цели и формы.
Первым комсомольским делом заворга Егора Каминского стало поручение Суркова ликвидировать комсомольскую организацию в Неманском РОВД! Нонсенс и только! Не понятно, чем так насалила партия Суркову, но он, в духе времени, поставил себе цель деполитизировать милицию. На комсомольском собрании в РОВД, Сурков Каминский, Путивцев, с поддержкой трёх милиционеров-афганцев, добились принятия решения о приостановке милиционерами членства в ЛКСМ на время работы в милиции. Да, за такие дела, эта троица, в былые времена могла бы отправиться валить лес, который они не сжали, но наступали другие времена. Голову сносило не только Суркову. Путивцеву и Каминскому, а всему народу. Это было похоже, когда пса долго держали на привязи, а потом отпустили. Пёс начинал нарезать круги по двору от чувства свободы насидевшись, до дури, на цепи. Так и советский народ поголовно бросился нарезать круги, сорвавшись с цепи.
Помимо развала комсомольской организации в милиции, Егору Гена поручил организовать и провести вечер отдыха комсомольцев, посвящённый Дню учителя. Егор подключил несколько учителей-комсомолок. Одна из них, учительница начальных классов, Валюша. Блондиночка, веселушка, симпатичная, с аппетитными формами. Егор и Валя, хорошо сработались. Отлично подготовили, и как ведущие отлично провели вечер отдыха. Антиалкогольная компания, как и её идеолог, Егорка Лигачёв, канули в небытие, и, теперь, как сорвавшись с цепи все коллективные мероприятия, проходили под обильное возлияние спиртного. Даже слово такое появилось - корпоратив, а проще совместная - пьянка, порой переходящая в оргию. Поэтому этот вечер протекал под хорошее вино, отличную закуску на столах и танцы под неплохой вокально-инструментальный ансамбль. Сурков даже в конце вечера объявил им благодарность. Вечер отдыха закончился далеко за полночь. Егору негде было ночевать, Сурков ещё не выполнил обещание найти комнату для него. Две молодые учительницы, убедили Суркова, что они отведут Каминского в своё общежитие и там уложат спать. Так оно всё и вышло, вот только, в комнате оказалось всего две кровати и в одну из них Егору пришлось разделить вместе с одной из учительниц, со всеми вытекающими из этого последствиями. Как сказала бы Яна Савва: «Женщина пьяна, а ее киска принадлежит кому-то другому».
Следующий корпоратив, или, как его обозвал Егор Каминский, «Школа комсомольского актива», решили провести на базе отдыха Неманского ЦБЗ. Егор, Сергей Путивцев и Валюша занялись его подготовкой. Скинулись все участники этой школы, комсомольцы активисты, по червонцу на горючее и на горячее. Саму базу, домик отдыха и сауну с бассейном ЦБЗ предоставил бесплатно. Собрались после обеда в субботу. Школа рассчитывалась на два дня. Ещё бы, после напряжённого обучения, которое планировали организаторы, нужно отдохнуть. Собрались. Гена Сурков, наградил грамотами и дипломами отличившихся за последний период комсомольцев. Затем под одобрительные аплодисменты присутствующих, торжественную часть решили перенести в…сауне! Отличная сауна ЦБЗ имела две парилки, два моечных зала и общий бассейн. Парни пришли в плавках, а вот несколько девчонок, обладательниц красивой груди, щеголяли топлес, правда, этого слова ещё не знали, говорили проще, без лифчиков. Одна из таких смелых девчонок оказалась повар с детского садика, Лена. Эта Лена, миниатюрная девушка, симпатичная конопушка, стройной фигурой приглянулась Егору. Валюша просветила своего друга Каминского, что Лена разведена, имеет ребёнка. Егор решил приударить за Леной. Она ему понравилась, в его вкусе, к тому же женщина с жизненным опытом, да ещё и повар, значит чистая, без венерических болезней. После сауны вернулись в домик отдыха к накрытому столу. Выпивали, танцевали под магнитофон. Постепенно расходились парами по комнатам для занятий по индивидуальной программе. Школа комсомольского актива удалась на славу. Когда, в девяностых, стало модно снимать фильмы о распущенности комсомольских активистов, то, положа руку на сердце, можно сказать, не всё в этих фильмах ложь. Егор и его пассия оказались в комнате в постели, только, хотя они и оба были уже обнажённые, девушка по какой-то причине не соглашалась на близость. Неожиданно, в комнату, вошла Валя. Она села на стул возле кровати, совсем не смутившись видом Егора и Лена.
- Егор. Я с Путивцевым в комнате, но я не хочу с ним. Он мой одноклассник. Пусть Лена идёт к нему, а я останусь тут, - Егор сел на кровати и подумал: «Ничего себе поворотик!». Лена выжидающе смотрела на Егора. Каминский ответил Вале:
- Валя, ты мне, конечно, нравишься как женщина, но я, как ты видишь, уже настроился на Лену.- Валя ещё немного посидела на стуле и вышла из комнаты. Лена посмотрела на Егора и сказала.
- Ну, ты и дурак. Обидел девушку. Надо было предложить ей остаться с нами.
- Ты-то чего молчала?
- Думала, ты сам допетришь, идиот. Эх, ты - баран.
- Может вернуть Валю, если ты не против, втроём.
- Поздно уже, она обиделась. – Только видно и Лена, была не в настроении и по-прежнему не соглашалась на секс, скрестив и сжав ножки. Тогда Егор пошёл на хитрость.
- Ладно, не хочешь, не насиловать же мне тебя. Давай ложись на живот я тебе сделаю массаж. - Девушка согласилась. Егор стал её гладить по спине, попе, ножкам. Когда, он занимался боксом и каратэ, он немного изучил и массаж, а ещё он изучил шиацу, точечный массаж при котором производится надавливание на активные точки на теле человека. Егор знал малоизвестные эрогенные точки на теле женщины. Вскоре Лена возбудилась, и Егор, поставив её на колени, вошёл в девушку в её мокренькое от возбуждения влагалище. Они всю ночь занимались сексом, заснув только под утро. Где и как провела ночь Валя, Егор не знал. После той школы Валя стала относиться к Егору, как-то по-другому. Видимо обиделась, а Егор, из-за своей тупости, упустил такую возможность, заняться всю ночь сексом втроём, об этом он мечтал всю свою жизнь, но его мечта, так и не сбылась.

Неманский Совет воинов запаса и интернационалистов.

Председателем Совета в Неманском районе избрали Сергея Путивцева.  Он был больше картинка при медалях, чем руководитель Совета. В лучшем случае исполнитель, но не как не организатор. Главная задача Совета сводилась к изысканию денежных средств на воинов-интернационалистов. У Совета был свой счёт в банке. Средства на него поступали в виде пожертвований. Это не ВПК «Гвардия», где ребята вкалывали в полях, собирая камни, разбирали заброшенные здания, выступали с концертами и показательными выступлениями. В Совете процветала политика иждивенства. Большинство афганцев, воинов-интернационалистов, считали, что они побывали за речкой и теперь все им по жизни обязаны. Эта иждивенческая политика поощрялась и государством. В магазинах, хоть шаром покати, и поэтому товары повышенного спроса, а это телевизоры, холодильники, стиральные машины, мебель, ковры, распределялись властями по организациям, в том числе и на Совет воинов интернационалистов. Называть его Советом воинов запаса, уже язык не поворачивался, все его члены это афганцы, ну ещё пяток мужиков воевавших в Египте, Вьетнаме, Анголе. Путивцев, вырядившись в афганку и нацепив медали, вместе с Каминским, навещали руководителей предприятий района, цыганили деньги на нужды воинов-интернационалистов. Тот же Кудрявцев, перевёл деньги Совету, конечно, не за бумагу, а как пожертвование. Ему хорошо, нет проблем с налоговой, а Совету, фиолетово, главное чтобы были деньги. Товары, которые выделяли власти на Совет, на собрании актива совета распределялись между его членами. По бумагам это так, а на деле? На деле вот как. За эти товары, всё равно надо было платить, пусть и по государственной цене, которая порой в два раза была меньше рыночной, но платить-то надо. Где взять деньги? Большинство бывших воинов-героев, плотно сидели на стакане, пример капитан Филимонов, десантник Колбин. Они,  нередко, заканчивали жизнь в петле или под забором, упившись до смерти. Спиваться они начинали ещё за речкой, а вернувшись в Союз, винили во всех своих бедах, неудачах, алкоголизме - окружающих, но, конечно, только не самих себя. Они, мол, сильно травмировали свою психику в горах Афгани, что теперь им ну никак не удается вернуться к мирной жизни. Оно было бы, может, и так, если бы все поголовно возвращались моральными инвалидами. Только были и другие. Кто и воевал отлично, и был отмечен правительственными наградами, был ранен. Вернувшись в Союз, занялись политикой, бизнесом, военно-патриотическим воспитанием молодёжи. Да просто достойно работали на предприятиях, в организациях, совхозах, а не бегал пьяный в камуфляже по улицам, скуля о своей тяжёлой и пропащей жизни. Кто уж, кто, а, Егор это отлично видел и всё понимал. Если выделенные на совет товары повышенного спроса не выкупались афганцами, как правило, их выкупал, как это неудивительно, Сергей Путивцев. По закону всё было чисто, он же воин-интернационалист, ну, на самом-то деле, не возвращать же товары обратно в райсовет. Жена Путивцева, трудилась на автозаправке, а по тем временам, автозаправка - это почти нефтяная скважина в личном пользовании. Поэтому деньги у Путивцевых, а точнее у его жены, водились, а так как в его семье всё решала жена, кто платит, тот и заказывает музыку, то он выкупал товары, а потом, они перепродавались, и благосостояние семьи Путивцевых повышалось. Раз в месяц, собирали актив Совета и определяли кому, из парней, в этом месяце оказать материальную помощь. Вот только зарабатывал эти деньги Егор Каминский, а ему самому ничего, по закону, не полагалось. Он не имел статуса воина-интернационалиста. Ещё в Ясной Поляне, Лена, как-то попросила Егора, купить новый холодильник, так как у их холодильника, подарка от тёщи, скоро отвалится проржавевшее дно. Каминский отправился в Нестеровский военкомат к Леше Филимонову, за удостоверением воина-интернационалиста.
- Нет проблем, дружище! Вмиг оформим тебе ксиву. Ты же мичман, значит, твоё личное дело у меня. Посиди, поскучай немного, пока я всё оформлю, – ответил в военкомате Егору, капитан Филимонов, и удалился в сектор учета военнообязанных. Через пятнадцать минут, Леха вернулся растерянным.
- Я тебе не могу, Егор, выдать удостоверение воина-интернационалиста. В  твоём личном деле нет никаких записей ни о Мозамбике, ни об Алжире. Вообще нет записей касаемых, этого периода. Хотя, я же видел твои фото в альбоме и с Мозамбика, и с Алжира. Странно. Прости, но без записей в личном деле не могу. Меня же, в случае чего, спросят, на каком основании я тебе выдал это удостоверение.
- Не парься Леха! Я не удивлён. Нам, после Мозамбика только через год выплатили за боекомплект, и то после требования военной прокуратуры. Ну не был и не был. Не полагается, значит, не полагается. Жил же я как-то эти все годы и без ксивы. Главное вернулся живой, здоровый, не больной на голову, а тем Лёха, кто остался лежать по горам, саваннам, тропикам, им какие ксивы нужны? - В тот день, Каминский, Филимонов, Колбин, на квартире Филимоновых упились в умат, Егор даже остался пьяный спать на диване у Филимоновых, он не в состоянии был уже стоять. Ну не был, значит, не был. Спорить-то с Родиной не будешь, надо не спорить с ней, а защищать её родную, а она-то, Родина, тебя не забудет. Не забудет, это точно, но вот только, как оказалось на примере Каминского, и не вспомнит.
В  январе 1991 года Егор ушёл с должности заворга Неманского горкома ЛКСМ, у Суркова просто уже не было денег ему платить. Юридически уволился, а фактический, Егор Каминский перешел на работу в Неманский Совет воинов запаса и интернационалистов. Ему каждый месяц со счёта Совета оказывали материальную помощь в размере 200 рублей. Это и была его зарплата, с которой не надо было платить подоходный налог. Не то ещё скоро будет в стране, это только начало развала Союза. Каминский, являлся заместителем Путивцева и занимался в Совете финансами. Как говорилось ранее, помимо костюмированных в афганке, с наградами дефиле по улицам и собраний, деньги, это и была единственная задача деятельности этого общественного объединения.
Теперь Егор мог не каждый день мотаться в Неман и больше времени уделять Лене и его любимой Машеньке. Вот только жизнь с каждым месяцем дорожала, а прилавки пустели от слова «совсем».
В Немане на одном из мероприятий к Егору подошла директор школы из посёлка Новоколхозное. Она, оказывается, много слышала о его клубах и в Славском районе, и в Нестеровском. Она предложила Егору вести платную секцию каратэ в школе. Егор конечно согласился. Он набрал двадцать детей с 8-го по 9-й классы и начал регулярные тренировки по два час три раза в неделю в спортзале школы. Каратэ приносило ему100 рублей в месяц, опять же без уплаты каких-либо налогов и вычетов. Ездить с Гастеллово в Новоколхозное, через Славск и Советск было долго и дорого. У Егора и Лены остались два дорожных велосипеда «Аист», Минского мотовелозавода, купленные ими при помощи Люды Филимоновой в Нестерове. Наступила зима. На одном из велосипедов Егор, подложив в штаны шерстяной платок, который ему сварганила Лена, чтобы не отморозить наследство, может ещё понадобиться наворачивал по 45 километров три раза в неделю. Особенно было тяжело при сильном ветре, а ветры в Калининградской области, дуют зимой семь дней в неделю.
Работая ещё у Суркова, Каминский, зашёл в Неманскую среднюю школу. Ему надо было подобрать и подготовить несколько парней для показательных выступлений, к 15 февраля, годовщине вывода Советских войск из Афганистана. Предварительно он позвонил из горкома организатору внеклассной работы в той школе. Не известно, что и как там случилось, но в результате в учительской собрались десяток старшеклассниц, с требованием организовать из них в школе секцию каратэ. Под давлением Суркова Егору пришлось согласиться. Взамен Гена всё-таки нашёл Егору комнату в общежитии училища и разрешил Каминскому свободный график прихода на работу. По сути, Каминский приходил в горком, когда хотел, и не отчитывался перед Сурковым.
Также Егор подписался, по просьбе одного из местных бонз, по 10 рублей за занятие, обучать приёмам личной обороны его двух детей, его самого и жену. Пять двухчасовых занятий за месяц, неплохо пополнили его семейный бюджет.
Новый год, по традиции, в Гастеллово праздновали в доме культуры театрализованным представлением под руководством режиссёра Витьки Никитина и дискотекой. Егор к тому времени, опять же благодаря Люде Филимоновой, обзавёлся зеркальным фотоаппаратом «Зенит» Минского оптико-механического завода имени Вавилова, на этой дискотеке он фотографировал в основном детей по просьбе их родителей. После новогоднего праздника он продавал каждую фотку по рублю и смог опять заработать более 100 рублей. Так Егор старался обеспечить свою семью в тяжелые времена, а впереди были шальные девяностые.
Каминский и Путивцев замутили очередную аферу. После принятия в России закона «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» один из афганцев решил стать фермером. Надо сказать, что его решение не было спонтанным. Его несколько друзей, тоже афганцев, работали мастерами производственного обучения в Неманском СПТУ и вполне были готовы оказать ему помощь техникой. Только свой трактор, как тогда, думал этот новоиспечённый фермер, да чего греха таить, и Егор Каминский, самое лучшее решение для молодого начинающего хозяйства. Так вот, с тракторами, было очень сложно, и не потому, что они стоили довольно дорого, а потому, что их распределяло районное сельхозуправление. Совхозам, колхозам не хватало техники, куда тут, недобитым кулакам, поднявшим голову из-за причуд Райки и Мишки Горбачёвых.
Где взять трактор? Конечно же, в Белоруссии. Через кого? Через корешей-афганцев. Каминский и Путивцев едут в Минск. Благо, есть, где остановиться, у Егора родителей. Переговоры с белорусскими братьями шли, увы, нелегко, тут тоже дали корни стяжательство, выгода, местничество. Бульбаш от хохла мало чем отличали те же загребущие грабли, «до себе». Говорили Егор и Сергей с одним из лидеров Минских афганцев, Каминский не запомнил ни его имени, ни фамилии, это был одноногий, на протезе, в прошлом офицер, он Егору не понравился. Стоимость нового трактора МТЗ-80 по государственной цене в 5000 рублей и тем более по коммерческой в 15000 рублей, ни Каминского, ни Путивцева не устраивала. Нужно было искать компромисс. Тон разговора изменился, когда белорус узнал, что Каминский и Путивцев имеют доступ к офсетной бумаге. Тут же нашли и компромисс.
Решили так, этот минский деятель подтягивает афганцев на Минском тракторном заводе. Те собирают трактор на субботнике и меняют его на четыре тонны офсетной бумаги для печати книги со стихами и песнями афганцев-белорусов. Пожали руки друг другу и решили, что как только они в Немане достанут бумагу, он в Минске сразу запускает сборку трактора и к августу всё будет на мази. Обменялись телефонами и расстались.
Вернувшись в Неман, долго думали, что сказать директору ЦБЗ. На книгу они у него уже получили две тонны бумаги и задарма. Пришли к директору ЦБЗ, придумав сногсшибательную сказку о каких-то коммерческих планах перепродажи бумаги. Директор пригласил их сесть за стол и вместе с парторгом снисходительно приготовился выслушать тот бред, который они для него придумали. Каминский в одночасье, каким-то внутренним своим особым чутьём, понял, как и что надо говорить директору комбината. Егор выложил, как на духу, всё, о чём они договорились в Минске, и для кого они затеяли всю эту канитель с бумагой и трактором. Директор, выслушав Егора, только и произнёс:
- Отлично, парни! Я думал, вы мне опять будете лапшу вешать на уши, как в прошлый раз. Я дам распоряжение, по первому вашему требованию выделить вам четыре тонны офсетной бумаги. Оформим как помощь вашему Совету, – они обменялись рукопожатием и вышли из кабинета директора. Путивцев с благодарностью смотрел на Каминского. Эта способность, неожиданно, спонтанно менять планы и мгновенно принимать новые решения, ещё не раз спасёт жизнь шпиону и диверсанту Каминскому.

ДПР Травкина.

Несмотря на то, что Егор, де-юре у Суркова уже не работал, де-факто, но он по-прежнему сидел в своём кабинете за своим столом, и по-прежнему они работали втроём: Сурков, Путивцев и Каминский, по общему плану. После Нового года Гена пришёл в горком и рассказал Егору и Сергею о вновь созданной в СССР партии. Речь шла о Демократической партии России Травкина. Ознакомившись с партийной программой, Егор спросил Гену, что тот думает по этому поводу.
- Я вступил в ДПР, мне нравится их программа. Не тот я человек, который будет стоять в стороне от политической жизни страны, впрочем, как и ты. – Сурков был прав, Каминский долго не мог обходиться без политической активности, не в комсомоле, не в КПСС, так в другой зарождающейся политической партии. Главное для Егора в политике - это движение, тусовка, причастность к истории страны, возможность реализовать свои способности, себя показать, людей посмотреть.
- ДПР, так ДПР. Мне тоже нравится то, чего они хотят добиться, – ответил Егор Геннадию.
- Тогда завтра съезди в Советск. Там есть Тильзитское региональное отделение ДПР. Вступай в партию и вот что. На следующей неделе состоится учредительная конференция в Ленинграде. Съездишь на неё делегатом от Немана, я оплачу дорогу и командировочные?
- Давай съезжу, раз за твой счёт! Почему и не съездить. Дело интересное и новое. Я от разумных перспектив, никогда не супротив, мне хоть куда, хоть в улей к пчёлам, абы только в коллектив! -  Перефразировал Филатова, Егор и спросил Путивцева:
- Серёна, а ты-то чего не вышел из КПСС, от коллектива отрываешься, - вместо Путивцева ответил Сурков:
- Серёга наш человек в Гаване, он ещё и член бюро горкома, так что мы в курсе дел коммунистов. Надо знать, что они против нас замышляют, - Путивцев ничего не сказал. Как глубоко заблуждался Гена, в отношении своего второго секретаря.
Через неделю Егор Каминский и ещё несколько членов партии, как делегаты от Тильзитской региональной организации ДПР, прибыли в Ленинград. Поселились в забронированной гостинице для делегатов и отправились на заседание в ДК железнодорожников. Заседание проходило весело и интересно. На трибуну поднимались делегаты и костерили, на чём свет стоит, Советскую власть, Горбачёва да и всю КПСС. Главным лицом президиума являлся Михаил Толстой, внук писателя Алексея Толстого, а всем заправляла, некая Марина Салье, её шутя, называли «бабушкой русской демократии». Пока ждали приезда Николая Ильича Травкина, в зале нередко стоял смех. Очередной поднявшийся на трибуну делегат не знал, как обращаться к собравшимся, то ли господа, то ли товарищи, и то, и то обращение вызывало протесты в зале. Рядом с Егором, сидела молодая женщина, его ровесница, из Пскова. Довольно симпатичная демократочка, по крайней мере, хохотала она заразительно и понравилась Егору, похоже, и он ей приглянулся. Спустя час, Егор и Катерина, так, оказывается, звали демократочку, уже были друзьями, не разлей вода.
Приехавший Травкин сразу поднялся на сцену в президиум и буквально после выступления нескольких очередных ораторов подошёл к трибуне и взял слово. То, как он начал своё выступление, очень понравилось Егору, да и всему залу.
- Уважаемые делегаты, право, и я не знаю, как к вам обращаться. Обратиться «господа» язык не поворачивается. У половины этих новоявленных господ носки рваные, но и товарищами вас уже не назвать. Я думаю, неважно, как мы будем обращаться друг к другу. Мы не для этого сегодня здесь собрались, а собрались обсудить серьёзные вопросы. – Далее Травкин перешёл к вопросам политической ситуации в стране и к вопросам партийного строительства. Говорил он по-деловому, конкретно, по сути, доходчиво и главное аргументированно, каждый вывод из сказанного подтверждал примером. Всё его выступление выглядело логично и последовательно. Говорил он без бумажки, что заставило многих в зале, в том числе Егора и Катерину, внимательно конспектировать за ним основные тезисы из его речи, понимая, что после собрания, им никто не предложит копии его выступления. Говорил Николай Ильич долго, но по существу. Поэтому после его выступления решили прерваться на так называемый обед. Пока ждали Травкина, пока он выступал, прошло много времени. Егор и Катерина, перекусив в кафе дома культуры, отправились в зал заседания. Делегаты только собирались. Егор и Катя, решили перекурить за кулисами, где кучковался народ. Егор, по большому счёту, не курил, но держал при себе сигареты, так  было легче начинать общение с незнакомым человеком, предложив ему вдохнуть на пару никотинчика. За кулисами, на удивление Егора и Кати, стоял и курил Николай Ильич Травкин в окружении своих сторонников. Окружившие его делегаты задавали ему самые разнообразные вопросы, а он, коротко на них отвечал. Егор и Катя подошли ближе. Неожиданно Травкин, докурив и выбросив окурок в таз с водой, обратился к окружающим.
- Друзья, хочу вам представить лидера, Либерально-демократической партии, Володю Жириновского, - при этих словах Травкин положил руку на плечо скромно стоявшего рядом с ним сорокалетнего темноволосого кучерявого мужчины. Все по очереди пожали Володе Жириновскому руку. Травкин продолжил:
- Прошу вас, мои друзья, помочь Володе с распространением его газеты «Либерал» в ваших регионах. Дело мы делаем общее, пытаемся повернуть страну на путь демократии, поэтому должны помогать друг другу. – Володя Жириновский раздал присутствующим за кулисами по несколько экземпляров газеты Либерал, стопку которых он держал под мышкой. Ответил на вопросы о его партии. Немного рассказал о себе, о целях возглавляемого им либерально-демократического движения. Он произвёл на окружающих хорошее впечатление. Умный, начитанный, образованный, тактичный мужчина, настоящий политический лидер.
- Однако, нам уже пора в зал, нужно ещё многое сделать,- скал Травкин и все пошли занимать свои места, кто на сцене, в президиуме, кто в зале. Собрание продолжилось. Так Егор Каминский впервые увидел Жириновского. В течение всей своей жизни Егор так и не понял, когда же этот человек был настоящим: тогда, за кулисами в 1991 году или потом, когда он стал всероссийским шутом.
Ужинали Егор и Катерина в гостиничном ресторане, а ночь провели в номере Катерины, её соседка отправилась погулять. Катя без особых разговоров уселась на Егора и страстно елозила на нём, пока не кончила. Потом они разошлись по своим номерам.
Для Егора так и осталось загадкой, как и тайна Жириновского, почему, как только женщины вырываются из рук своих мужчин, бросаются во все тяжкие и соглашаются на разовый секс. Катя оказывается и замужем, и с ребёнком. Он искренне долго считал, что половая распущенность - это прерогатива мужчин. Ну, тут ничего не поделаешь. Ещё Энгельс утверждал, что мужчина никогда не откажется от преимуществ канувшего в лета группового брака. Егор никак не мог подумать, что и женщинам он не претит. Как у Яны Саввы, в том, что она нажралась в кабаке, был виноват Уинстон Черчилль, так и в распущенности Каминского крайним оказывался Фридрих Энгельс, а не желание и похоть Егора попробовать новых ощущений с новой женщиной. Одним словом – горе от ума.
Вернувшись в Калининградскую область, Егор принял самое активное участие в работе Тельзитской территориальной организации ДПР, но об этом более подробной рассказ в следующей главе.

Деньги партии и комсомола.

В Гастелловскую школу Лене позвонил Гена Сурков и попросил передать Егору, что он срочно нужен в Немане, в горкоме, по очень важному делу. Сурков выслал за Егором горкомовскую «Волгу». Через час после звонка Егор уже входил в кабинет Сурков. За столом у Гены в кабинете сидели два мужчины, один – Янис из ЦК ЛКСМ Литвы!
- Вот так встреча! – Егор обнял Яниса, и они пожали друг другу руки.
- Знакомься, Володя,  - представил Янис товарища Егору, и они обменялись рукопожатием.
- Вот, Каминский, товарищи из Литвы приехали и стали требовать тебя. Сказали, что только в твоём присутствии скажут, зачем они приехали. Пришлось тебя вызвать, – пояснил, что происходит Геннадий. Слово взял Володя:
- Егор, Геннадий Николаевич, вы конечно знаете о тех событиях, которые произошли в Вильнюсе в январе этого года, – Егор и Гена, утвердительно кивнули в ответ. Володя продолжил.
- Наши аналитики из ЦК ЛКСМ утверждают, что это начало большого конца. Конца коммунистического союза молодёжи, если не большего, всей идеологии коммунизма в Литве. Как показывают опросы, девять из десяти опрошенных негативно относятся к Советской власти, к КПСС, как это непечально, к русскому населению и к России. - Володя замолчал. Молчали и остальные, сказанное вызывало не поддельную тревогу в их умах и в душах. Тем более в свете январского кровопролития.
- Раздавленных танками мирных жителей, литовский народ не простит Они и так всё время считают советских солдат оккупантами, - подлил ещё Володя масла в огнь и замолчал. Заговорил Янис:
- Егор, Гена, вот зачем мы к вам приехали. Есть мысль. Нам надо надёжно спрятать деньги ЦК. Понятное дело, не в купюрах и не закопать кубышки в лесу. Мы решили купить в вашей области заброшенные хутора, пусть даже фундаменты. Мы оплатим переводами денег в вашу область, пока это ещё возможно, через подставных лиц за хутора их владельцам. Нам нужен ты, Егор, с твоим знанием области, ну конечно, с твоей подготовкой и связами в Совете афганцев, не хотелось бы нарваться на рэкетиров. Тебе мы заплатим по 50 рублей в день, наличными, без каких либо документов. Ты согласен? Думаю, Вы, Геннадий Николаевич, не будете против? – Гена согласно кивнул, а Володя добавил.
- Геннадий Николаевич, давайте заключим с вами договор о якобы каком-то научно-техническом сотрудничестве и перечислим на счет вашего горкома, ну, допустим, тысяч пять рублей. Пусть уж эти деньги достанутся вашему горкому, за помощь нам, чем националистам. По безналу мы ещё пока можем переводить деньги, но уже только внутри ВЛКСМ. – Счастливый Сурков достал из сейфа бутылку коньяка и под коньячок, они с Володей стали сочинять какой-то договор об интеллектуальном сотрудничестве в сфере компьютеризации. Пьянка и излияние душ затянулись за полночь. Егор переночевал с литовцами в гостинице, а утром на горкомовской чёрной «Волге» с горкомовским водителем за рулём Каминский и его литовские друзья отправились на поиски хуторов. Благо, пока Егор водил группы туристов по местам действий разведгрупп, он этих хуторов разваленных и целых, помнил достаточно, хватило, чтобы спрятать всё ЦК ЛКСМ Литвы. Не всё, шло так гладко, как думал Егор и Янис с Володей. Косность мышления и врождённая тупость, как самих владельцев хуторов и строений, так и председателей сельсоветов, заверявших сам факт передачи денег при продаже, мешали заключить сделки. Они никак не могли понять, почему за какое-то немецкое старьё или даже за развалины эти явно не идиоты на чёрной волге предлагают такие большие суммы. Надо сказать, что эти крестьяне не зря напряглись. Буквально через несколько лет кирпичи с немецких хуторов начнут отправлять в Германию по дойч марке за штуку, а уж если с клеймом мастера, то и намного дороже. К вечеру Егор заскочил домой в Гастеллово. Он взял три литра самогонки, которую они привезли с Путивцевым из Минска от отца Егора, Толика. Толик гнал отличную из зерна самогонку в минской квартире. Вкратце, Егор рассказал Лене, чем занят и предупредил, что он может несколько дней не приехать ночевать, если будут далеко от Славского района. Егор занимался этими хуторами неделю, и неделю они пили как дурные в гостинице по вечерам. Правда, уже на третий день, немного выпив, Егор попросил водилу отвести его в Гастеллово. Он не мог столько пить, как эти работники ЦК. Понятное дело, ЦК, это не горком, там работали спецы с сильной закалкой печени и организма к спиртному. Приезжая домой, Егор просил Лену дать ему отоспаться и утром выпить чего-нибудь, чтобы убрать похмельный синдром. На пятый день соседка Оксана Соколовская спросила Лену.
- Лена, как ты это терпишь? Твой Егор уже столько дней приезжает домой пьяный в хлам.
- Значит, ему это надо по работе. Твой, Юрка, пьёт каждый день. Егор пьёт неделю, но раз в год и тогда, когда этого требует обстановка и по-другому нельзя.
Через неделю литовцы уехали. Егор получил 350 рублей наличными и без всяких вычетов.

База отдыха.

Интерес литовцев к недвижимости напомнил Егору о договорённости с паном Томашем о проведении отпусков в Калининградской области. Клуба у Егора уже не было, но был Совет афганцев, для охраны поляков эти прошедшие войну ребята годились намного лучше, чем подростки. Егор Каминский рассказал Гене Суркову и Сергею Путивцеву о своей договорённости в Решеле с паном Томашем. Сурков и Путивцев пришли в восторг. Путивцев так едва в пляс не пустился, это же не просто большие деньги для парней, это же работа способная оторвать их от бутылки. Неожиданно, с криком: «Знаю! Знаю! Знаю!», вскочил Сурков, он стал бегать по кабинету, потирая руки и повторяя постоянно одни и те же слова: «Я знаю, что нам делать!».
- Гена! Сядь ты уже и смени пластинку, она у тебя заела, - не выдержал Путивцев. Гена, успокоившись, встал посреди кабинета, едва не лопнув от раздувавшей его гордости, заявил!
- Я знаю, что нам делать! На берегу озера, за Большим Селом, есть заброшенная база отдыха. Рядом с пионерским лагерем ЦБЗ. Там отличные домики. Мы узнаем, у кого они на балансе, эти домики, либо их купим, либо перепишем на баланс Совета! Как вам ребята мой план? – Теперь пришла очередь Егора и Сергея восхищаться идеей Геннадия!
Вскоре троица узнала, какие организации какие домики имеют на своём балансе. Оказалась парадоксальная ситуация. У домиков есть владельцы, предприятия района, но на балансе, ни у кого они не числятся. Они есть, и их, этих домиков, нет. Всё дело в том, что возводились они хозспособом, без проводки затрат через бухгалтерию, а значит, и не числятся на балансе предприятий. Заполучить эту недвижимость, троица, решила – задаром. Купить-то и дурак купит, а вот на халяву урвать - тут талант нужен. Так вот, этого таланта, как показала жизнь, у этих троих оказалось в избытке. Да и денег у них всё равно не было. Они разработали схему отжатия собственности у госпредприятий. Такое ещё не снилось и зарождавшемуся в стране рэкету. Попади они на зону, то ходили бы в авторитетах.
Разговор с руководителями строился следующим образом. Действовали всегда втроём, нагло, уверенные в своей правоте. Представлялись, войдя в кабинет руководителя организации или предприятия. Визит первого и второго секретарей горкома комсомола, да еще и председателя Совета афганцев, говорил о серьёзности визита. Дальше, Каминский, как зам Путивцева в Совете, утверждал, что из их конфиденциальных источников, близких к КГБ, так скажем боевых товарищей бывавших за речкой и теперь работавших в конторе, им стало известно. Скоро будет негласная проверка наличия сторонней собственности в организациях. Так как, а они выяснили, что все домики возводились хозспособом, то они на балансе не стоят. Контора этими нюансами не занимается и передаст материалы в прокуратуру, те в ОБХСС. Как говорят прокурорские: «То, что, вы не сидели, это не ваша заслуга, это наша недоработка». Посадить, конечно, не посадят, но крови попьют достаточно и заставят домики снести, как незаконно построенные. Всё это была чушь на постном масле, но не станут же директора звонить в контору и выяснять так это или нет. Далее Каминский выдавал: «Мы предлагаем Вам передать их на наш баланс. На баланс Совета. Этого юридически сделать нельзя, то вы пишете нам дарственную. Типа того: «Предприятие передаем в дар Совету воинов запаса и интернационалистов домик, возведённый хозяйственным способом изначально с целью передачи в дар воинам-интернационалистам». Мы ставим его на баланс Совета. Нас никто ни о чём не спросит. У нас льготы, и, их не мало. Мы приводим эти домики в порядок и начинаем не только предоставлять их для отдыха членам семей афганцев, но и сдаём внаём, тем самым пополняя счёт Совета. Вам же, как нашему другу, в своё время пошедшему нам навстречу, гарантируем отдых Вашей семье на этой базе по льготной цене». Афера чистой воды в духе того времени, но прокатило же.
К середине июля, Сурков, Каминский, Путивцев, а в их лице Совет воинов запаса и интернационалистов, уже владели четырьмя в хорошем состоянии и двумя требующими серьёзного ремонта домиками на берегу шикарного, питаемого родниками, озера старицы реки Неман. Упёрся только молодой директор молокозавода, владелец двухэтажного кирпичного дома. С ним, по началу договорились выкупить дом за 4000 рублей в течение четырёх лет, но когда вместе с директором молокозавода выехали на место и увидели, что в домике был пожар, директор отдал его им даром.
Четыре деревянных, обшитых вагонкой однокомнатных, с верандой домиков требовали косметического ремонта: вставить стёкла, покрасить, местами найти и удалить течи в крыше и в стенах. Кирпичный двухэтажный домик после пожара, а надо сказать, что пожар случился уже в то время, пока шли переговоры о его приобретении, требовал серьёзного ремонта. В плачевном состоянии находился и другой домик, раньше, это была столовая и актовый зал. Этот дом решили разобрать отчасти на стройматериалы, отчасти на дрова. Дорогу к базе преграждали высокие ворота, а территорию - двухметровый забор из сетки рабицы. Сама база протяжённостью 200 метров и шириной 100 метров на которой размещались домики, лежала между просёлочной дорогой и берегом озера. Очень удачное расположение. С одной стороны забор, по бокам озеро и обрывистый заросший густым подлеском бывший берег реки Неман. С тыла заливные лука, озерца-старицы, в которых и растворялась идущая через базу полевая дорога. На территории самой базы стояли редкие высокие стройные сосны. Сухая, песчаная, почва бывшее русло реки.
Посовещавшись, прямо на базе, Сурков, Путивцев и Каминский приняли решение. Егор, назначается директором этой базы. Домики требуют охраны, пока их не сожгли окончательно. Поэтому Каминский и ещё один афганец по очереди вахтовым методом будут постоянно находиться и жить на базе. Обоим определили ежемесячную зарплату в виде материальной помощи в 200 рублей. Каминский за оставшиеся дни июля определит объём работ и составит смету затрат на строительные материалы, а работать, понятное дело, бесплатно будут афганцы и члены их семей. Путивцев до августа изыщет необходимые деньги. Обещанный фермеру трактор из Минска решили продать по коммерческой цене, а фермер-афганец пока обойдётся, зато к следующему лету четыре летних домика можно сдавать. Кирпичный домик, требующий серьёзного ремонта, восстановить  в первую очередь к осени и использовать как жильё зимой, базу надо охранять. Надо сказать, что Путивцев оказался совершенно не дееспособным ни как организатор, ни как коммерсант. Скупать через Совет и перепродавать товары повышенного спроса, за деньги с украденного его женой на заправке бензина и искать средства для восстановления базы - далеко, не одно и то же. Путивцев, по сути своей, ряженный, главная роль его - на мероприятиях позвякивать медалям.
Первым на вахту заступил, конечно, Егор, пока Путивцев искал сменщика. На удивление, никто из героев афганцев не согласился на такую работу! Сидеть неделями в лесу и ещё отвечать за сохранность домиков, не царское это дело. Не согласились даже и те, кто сидел на стакане, без работы. Понятное дело, а зачем? Когда в Совете и так на бутылку подкинут, а без закуси они обойдутся, они же не враги своему здоровью.
Егору Каминскому, надлежало, как-то добираться из посёлка Гастеллово до базы, а это, на минуточку, без малого полсотни километров. На помощь пришёл в очередной раз велосипед. С учётом рельефа, ветра и, главное, наличия хорошей дороги, Егор за два часа добирался от дома до базы. Здоровья у Егора хватало, как у хорошего жеребца. Выезжал он рано утром, с первыми лучами солнца, дабы реже встречать на трассе, пьяных трактористов и одуревших водил, летящих на бешеной скорости за рулём грузовиков. Не хотелось ему окончить свою жизнь под их колёсами. Благо, Гена Сурков нашёл Егору сменщика, одного из жителей Немана.

Компьютер, Маша, шахматы.

Ещё весной Егор познакомился в ДПР с Луговским Николаем Николаевичем, капитаном-артиллеристом в запасе. Луговской работал в Славске директором спортивной школы. Николай Николаевич, по дружбе, устроил Егора в спортшколу завхозом с окладом в 140 рублей. Луговской воспитывал сына, без жены, подростка и усиленно искал женщину, для себя – жену, для сына  - мать. У Егора и Николая Николаевича сложились отличные, доверительные отношения и завязалась дружба, дружба двух в прошлом военных людей, имеющих схожие взгляды на происходящие события в стране.
Егор и Лена, как стали жить вместе, решили, что на деньги, которые получает Лена, живёт их семья, питается, а на деньги, что удастся заработать Егору, приобретаются товары длительного пользования, одежда, домашняя техника. Если таких затрат не было, а в то время, что-то купить, если даже есть деньги, было непросто, то деньги просто откладывались. Егор откладывал сбережение семьи в двадцатипятирублёвых купюрах. К началу лета 1991 года сбережение семьи Егора составили внушительную сумму в 1250 рублей. Ведь в январе 1991 грянула «павловская реформа». Из обращения были изъяты денежные купюры достоинством в 50 и100 рублей. Реформа преследовала цель избавиться от избыточной денежной массы, находившейся в наличном обращении, и хотя бы частично решить проблему дефицита на товарном рынке СССР. Формальной же, причиной для проведения реформы, была объявлена борьба с крупными купюрами, которые «в большом количестве сконцентрировались за рубежом и в руках теневого капитала». Это было не далеко от истины, ещё недавно Егор провёз через границу сотенные купюры. Кроме того, реформа, должна была «заморозить» нетрудовые доходы, средства теневого сектора экономики, спекулянтов и коррупционеров. Ну, это то вряд ли. Реформой предусматривалось, что 50 и 100 рублёвые банкноты образца 1961 года подлежат обмену на более мелкие банкноты образца того же 1961 года, а также банкноты 50 и 100 рублей образца 1991 года. Банкноты 25 рублей, к радости Егора, решено было не обменивать. Одновременно, была ограничена сумма наличных денег, доступных для снятия в Сберегательном банке СССР, — не более 500 рублей в месяц на одного вкладчика. Поскольку граждане, могли иметь вклады в нескольких сберкассах, в том числе в разных городах, то на последних страницах общегражданского паспорта сотрудниками сберкасс делались отметки о снятых с вкладов суммах. Такая отметка осталась в паспортах Егора и Лены. В то же время, оплатить товары и услуги со счетов в Сбербанке в безналичном порядке можно было без ограничения сумм. Немало народу, таким образом, обменяли приличные суммы своих стольников старого образца, на новые купюры. Понятно, Егор не стоял в стороне, а принял самое активное участие в этой финансовой афере. Через Гену и его горком, Совет, он обменивал деньги, и конечно, не убыток себе. Каминский постепенно превращался в делягу и проходимца. Не знал, конечно, Егор, что судьба ещё сведёт его в Лефортовской тюрьме, с героем этой реформы, Валентином Павловым, пусть и косвенно. Он ещё узнает интересные факты из жизни этого государственного, так сказать деятеля, но это отдельный большой разговор, а тогда, в июне 1991-го года, Егор и Лена задумались, что делать с деньгами? Им было понятно, что хранить их в секции-стенке, глупо. Надо что-то приобрести. В итоге остановились на цветном телевизоре или компьютере. Егор, рассуждая вслух, сказал Лене:
- Лена, телевизор - это конечно хорошо, но банально. Какой ни какой, но он у нас есть. Как я понял, будущее за компьютерами. У нас растёт Машенька, и мы сможем приобщить её к компьютерам с детства. Я считаю, что компьютер – это вложение в будущее. - Лена согласилась с ним. Было решено, что Егор берёт Машу и в ближайшее свободное время едет в Минск, порадовать стариков и купить компьютер.
Ещё в мае в семье Егора случилось необычное событие. Егор и Лена, оба, играли в шахматы. Егор играл неплохо, он даже изучил прекрасный самоучитель начала века, автора Рихарда Реги, под названием «Современный учебник шахматной игры». Егор и Лена играли в шахматы не за победу, им нравился не столько результат, сколько сама игра. Правда, всегда побеждал мужчина. Лена из-за этого, никогда не расстраивалась. В очередной раз, закончив игру, а играли они, сидя на диване янтарными шахматами, в своё время подаренными Ольгой Егору, игроки встали и ушли на кухню готовить кофе. На кухне, пока варилось кофе, они решили обсудить последние политические события, произошедшие в области, о которых написала областная газета «Калининградская правда». Егор был вынужден вернуться в комнату за газетой. Газета лежала на диване, а на ней стояли шахматы с завершённой партией. Егор потянул газету за край, шахматы, естественно, ссыпались с доски на диван. Егор взял газету и вернулся на кухню. Обсуждение газетных статей с Леной или телепередач стало хорошей традицией в его семье. Обсудив статью, и взяв чашку с кофе, Егор решил отнести газету в комнату, может ещё пригодится. Войдя в комнату, он бросил газету туда, откуда её и взял, на диван, но его взгляд упал на доску с шахматами. Егор удивился. Он отлично помнил, как потянул газету и шахматы ссыпались с доски. Теперь они стояли все на своих местах, готовые к новой партии. В комнате никого не было, кроме карапузика Машеньки, которая сидя на полу, играла с куклами. Егор бросил газету на шахматы и те, конечно, снова посыпались с доски. Егор в задумчивости вернулся на кухню и спросил Лену:
- Лена! Мы с тобой играли в шахматы. Потом пошли на кухню. Так?
- Да,  - ответила Лена, делая бутерброды.
- Понимаешь, я пришёл в комнату, а шахматы все стоят на своих местах. Как к началу новой партии. Ерунда просто какая-то. Там кроме Марьи и её кукол никого нет.
- Да действительно ерунда. Может мы их расставили к началу новой партии, - высказала мнение Лена.
- Но я то помню. Я потянул газету, фигуры упали с доски.
- Да ты что-то перепутал. Уже вечер, устал. – Егор отхлебнул кофе. Взяв бутерброд, вернулся в комнату. Войдя в неё, он отложил в сторону и бутерброд, и кофе. Шахматы, как солдаты готовые к бою, стояли на своих местах, а на полу копошилась только Маша. Было с чего сойти с ума! Егор перевёл взгляд с дочери на шахматы, потом на дочь и лучше ничего не придумал, как смахнуть снова фигуры с доски и выйти из комнаты. Через несколько секунд Егор тихо подкрался к двери и заглянул в комнату. Ребёнок стоял у дивана, оставив кукол на полу, и расставляла шахматы на доске, при этом она делала это правильно, даже не перепутав цвет поля, ферзей и королей. Егор метнулся на кухню. Схватив за руку  удивлённую Лену, потащил её в комнату со словами: «Смотри сама!». Они вошли в комнату, а Машенька, заканчивала расставлять фигуры. Лена спросила ей:
- Машенька, это ты расставила шахматы по своим местам?
- Я! – ответил ребёнок и села на пол играть с куклами. Родители ещё полчаса отходили от шока.
Егор не тот человек, который упустит такое чудо, как его доча и шахматы. Он предложил ей:
- Марьюшка, давай сыграем в шахматы?
- В шапики? Давай! - так Маша называла шахматы. Она, по-деловому, сев на место матери, стала расставлять фигуры на свои места. Делала она это уверенно и, главное, правильно. Родители во все глаза смотрели на это и ничего не понимали, ребёнку только два с половиной годика! Что же будет дальше? Папа даже боялся подумать!
Егор осторожно, чтобы не спугнуть интерес к шахматам, стал заниматься с дочей. Сначала они учили название фигур. Играли следующим образом.
- Доча, дай папе чёрную пешку? – Маша давала папе чёрную пешку. Так постепенно изучили все фигуры. Потом папа говорил:
- Машенька, дай папе две белые пешки и два чёрных коня, – ребенок выполнял эту просьбу, а потом ставила сама фигуры на место. Вскоре все фигуры были изучены, и Егор решил показать, как ходят и бьют пешки. Машеньке это очень понравилось. Они могли, с папой, часами играть пешками. Неожиданно Маша спросила:
- Папа, а как ходят и бьют другие фигуры. - Через месяц Маша уже знала, как ходят и бьют все фигуры.  Особый восторг у ребёнка вызывала проходная пешка. Маша с азартом играла всю партию, если папа пообещал ей, что у неё будет проходная пешка. Егор не переставал удивляться способностям своего ребёнка в шахматной игре. Маша очень быстро усвоила, как делается длинная или короткая рокировка, но ещё не понимала, когда её надо делать. Папа ей подсказывал: «Машуля пора бы тебе сделать рокировку!», и Машенька тут же её делала. Ну что сказать, всё-таки это ещё был ребёнок. Более того, накануне поездки в Минск, Машенька, свободно помнила и разыгрывала семь ходов ферзевого гамбита! Егор и сам не мог поверить в происходящее. Скоро, не только Егор, но ещё несколько человек, испытают удивление от Машиных способностей в шахматах.
Егор отправился в Минск. Маша уже привыкла к деду с бабой и любила ездить к ним в гости. В этот раз в минской квартире был и Дима. Он приехал с вахты из Тюмени. Вечером Егор предложил отцу, большому любителю шахмат, сыграть с Машей, только предупредил его:
- Ты, пап, имей в виду, она не любит проигрывать, так что подавайся ей. Она всегда играет белыми.
- Хорошо, - согласился снисходительно Толик и начал расставлять фигуры на доске. Маша, села напротив деда и тоже, стала расставлять свои фигуры. Дед сказал ей:
- Маша, я сейчас расставлю свои, и расставлю твои.
- Я сама, - ответил ребёнок, ставя фигуры на свои места. Впервые удивление отразилось на лице Толика. Маша, закончив расставлять фигуры, сразу сделал ход от ферзевой пешки. Толик, по инерции ответил классический. Так дед с внучкой начали разыгрывать любимый Егора и теперь уже и Маши, ферзевый гамбит. На пятом ходе дед замер и, посмотрев на Егора. Ничего не понимающим голосом спросил.
- Она же разыгрывает ферзевый гамбит, Сложная партия! Егор, это как?
- Не волнуйся, она пока знает только первые семь ходов, - успокоил отца Егор. Толик полный удивления продолжил играть с внучкой. Дима, присутствующий в зале и не так хорошо игравший в шахматы, как отец и даже как брат, удивлённо смотрел на доску и на племянницу. Потом изрёк:
- Она же сама играет? - пришла с кухни, где готовила присмаки для внучки, в зал и бабушка. Хотя мать Егора и не играла в шахматы, но и ей было понятно, что Маша не просто двигает фигуры по доске. Дед старался вовсю! Он, подставлял под бой фигуру за фигурой, и Маша, по всем правилам шахматной игры, с восторгом их снимала с доски. Так дед остался с голым королём. Ребенок ликовал! Такой победы она давно не одерживала в шахматах. Играй с папой, она, конечно, побеждала, но папа заставлял её перехаживать и при этом, бил и её фигуры, что Маша каждый раз воспринимала очень болезненно, как потерю близкого существа, а не шахматной фигуры. Дед предложил внучке реванш. Та согласилась, но дел опять проиграл все фигуры и остался только с королём, при этом все белые фигуры Маши остались на доске. В третье партии всё повторилось снова. Дед стал расставлять фигуры для четвёртой партии, но Марья встала с кресла и пошла в спальню деда и бабы, где лежали её  игрушки.
- Маша, а ты куда? – удивился дед. - Давай ещё сыграем. – Маша, повернулась, посмотрела на деда и, не ответив, пошла к своим игрушкам.
- Марья, ты чего? Дед же хочет с тобой ещё сыграть в шахматы, - вмешался Егор. Марья посмотрела на отца, но ему ответила. Ответ ребёнка всех удивил:
- А, чего с ним играть? Он же, папа, играть не умеет. – Больше Маша не играла с дедом, сколько он её не просил. Ответ был один: «Ты, дед, играть не умеешь».
В магазине «Электроника» на Лагойском тракте за 750 рублей, Егор купил компьютер «Электроника БК-0010.01». По совету одного из покупателей, находившегося в магазине, Егор купил и монитор к компьютеру за 150 рублей. Посоветовавшего Егору купить монитор звали, Сергеем Петровичем. Он работал технологом на Минском подшипниковом заводе, в простонародье - на «шариках». Он объяснил Егору, что такое драйвера и где их брать. Чтобы компьютер Егора сразу заработал отлично и без проблем, Сергей Петрович предложил Каминскому купить у него кассету за 10 рублей с программным обеспечением. Егор, конечно же, согласился. На следующий день Егор, приехав на проходную к заводу, получил от своего нового знакомого обычную аудиокассету для магнитофона. Надо сказать, что компьютер загружался с магнитофона. Эта, «Электроника БК», как её назвали «БэКашка», как и бухгалтерские счёты, не боялся никаких вирусов. Стоило его просто отключить от сети, как погибали все вирусы, но и погибали и все программы. Долго ещё Егор, добрым словом вспоминал этого технолога с «шариков». Когда Егору, понадобился принтер, к его «бэкашке», он опять обратился к Сергею Петровичу и, тот за символическую плату не только проконсультировал его, но и снабдил Егора драйверами к принтеру и не только, но и отличными прикладными программами.
Пока Машу облизывали дед и баба, Егору предстояло ещё выполнить просьбу Луговского. Передать его пассии из Минска, от Николая Николаевича, сувениры, конечно же, поделки из янтаря. Егор позвонил ей по телефону, который дал ему Луговской. Они условились о встрече у кинотеатра «Центральный». Эта женщина сорока лет, по имени Валентина Сергеевна, оказалась довольно приятной и привлекательной внешности. Она пригласила Егора к себе в гости на чай. Валентина Сергеевна работала преподавателем информатики в какой-то специальной школе, кандидат наук, имела опубликованные работы по популярному тогда языку программирования «Бейсик». Она подарила Егору, со своим автографом, одну из своих книг. Пособие по изучению и использованию языка «Бейсик» в программировании на персональных компьютерах. Егор был в восторге от знакомства и подарка, как его Маша, когда первый раз выиграла у деда в шахматы. Валентина Сергеевна предложила отметить знакомство хорошим вином и перейти на «ты», выпив на брудершафт. В итоге, они оказались в одной постели и ушли из её квартиры только утром: Валентина на занятия в школу, где преподавала информатику, Егор домой. Оба остались благодарны друг другу. Егор за подарок, Валентина, за прекрасную и редкую для одинокой женщины ночь.

Смерть и секс.

Неделю Егор дежурил на озере. Неделю находился дома. Ездил в спортшколу, но там особой работы не было. Основное время Егор занимался компьютером. Ему не понравился Бейсик, а вот язык программирования «Фокал» пришёлся Егору по вкусу. Егор полностью погрузился в его изучение и скоро уже свободно программировал на нём. Создавал простые программы на своей «бэкашке». Он сварганил программу по расчётам объёмов кормов для свиней и кур в зависимости от поголовья! Так Егор с первых дней использовал компьютер не как объект изучения, а как инструмент для работы
Однажды на базу понаехали с десяток мотоциклов. Это были Неманские рокеры. Егор уже решил взяться за дубовый кол, с которым он отрабатывал технику цвигун, бой с шестом, а оказалось, лидер этих рокеров – афганец, член Совета. Они приехали посмотреть, как у Егора дела и не нужна ли какая помощь. Так Егор обзавелся мобильным боевым отрядом, на случай если уголовники решат покачать свои права. Позвонив по телефону из пионерского лагеря, Егор мог в течение получаса получить отличных бойцов на мотоциклах с цепями и, похоже, не только с цепями.
В двухстах метрах от базы находился пионерский лагерь. В нем отдыхали не только дети работников Неманского ЦБЗ, которому и принадлежал этот пионерлагерь, но и дети с педагогами почти со всей России. Понятное дело, вездесущая детвора проникла на территорию базы. Егор, быстро с ними подружился, и скоро не только мальчишки старших отрядов, но и идевчонки почти всё свободное время проводили на базе Егора. Он с мальчишками соорудил причал из материалов, взятых в домике, который планировали разобрать. Таким же образом у кострища соорудили скамейки, стол. Вечером рыбалка. Надо сказать, что в озере водились огромные, на два килограмма, лещи. Ловить их Егора научили земляки-белорусы, приехавшие порыбачить на это озеро из самого Минска. Оказывается, они на своём «жигулёнке» уже пять лет ездят на это озеро за лещами. Егор их поселил в одном из домиков. За три дня они натаскали и засолили два огромных целлофановых мешка лещей. Чай с мятой на костре у Егора приглянулся девочкам. Уха из лещей нравилась всем. Мальчишки изучали каратэ под руководством Егора. Особенно все ждали вечера, когда у костра Каминский рассказывал об Африке.
В один из вечеров, когда уже стемнело, к костру пришли возмущённая пионервожатая Оксана и воспитатель Татьяна Ивановна. Они пришли, высказать Егору своё, недовольство, тем, что не могут весь день найти часть своего отряда. Вот только и они остались у костра, слушая рассказы Егора, под чаёк с мятой. Теперь каждый вечер, после ужина в лагере, у костра Егора собирались дети вместе с вожатой и воспитательницей. Вожатая Оксана из Немана. Красивая, лет двадцати, длинноногая с гривой блондинка. Девочка, похоже, с пониженной планкой социальной ответственности.  Нянечка в одном из детских садиков. Татьяна Николаевна воспитательница в отряде. Педагог из Смоленска. Лет тридцати пяти. Симпатичная женщина с хорошей для её возраста фигурой.
Егора стали приглашать в лагерь. Он там познакомился с директором лагеря, женщиной за сорок. Она отнеслась к Егору доброжелательно, оказывается, она много слышала хорошего о нём и его работе, как в горкоме, так  и в Совете. Молодая повариха Наденька стала прикармливать Егора на кухне. Так, что контакты с соседями наладились отличные и дружеские.
За три дня, до конца очередной недельной вахты Егор пришёл в пионерлагерь. Повариха Надюша, симпатичная, пухленькая девушка девятнадцати лет, покормила его отличной кашей, оставшейся после завтрака. Угостила кофе с молоком. Подошли две вожатые, Оксана и её подружка Оля. Егор решил приударить за Оксаной, хорошая фигура, смазливое личико и, главное, явный её интерес к Егору оставлял ему шанс добиться успеха и уложить её у себя в домике на спину. Примчались мальчишки. Егор, Оксана, Оля отправились с мальчишками изучать старые немецкие оборонительные позиции, расположенные на вершине обрывистого берега за базой. В бетонированных окопах и огневых точках валялось немало железа с войны. Егор следил, чтобы мальчишки не схватили, какой-нибудь взрывоопасный хлам.
После ужина, мальчишки, но на этот раз, с девочками и, конечно, с вожатыми, собрались у костра Егора. Разбирали и обсуждали металлолом, собранный в окопах. Егор рассказывал о разведчиках. Ближе к 21 часу, к отбою в лагере, на базу прибежала встревоженная Татьяна Николаевна и, задыхаясь то ли от бега, то ли, от волнения выкрикнула:
- Егор Анатольевич, Оксана, Оля  у нас в лагере пропала повариха Надя!
- Что значит пропала? Садитесь, Татьяна Николаевна, и спокойно расскажите, что случилось в лагере с Надюшей. – Татьяна Николаевна села на скамейку у костра, отхлебнула чаю из предложенной ей кем-то из детей кружки и рассказа:
- Ещё до ужина к лагерю подъехала легковая машина с тремя парнями и двумя девушками. Это знакомые нашей Нади из Немана. Они прошли на территорию лагеря и почти до темноты сидели на берегу озера с Надей. Дети говорили они - выпивали. Потом, уже когда почти стемнело, эти парня и девушки ушли. Сели в машину и уехали. Они поехали, как говорят дети, в сторону Вашей базы, Егор Анатольевич. Больше никто Надю не видел. Не знаем, поехала ли она с ними или нет. Вот всё что я знаю. – Егор, выслушал сказанное воспитательницей, подумав, стал командовать в своём стиле:
- Значит так. Во-первых. Легковая машина по темноте действительно проехала через базу. Она сейчас стоит у одной из стариц, и костёр там горит. Я…, -  Егор посмотрел на Оксану и продолжил:
- Я, Оксана, если согласна, сходим к машине, могу взять двух ребят с быстрыми ногами для связи. Вы, Татьяна Николаевна, Оля и остальные, цепью прочесать всю территорию лагеря. Осмотреть все без исключения помещения. Может, ей стало нехорошо, и она лежит в какой-нибудь кладовке. Встретимся у Вас, Татьяна Николаевна, в отряде, когда закончим. Если вопросов нет, то всем, как говорится: «К бою! Товарищи!», - дети вскочили с восторгом на лицах! Ещё никто с ними, так, по-военному, не разговаривал. Восторг, но с ноткой тревоги был и на лицах женщин.
Татьяна Николаевна и Оля увели детей в лагерь. Егор, Оксана и два счастливых от оказанной им чести мальчишки отправились по дороге за пределы базы к ярко горевшему в ночи костру у машины. Его положил на плечо дубовый кол, с которым тренировался по системе цвигун и уже хорошо владел им.
- Зачем этот кол тебе? – спросила Оксана.
- Это «демократизатор». Если кому-то не доходит через голову, то с его помощью дойдёт через задницу. Кого мы там, у костра, встретим? Я не знаю. В каком они состоянии? Тоже не знаю. Поэтому демократизатор, будет нелишним. Если что, ты, Ксюша, и вы, пацаны, - Егор, обратился к идущим рядом мальчишкам, - по моей команде делаете ноги и не играете в героев. Вы мне только будете мешать. С тремя я и без демократизатора справлюсь, а с ним, так к бабке не ходи, отделаю как Бог черепаху.
Вскоре Егор и его команда приблизились к костру. Один из парней сидел у огня. Завернувшись в одеяло, невдалеке спала парочка. Другая парочка, лежала в салоне автомобиля. Поздоровались, Егор, без приглашения сел у костра. Опершись на демократизатор, как на посох, спросил парня?:
- В пионерлагере сегодня были?
- Были! А в чем дело? - Егор проигнорировал вопрос парня и продолжил спрашивать
- К кому приезжали?
- К Наде, она работает в лагере поварихой, это моя одноклассница.
- Когда расстались и как?
- Посидели на берегу озера. Выпили вина, и мы поехали, ей ужин раздавать. Обещала прийти после ужина, но вот уже и ночь, а её всё нет. Может, не смогла, а с какой целью вы интересуетесь?
- Ищем Надю. Куда-то она запропастилась. Она в Неман не собиралась?
- Нет, не собиралась. Обещала сюда прийти, вот я сижу, жду её, костёр жгу. – Егор посмотрел на парня, на его озабоченное лицо, мирно спавшие парочки влюблённых: «Не похожи они на злодеев. Значит, правду говорят, но где же, чёрт побери, тогда Надя?», подумал Егор и скомандовал своей команде:
- Пошли в лагерь, может там, что новое узнаем.
Ничего нового они не узнали. Пришло время отдыхать, уже была глубока ночь. Егор вернулся на базу. Остальные разошлись по своим отрядам и комнатам. Утром, вскоре после завтрак, к Егору примчался мальчишка.
- Егор Анатольевич! Егор Анатольевич! Вас зовёт Татьяна Николаевна, они там нашли платье Нади и её тапочки. - Егор и мальчишка быстро направились в лагерь. Только зашли на территорию лагеря, как к Егору, уже спешили директор лагеря, Татьяна Николаевна, Оксана и Оля. В руках они держали платье Нади и её тапочки.
- Где нашли? – только и спросил Егор.
- На берегу озера у самого забора.
- Пошли, покажите место.
На месте Егор осмотрелся. Ему уже всё было ясно, но как это сказать женщинам, он ещё не знал. Куст, под которым лежало платье девушки, находился на границе лагеря и у отгороженного сеткой участка озера, «лягушатника», предназначенного для купания детей. Лагерь был расположен на берегу длинного, в несколько сотен метров озера.
- Платье, когда нашли, было сложено или валялось? – спросил Егор женщин. Долго искали мальчишку, который нашёл платье и тапочки. Выяснили. Платье было аккуратно сложено, поэтому с вечера и не заметили. Тапочки стояли у кромки воды. Лицо Егор помрачнело.
- Она в воде, - сказал он. Женщины ойкнули, а Оксана вскрикнула.
- Она же плавать не умеет. Надя в воду не полезет, – не согласилась с Егором Оля, хорошо знавшая Надю. Каминский не стал спорить с девушкой и обратился к директору.
- Наталья Ивановна, у Вас в лагере есть лодка. Дайте её мне. Я пройду на веслах по озеру вдоль берега и посмотрю с воды, может она в камышах или в тине и с берега невидно. - На лицах женщин застыл страх.
- Конечно, берите, Егор Анатольевич. Когда, осмотрите, скажите мне результат.
- Ты со мной? – спросил Егор Оксану, отправляясь за лодкой, и та, придя в себя, бросилась его догонять. К ним в лодку напросились ещё три мальчишки. Отчалили и Егор, сев на вёсла, приказал мальчишкам во все глаза осматривать берег и особенно кусты у воды, камыши, заросшие кувшинками участки. Так он, на вёслах, прошёл всё озеро. На дальней, восточной оконечности озера они остановились. Оксана посмотрела на часы и с тревогой заявила:
- Обед через десять минут. Мы опоздаем! - Егор удобнее расположился на лодочной баночке. Взял в руки вёсла и, вздохнув от нахлынувших на него воспоминаний, сказал:
- Не опоздаем! Держитесь крепче. Давно я на вёслах не ходил. С самой Атлантики, – и он, показал себя во всей красе. Лодка летела как птица! Егор поймал ритм и грёб так, что лодка с каждым гребком выныривала, как акула из воды. Мальчишки визжали от восторга. Оксана, близко сидевшая напротив Егора, сжав сильно колени, облизывала пересохшие губы и дрожала всем телом. Коленки девушки оказались между ног Егора, упиравшихся в защитные «рыбины» на дне лодки. Егор грёб размашисто, работая всем телом. С каждым наклоном его тело касалось тела девушки, а колени Егора ещё сильней сжимали её стройные ножки. Состояние Ксении выдавали даже через лифчик, налившиеся на груди соски. Лодка с ходу ткнулась носом в песок на территории лагеря. Оксана, не удержавшись на своей баночке, от удара лодки о песок, повалилась на Егора. Она уткнулась лицом в потную грудь Егора. Девушка языком слизнула его пот с груди. Взгляд её был уже потусторонним. Она, готова была отдаться ему прямо в лодке, невзирая ни на притихших и с любопытством наблюдавших за взрослыми мальчишек, ни на спешившую к лодке директора лагеря. Егор выпрыгнул из лодки в воду, он, как и полагается, был в лодке босиком. Помог выйти Оксане, подав ей руку. Оксана, как краб клешнёй, вцепилась в его руку, не желая её выпускать даже на берегу. Мальчишки, обалдевшие от гонки на лодке и от вида их вожатой, негромко рассказывали на берегу своим подошедшим товарищам, как грёб Егор на веслах, как при этом летела лодка.
- Ничего не нашли? – спросила Егор директор.
- Не нашли, - ответил он. Директор облегчённо выдохнула.
- Надежа она умирает последней. Идиотский каламбур получился – сказала уже успокоившись, Оксана.
Вечером смотрели видео в актовом зале. После отбоя Егор и Оксана отправились к Оксане в комнату. Она жила с Олей в одной комнате. Легли, не раздеваясь, на кровать. Егор стал ласкать девушку, но та не отвечала ему. Сказался тяжёлый день, неизвестность судьбы пропавшей Нади и Оля, изображавшая из себя спящую, но по дыханию было понятно, что девушка просто замерла в ожидании дальнейших событий. Постепенно Егор стал добиваться своего, по крайней мере, Оксана осталась уже только в трусиках, а Егор в своих камуфлированных штанах. Неожиданно без стука, распахнулась дверь в комнату вожатых, несмотря на то, что было уже три часа ночи, в комнату влетел мальчишка, один из тех, кто катался с Егором на лодке. Мальчик подбежал к койке вожатой, показывая рукой куда-то в сторону, не обращая внимания, на её наготу, он только выдохнул:
- Там, там, там… - Егор всё понял по его виду. Он вскочил и направился на выход. За ним устремились Оля, мальчишка, и Оксана, на ходу натягивая платье. Мальчик, обгоняя Егора, бежал к тому месту, где нашли платье Нади. Ещё не дойдя до места, Егор увидел в тридцати метрах от берега плавающее лицом вниз тело. Красный купальник хорошо был виден зарождающемся рассвете. Егор был в штанах, и по мозамбиканской привычке он ходил без трусов, и конечно без синтетических плавок. Рассветало, и было ещё довольно прохладно. К Егору подбежала Оля, Оксана, уже к месту утопления Нади, спешила разбуженная кем-то из мальчишек, директор лагеря. Ходить в мокрых штанах Егор не хотел, а других у него с собой-то и не было. Поэтому, скинув штаны, Каминский голышом вошел в воду. Подплыл к Наде и осторожно отбуксировал её к берегу. Потом, взяв под мышки, вытащил на берег. Положил лицом вверх. Её руки и ноги были сведены судорогой. Егор ещё со службы знал, что если выпил, то в воду ни шагу. Девчушка этого не знала и поплатилась жизнью, а такая ведь молодая и красивая. Егор стоял обнажённым над трупом. Неожиданно истерику закатила Оксана. Она орала на весь лагерь. Каминского её вопли вывели из оцепенения. Он посмотрел на девушку и крикнул ей.
- А ну ка заткнись! Истерику тут закатила! Детей перепугаешь! – только Оксана, закатив глаза, продолжа выть. Егор влепил ей пощёчину. Оксана сразу замолкла и уже вполне осмысленным взглядом уставилась на Каминского. Он натянул штаны и сказал директору.
- Надо её прикрыть. Вызвать милицию. – Директор согласно кивнула головой и пошла за простынёй и звонить в Неман. Егор подозвал мальчишку, который приходил в комнату к вожатым и сообщил ему о Наде.
- Боишься трупов?
- Боюсь! – ответил малый.
- Не бойся. Живых надо бояться. Покойники - мирные люди и нам не чета. Посиди здесь, невдалеке. Никого не пускай пока не приедет милиция, - затем обратился к притихшей Оксане.
- Всё? Успокоилась истеричка? Детей чуть не перепугай. Тоже мне вожатая нашлась. Пошли. - Егор направился в корпус, где была комната вожатых. Оля убежала сразу, как Егор полез в воду за Надей.
Егор и Оксана вернулись в комнату. Сели на Оксанину койку. Девушка уже не ревела. На другой койке, уткнувшись в подушку, всхлипывала Оля. Егор посмотрел на Оксану. Та, смотрела ему в глаза. Что выражал её взгляд? Что она хотела? Он понял сразу. Егор сорвал с неё платье, лифчика под платьем не было. Девушка вскочила, прерывисто дыша. Её грудь с каждым вздохом напряжённо вздымалась, соски на груди, так набухли и напряглись, что того и гляди ударит фонтан молока. Егор встал и прижал к себе её горячее и трепещущее тело. Оксана одним рывком сняла с Егора штаны и рванула свои трусики, да так, что те просто разорвались Они, обнявшись, упали на кровать. Егор, с таким остервенением вошёл в девушку, что та от удовольствия зарычала, как зверь. Начался неистовый секс. Оксана столкнула с себя Егора. Затем она запрыгнула на него сверху. Девушка, так прыгала, что звуки хлопков их обнажённых и вспотевших гениталий, заглушали её стоны. Они в очередной раз сменили позу. Встав с кровати спиной к Егору и наклонившись вперёд, Оксана, своей рукой ввела член себе во влагалище. Изогнувшись и повернув голову, она с наслаждением смотрела, как член Егора входит и выходит из неё, блаженно постанывая при этом. Егор же входил в девушку  с такой силой и скоростью, что, казалось, хотел достать до её сердца. Вскоре она закричала и испытала неистовый оргазм. Жидкость била из неё, словно она описалась. Тут же кончил и Егор. Оксана без сил упала на кровать и замерла, словно мёртвая, лежа лицом вниз и безжизненно раскидав ноги и руки. С соседней кровати на них, зажав во рту кусок одеяла, во все глаза смотрела Оля. Егор, молча надев свои камуфлированные штаны, покинул комнату пионервожатых. Да, такого животного секса он давно не испытывал. Это было даже круче чем на лайнере «Украина». Егор слышал, что смерть, обостряет чувства, в частности, сексуальную страсть, но никогда не думал, что до такой степени. Наверное, смерть одного человеческого индивида, подталкивает других, свидетелей или участников трагедии, на немедленное продолжение рода. Так сказать, инстинкт самосохранения рода человеческого.
Вахта Каминского закончилась, и он, дождавшись сменщика, вернулся домой. Время в Гастеллово летело ещё быстрее, чем на озере. Машенька, компьютер, спортшкола, где Егор за отдельную плату, по просьбе Луговского, подвязался вести футбольную секцию. Тренировки по каратэ в Новоколхозном и в Немане Егор пока приостановил. Каникулы, и дети разъехались, кто по пионерлагерям, кто по бабушкам и дедушкам.
Путивцев никак не мог найти средства для ремонта домиков. Сумма по смете, которую составил Егор, оказалась немалой, в 50000 рублей, но вполне реальной. Половину можно было получить за трактор. Остальные тоже, при желании, можно найти, но для этого, самому Егору этим надо заняться. От Путивцева, в этом плане пользы как от козла молока. Егор решил, в сентябре провернуть дело с трактором и вплотную приступать к ремонту базы, тянуть уже было нельзя.
Егор приехал на базу. Менялись они с напарником утром по воскресеньям. К вечеру Егора посетили его мальчишки из лагеря. Они пили чай и трое, те, что с ним и Оксаной ходили на лодке, смущаясь, доложили ему, что их вожатая Оксана, теперь крутит роман с другим вожатым Лёшей. Он её всё время держит за попу и она его тоже. Егор посмеялся над ними, но поблагодарил за информацию.
В среду вечером перед самым ужином к костру Егор пришла Татьяна Николаевна. Мальчишки и она пили чай, слушали рассказы Егора. Подошло время отбоя, Татьяна Николаевна отправила детей в лагерь, а сома осталась сидеть у костра. Ближе к 22 часам, она неожиданно спросила Егора.
- А как Вы, Егор Анатольевич, спите здесь?
- Поставил палатку в домике и очень даже комфортно.
- А можно посмотреть?
- Конечно можно. Пойдёмте, посмотрим, - ответил Егор. Они прошли в домик. Татьяна Николаевна залезла в палатку. В палатке на полу лежали два спальника и одеяло.
- Уютно, однако, у Вас. Вдвоём, наверное, будет тесно?
- Это зависит с кем  вдвоем. Вот думая нам с Вами, тесно не будет, - и Егор залез в палатку. По дыханию женщины, он уже понял, чего ей хочется. Не откладывая дело в долги ящик, они постепенно обнажились и занялись сексом. Татьяна Николаевна, года на два старше Егора, женщина без излишеств в фигуре, что очень ценил Каминский в женщинах.  Отдыхая после секса, Татьяна спросила Егора:
- Ты так поразил Олю! Она мне на ушко с придыханием рассказывала, как вы с Ксюхой давали жару. Оля говорит, как дикие звери! Она обзавидовалась, хотя ещё и девственница. Говорит, тоже хотела бы отдаться так, чтобы лишиться невинности.
- Ты решила попробовать? Заинтересовавшись рассказами этой девочки, – спросил, смеясь, Егор Татьяну.
- Конечно, хочется дикого секса. Знаешь я же замужем. Два ребёнка, мальчишки. Муж давно ко мне охладел. Он и в молодости был, так себе, любовник. Однопалчанин. В постели ни поласкает, ни возбудит. Залезет на тебя, поелозит секунд сто пятьдесят, вымочит всю, повернётся задницей и храпеть.
- Так ты Тань, решила мужу со мной рога наставить?
- Да ладно, у него они уже и как у лося. В дверь не проходят. Хотелось горячего секса с шикарным мужчиной. Женщиной себя почувствовать, чтобы кричать от удовольствия! А ты мужчина красивый, статный, сразу видно благородный и любовник страстный… - Татьяна прижалась к Егору в глубоком поцелуе. Каминский, решил доставить ей удовольствие по всей программе. Остановились они только с первыми лучами солнца. Таня, счастливая до изнеможения, вся взлохмаченная, шатаясь, блаженно обнимая мужчину, нехотя отправилась в лагерь. Егор проводил её, до ворот со шлагбаумом, на входе в пионерлагерь и вернулся к себе. Он, упал на спальники, нужно отдохнуть. До конца недели вечером с детьми приходила Татьяна Николаевна, но остаться у Егора ей, по ряду причин больше не удавалось. Она, уходила в лагерь с детьми, полная сожаления, что и эта ночь для неё пропала. В воскресенье Егор сменился и приехал в Гастеллово.
Справедливости ради надо сказать, что Лена, по крайней мере по мнению Егора, не испытывала таких интимных проблем, как Татьяна, со своим мужем. Когда Егор был дома, то его обязательные три подхода за ночь выполнялись им безукоризненно. Боле того, сама Лена порой протестовала от такой интенсивности выполнения супружеского долга. Что уж, что, а оргазм она испытывала регулярно. Что же касаемо Егора Каминского, то: «…а я чё, да я не чё, я молоденьки ещё, если конь не нарезвился, не поделаешь не чё!».
Утром в понедельник Егор сказал Лене, когда они проснулись и стали одеваться. Марья уже стояла в кроватке и ждала, когда наконец-то родители престанут вошкаться под одеялом и обратят внимание на свою радость:
- Мне сегодня Лена, нужно в Славск, к Луговскому, а потом в Неман. Ни хрена Путивцев денег не ищет. Так мы ничего не сделаем с этой базой. Какое сегодня уже число, я в этом лесу потерял счёт дням?
- Сегодня понедельник, 19-го августа – ответила Лена, подходя к Машеньке и целую ребёнка. Егор включил телевизор. Лена ушла на кухню готовить еду семье. Каминский взял Машу на руки и стал целовать свою сладкую девочку, Маша отбивалась от поцелуев папы. Она почему-то была не в настроении. По телевизору транслировали балет «Лебединое озеро». Егор не любил ни балета, ни оперу. Он переключил телевизор на второй канал, но и там тоже транслировали «Лебединое озеро». Егор посадил дочу в кроватку, к её большому удовольствию. Папа наконец-то, перестал её слюнявить. Егор смотрел балет и позвал Лену. Лена с ложкой в руках вошла  в комнату, она мешала кашу Марье.
- Лена, смотри, и это на двух каналах. Знаешь? Кто-то помер из политбюро. Опять эта гонка на лафетах. Кто на этот раз?
- Неудивительно, там же одно старичьё, ну конечно, кроме Горбачёва, – ответила Лена и вернулась на кухню. Егор пошёл на кухню завтракать, захватив с собой и ребёнка. Поев, он вернулся в комнату, нужно собираться к автобусу и ехать в Славск. Балет закончился, и по телевизору выступала диктор, она зачитывал какой-то документ. Егор услышал только слова: «…Янаев исполняющий обязанности президента СССР…».
- Лена! Лена! – закричал Егор. Встревоженная Лена вбежала в комнату с Машей на руках.
- Ты чего орёшь. Оксанка спит с Кирюхой.
- Лена ты, права, что-то случилось и именно с Горбачёвым. Только что дикторша зачитала какое-то сообщение, я прослушал, но в конце сказала: «Исполняющий обязанности президента СССР Янаев», и ещё о каком-то ГКЧП, я не понял, о чём шла речь, но точно слышал о Янаеве!
- Что могло случиться? Не умер же Горбачёв на самом деле. Он же молодой и такой шустрый. Ты уверен? – По телевизору опять началась трансляция «Лебединого озера». Лена села на диван, посадила на колени почему-то притихшую Марью и с тревогой посмотрела на мужа. Егору самому было не по себе. Он взглянул в календарь, с портретом Горбачёва, висевшим на стене. Маша всегда называла Горбачёва – «Ельцин». Действительно, сегодня был понедельник, 19 августа 1991 года.


Глава седьмая.


ГКЧП.

Нету худа без добра,
Но всем давно понять пора,
Что беспредел - опасная игра!
Все уже дошло до путча,
Да не вышел рожей дуча!
Не сидел бы туча-тучей -
Стал бы дучей!
Владимир Асмолов.

Лебединое озеро.

Добравшись до Славска, Егор сразу пошёл в спортшколу. Благо Луговской был в своём кабинете.
- Николай! Что происходит в стране? – с порога спросил Егор Николая Николаевича.
- А что происходит? – удивлённо спросил в ответ Луговской.
- Как что? Янаев исполняет обязанности Горбачёва. По телеку всё утро крутят «Лебединое озеро».
- Я не включал телек. Ну, раз ты так говоришь, то, скорее всего, действительно что-то случилось.
- Слушай, Николай Николаевич. Я поехал в Советск. В ДПР. Может они там в курсе?
- Давай, Егор. Мне позвони из Советска. Я буду весь день на работе в кабинете. Как узнаешь, сразу отзвонись. – они распрощались и Егор поспешил на автостанцию на очередной автобус до Советска.
В Советске в штаб-квартире ДПР, он нашёл руководителя их партийной организации, пусть будет Рахимов, неважно, как была его фамилия. С ним находились ещё трое членов партии. Среди них Егор узнал Игоря Одинцова, отличный человек, активный член ДПР.
- Что происходит в стране? – спросил Егор Рахимова.
- Путч. Власть захватило какое-то ГКЧП. Горбачёв болен. В Москву введены войска. Танки на улицах. Можно только слышать «Голос Америки из Вашингтона» или «Свободу». Больше ничего не известно, – ответил один из присутствующих, пожилой мужчина, дед, тоже активист ДПР. Егор помолчал. Взял телефон и позвонил в Славск Луговскому. Рассказал, что ему удалось узнать. Николай Николаевич, слушал «Свободу» и рассказал Егору, что Ельцин, президент России, выступил против ГКЧП. Информации было крайне мало, и не было понятно не только что делать, но и какое положение сложилось в Москве. Егор задумался: «Что же делать? Старые русские вопросы. Что делать, и кто виноват?». Его взгляд упал на телефон. Егор вскочил. Схватив трубку, набрал «8». В трубке раздался длинный гудок: «Значит, межгород, работает!», сверкнула в его голове радостная мысль. Егор повернулся к Рахимову, держа трубку в руках.
- Рахимов! Диктуй номер политсовета ДПР в  Москве. Быстро! - Рахимов продиктовал. Егор его набрал и после серии длинных гудков на другом конце провода ответили: «Политсовет ДПР, Кузьмин слушает!»
- Кузьмин! Это Каминский из Советска, Калининградской области, Что происходит и что нам делать?
- В стране путч! Ельцин возглавил борьбу с путчистами. Люди стекаются к Белому дому в Москве. Ельцин выпустил обращение к народу и указ о признании ГКЧП незаконным и преступным.
- Кузмин! Друг! Продиктуй обращение и Указ Ельцина.
- Записывай! – Егор схватил листок бумаги и стал записывать. Благо Кузьмин диктовал медленно. Через пять минут обращение «К гражданам России» и Указ Ельцина уже в письменном виде лежали на столе. Теперь было ясно, что делать. Вот Указ Ельцина. Он стоит того, чтобы его привести полностью. Он позволяет ощутить насколько обострилась ситуация в стране.
Указ
В связи с действиями группы лиц, объявивших себя государственным комитетом по чрезвычайному положению, постановляю:
1. Считать объявление комитета антиконституционным и квалифицировать действия его организаторов как государственный переворот, являющийся не чем иным, как государственным преступлением.
2. Все решения, принятые от имени, так называемого комитета по чрезвычайному положению, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР. На территории Российской Федерации действует законно избранная власть в лице Президента, Верховного Совета и Председателя Совета Министров, всех государственных и местных органов власти и управления РСФСР.
3. Действия должностных лиц, исполняющих решения указанного комитета, подпадают под действие Уголовного кодекса РСФСР и подлежат преследованию по закону.
Настоящий Указ вводится в действие с момента его подписания.
Президент РСФСР Б. ЕЛЬЦИН
Москва, Кремль. 12.10.
Идиоты-путчисты, даже не удосужились отключить междугородную телефонную связь. Вот уж точно, ничего эти партийные функционеры до конца доделать не умели. Егор вспомнил фрагмент из фильма «ЧП», который не раз крутил на «Стрельце» в Африке. Там был схожий сюжет. Чинкайшисты захватили советский танкер и изолировали его экипаж от капитана. Тогда один из героев фильма, его играл молодой Вячеслав Тихонов, пытаясь связаться с капитаном судна, и поняв, что все проходы, заблокированы солдатами Чана Кайши, заявил: «Раз нельзя туда пройти, значит туда можно позвонить». Он позвонил на мостик капитану и смог с ним переговорить. Так и Каминский, просто позвонил в Москву. Держа в руке исписанные листки, довольный Егор заявил:
- Друзья, нужно размножить эти документы и расклеить их по городу. Вероятно, мы единственные в Советске, кто знает, что надо делать и что борьбу против путчистов возглавил президент России Борис Николаевич Ельцин. - Одинцов, старик, одобрительно закивали головами и были готовы приступить к делу. Рахимов встал и направился к выходу.
- Ты куда? – окликнул его Каминский.
- На работу, на вторую смену.
- Как на работу? Ельцин призвал к всеобщей забастовке! Ты что не слышал, когда я записывал его обращение, я же вслух повторял. - Присутствующие смотрели удивлённо на своего лидера.
- Я иду на работу. Вот пусть твой Ельцин и бастует, а у меня семья. Я не собираюсь отправляться на Колыму. Кстати, уходите из помещения и пишите свои листовки где угодно. Не фиг здесь заниматься антигосударственной деятельностью. Отберут потом за это помещение. Мне его надо закрыть. Я за него отвечаю. – Так просто раба из себя не выдавить. Страх перед вышками Колымы, въелся в людей на генетическом уровне. Егор не стал спорить с Рахимовым. Ему самому было не по себе, и чтобы не показать, что у него от страха дрожат пальцы, Егор, всё время что-то в них крутил, шариковую ручку, листки с указом и воззванием, просто сигаретную пачку. Все вышли из комнаты. Рахимов закрыл дверь и, больше ничего не сказав, ушёл.
- Что будем делать? – спросил Одинцов.
- Пошли ко мне на квартиру. У меня есть печатная машинка и телефон, - предложил дедок. Так и поступили. Скоро на квартиру к деду и его жене подтянулись те, кто готов был бороться с путчистами за победу демократии. Собралось с десяток человек. Работа закипела. Переписывали обращение и Указ от руки, печатали на машинке, и тут же кто-нибудь из молодых, убегал расклеивать их на улицах. Но работа шла медленно. Всего три листа с копиркой пробивала печатная машинка, а почерк, который можно разобрать, оказался только у двух девушек-учителей. Егор вспомнил о своей печатной машинке. Игорь Одинцов взялся отвести его в Гастеллово на своём мопеде! Чудо советской мотоциклетной техники, мопед «Рига», за час довёз двоих не маленьких мужчин до Гастеллово.
Дома Лена и соседка Наталья Однораленко уже знали о путче в Москве. Муж Однораленко Сергей – радиолюбитель, он легко прослушал сообщение из-за бугра. Егор оставил Лене копию воззвания и указа Ельцина. Прощаясь с женой, Егор сказал ей: «Лена! Это дело нешуточное. Твоя задача - сохранить дочку. Запомни: я сволочь, и негодяй, и подлец, и поноси меня, как хочешь, если к тебе явятся из-за меня. Откажись от меня. Мы же с тобой не расписаны. Теперь вот ещё. Я тут собрал в рюкзаке патроны, что у меня остались ещё с Ясной Поляны. Ещё ножи, топорик, остальное, что понадобится для вооружённой борьбы и выживания. Я не собираюсь сдаваться. Ты этот рюкзак, через недельку, отнеси к памятнику группе «Мороз». Помнишь, там есть нора выдры? О ней знаем только мы с тобой. Засунь рюкзак в эту нору. Приходи к памятнику раз в месяц. Ну, там якобы прибраться. Если что я оставлю записку в норе в бутылке с пробкой. Всё Леночка, береги Машеньку. Прости за всё, если не судьба будет встретиться больше», они поцеловались. Это был редкий случай, когда Лена плакала. Егор сел позади Одинцова на мопед, взял печатную машинку на руки, и они поехали на Советск. Лена смотрела в след мужу. Она, конечно же, выполнила указания мужа, но вот только выполнила по-своему. Как? Когда Егор узнает, что она вытворяла во время путча, то надолго лишится дара речи. Ну, так чего было ожидать ему от своей жены? Это же Лена! Она мало чем отличалась от своего мужа. Недаром говорят: «Муж и жена - одна сатана». Но это был только первый день путча, и всё только начиналось. Никому не дано было знать, чем, когда, и как эта история закончится. Егор готовился к продолжительной партизанской борьбе. Он понимал, не факт, что они победят и даже останутся в живых. Егор дано уже не боялся смерти. Самое его слабое место были Лена и Машенька.
В Советске, на квартире деда, оставались, помимо его и жены, ещё двое, девочки учителя. Дед сказал, что Ельцин призвал народ на защиту Белого дома, Дома Советов РСФСР, в Москве. Егору стало понятно, что оставаться в Советске глупо. Можно начинать сушить сухари и ждать, когда за тобой придут. Всё, что возможно в Советске, они сделали. Расклеили листовки с воззванием и указом Ельцина. Только эти прокламации не вызвали никакой реакции у горожан. От слова «совсем никакой». Народ забился по квартирам, как тараканы по щелям. Егор сходил в сберкассу и снял 250 рублей со своей сберкнижки, это все деньги, которые были у его семьи. Вернувшись теперь уже на конспиративную квартиру, Каминский заявил:
- Я еду в Москву. На защиту Белого дома! - все, кроме Одинцова, потупили взгляд. Для них это, по разным причинам, было невозможно. С деда и его старухи защитники как с дерьма пуля, а две молоденькие учительницы сами ещё нуждались в защите. Остальные демократы-революционеры уже давно по разным причинам разбежались. Игорь Одинцов, отец двух малышей, протянул руку Егору и сказал:
- Я с тобой, Каминский. С тобой до конца. – Они попрощались со стариками и девушками. Сев на мопед Одинцова отправились в Неман. Игорь Одинцов жил в одном из посёлков вблизи Немана. С собой забрали оставшиеся отпечатанные листовки, решив их расклеить в Немане. В Немане Егор предложил Одинцову заскочить к его другу, Сергею Путивцеву:
- Может, у него какое-то время сможем перекантоваться. У него искать не будут. Он член КПСС, второй секретарь горкома комсомола, председатель районного Совета афганцев. Надёжное место – предложил Егор Игорю,
- Если в КГБ не дураки, а там точно не дураки, то они уже должны начать аресты демократических лидеров. У меня дома может быть засада, – поддержал предложение Егора, его товарищ по партии, а теперь и по борьбе за демократию.
Ехали по Неману уже в сумерках, под моросящим дождём. Останавливались и расклеивали листовки. На одном из столбов Егор увидел ранее кем-то наклеенную листовку, Указ Ельцина. Ему показался знакомым шрифт печатной машинки, на которой была она напечатана. Присмотревшись, Егор узнал шрифт: «Она же напечатана на машинке Генки Суркова. Значит, Гена не испугался! Молодец!».
По дороге к Путивцеву им попался военный патруль. Пять солдат с автоматами и в плащ-палатках. Одинцов поддал газу, насколько позволял его мопед. Проехав мимо патруля, крикнул им: «Путчисты». Егор похолодел от страха. Он сидел за спиной Одинцова, и если солдаты решат ответить, то все пули Каминский примет своей спиной. Остановились у подъезда дома Путивцева. Слезли с мопеда. Егор, взяв за руку Игоря, произнёс:
- Дружище не надо кричать патрулю «путчисты». Скорее всего, они не расслышали, а может, и не поняли значения этого слова. Игорь, на войне все смерти глупые, но дуркой подставляться под пулю тоже не надо. Ты меня понял? – Одинцов кивнул головой. Ну, кто бы это говорил, но только не Каминский. Буквально через сутки он, в полный рост будет стоять под пулями вильнюсского ОМОНа.
Позвонили в дверь Путивцеву. Открыл Сергей. Егор и Игорь вошли в прихожую. Путивцев, на удивление, не пригласил Егора, как повелось, пройти в комнаты.
- Ты чего мотаешься по городу в комендантский час? - спросил Егора, Путивцев, даже не поздоровавшись.
- Сергей! Ты слышал, в Москве переворот?
- Конечно, слышал! Давно надо было передавить всю эту сволочь либеральную и демократов этих заодно. Вон, Сурков сегодня печатал листовки с призывом Ельцина, а теперь где-то прячется. Ну, думаю, его-то найдут, и он за всё ответит.-  Егор онемел. Молча смотрел на Егора и Одинцов. Его вид говорил: «Ты, куда меня завёл?».
- Я тебя хотел предупредить, но вижу, ты в курсе. – Егор, вышел от Путивцева, больше не сказав ни слова: «Как я, часто, ошибаюсь в этих афганцах. Быть за речкой - это ещё не значит стать человеком, или даже им остаться. Интересно, а как он, этот Путивцев, получил свою отвагу, похоже, купил, это ему ближе».
- Прости, Игорь. Я был уверен в этом человеке, а вот видишь, как оно вышло. Поехали к тебе, ничего не остаётся. Будем шастать ночью под дождём по Неману, нарвёмся на патруль. Поехали. Остаётся надеяться на то, что они пока занимаются нашими лидерами. Переночуем у тебя и утром на Москву. На поезде, дед в Советске, говорил не проехать. Попробуем на трассе сесть на какой-нибудь автобус, а там либо на попутках, либо на автобусах, будем прорываться на Москву.
К началу трансляции пресс-конференции ГКЧП Егор и Игорь уже были дома у Одинцова. Никто их там не ждал, кроме жены Игоря и его детишек. Только повесили сушить мокрую одежду, как по телевизору в прямом эфире начали транслировать пресс-конференцию ГКЧП. Это было что-то с чем-то! Егор слушал ту ахинею, которую несли с похмелья эти деятели, смотрел на трясущиеся пальцы Янаева, и Каминскому стало стыдно. Стыдно за себя. Стыдно за то, что он ещё днём испугался этих уродов. Он смотрел, как Янаев, как ещё недавно и он, искал, что взять в руки, чтобы его страх не выдавали его трясущиеся пальцы. С другой стороны, Егору было чего испугаться. Егор не раз рисковал жизнью, бывал на краю, но он всегда чувствовал поддержку Родины, партии, наконец, того же государства, против которого он теперь впервые осмелился выступить. Против государства с его армией и его мощным репрессивным аппаратом. Конечно, было чего испугаться. Страшно бывает в таких ситуациях всем, только смелые люди находят в себе силы побороть этот страх. Так 19 августа 1991 года Егор Каминский впервые стал государственным преступником. Через четыре года в Лефортовском следственном изоляторе следователь военной прокуратуры по особо важным делам, капитан юстиции Храпов Олег Васильевич, допрашивая осуждённого по особо опасным государственным преступлениям: шпионаж, диверсия и хранение взрывчатых веществ Егора Анатольевича Каминского, позволит себе некорректно разговаривать с допрашиваемым. Егор, заявит следователю: «Простите, Олег Васильевич. Почему Вы сегодня позволяете себе разговаривать со мной в таком развязанном тоне. Я Вам не уголовник». Храпов, подумав, извинится и ответит Каминскому: «Да! Вы, Егор Анатольевич, не рядовой уголовник. Вы особо опасный государственный преступник». На этот опасный путь государственного преступника, Егор встал именно тогда 19 августа 1991 года.
Пресс-конференция продолжалась. Когда один из корреспондентов спросил Янаева, посоветовался ли тот с Пиночетом, устраивая переворот, в зале раздался смех. Этот смех вернул Егору уверенность в своей правоте и в своей победе. Он больше не боялся этих алкашей с пропитыми мордами. Они, эти старпёры, обязательно проиграют. Путчисты не могут не проиграть. Как станет позже известно, эти деятели объявили о перевороте, а сами, нажравшись в умат, завалились спать. Днем протрезвели, а Москва уже восстала!
С первыми лучами солнца Каминский и Одинцов вышли на трассу. На остановочном пункте они сели в автобус «Икарус», следовавший в Каунас. Через несколько часов, без происшествий и приключений, Каминский и Одинцов выходили на одной из промежуточных остановок в городе Каунас. Егор решил, на всякий случай, не ехать на вокзал. Бережёного, как говорится, Бог бережёт, а кого не бережёт, того конвой стережёт.

Спокойной ночи малыши.

Каминский и Одинцов впервые оказались в Каунасе. Незнакомый город. Они даже не представляли себе, где вышли из автобуса. В свете последних событий, рассчитывать на сердечность литовцев не приходилось, да, они, литовцы, имели полное право на такое отношение к русскоязычным гражданам. Егор и Игорь оказались на окраине города у вышки телеретранслятора. За невысоким забором из сетки рабицы, у ретранслятора, стояли два БМД и расхаживали десантники в полном боекомплекте. У забора собирались жители города. Стояла тишина, люди молча смотрели на солдат. Подошла молодая женщина с ребёнком лет пяти.
- Ты спрашивал, сынок, почему нет вечером передачи «Спокойной ночи малыши»? Теперь эти дяди смотрят твою передачу, – сказала она сыну, показав рукой на десантников, и, взяв ребёнка за руку, пошла прочь. Егор дёрнул за рукав Игоря, и они  направились за женщиной. Шагов через сто, они её догнали, и Каминский на русском обратился к ней.
- Простите! Мы из Калининградской области. Члены Демократической партии Росси, вот наши членские билеты, - Егор и Игорь показали билеты членов ДПР. Женщина мельком взглянула на них и молча ждала продолжения. Егор не стал затягивать паузу.
- Мы не знаем города. Подскажите нам, как найти штаб-квартиру Народного фронта «Саюдиса»? - женщина внимательно ещё раз посмотрела на незнакомцев и ответила:
- Пойдёмте. Я вам покажу. Нам по дороге.
Через минут двадцать они подошли к небольшому двухэтажному дому с палисадником, женщина кивнула на дверь и сама вошла в неё. У двери топтались два крепких парня. Один из них был вооружён пистолетом. Хотя оружие и находилось под курткой, в наплечной кобуре, но чтобы его скрытно носить, нужна сноровка и тренировка. Каминский и Одинцов направились к двери, но им путь молча преградили эти молодцы. Понятно, охрана штаб-квартиры, и это радовало.
- Мы из Советска Калининградской области. Из Демократической партии России. Нам нужно ваше руководство,- Егор и Игорь опять предъявили членские билеты ДПР. Парни снова молча, один впереди, второй сзади, отвели гостей в кабинет руководителя Каунаского отделения Народного фронта. В кабинете за столом стоял мужчина лет за сорок. Парни на литовском что-то сказали ему.
- Слушаю вас? – сказал мужчина с лёгким прибалтийским акцентом.
- Я Егор Каминский и мой товарищ Игорь Одинцов, члены региональной Тильзитской организации ДПР в городе Советске. Направляемся в Москву, по призыву президента России Бориса Ельцина на защиту Белого Дома. Только мне думается, пока мы доберёмся до Москвы, там уже всё закончится. Борьбу с путчистами придётся вести долго. Удобнее и эффективнее сражаться на знакомой территории, у себя дома.
- Разумные и правильные рассуждения, - согласился с Егором руководитель «Саюдиса» и спросил:
- Так от нас, вы что хотите?
- Хотим остаться у вас в Каунасе. Посмотрим, что будет дальше. На первых порах надеемся получить от вас жильё, продовольствие и…- Егор посмотрел на вооружённого парня. Кивнув головой на него, добавил: - Если можно оружие. – Мужчина, вышел из-за стола, подошёл к Егору. Внимательно посмотрел Каминскому в глаза и, протянув руку для рукопожатия, только и сказал:
- Поможем. - Егор горячо пожал протянутую ему руку, и Игорь обменялся с литовцем рукопожатием.
- Тогда распоряжайтесь нами по вашему усмотрению, – предложил Каминский, а затем спросил:
- Как к Вам обращаться?
- Просто Петрас. В такие времена наши отцы обращались между собой по псевдонимам. Так оно правильно и меньше ставит под удар родных и организацию.
- Отлично. Тогда я Егор, а он Игорь. Что нам делать? Мы были на ретрансляторе там десантники. Может поговорить с ними, у нас есть воззвание Ельцина и его Указ.
- Покажите! – заинтересовался словами Егора Петрас. Егор отдал ему по одному экземпляру. У Каминского ещё осталось по три экземпляра отпечатанного на машинке текста. Изучив текст, Петрас спросил Егора.
- Можно я оставлю эти экземпляры у себя. У нас есть мини-типография. Мы их распечатаем сейчас.
- Это было бы прекрасно, Петрас! Нам о таком только мечтать приходится, - обрадовался предложению литовца Егор.
- Вот насчёт десантников. Вы русские и наверняка служили в Советской Армии. Было бы неплохо, если вам удастся поговорить с солдатами. Только не на ретрансляторе, а в самом телецентре. Знакомьтесь, Саулюс! Он будет вашим гидом в городе – и Петрас представил Егору и Игрою одного из охранников, из тех, что привели их в его кабинет, того, что моложе и невооружённого. Гости и охранники обменялись рукопожатиями. Вооружённый охранник, ровесник Егора, представился: «Вилкас». С согласия Петраса, Егор, Игорь, Саулюс отправились в город к телецентру, захваченному советскими десантниками.
Вход в Каунасский телецентр располагался за большими стеклянными дверями в своеобразном дворике. Пространство вокруг входа было заполнено горожанами. За стеклянными дверями маячили десантники в лифчиках и с полным боекомплектом. Атмосфера среди народа была явно тревожная и напряжённая. Каминский, оценив обстановку, шепнул на ухо Игорю и Саулюсу, чтобы своим русским не привлекать ненужное внимание окружающих:
- Ждите меня здесь. Я за сигаретами, - он помнил, как они, невдалеке от телецентра, проходили открытый киоск «Союзпечати». Тогда ещё в этих киосках продавали табачные изделия. Егор быстрым шагом вернулся к киоску.
- Какие у Вас есть дешёвые сигареты или папиросы? – спросил он киоскёршу.
- «Беломорканал», - ответила она.
- Двадцать пачек мне и какую-нибудь газету, можно вчерашнюю, чтобы завернуть папиросы, – отдав за табак 5 рублей, Егор завернул их в газету и вернулся к телецентру. Протолкавшись, через толпу, Егор, а за ним и Игорь, поднялись по ступенькам к стеклянным дверям телецентра. Егор, развернув, приложил к стеклу удостоверение офицера запаса ВС СССР. Надо сказать, что к тому времени Егору неожиданно присвоили звание младшего лейтенанта. Солдат, прочитав, что написано в удостоверении открыл дверь, но Егора и Игоря внутрь не пустил, а только спросил:
- Что Вы хотите, товарищ младший лейтенант?
- Зови офицера, - ответил Егор. Солдат, повернув голову, крикнул внутрь помещения:
- Товарищ лейтенант! - К двери подошёл молоденький лейтенант, тоже с ног до головы вооружённый.
- Что вы хотите? - Как и его боец, спросил он Егора и стоявшего рядом Игоря. Егор протянул лейтенанту своё удостоверение офицера запаса и сказал.
- Мы из Калининградской области. Бойцам вашим курево принесли. – Егор, протянул, по-прежнему стоявшему рядом солдату, папиросы. Боец, развернул газету. На его лице расплылась довольная улыбка. Он посмотрел на офицера. Летёха, в знак согласия, кивнул. Боец пошёл к своим товарищам, сидевшим на полу у стены, и стал раздавать пачки с папиросами. Бойцы оживились и дружно направились к запасному выходу, курить на улицу. Лейтенант, молча, взглядом проводил их, и теперь уже оставшись наедине с неожиданно появившимися земляками спросил:
- Думаю папиросы - это не всё?
- Правильно думаешь, лейтенант. Поговорим? – Предложил летёхе Каминский.
- Заходите, - лейтенант отошел в сторону. Егор с Игорем вошли в телецентр. Лейтенант закрыл за ними дверь и громко крикнул.
- Васнецов! Пришли кого-нибудь к двери, - из глубины здания ответили: «Есть, товарищ командир!» и спустя несколько секунд к двери подошёл боец-десантник. Егор, Игорь и лейтенант расположились в фойе в креслах. Не спеша начал Егор.
- Ты знаешь, лейтенант, что произошло в стране?
- Знаю! Вооружённый переворот, - спокойно ответил десантник.
- Вот как? - удивился Каминский.
- У нас тут на первом этаже есть аппаратная. В ней сидит один из работников телецентра, и в ней несколько телевизоров. Один показывает Москву, а вот второй - CNN, только на английском. Они ведут прямую трансляцию с улиц Москвы. В Москве у Дома Верховного Совета строят баррикады. Боевая техника на улицах столицы. Солдаты по городу. Толпы протестующего народа. Голова от всего кругом идёт. Не знаю, что и делать.
- Мы, лейтенант, ещё и члены Демократической партии России, вот наши партбилеты, - и Егор протянул лейтенанту членские билеты ДПР. Каминский, доверяя этому офицеру, сильно рисковал своей жизнью и жизнью своего друга Игоря Одинцова, но что-то подсказывало Егору, что этому летёхе можно верить. Лейтенант вернул билеты Егору и Игорю. Он вопросительно посмотрел на них и спросил:
- Так что мне делать? - Егор задумался. Не было времени рассуждать, обстановка требовала принятия немедленного, а главное правильного решения.
- Выполнять приказ лейтенант. Выполнять его добросовестно и точно. Тебе приказали занять телецентр. Ты его занял и, как я знаю, не пролив ни капли крови и без насилия. Вот и держи его, а точнее, охраняй. Не допусти погрома или провокации. Ни с одной, ни с другой стороны. Будь достоин доброго имени советского офицера-десантника. Как оно там станется, никому не известно. Останутся у власти эти путчисты. Ты выполнял приказ. Проиграют они. Ты выполнял приказ и не допустил ни кровопролития, ни погрома. Как тебе такой расклад?
- Отлично! Хороший подход, младшой. Толково! - Ответил облегчённо лейтенант Егору. Видно было, что малый уже весь извёлся. Потом, немного помолчав, обратился с просьбой к Егору.
- Слушай, младшой, за папиросы спасибо, но у нас даже нет сухпайя. Может что-то можно придумать. Сам понимаешь, в свете последних событий я бойцов не могу отправить в магазин за продуктами.
- Что-нибудь, дружище, придумаем, - ответил Егор и добавил.
- Главное! Я тебя прошу, десантура, не поддавайся на провокации, от кого бы они не исходили. Не допусти пролития крови, и тогда всё будет хорошо. Главное, запомни, не допустить жертв. Ни с чьей стороны. Ты меня понял, лейтенант?
- Понял, – ответил лейтенант, и они поднялись с кресел.
- Я сейчас выйду, Ты меня выпусти, лейтенант. Я переговорю с представителем «Саюдиса» и тебе его незаметно покажу. Будешь с ним на связи. Заодно и утрясу вопрос с продуктами, - затем обратился к Одинцову.
- Игорёк, ты же слышал, что сказал лейтенант. У них работает CNN. Хочешь посмотреть? – Одинцов утвердительно кивнул. Егор, Игорь и лейтенант, поняли, что Егор оставляет товарища в заложниках. Игорь отправился смотреть CNN, а Егор вышел на крыльцо. Только он сошёл со ступенек, как к нему подскочили Саулюс и Вилкас с ещё двумя парнями. Саулюс уже смотался в штаб-квартиру и поднял тревогу.
- Ты чего вытворяешь, Егор? - зашипел Каминскому на ухо Вилкас на плохом русском.
- Жить надоело? Мы уже оцепили здание. Ждали, когда вас двоих вынесут в чёрных мешках.
- Я договорился с командиром десантников. Они не допустят погрома телецентра и никого туда не пустят. Понимаешь, Вилкас, никого. Лейтенант дал слово, что не допустит ни кровопролития, ни насилия, ни провокаций. Я ему обещал показать человека с «Саюдиса», с которым он сможет держать связь. Кого посоветуешь? - Вилкас сразу успокоился и ответил
- Саулюса. - Егор подошёл к Саулюсу. Положив ему руку на плечо, кивнув смотревшему на него через стекло лейтенанту. Лейтенант кивнул в ответ, а парню Егор сказал.
- Саулюс, будешь держать связь с этим лейтенантом десантников. Я с ним переговорил. Он настроен конструктивно, – потом Егор опять обратился к Вилкасу.
- Вилкас, парни там голодные. Организуешь, может, им что-нибудь поесть? Никто не кусает руку кормящего.
- Организуем. – Ответил Вилкас и дал команду двоим своим помощникам. Те отправились за продуктами. Егор направился опять к двери телецентра.
- Ты куда опять? - испугано спросил Вилкас.
- У них идёт трансляция CNN с улиц Москвы, хочу посмотреть, - глаза Вилкаса вспыхнули любопытством.
- Так, может, и ты со мной? – ухмыляясь, предложил Егор литовцу.
- Нет уж, благодарю! Что русскому хорошо, то литовцу смерть, – ответил он Егору
- Там же у меня друг в заложника, – бросил через плечо Егор, поднимаясь по ступенькам и входя в открытую для него сержантом-десантником дверь.
Вскоре в дверь постучали две девушки, они принесли продукты солдатам. Час Егор с Игорем и десантниками смотрели трансляцию CNN с улиц Москвы. Слушали интервью лидеров сопротивления путчистам Хазбулатова, Руцкого, Ростроповича и других видных деятелей искусства и политиков, собравшихся на баррикадах вокруг Белого Дома в Москве. Егор и лейтенант решили сходить покурить папирос на задний двор. Только вышли в фойе, как в стекло входной двери, начал ломиться какой-то пьяный литовец. Он бил в стекло кулаками, ногами и что-то орал на литовском. В мгновение к нему подскочили два парня Вилкаса. Они мощными и беспощадными ударами вырубили буяна. Потом, ухватив бесчувственное тело под руки, оттащили куда-то в толпу. У двери на улице стоял Саулюс. Егор, Саулюс, летёха встретились глазами. Они, втроём, не сговариваясь, показали друг другу большой палец вверх. Соглашение Егора и офицера-десантника работало, провокацию сорвали.
Ближе к полудню, Егор и Игорь вернулись в штаб-квартиру «Саюдиса». Саулюс с парнями остался у телецентра на связи с лейтенантом-десантником. Петрас внимательно выслушал доклад Егора, об их с Игорем действиях на телецентре. Ещё с большим интересом их рассказ об увиденном в репортажах CNN. В конце рассказа Петрас встал, крепко пожав руки Егора и Игоря, сказав им:
- Вы Егор, Игорь настоящие бойцы! Спасибо вам от всего литовского народа,
Каминского раздувала врождённая гордыня и чуть не разорвала его изнутри. Он попросил Петраса разрешение позвонить в Советск. Может там есть, какие ещё новости. После разговора с дедом Егор обеспокоенно доложил Петрасу:
- Из Советска дед, наш боевой товарищ сообщает, что по мосту Луизы из Советска на Панямуне утром прошли десять танков.
Егор и Игорь обедали в комнате-столовой штаб-квартиры, а женщина, которая их привела сюда, оказалась поварихой, русской, замужем за литовцем, одним из активных членов «Саюдиса». В столовою вошел Петрас. Он держал в руках отпечатанную типографским способом большую пачку, в две тысячи экземпляров, воззвания и Указа Ельцина. Петрас обратился к Егору с Игорем:
- Мы все едем на Вильнюс. Витаутас Ландсбергис призвал всех на защиту Парламента. Вы с нами? – Егор и Игорь вскочили, даже не доев вкуснейший обед, поблагодарив и извинившись перед поварихой, направились за Петрасом в ожидавший их «Икарус». Автобус был полон пассажиров, мужчин и женщин разных возрастов. Это члены народного фронта «Саюдис». Егор, на виду у всех пассажиров, положил прокламации к себе в спортивную наплечную сумку. Свои вещи он переложил в сумку Игоря. «Икарус» помчался по трассе на Вильнюс. Не довелось Каминскому и Одинцову принять участие в защите Дома Советов России, так придётся поучаствовать в обороне Вильнюсского парламента. От судьбы, видать, не уйти.
Уже показались окраины Вильнюса, когда встречные автомобили стали мигать фарами их автобусу. Так поступали водители, предупреждая коллег о засаде ГАИ на трассе. Действительно, перед автобусом возник стоявший, почти поперек трассы БТР-80 с башенным пулемётом КПВТ, направленным на шоссе. Возле «бэтэра» с полосатым жезлом в руках, топтался десантник, в голубом берете и маскхалате. Он жезлом приказал автобусу остановиться и прижаться к обочине. Как всегда в экстремальной ситуации, время для Каминского потекло в замедленном темпе, или, что вернее всего, мозги Егора стали работать в форсированном режиме: «Десантник в маскхалате, лет тридцати пяти, значит прапор. Офицеры его возраста в звании не меньше майора и такого на шоссе вдыхать выхлопные газы не пошлют. У меня сумка набита прокламациями, а они остановили автобус явно не закурить попросить. Для досмотра». Егор шёл по салону к водителю. Когда автобус притормозил за десять шагов до десантника и остановился, Егор уже знал, что ему делать. Каминский стоял у выхода. Только дверь открылась, Егор сразу выпрыгнул из автобуса и направился, улыбаясь, к десантнику. Протянув ему руку для приветствия, Егор сказал прапорщику:
- Здравие желаю, дружище! Ну, наконец-то хоть одно родное лицо, а то полный автобус этих лабусов. Молчат, как немые. Слова из них не вытянешь. Что-то случилось братишка? – прапорщик по инерции пожал протянутую Егором руку, но быстро пришёл в себя и приказал:
- Документы!
- Да, да, конечно, братишка. Вот мой паспорт, вот военный билет офицера запаса. Офицер я недавно, а так служил мичманом на Балтийском флоте в разведке флота, - десантник, расцвёл в улыбке, даже не посмотрев протянутые ему Егором документы спросил:
- Так ты сундук?
- Он самый, в Балтийске служил, боцманюга.
- Так давай ещё раз краба, братишка, - уже весёлым голосом ответил прапор, и они обнялись, как старые знакомые. Что мичман-сундук, что прапор-кусок, один же хлеб жуют. Егор достал пачку сигарет «Marlboro», угостил коллегу-прапора. В это время в автобус уже вошли четыре бойца-десантника и стали досматривать личные вещи пассажиров. Вышедший из автобуса водитель открыл грузовой отсек, демонстрируя пятому десантнику, что этот отсек пуст. Егор, затянувшись и выпустив дым, спросил своего нового приятеля:
- Слушай дружище, а что происходит. Я еду в Минск из Советска, к брату на свадьбу. Поезда типа не ходят. Вот решил на попутках, чтобы не опоздать. Вижу, что-то случилось, а что, не понимаю. Эти, мать их, лесные братья, молчат, как воды в рот набрали, только лопочут что-то на своём, а я ни хрена не понимаю.
- Так, ты не в курсе? В стране военный переворот! Путч! - выпалил прапорщик.
- Да иди ты! Вот это да! Настоящий путч! Как в Чили?
- Войска в Москву ввели!
- Ну и ну, вот это события! Прямо не верится! Я еду себе и ни хрена не знаю. Ну, спасибо, просветил! Кстати, я Егор, а ты?
- Я Паша! - Ещё раз обменялись рукопожатием. Пока Паша, под сигареты Каминского, рассказывал ему о приказе на досмотр автобусов с целью не допустить приезда в Вильнюс членов «Саюдиса» и изъятии провокационной литературы, десантники, уже досмотрев пассажиров, вышли из автобуса. Водитель сигналил Егору. Егор и Паша попрощались, пожелав друг другу, как водится у вояк, удачи. Егор вошёл в автобус. Водитель закрыл дверь, и «Икарус», постепенно набирая скорость, рванул в Вильнюс. Как отъехали от поста, Петрас спросил Егора.
- Егор. Этот десантник оказался, твоим знакомым?
- Первый раз его вижу, - ответил Егор литовцу. В автобусе повисла гробовая тишина, и вдруг все пассажиры, свидетели происходившего на трассе, разразились бурными аплодисментами, а Петрас, схватив руку Егора, долго её тряс, повторяя: «Ну, ты и отчаянный человек Егор!».

Живое кольцо.

Автобус «Икарус» с Егором, Игорем и саюдистами, спешившими на защиту Парламента Литвы, прибыл в Вильнюс к 16 часам. Высадились на площадке возле здания Парламента, а автобусы регулярно продолжали прибывать. Вокруг Парламента образовалось живое кольцо. Сколько собралось людей, Каминский не мог даже определить приблизительно. Он раньше никогда не видел столько много людей в одном месте. Кто-то утверждал, что уже собралось около ста тысяч, а люди продолжали прибывать и на автобусах, и пешком.
Петрас и Вилкас предложили Егору сходить в штаб-квартиру «Саюдиса», расположенную в пятнадцати минутах ходьбы от Парламента. Пока шли, беседовали, и показалось, что от Парламента до штаб-квартиры, совсем недалеко. Петрас познакомил Егора с одним из помощников руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса», Янисом. В штаб-квартире «Саюдиса» кипела работа. По коридорам бегали люди. Отдавались какие-то команды и распоряжения. Люди боролись за свою свободу, в отличие от демократов города Советска. Решив вскоре все вопросы, в том числе и вопрос расселения Егора, Игоря и остальных прибывших из Каунаса защитников Парламента в гостинице, троица вернулась под стены Парламента. Егор обратил внимание на вооруженных людей, одетых по гражданке. Он спросил Вилкаса, кто они. Оказалось, недавно созданная военная структура «Охрана края».
- Вилкас, мне нужно переговорить с их командиром, – обратился Егор к литовцу. Вилкас вошёл в здание Парламента, предъявив какой-то мандат. Спустя десять минут вышел с мужчиной лет тридцати пяти. В этом мужчине Егор сразу определил бывшего сотрудника КГБ. Вилкас и его спутник подошли к Егору, и чекист на русском и без акцента спросил:
- Что Вы хотите нам сообщить?
- Я служил на Балтийском флоте в частях радиотехнической разведки и проходил стажировку в Парусном. Это Вам о чем-то говорит?
- Да, говорит. Пойдёмте со мной внутрь здания, и там поговорим в спокойной обстановке, - затем чекист, пожал руку Вилкасу, видимо, поблагодарил его на литовском. Егор и командир охраны края вошли в здание Парламента. Так Каминский неожиданно оказался в самом центре событий в часы особого накала противостояния путчистов и демократов. Начальник привёл Егора в кабинет. В кабинете за столом сидели ещё двое мужчин, по выправке явно бывшие кгбэшники. Они внимательно изучили все документы Егора. Переговорив между собой на литовском языке, спросили Егора, что он все-таки хотел им сообщить. Егор, убрав свои документы в карман, заговорил, смотря на главного из них, его он быстро вычислил:
- Как вы считаете, задействуют ли путчисты парусников? Думаю, такая вероятность не исключена. Парусники - высококлассные спецы, это диверсанты. Они, конечно же, не будут захватывать Парламент, но вот по части провокации - это запросто. - Егор замолчал. Молчали и его собеседники. Заговорил старший.
- Да, бойцы из Парусного - высококвалифицированные диверсанты. Помнится, они во время учений захватили замаскированный командный пункт вместе с командующим Балтийским флотом. Что Вы, Егор, можете посоветовать и чем помочь?
- Помощи от меня мало, но кое-что могу сказать. Во-первых, надо обратить внимание, как это, ни странно, на мусорки, и на мужчин спортивного телосложения, коротко стриженных, вероятно в спортивной форме немецкого производства. Главное, употребляющих необычные консервированные продукты. В мусорках могут попасться обертки от горького шоколада. Шоколад очень горький, и по виду напоминает спрессованные чёрные опилки. Такого в продаже не бывает. Обертки золотистые с одной стороны и серебристые с другой. Главное нет никакой маркировки ни на шоколаде, ни на небольших консервных, по 75 грамм, баночках. Вот их и нужно смотреть в мусорках возле парламента. Если появятся, то парусники уже здесь.
- Спасибо! Толково. Витас, - обратился старший к одному из присутствующих, - организуй добровольцев пусть осмотрятся вокруг здания и на прилегающих улицах. Всем передай, чтобы обращали внимание на молодых стриженых спортивных ребят и, главное, конечно эти сухпайки. – Витас вышел, а старший снова обратился к Егору.
- Егор, можно на «ты»? – Каминский утвердительно кивну. - Сам-то, чем планируешь заняться?
- Защищать Парламент – ответил Егор, догадываясь, что сейчас последует какое-то предложение, и он не ошибся.
- Тогда мне думается, пользы от тебя будет больше, если ты с несколькими нашими сотрудниками покатаешься по городу. Съездите, например, к телецентру. Может знакомых встретишь из Парусного? Дружбу сведёте.
- Понял. Согласен. Офицеров и мичманов, не всех конечно, но кое-кого знаю в лицо и помню, а вот срочников, нет. Те, что сейчас служат, уже призвались после того, как я уволился. Хотя, возможно, просто почувствую бывших коллег.
- Конечно, ты скорее их узнаешь, чем те, кто с ними никогда не сталкивался. Подожди в комнате охраны, пока ребята соберутся. Спасибо за помощь, Егор. Мы теперь с тобой по одной стороне баррикад. Боремся за победу демократии.
- У меня бабушка Ирена Домбровская, полячка из Ченстохова она мне говорила, что генерал Парижской коммуны Ярослав Домбровский, наш родственник. Так он говорил: «Za nasz; i wasz; wolno;;».
- За нашу и вашу свободу! Как хорошо-то сказано и как сейчас актуально. – Ответил командир «Охраны края» и с уважением посмотрел на Каминского. Они распрощались, пожав друг другу руки. Третий, Николас, бывший в кабинете сотрудник, отвёл Егора в комнату «Охраны края» и сказал ему:
- Подожди здесь немного, я сейчас соберусь, и мы поедем кататься по городу. – Егор остался ждать. Вокруг сидели вооружённые люди. Они говорили на литовском, но все дружелюбно смотрели на Егора, понимали, что он свой, раз его привёл один из командиров и говорил с ним по-русски. Внимание Каминского привлекло вооружение «Охраны края». Такого разнообразия стрелкового оружия он не видел с самого Мозамбика. Основную часть арсенала составляли, конечно, АК и охотничьи ружья, но было несколько и артефактов. Два ППШ-41, немецкий МП-38, в простонародье «шмайсер», даже трёхлинейка и особенно, Егора восхитил ДП. Ручной пулемёт Дегтярёва времён Великой Отечественной. Пулемёт, видимо, реставрировали, ствольная коробка была из нержавейки, но на этой коробке, кто-то выгравировал крупными буквами и главное по-русски: «Смерть коммунистам».
Вернулся Николас с ним ещё один, по имени Робертас, великан, ровесник Егора. Втроём, они сели в «Жигули» и отправились к Вильнюсскому телецентру, захваченному ОМОНом. У телецентра ситуация разительно отличалась от Каунаса. Выбитые стекла, разломанная аппаратура, валявшаяся вокруг телецентра, видно, выброшенная из окон, нагло расхаживающие у стен разгромленного телецентра омоновцы. Егор подошёл к самому ограждению. Народа вокруг ограждения было немного. К Егору неожиданно направился один из омоновцев.
- Здравия желаю! - сказал Егор, когда омоновец подошёл. От него несло перегаром.
- Ты что русский?
- Русский. Офицер ВМФ из Калининградской области, а Вы, кто будете?
- Пошли внутрь я там, тебе и расскажу, кто я. Если не ссышь? – предложил Егору  мент.
- Пошли! – согласился Каминский. Омоновец отодвинул заграждение, чтобы пропустить его, но Егор, даже не сдвинулся с места. Он не смог сделать и шагу вперёд. Егора сильно, сзади держал за ремень брюк Робертас, не позволяя ему идти. Робертас - здоровенный мужчина, он как игрушку затащил Каминского обратно в толпу. Омоновец закрыл проход и вернулся к своим под стены телецентра. Егор повернулся к Робертасу и  с сожалением сказал:
- Зря ты не дал мне возможность пойти и поговорить с ними, - литовец только усмехнулся и сказал Егору:
- Мне известно о твоих переговорах в Каунасе. Это не десантники, это мародёры и садисты, это подонки-омоновцы. У них нет ни чести, ни совести, ни чувства долга, ни Родины. Поехали-ка в штаб-квартиру «Саюдиса». По рации в машине предали, что готовятся, какие-то серьёзные провокации со стороны ОМОНа, нужна помощь в штаб-квартире.
На машине Егор, Робертас и Никалас за рулём, приехали опять в штаб-квартиру народного фронта. На этот раз атмосфера в здании была тревожная. Шла эвакуация. Выносили документы, ценное копировальное оборудование и компьютеры. Ожидался ночной налёт ОМОНа на штаб-квартиру. Уже стемнело, и в здании почти никого не оставалось. Робертас и Николас уехали по своим делам, договорившись с Егором, встретится у Парламента. Ему надо будет сказать часовому на входе «Егор из Советска» и его пропустят в комнату «Охраны края».
 К 20 часам здание опустело. Последним уходили три парня из «Охраны края» и Егор Каминский. Он зашёл в комнату на первом этаже, чтобы выключить свет, это был ещё днем своеобразный информационный цент. В комнате за столом у двух телефонах сидела молоденькая девушка. Очень молоденькая, и довольно симпатичная не только своей молодостью но своей миловидной внешностью.
- Ты что тут делаешь, девочка?  - спросил её Егор.
- Отвечаю на звонки, - произнесла дрожащим голосом литовочка с сильным акцентом.
- Ты с ума сошла, через несколько минут здесь будут омоновцы! Давай-ка, радость моя, уходи!
- Не могу я уйти. Кто будет отвечать по телефону. Люди звонят постоянно и спрашивают, что им делать.
- Всё! Всё! Девочка, к Парламенту! Здесь уже никого нет. Оставаться здесь это верная смерть! Ты это понимаешь, ребёнок?
- Понимаю. Только кто-то должен остаться и отвечать на звонки. Это же штаб Народного фронта и люди верят нам. Люди ждут помощи и совета от нас…- раздался очередной звонок, и девушка, взяв трубку, стала что-то говорить, на литовском языке. Егор молча смотрел на девушку и понимал, она не уйдёт. Егор, когда девушка положила трубку на рычаг, предпринял очередную попытку запугать эту отчаянную патриотку.
- Ты, то понимаешь девочка, что они с тобой сделают? Пустят по кругу! - У девушки выступили на глазах слёзы и её губы задрожали, Егор продолжал:
- Смерть ты примешь ужасную и позорную.
- Разве может быть позорной смерть за Родину и за свой народ? За его свободу? - неожиданно возразила девушка, сглатывая уже ручьём текущие по её щекам слёзы. Она села за стол и опять стала отвечать на очередной звонок. Егор стоял в шоке: «Этот ребёнок, сейчас мне, крутому как варёные яйца Кавказа, мореману, у которого вся жопа в ракушках, показала, что такое героизм на самом деле, без рисовки и пантов».
- Как тебя хоть зовут, героиня маленькая? - спросил Каминский, уже выходя из комнаты.
- Биата, - ответила девочка. Каминский вышел на улицу. На душе было паршиво. Стыд за себя, за свою трусость разрывал его изнутри, но не мог он, не хватало у него мужества вот так, как эта девочка остаться на заклание. Биату, Егор больше никогда не встретил, и последующие расспросы ни дали никаких результатов. Никто о ней ничего не слышал. Спустя почти тридцать лет, когда на улицах его родного Минска, одурманенные наркотой и безнаказанностью звери-омоныши будут, как фашисты-каратели избивать его народ, Егор скажет одному, ещё пока вменяемому палачу-омонышу: «Что ты можешь мне сделать? Только что убить! Так я умру за Свободу, за счастье своего народа, за свою Беларусь. Такую смерть ещё надо заслужить. Чем страшнее будет моя смерть, тем с большей гордостью я её приму. А ты, за что сдохнешь? За этого ………. с его ……….? За этого ………? Незавидная смерть - быть проклятым собственным народом». Так Егор Каминский на склоне лет, наконец-то выдавив из себя последние капли раба, станет достойным памяти молоденькой, но смелой девушки по имени Биата, научившей его, здорового мужика любить Родину и когда понадобиться, не задумываясь, отдать за неё свою жизнь.
Егор прибыл к Парламенту. Ситуация накалилась до предела. У служебного входа в Парламент он увидел Игоря и Вилкаса. Они обнялись. Вилкас передал Егору российский триколор. Под этим флагом они стали собирать русскоязычных участников живого кольца. Собралось несколько сот человек, мужчин и женщин. К Егору пробился Робертас.
- Ты в минах противотанковых понимаешь – спросил он Егора.
- Да понимаю, – ответил Егор. - Иди на КПП, там грузовик с минами. Ребята, кто служил в сапёрах, будут минировать подходы к парламенту. Поможешь им.
- Есть! Можно исполнять?
- Валяй! - ответил Робетас и обнял Егора. Каминский побежал к КПП. Там он с саперами, стал устанавливать противотанковые мины ТМ-62 в неглубокие ямки, вкручивали взрыватели, но чеку не вынимали и мины не засыпали. Закончив минирование подходов к Парламенту, Егор вернулся к живому кольцу.
Уже ночью, неожиданно у КПП разгорелась перестрелка. Тут же по зданию Парламента, с недостроенного, стоящего в метрах 400 здания, ударили несколько автоматов. Пули засвистели, ударяясь в стены и колонны здания. Люди в живом кольце присели, а некоторые, в основном женщины легли на землю, закрыв телами свои детей. Каминский ошалелыми глазами смотрел на происходящее, и он… встал. Встал во весь рост, с российским триколором в руках. Он стоял, вызывая огонь на себя, а не на женщин и детей. Пули свистели у его головы, щелкали по колоннам, высекая искры. Егор стоял, стиснув зубы. Он всей душой теперь ненавидел и коммунистов, и этих выродков омоновце, а ни у кого и не было сомнения, что обстрел устроили перепившиеся омоновцы. Из здания, под пулями короткими перебежками выбегали бойцы «Охраны края» с оружием на изготовке и занимали позиции за метровым бетонным бордюром. Правда, куда стрелять было непонятно. Далеко, да и омоновцы стреляли из внутренних помещений долгостроя, поэтому вспышек выстрелов почти не было видно. Только трассера выдавали место нахождения стрелков. Один из бойцов «Охраны края» крикнул Егору: «Пригнись!», но Каминский остался стоять. Егор дал себе слово, стоя под пулями, если останется жив, зубами грызть этих сволочей, ГКЧП-истов. Обстрел, как внезапно начался, так  внезапно и прекратился. Люди стали подниматься с земли. Никто у стен Парламента не был даже ранен, а вот у КПП, погиб молодой паренёк из «Охраны края» и был захвачен в плен раненный омоновец. Пуля ему попала в задницу и товарищи просто его бросили, спасаясь бегством. Раненного омоновца на скорой помощи отправили в больницу, погибшего бойца «Охраны края» - в морг на другой машине скорой помощи.
Напряжение у Парламента достигло предела. Теперь, после обстрела, уже никто не сомневался в скором штурме Парламента танками. Ходили слухи, что на три часа ночи назначен штурм Белого дома в Москве, и следом местные путчисты пойдут на штурм Парламента. По приказу Ландсбергиса командиры «Охраны края», руководители отделений «Саюдиса», в том числе и Егор с Игорем, уговаривали женщин с детьми покинуть живое кольцо, но слышали почти один ответ: «У нас и у наших детей нет будущего без свободной Литвы!» Это была не рисовка и не красивая фраза. Женщины на руках с детьми шли в живом кольце вокруг их Парламента, отлично осознавая, какие могут быть последствия. У Егора Каминского ломалось сознание. Он не понимал этих людей, но искренне восхищался их мужеством и любовью к своей маленькой, но гордой Литве.
На специально оборудованных площадках горели костры. Дрова для них доставляли организованно. На этих кострах варили чай, кофе, какао. Ночи августа уже прохладные. В живом кольце, постоянно двигавшемся вокруг Парламента, царила дружба, уважение, взаимная поддержка. С тобой запросто могли поделиться бутербродом или предложить, чашечку отличного кофе из термоса. На удивление не было пьяных и не было спиртного. Егор смотрел в лица этих людей и удивлялся. Он никогда не думал, что на свете, оказывается, есть столько прекрасных, чутких, добрых, счастливых и одновременно смелых людей. Такие одухотворённые и счастливые лица, Егор Каминский встретит ещё раз в своей жизни, в Минске на протестах против диктатуры, в 2020 году. Тогда он вспомнит и Вильнюс, и живое кольцо, и счастливых литовцев в итоге победивших тиранию. Вспомнит он и стихи Фирдоуси, и его бессмертный труд «Шахнаме». Диалог витязя Рустама и дива Тулада: «Скажи, что такое народ?» спрашивает Рустам дива: «Народ - это сброд, толпа обезьян, что на подлость идет. Послушна тирану», - отвечает див витязю и сам его спрашивает: «Так что есть народ?». Рустам отвечает диву: «Да, сброд, если он за тираном идет! Но если за правду стоит он горой, стремленьем к свободе горит… Он герой!». Лучше не сказать чем сказал великий Фирдоуси.
Егор расположился у костра. Светало. С лучами солнца живое кольцо таяло как снег под весенним солнцем. У костра с Егором сидел Игорь Одинцов, пожилой литовец, ветеран войны с иконостасом советских орденов на груди, и высокий, хорошо одетый мужчина сорока лет. Попивая крепкий чаёк, предложенный дедком-ветераном, Егор высказал опасение:
- Вот мы разошлись, а как они ударят?
- Нет, не ударят. Все чёрные дела делаются только под покровом ночи, - уверенно произнёс старик. У Егора закончились сигареты, и мужчина у костра предложил ему сигарету. Они познакомились. Мужчину звали Владис. Он оказался руководителем крупной ячейки «Саюдис» на одном из предприятий Вильнюса.
Егор отправился в комнату «Охраны края». Часового не было на месте. Все собрались у телевизора. Канал CNN транслировал репортаж с крыши одной из московских высоток, как на Москву движется колонна бронетехники. Колонне дорогу преградила баррикада. Бронетехника шла в режиме радиомолчания. Поэтому непонятно, как настроены её бойцы и их командиры. Навстречу остановившейся колонне пошли люди с баррикады. Начались переговоры с военными и, как стало понятно, с депутатами Верховного Совета России. Почему-то все в комнате решили, что это Витебская десантная дивизия. Если это так, это очень серьёзно. Очень серьёзно. Если эти десантники поддерживают ГКЧП, то крови прольётся море. Переговоры на земле продолжались. Вдруг люди стали разбирать баррикаду. Все, кто смотрел трансляцию в комнате «Охраны края», замерли в напряжении. Внезапно над первым БТРом развернули российский триколор и колонна пошла на Москву! В комнате долго все кричали русское «Ура!» и обнимались. Стало понятно, что ГКЧП пришёл конец! Конец, который не лечится. Егор счастливый вышел из комнаты охраны и направился к костру, где оставил Игоря Одинцова со стариком и Владисом.
У его друзей уже не один час шла интересная беседа о свободе и о демократии, в их беседе приняли участие и Егор. Так они просидели у уже потухшего костра до 10 часов утра. От живого кольца почти никого не осталось. Только волонтёры убирали мусор, оставшийся на земле, да сапёры, снимали выставленные ночью противотанковые мины. Егор и Игорь отправились в гостиницу принять душ, поесть и немного передохнуть. Приняв душ, и после восемнадцати часов без сна и полного напряжения человеческих сил Егор Каминский и Игорь Одинцов банально вырубились, только их головы коснулись подушек. Проснулись они уже вечером, а проснулись от взрывов. Вскочили и бросились к окну. Над Вильнюсом гремели фейерверки. Они проспали победу!

Победа!

Утром 22 августа Егор и Игорь рассчитались за гостиницу, и пошли в штаб-квартиру «Саюдис». Там они, встретили почти всех своих новых литовских друзей, тех, с кем провели плечом к плечу эти двое суток. Петрас неожиданно сказал Егору, что им двоим нужно срочно прибыть в Парламент. Пошли, конечно, пешком. Оно этого стоило! Город ликовал! Это был уже другой Вильнюс. Не тот мрачный и тревожный город, в который два дня тому назад въехал Егор. Люди поздравляли друг друга с победой, независимо, были они знакомы или нет. Петрас и Егор прошли через пост охраны, и в кабинете начальника, как и двадцатого августа, их ждали Никалас, Витас и их начальник. Начальник вышел из-за стола, поздоровался с Петрасам, пожав руку Егору представился.
- Вольдемарас, - и тут же повел Егора по лестницам. Они, вошли в просторный кабинет и навстречу Егору, из-за стола вышел, Витаутас Ландсбергис. Он пожал руку Егору и, протянув газету, с сильным акцентом сказал по русский.
- Вот газета на фото жители Каунаса с цветами провожают русских десантников. Мне доложили, молодой человек, что это Ваша заслуга. Благодарю Вас от своего имени и от имени литовского народа. Передайте большой привет своим товарищам из ДПР. – Ландсбергис вернулся за свой рабочий стол. Егор и Вольдемарас покинули кабинет председателя Верховного Совета Литвы. Вернулись в комнату охраны. Потом Его и Петрас опять пришли в штаб-квартиру. Петрас компенсировал Егору и Игорю стоимость номера за гостиницу, что оказалось очень кстати, от 250 рублей, что Каминский снял 19 августа со своей сберкнижки, осталось немного. «Саюдис» также купил и билеты для них из Вильнюса до Советска. Тепло, попрощавшись с новыми, смело можно сказать, боевыми товарищами, Егор Каминский и Игорь Одинцов, 22 августа днём уже были в Советске.
Поздно вечером Егор, пешком пройдя из Славска до Гастеллово, 10 километров, входил в комнату в учительском общежитии. Встречали Егора Лена и его, солнышко, доченька Машенька! Егор был рад, что эта гражданская война закончилась, так и не начавшись. После ужина, уложив поскорее спать дочку, Егор и Лена наконец-то оказались в своей постели. Под утро, уже оба обессиленные, они решили рассказать друг другу, как провели эти тревожные три дня. Первой начала свой рассказ Лена и лишила Егора дара речи:
- Ты уехал на мопеде со своим другом, а мы с Натальей Фёдоровной решили размножить воззвание и Указ Ельцина, тот, что ты оставил, и расклеить по Гастеллово и поехать поклеить в Славске. Машинку печатную ты же увёз, а Чулкова школьную не дала. Мы с Натальей стали от руки переписывать. Написали 20 экземпляров и поклеили по пять в Гастеллово: на магазине, на остановке, на столбах и поехали в Славск. Там поклеили и вернулись на автобусе домой. Мне в школу позвонила Александрович Елена Андреевна и сказала, что Лапенко Татьяна Яковлевна звонила в КГБ в Славск и сказала, что Елена Васильевна и Наталья Фёдоровна, учителя школы расклеивают по посёлку прокламации Ельцина. Представляешь, донесла! Я вот взяла свой партбилет и в нем, прямо на странице, написала заявление о выходе из партии и о том, что осуждаю это КГЧП. – голенькая Лена встала, открыла секцию, достав свой партбилет, отдала его мужу. Потом спросила Егора:
- Ты-то чего молчишь? – Конечно, он молчал. Молчал, потому, что способность говорить к нему вернулась только через полчаса, и то, что он сказал Лене, о её поведении во время путча, не является печатным текстом, даже для страниц этого романа, но гордость за жену, за её смелость осталась в его сердце навсегда. Этот путч многое изменил в сознании Егора Каминского.
Егор закрепил триколор над крыльцом общежития и заявил, чтобы слышали многие в посёлке: «Этот флаг будет висеть здесь, до тех пор, пока над сельсоветом не поднимут триколор. Если кто попытается его сорвать, он, Егор Каминский, тому яйца оторвет, в прямом смысле этого слова и повесит их рядом с триколором!». Никто не осмелился тронуть новый государственный символ, только ходили мимо, скрипели зубами и бросали ненавистные взгляды. Эти, гастелловские плебеи, не были против триколора, их бесило независимость, смелость, гордыня и презрительное отношение к ним Егора Каминского.
В субботу, 24 августа, Егор, Лена и Машенька с флагом победившей демократии поехали в Советск, праздновать победу над путчистами! В Советске они встретились с Игорем Одинцовым и его семьей, и вместе они направились в здание администрации города на торжественное заседание, посвящённое победе демократии.
В актовом зале, заполненном почти полностью, на сцене стоял стол для президиума, и то, что увидели Егор и Игорь, их рассмешило. Весь президиум состоял из тех, кто ещё три дня назад приветствовал ГКЧП, а до этого разгонял демонстрации, проводимые ДПР в Советске. Правда, на этот раз среди этих перевертышей восседал главный герой сопротивления путчистам, лидер демократов Советска Рахимов. Егор и Игорь прошли по проходу между рядами и остановились у самого президиума. Повернулись лицом к залу. Их узнали! С места вскочили дед с женой, на квартире которого печатались прокламации, к ним побежали, вскочив со своих мест, девочки-учителя, почерками которых были написаны большинство прокламаций, другие члены ДПР, те, кто расклеивал эти листовки по городу, скрываясь от военного патруля. Они обнимали Егора и Игоря, девчонки целовали и восклицали: «Живые! Живые!». На трибуне стоял какой-то очередной функционер и что-то до появления Каминского и Одинцова блеял с трибуны в зал. Каминский громко, чтобы слышали все, сказал окружавшим его соратникам:
- Смотрю я на этот президиум и ничему не удивляюсь. Времена-то новые, а вот морды всё те же, то же мурло. Вчера ещё нас разгоняли на демонстрациях, а сегодня оказываются в первых рядах демократов! Хочу вам, мои друзья, передать личное поздравление от председателя Верховного Совета Литвы Витаутаса Ландсбергиса. Мы с Игорем не доехали до Москвы, а приняли участие в защите Вильнюсского Парламента. Даже смогли не допустить кровопролития на Каунасском телецентре, разагитировав занявших его десантников, чем снискали личную благодарность от Ландсбергиса. - Старик, соратник Егора и Игоря, выкрикнул:
- Надо их представить к «Георгиевскому кресту», - окружающие соратники по ДПР зааплодировали в знак одобрения предложения деда. Каминский только подумал: «Дежавю, и только. Опять орден! Мне их уже вешать некуда!». Попрощавшись с друзьями, Егор и Игорь, не желая участвовать в этом фарсе в актовом зале администрации, вышли на улицу. К ним подошли их дети и жёны. Егор сказал Игорю:
- Ничто, Игорь, не ново под Луной. Как говорил один шотландский философ: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи».
- Ты это о чём? – спросила Лена Егора.
- О том, Леночка, что у нас в очередной раз украли победу.
Они вчетвером с детьми гуляли по городу, заходили в кафешки, дети ели мороженое, сладости. Действительно, дышать стало свободнее и легче. Свободу, её, оказывается, можно было почувствовать, осязать, пока люди ещё не привыкли к ней, и она не стала для них, чем-то обыденным.
В Неман, в Совет и на базу Егор больше не поехал. Он навсегда послал к чёртовой матери и комсомол, и этих афганцев, и Путивцева. Начиналось новое время. Надо было теперь искать своё место в новой стране.
Судьба же героев этой главы сложилась по-разному. Егор знал, что Гена Сурков стал крупным предпринимателем и не только в масштабе района, области, но и в России. Геннадий Николаевич Сурков, генеральный директор ООО «Балтагросервис», скоропостижно умрёт 13 ноября 2020 года. По этому поводу будут скорбеть многие простые жители Неманского района. Гена до конца жизни остался уважаемым человеком, несмотря на то, что предпринимателей в России не жалуют. Гена Сурков стал приятным исключением.
Игоря Одинцова уволят за прогулы, посчитав, что если он не защищал Белый Дом в Москве, то отсутствовал на работе незаконно. Как тогда шутили в народе: «Спасибо партии родной за наш трёхдневный выходной». Придётся Каминскому выступать свидетелем на суде по восстановлению незаконно уволенного Одинцова. Егор пригрозит судье и адвокату ЦБЗ, представлявшему интересы работодателя, что если Одинцова не восстановят, то иметь дело будут с ним, с Егором Каминским, а он ещё и не таких засранцев, как они, раком ставил. Восстановили.
Рахимов будет всем рассказывать, как он в глубоком подполье вёл борьбу с путчистами. В таком глубоком подполье, что его не смогли найти ни путчисты, ни чекисты, ни менты, ни пожарные, ни даже соратники по партии. Как метко заметил Игорь Одинцов: «Рахимов смело показывал путчистам фигу в кармане».
Всю жизнь Егор Каминский будет вспоминать эти три дня в августе 1991 года как самые счастливые дни в его жизни.












Глава восьмая.


Дерьмократия.

В час свободы вся страна без вина была пьяна,
Но похмелье неизбежно, как финал.
И очнулись понемногу:
Кто с ружьем стерег дорогу,
Кто в трусах на босу ногу, босанову танцевал.
Кто же тут кого лечил, кто свободу получил?
Спекулянты и рвачи ее имеют.
А эти мутные деляги из бумаги понаделали бумаги -
И ликуют и банкуют, хоть не мелют, не куют!
Владимир Асмолов

Пена или время хамов!

24 августа в Советске во время празднования победы демократии Егор познакомился с неким демократом по имени Володя Просолов. Со слов этого Просолова, он с первого дня путча искал в Советске демократов, чтобы примкнуть к ним и бороться с гкчпистами, но, увы, никого не нашёл. Тогда он сам организовал подпольную ячейку из своих ближайших друзей. Они у него в доме под Советском составляли план борьбы, но путч неожиданно закончился. Так что подпольной ячейки Просолова бороться с путчистами не довелось, но он хотя бы попробовал, правда, только с его слов. Просолов без мыла лез в жопу, набивался в друзья Егору Каминскому. Егор на тот момент остался без друзей, приятелей и сторонников, за исключением Игоря Одинцова, но Игорь - надёжный и проверенный товарищ, только он жил далеко от Егора и, так скажем, Игорёк являлся отличным бойцом, но никак не руководителем или лидером в политической борьбе или работе. Просолов, в прошлом судья, якобы пострадавший из-за своих убеждений, до приезда в Калининградскую область жил и работал где-то в Иркутске, на Байкале. После того как его попёрли из судей, работал начальником отдела кадров в крупной старательской артели. На золотодобыче зашибал деньги, как потом выяснилось, обсчитывая с бухгалтером и директором старателей, а когда стало горячо, сбежал и купил старый немецкий дом под Советском. Володя Просолов, худощавый мужчина 35 лет, был женат, имел дочь. Он ремонтировал дом, готовя его к приезду своей семьи. По своей сути Просолов - пустозвон, прожекторист, ничего по жизни не умевший делать не только своими руками, но и как организатор был никакой. Он обладал скверным, истеричным, обидчивым и завистливым характером, при этом ещё и с огромным самомнением. Вот такая персона был этот Вовочка Просолов, но других-то в те времена вокруг Егора Каминского и не было. К сожалению, августовский шторм ГКЧП поднял эту пену. Проходимцы круче Просолова, Рахимова, Кудрявцева, как пена в океане, поднялись на гребень волны. Велика Россия! Возможно, этих подлецов и «мерзоты» и не так уж было и много на душу населения, но негодяи они фантастически умеют организовываться. На фоне незаметных честных, добропорядочных, совестливых людей эта мразь всегда на виду, и поэтому кажется, что она повсюду, как пена при шторме в океане. Истина скрывается ещё и в том, что за 75 лет мракобесия и красного террора народ, получив свободу, не знал не только, что с ней делать, но и как ей вообще пользоваться, и путал свободу с вседозволенностью.
Егор Каминский сблизился с Просоловым. По крайней мере, этот Просолов хоть что-то предлагал и горел желанием действовать. Он намеревался создать коммерческую структуру, и, как оказалось, Егор опять стал безработным, пусть и в новой стране, с новыми возможностями, ему тогда так казалось, но без денег, без стартового капитала и даже без своего жилья.
Рядом с пустозвоном и прожектористом Просоловым были и порядочные люди. Это супруги Николай и Оксана Волковы. Оксана Волкова, ровесница Елены Васильевны, бурятка по национальности, в прошлом прокурор, водила дружбу, с Просоловым ещё с института, и потом, когда тот работал судьёй. Через окружение Просолова она познакомилась со своим будущим мужем Николаем Волковым. Коля Волков работал прорабом в старательской артели, где кадрами заправлял Просолов. Коля Волков был суперстроитель! Он не только грамотный прораб, но в совершенстве владел всеми строительными специальностями. После переезда в Советск Просолова, с ним приехали и супруги Волковы. Вот Оксана и Коля очень понравились и Егору, и Лене. Они сдружились с этими ребятами. Коля и его жена Оксана оказались прекрасными, честными и добрыми людьми. Из-за Николая и Оксаны Егор и связался с Просоловым, хотя справедливости ради надо сказать, что Просолов был ещё тот манипулятор и проходимец и мог заморочить голову любому, и не только Егору.
Победу демократии Егор и его новые друзья Просолов, Николай Волков и присоединившиеся к ним Однораленко Сергей и Наталья праздновали всю неделю. Лена тоже принимала участие в этих празднованиях, но она не употребляла спиртного от слова «совсем». Оксана Волкова ещё не вернулась с Дальнего Востока, и все ждали с нетерпением её приезда. К началу путча Егор собрал отличный бар. Он всегда покупал две бутылки заинтересовавшего его спиртного. Одну выпивал сразу, а вторая, если напиток этого заслуживал, отправлялась в бар. Так у Егора набралось более тридцати бутылок вкусного спиртного, от вина до ликёров. Выпили всё! Праздновать было действительно что. От объявления независимости бывших республик до переименования Свердловска в Екатеринбург. Когда пить стало нечего, задумались о том, как же им теперь жить в этой свободной стране.
Просолов пригласил всех, даже детей, к себе на шашлыки, в дом под Советским. Шашлыки превратились в субботник по ремонту его дома. Как вскоре выяснит Егор, халява и Просолов оказались словами-синонимами. После ударного труда, благо уже приехала Оксана Волкова, и под шашлычок и коньячок Егор рассказал о том, как его удивил в Польше Ромек Домбровский калифорнийскими червями. Просолов сразу ухватился за эту идею.
- Егор, а на чем их выращивают? - спросил он.
- Так на чём угодно. Есть штаммы, перерабатывающие даже нефтяные отходы, машинное масло, к примеру. Поэтому эта технология была запрещена для импорта в странах соцлагеря. Более того, каждому американскому фермеру, который намерен выращивать этих червей, власти выдавали безвозмездную ссуду на 40000 долларов. - Просолов взвился, как фейерверк! Доллары, халява имели на Просолова волшебное действие. Егор высказал предположение:
- Мы проезжали горы из щепы и опилок от Советского ЦБЗ, вот тебе и субстанция для червей. Конечно, если они там, в этой щепе есть. Тебе Володя, директор ЦБЗ, и приплатит, если ты будешь очищать его территорию от этих древесных отходов. Черви - это отличный белковый продукт для тех же кур и свиней. Их высушивают и перемалывают. В сухом виде они долго хранятся и дают очень большой привес, особенно при кормлении свиней. Биогумус, переработанный червями, в Штатах продают за 1 доллар килограмм. - Просолова уже колотило!
- Что же ты молчал, Каминский! Это же Клондайк! Поехали!
- Куда поехали? Ты же поддатый! - спросила Оксана, смотря на бегавшего по комнате от возбуждения Просолова.
- Поехали к этим горам отходов и копнём, посмотрим, есть ли там черви.
- Поехали, так поехали! – согласился Николай. У Просолова был автомобиль «ЛуАЗ», отличная машина для фермера и надёжная, как автомат Калашникова.
Пока ехали, Егор решил добить Просолова.
- Кстати, Володя, ты ведь в сельском хозяйстве не силён, а я вот тебе что скажу. Если эти опилки, корьё, щепки укладывать как подушку в теплицу, а сверху 50 сантиметров грунта, то эта подушка будет более пяти лет согревать грунт и, главное, не закислять почву, в отличие от навоза, который горит только год и сильно закисляет почву, особенно свиной. – Просолов вдавил педаль газа до пола.
- Мы все будем миллионерами валютными на этих червях! Этих гор отходов на наш век хватит! – Кричал Володя. Просолов не знал, что от «хотелки» до «делки» очень большой разрыв. Приехали. Коля копнул лопатой, и у всех, кто стоял у горы отходов, а поехала ещё и Оксана, вырвался крик удивления. Опилки, пролежавшие уже не один год, кишели отличными, чистыми и совсем не вонючими красными червями!
- Действительно Клондайк! Ты прав, Володя! – сказала Оксана. Все с ней согласились, даже Егор. Он не ожидал, что его предположение с червями в древесных отходах окажутся такими точными.
- Когда я работал в Нестеровском райкоме комсомола, мы с первым секретарём Якушевым помогли одному предприимчивому комсомольцу, этническому немцу, организовать производство и импорт в Германию биоудобрений. В районе велись разработки торфа. Была птицефабрика, утопающая в курином помёте. Помёт не навоз, он очень щелочной, и в нём горят все растения. Торф же кислотный продукт. Вот этот парень что придумал. Он взял роторную косилку КИР, подсоединил её к мощному электродвигателю, и два колхозника, нанятые им, лопатами подавали торф и куриный помёт. КИР это всё перемешивал и через тубу выдавал отличное биоудобрение. С нейтральной реакцией и обогащённое минеральными макро-микроэлементами. Третий работяга расфасовывал его по бумажным мешкам по 50 литров. Такой мешок он продавал в Германию за 10 дойче марок!
- Офигеть! – одновременно вырвалось у Просолова и у Николая!
- Где теперь этот паренёк? – поинтересовалась Оксана.
- Не знаю. Он продать успел за месяц 10 тонн удобрения, и его заклевали власти. Требовали делиться. Сказали, что он капиталист и наживается на народном добре.
- На говне! – уточнила Оксана.
- Вот именно, что на говне, которое лежало горами у курятника, выжигая вокруг себя всё живое, пока он не стал на нём зарабатывать. Он всё бросил и куда-то уехал. Даже КИР и двигатель не забрал.
- Зачем ему этот хлам? Он зашиб две штуки дойче марок! – высказался Просолов.
- Меньше, думаю, Володя. Транспортные расходы, зарплата рабочим, взятки на таможне. Думаю, значительно меньше.
- Ну так рабочим можно было и не платить.
- Как это, Володя, не платить? – удивился Егор. Оксана и Коля многозначительно переглянулись.
- Всегда можно найти причину, чтобы не платить и сделать работника ещё и должным. На приисках это частое явление, – откровенно признался Просолов. Волковы многозначительно молчали и неодобрительно смотрели на Просолова. Похоже, эта тема их сильно волновала.
- Теперь, Егор, другие времена. Теперь свобода! Теперь можно всё! – перевёл разговор на другую тему Просолов.
- Времена-то, может, и другие, но люди остались те же. – Возразил Каминский.
- Нет, Егор! Люди тоже другие! – убеждённо заявил Просолов.
Не знал ещё Егор, что Просолов прав, и насколько он прав, Егору очень скоро придётся самому убедиться. Скоро любой коммуняка покажется Каминскому порядочным человеком по сравнению с этими нуворишами. В истории Речи Посполитой был момент, когда в шляхту полезли холопы и иудеи путём подкупа обедневших шляхтичей. Это время в истории Польши назвали временем хамов. Теперь в России, в развалившемся Союзе, наступало время хамов, к власти рвались хамы и жиды. Ладно бы евреи, так нет - жиды! Чтобы быть жидом, не обязательно быть евреем, это не национальность, это сущность жида-человека вне зависимости от его национальности. Москва превратится в Вавилон и в Содом и Гоморру в одном лице. Очень быстро страна поделится на Россию и на Москву, и, как говорят в Одессе, это две большие разницы. К власти, на самый верх, пролезут истинные жиды: Березовский, Явлинский, Немцов, Юмашев, Гусинский, Бурбулис, Собчак. Чубайс, Гайдар, Ходарковский, Абрамович. Фамилия любого из этих выродков рода человеческого вызывает долгие годы омерзение и отвращение в памяти порядочного русского человека. Эти младореформаторы, эти крысы, при попустительстве пьяницы Ельцина, облепили тело России. Если семьдесят лет правления коммунистов можно сравнить с монголо-татарским игом, то наступившие времена - со смутным временем. Вот только Минин и Пожарский смогли поднять народ и изгнать поляков из Кремля. Истребить же это жидовьё невозможно! Невозможно уничтожить их, так же как и вывести полностью крыс с корабля, когда они там уже появились, если только не затопить корабль вместе с этими тварями в открытом море.


Политика говорят грязное дело?

Уже поздней осенью Просолов неожиданно завёл разговор с Каминским о Литве и его, Егора, подвигах при защите Парламента в Вильнюсе. Просолова больше интересовали контакты Егора в руководстве «Саюдиса». В итоге Просолов предложил Каминскому съездить с ним в Советск к Рахимову в ДПР и обсудить там один очень важный вопрос. С Рахимовым Каминский не встречался с августа, но согласился поехать.
Рахимов по инициативе Просолова предложил Каминскому позвонить в Вильнюс своим знакомым руководителям «Саюдиса» и предложить им принять делегацию Тильзитской региональной организации ДПР. Егора это предложение удивило, но Каминскому очень хотелось встретиться со своими соратниками, с которыми стоял в живом кольце у Парламента. Егор согласился организовать эту встречу. Он тут же позвонил в Вильнюс, ежедневник с телефонными контактами всегда был при нём. Егор сразу дозвонился до помощника руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса», Яниса, с которым его познакомил Петрас 20 августа. Янис обрадовался звонку Каминского и заверил Егора, что его приезду будут все очень рады, мол, о нём уже складывают легенды, как он вызывал огонь на себя, стоя под пулями с российским триколором в руках. Каминский, к неудовольствию Рахимова, потребовал включить в делегацию ещё и деда, главного подпольщика-демократа в августе. Рахимову и Просолову пришлось пойти на условия Каминскому. Егор просто заявил им: «Не будет деда, я не поеду. Посмотрим, кому вы там будете тогда нужны?» Игорь Одинцов, к сожалению Егора, приболел и не смог поехать.
Через два дня делегация демократов Советска уже входила в здание штаб-квартиры Народного фронта «Саюдис» на проспекте Гедимина, 1. Егор вошёл в комнату у самого входа. Здесь 20 августа был информационный центр. Здесь осталась Биата. Теперь уже ничего не говорило о тех днях. Телефоны на столах. Принтеры, кресла. Молодёжь что-то постоянно передавала по телефонам. Егора окликнули. Он повернулся. К нему с улыбкой на лице и раскинув руки шёл Янис. Они обнялись, и Янис повёл Егора сразу в кабинет к своему руководителю. Егор, Янис, остальные прибывшие делегаты вошли в кабинет руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса». К радости Каминского, за столом кроме руководителя сидел Владис, с которым Егор познакомился утром 21 августа у костра под стенами Парламента. Опять объятия. Янис попросил Просолова, Рахимова и деда подождать в приёмной. Руководитель «Саюдиса», когда трое гостей и Янис покинули его кабинет, достал из секции бутылку отличного французского коньяка, и они втроём под лимончик и шоколад оприходовали эту бутылку, отметив встречу. Встреча затянулась почти на час. Вспоминали события августа, и каждому было что вспомнить. Когда коньяк закончился, Владис спросил Егора:
- Так зачем тебе эта делегация? Сам бы приехал.
- Ну, мне они не нужны, а вот вы, мои друзья, им понадобились. Они зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», а вот бумаги у них нет. Вот и приехали просить помощи у вас.
- Понятно! – Владис улыбнулся, посмотрев на Егора и сказал:
- Завтра я соберу руководителей первичных организаций «Саюдиса» ряда предприятий, и мы обсудим там этот вопрос. Согласен? – Егор кивнул в знак согласия, а Владис продолжал:
- В гостинице вас устроим, я позвоню, в той же, где вы с Игорем жили во время путча. Завтра после работы в 18 часов соберёмся по этому адресу и там решим с материальной помощью ДПР города Советска. - Владис дал Егору карточку с адресом, и, тепло распрощавшись с руководителем «Саюдиса» и Владисом, Егор вышел в приёмную, где его ожидали Просолов, Рахимов и дед.
Рахимов и Просолов просто кипели от негодования. Дед улыбался и одобрительно смотрел на Каминского. Вышли в коридор, и Егор повёл их к гостинице. По дороге Рахимов решил выплеснуть на Каминского столько месяцев копившуюся в нём ненависть к Егору.
- Ты что, Каминский, себе позволяешь? Я руководитель нашей организации, а ты кто такой? Тебя только попросили, сведи нас с этими людьми, а что и как, мы сами будем решать. Ты понял, где твоё место? – Давно с Каминским никто так не разговаривал, и, на удивление, в нём не проснулся флибустьер, видно, доза отличного французского коньяка и встреча с людьми, вниманием которых Егор дорожил, убаюкали флибустьера. Каминский только улыбнулся в ответ Рахимову и сказал:
- Вот завтра и посмотрим на собрании «Саюдиса», «who is who» в этой жизни.
Четвёрка прибыла к 18 часам по указанному Владисом адресу. Это оказался клуб одной из фабрик. В его актовом зале собралось более двадцати человек, и ждали гостей из России. Как только Каминский и остальные вошли в помещение, к Егору сразу бросились несколько мужчин и стали пожимать ему руки. Егор вспомнил их! Он видел этих мужчин в живом кольце, а с одним из них даже устанавливал противотанковые мины на подходах к Парламенту. Слёзы сами собой выступили на глазах литовцев и Каминского. Остальные люди, присутствующие в зале, тоже считали необходимым подойти к Егору и пожать ему руку. Когда все успокоились и расселись по стульям, на трибуну поднялся Рахимов. Он понёс политическую ахинею о победе демократии в России и о необходимости сотрудничества демократических сил Литвы и Советска. Слушали его с явным неудовольствием.
- Что Вы конкретно хотите? – прервал Рахимова Владис.
- Мы зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», но у нас нет средств на бумагу. Просим вас помочь нам с бумагой.
- Мы вас, господин Рахимов, не знаем, мы знаем Егора! Он с нами плечом к плечу боролся за нашу и вашу свободу. Вот только я не слышу, чтобы Егор просил у нас помощи! Думаю, он её никогда не попросит ни у кого бы то ни было, - сказал с металлом в голосе литовец-сапёр. Все молчали. Молчал и Егор. Он совершенно не хотел участвовать в этом мероприятии, затеянном Рахимовым и Просоловым, он чувствовал, этим двоим нельзя доверять.
- Хорошо! – разрядил обстановку Владис. – Мы поможем вам с бумагой. Два рулона по две тонны. Со своей же стороны, мы хотим попросить вас, господин Рахимов, помочь зарегистрировать в Советске инициативную группу «Малой Литвы». – Рахимов согласился помочь литовцам в этом деле, и тогда Рахимов и Владис обговорили детали по доставке бумаги в Советск. Бумагу решили перегрузить у моста Луизы на «ЛуАЗ» Просолова, чтобы не вызывать лишние разговоры у населения города. Всё-таки одна политическая партия финансирует другую, это можно по-разному трактовать. Поэтому решили не оставлять никаких документов по этой сделке. Бумагу возьмут в одной из типографий Вильнюса и перевезут на границу с Калининградской областью. Ни таможни, ни пограничников на границе с Литвой ещё не было. Попрощались и вышли на улицу. Каминский спросил Рахимова:
- Ты, Рахимов, теперь должен помочь зарегистрировать инициативную группу «Малой Литвы»? Слово дал и получил за это бумагу.
- Никакую «Малую Литву» я регистрировать помогать не буду. Тем более этой организации, пока я руковожу ДПР в Советске, и следа их в нашем городе не будет. – Егор остановился и посмотрел на Рахимова. Теперь в Егоре наконец-то протрезвел флибустьер. Каминский, сжав кулаки, двинулся к этому демократическому выкидышу. Между Рахимовым и Каминским встал дед. Надо сказать, очень вовремя, что спасло морду этой нерусской сволочи от серьёзных последствий.
- Егор, не марай руки об эту сволочь. Ты же потом не отмоешься. Ты же видишь, на какие подлости способен этот деятель. Он же тебя потом обвинит во всех грехах, от измены Родине до педофилии. С него станется, неужели не видишь, какая это мразь. – Просолов предусмотрительно стоял в стороне. Кто такой Каминский и на что он способен, Просолов уже слышал от многих.
- Я, дед, возвращаюсь в Советск. Прямо сейчас иду на вокзал. Ты со мной?
- Прости, Егор. Останусь ещё в Вильнюсе до вечера. Хочу встретиться с дочкой. Она живёт в Таураге и обещала подъехать.
Егор попрощался с дедом, ни на Просолова, ни на Рахимова он даже не взглянул и отправился на автовокзал, на автобус до Советска. Поздно вечером Егор пришёл пешком из Славска в Гастелло. Он рассказал Лене, что случилось в Вильнюсе. Негодованию его жены не было предела. Лена отлично разбиралась в людях и всегда говорила мужу, что и Просолов, и тем более Рахимов - плохие люди.
Бумагу литовцы передали в Советск, как и обещали. Просолов привёз её в свой дом и сгрузил в помещение на первом этаже. Никакой газеты на этой бумаге никто не печатал. Бумагу Просолов продал. Деньги присвоил, даже не поделившись с Рахимовым. Не в натуре жида Просолова, по паспорту русского, делиться с кем бы то ни было деньгами. Этот перец за рубль удавится, как говорили в народе.

Приватизация магазинов.

Ещё до поездки в Вильнюс Каминский по просьбе Просолова ездил в Минск. В Минске в библиотеке, как ранее и для Кудрявцева, Егор изучал и сканировал, но теперь для Просолова материалы по разведению червей и технологию по производству черепицы. Просолов узнал, что под Гастеллово есть так называемые голубые озёра, на которых немцы добывали глину. Он загорелся желанием наладить производство черепицы для крыш. Каминский привёз ему необходимые технологические карты по производству черепицы и координаты учёного, профессора Анатолия Михайловича Игонина, единственного в бывшем Союзе специалиста по разведению червей. Накануне Каминский и Просолов заключили трудовой контракт. Егору Просолов обязуется выплачивать заработную плату в размере 200 рублей в месяц. Только вот денег у Просолова не было, и он обещал заплатить всем: и Оксане, и Николаю, и даже Игорю Одинцову, которого Егор пригласил работать на ремонте просоловского дома. Игорь, конечно, по суду восстановился на ЦБЗ, но, понятное дело, уже работать там ему стало невозможно.
Просолов написал профессору Игонину. Тот выслал ему наложенным платежом на 200 рублей технологию выращивания червей на перепревших отходах деревообработки. Вот тут и стало окончательно и понятно, что за такое яйцо есть этот Вовочка Просолов. Там, где нужна плановая работа, вложение средств, расчёт рентабельности и способов повышения производительности труда, здесь Просолов просто ничто! Языком трепать - это же не яму копать. Просолов сдулся на раз. Изучив документы Игонина, Егор понял, что они не для Вовочки Просолова. Тут нужны серьёзные инвестиции, и первые дивиденды возможны только через пять лет. Просолов не был бы Просоловым, проходимцем с большой буквы, если бы не выкрутился из этого положения. Он успел прожужжать уши со своими червями всем начальникам и руководителям предприятий Советска. За глаза его стали называть «червяком», хотя он и внешне, и по сути своей был похож на это животное. Так вот Вовочка придумал отмазку. Он где-то услышал, что высушенные и растёртые в пыль черви влияют на иммунную систему человека. Чушь, конечно, неимоверная. Наверное, эти сведения Вовочке сообщили Кашперовский и Чумак, и, похоже, одновременно. Просолов закрыл проект с червями, так его и не начав, не считая одного ведра, которое он накопал в первый день выезда к свалке отходов ЦБЗ.
Проект с производством черепицы накрылся ещё быстрее. Если у немцев это и было рентабельно, то только не у Просолова. Правды ради надо сказать. Отсутствие дешёвого энергоносителя в Калининградской области ставило крест на производстве черепицы кем бы то ни было.
У Просолова не было денег, по крайней мере, он так заявлял. Когда ему понадобились кирпичи для ремонта дома, Егор показал ему немецкий бункер охраны концлагеря у памятника Крылатых. Просолов, с помощью того же Егора, наковырял несколько сотен отличных крупных немецких кирпичей и перевёз их на своём «ЛуАЗе». Вот так, где на халяву, где под обещания, где поскулив, какой он несчастный человек, Просолов ремонтировал свой дом. Благо у него был Коля Волков, человек с золотыми руками и мужчина, всегда державший слово.
Перед самым путчем Егор ездил в Минск. Он купил в магазине «Электроника» игольчатый принтер для своей «БэКашки». С драйверами к принтеру помог его приятель с шариков. Путч помешал Егору наладить работу принтера. Теперь пришло время плотно заняться этим агрегатом, а причиной послужило одно событие.
Оксана Волкова сказала как-то Егору, что к ней в Советске обратилась одна из директоров магазина с просьбой помочь ей подготовить документы на приватизацию магазина. Ведь Оксана была дипломированный юрист. Оксана согласилась и спросила Егора, сможет ли он на своём компьютере набрать текст и, главное, его распечатать, да ещё и в трёх экземплярах. Нужно уточнить, что это осень 1991 года. Никто в бывшей совдепии ещё не слышал ни о текстовых редакторах, ни уж конечно о Microsoft Word, да и самом Windows.
Каминский пригласил к себе в комнату Сергея Однораленко, тот тоже интересовался компьютерами и был дружен с паяльником, а также мужа Тани Фёдоровой, в прошлом курсантки клуба «Поиск», Александра Касаткина. Вот они втроём и колдовали под ударные дозы кофе с проводами и коммутацией принтера к компьютеру. Увы, принтер отказывался работать. У всех опустились руки, кроме Егора. Когда Сергей и Александр собрались уходить, Каминский встал в дверном проёме и заявил: «Никто не уйдёт, пока принтер не заработает». Вид у Каминского был такой, как потом говорила Лена, что все, и в том числе и она, поверила, что они тут лягут костьми, но принтер заработает. К пяти часам утра принтер уже во всю печатал. Заложники были отпущены домой живыми и невредимыми. Если возникала безвыходная ситуация, Егор включал флибустьера, и это, как правило, приносило положительный результат.
Пять суток Оксана Волкова жила у Егора с Леной. Спала Оксана на полу возле дивана Лены и Егора. Весь день Оксана диктовала, а Егор набирал в компьютере типовой текст документов на приватизацию объектов госсобственности трудовыми коллективами, а надо сказать, что Егор к тому времени хорошо освоил язык программирования «Фокал». На шестой день они имели, по тем временам, просто чудо! Программу, в которой лёгким нажатием на клавиши клавиатуры можно в несколько минут поменять название организации, указать имена новых собственников и получить отлично отпечатанный без ошибок и опечаток юридический документ!
За пакет документов на приватизацию одного объекта Оксана брала фиксированную плату в 250 рублей. Нужды в рекламе не было. Сарафанное радио заменяло самую дорогую рекламу и главное, конечно, большая потребность в этой услуге. От заказов не было отбоя. Советск, Неман, Славск. Только медленная скорость работы принтера ограничивала число заказов, и всё равно за три деня Егор и Оксана готовили и отпечатывали документов на 500 рублей. Деньги, полученные от заказчиков, оформлялись приходным ордером и наличкой отдавались Просолову.
Однажды в Немане, когда Егор ездил за очередным заказом, он встретил одного из парней-афганцев. Разговорились. Оказывается, Гена Сурков организовал коммерческое предприятие, а своим офисом сделал помещение бывшего горкома комсомола. Узнав, чем сейчас занимается Егор, афганец сразу обратился к Егору с просьбой:
- Егор, сделай мне такие документы на перерегистрацию авторемонтного кооператива на меня одного. Я не хочу огласки, и мне нужно сделать это по-тихому. Мне нужно сразу предъявить отличные документы. Я слышал, что этим в Советске занимается какая-то женщина, бурятка, но не мог и подумать, что ты с ней работаешь в связке. Я тебе заплачу 250 рублей наличкой, но без каких-то либо финансовых документов. Согласен?
- Согласен. Какая мне разница? Я по Марксу работаю: «Деньги — Товар — Деньги!»
Через три дня Егор отвёз в Неман афганцу документы и, получил от него 250 рублей наличными. Распрощавшись, поехал домой. В Советске Егор решил зайти к Просолову и отдать ему заработанные деньги. В доме находились Оксана, Игорь Одинцов и Сергей Однораленко, его тоже подтянул Просолов, пообещав Сергею золотые горы. Коля Волков был в отъезде, он уехал на свою Родину по каким-то семейным делам и должен был вернуться через три дня. Егор отдал Просолову 250 рублей.
- Что это за деньги? – спросил Просолов.
- Деньги от моего знакомого-афганца за перерегистрацию автомастерской в Немане.
- Где приходный ордер?
- Не стал его выписывать. Приятель просил сделать это тихо и не светить его.
- Да? А почему я должен верить тебе, что ты отдал мне все деньги? Ещё раз такое повторится, и я тебя выгоню, Каминский, ко всем чертям. Мне не известно, сколько денег ты уже так прикарманил.  - У Егора упало АЗЭ (на подлодках - антирадиационная защита).
- Ты идиот, Просолов? Хотел бы я присвоить деньги, так ты бы ни копейки не получил. Компьютер мой, принтер мой. Ты же сидишь в своём сарае и палец о палец не ударил, только деньги от нас с Оксаной гребёшь. По себе судишь, сука?
- Не нравится тебе, Каминский, вали прямо сейчас. - Егор рванулся, но на его руках повисла Оксана. Она прижала губы к его уху и горячо зашептала:
- Не трогай его, Егор. Ты не знаешь ещё, какая это сволочь. Он тебя потом по судам затаскает. Это он умеет. - Егор взял себя в руки. Посмотрев на Просолова, Егор испытал облегчение и бросил ему:
- Пошел ты, козёл, на хер! - Егор повернулся и вышел из дома. Больше он туда не вернётся. Следом поднялся Игорь Одинцов и, уходя, сказал Просолову:
- Дать бы тебе в морду, сволочь, но раз мой командир Каминский не стал этого делать, не стану и я. -  Молча ушёл и Сергей Однораленко.
- Валите на хер все! Никто ни копейки не получит. Других дураков найду, их в Советске хватает.
Вечером, уже когда стемнело и Егор рассказывал Лене, что случилось в доме у Просолова, неожиданно в окно их комнаты постучали. Егор вышел на крыльцо. У окна стояла заплаканная Оксана Волкова. Егор сбежал на землю и обнял девушку.
- Он меня выгнал. Ночью на улицу. Вот на попутке добралась до Славска и к вам пешком. Мне же некуда на ночь даже идти.
- Как некуда, Оксана? К нам пошли. Поживёшь у нас, пока Коля вернётся. Там решим, что делать. По крайней мере, не возвращаться же к этой сволочи Просолову. - Оксана поднялась в дом. Ей сделали ванну горячую, благо котёл топился. На полу у дивана устроили отличную постель из тюфяка и одеял, и после горячего душа Оксана и выложила всё как на духу.
-Просолов брал взятки, будучи судьёй, его хотели прижать и посадить, но я и его девочка-секретарша спасли его. Мы сутки переписывали регистрационные книги, чтобы изъять из них факты, указывающие на преступления судьи Просолова. Посадить его не смогли, а вот из судей выгнали. Он устроился начальником кадров в крупную старательскую артель в Якутии. Просолов с бухгалтером и директором обсчитывали старателей, а когда старатели решили их похоронить за это в тайге, Просолов сбежал куда подальше, на самый Запад, в Калининградскую область.
- Ты-то почему с ним, Оксана? - спросил её Егор.
- Мы с ним учились вместе на юридическом. Он был моим мужчиной. Я его любила. Может, ты не знаешь, Егор, что любовь зла, полюбишь и козла. А Коля, он ничего ведь не знает о моём романе с Володей, а тот всегда шантажировал меня. Угрожая рассказать Коле о наших отношениях и ещё в деталях рассказать, как мы с ним занимались сексом.
- Оксан, ты сама расскажи Коле. Он, если любит тебя, то поймёт, - посоветовала Лена. Оксана опять расплакалась. Было уже почти три часа ночи, когда все угомонились. Одна радость, что Машенька спала без задних ног. Её не могли разбудить не только родители и Оксана с их разговорами, но и пушечный залп. Крепкая нервная система оказалась у Машеньки.
Через три дня вернулся Коля. Не найдя Оксаны у Просолова и выслушав от этого негодяя какую-то фигню о том, что Оксана пьяная куда-то ушла ночью, Коля бросился разыскивать жену. Первым делом он приехал к Каминскому, где и нашёл уже успокоившуюся Оксану. Она рассказала Николаю всё. Всё, о чём столько лет боялась сказать. Понятное дело, Егор и Лена при этом не присутствовали, но когда вернулись в комнату, то по счастливым глазам Оксаны поняли, что всё хорошо. Коля остался жить у Егора с Леной, но попутно искал и квартиру в Советске, и работу. События же разворачивались с космической скоростью и в самом неожиданном направлении, как для Оксаны, Николая, так и для Егора с Леной.
На четвёртый день, как Оксана пришла к Каминским, а Николай уехал в Советск, к учительскому общежитию подкатила чёрная «Волга». Из неё вышли два одетых в строгие костюмы мужчины и постучали в дверь общежития. Им навстречу вышли Егор, Оксана Волкова и Лена. Поздоровавшись, мужчины представились. Они оказались из администрации города Советска.
- Оксана Леонидовна, мы к Вам с предложением. Нам в юридический отдел администрации поступают подготовленные Вами на приватизацию документы. Мы отправили их на экспертизу в Калининград, получили экспертное заключение - они с юридической стороны безупречны. У нас в Советске нет специалиста Вашего уровня. Мы приглашаем Вас на работу в администрацию города Советска в должности эксперта по вопросам приватизации. В наш юридический отдел. Оклад у Вас 600 рублей. С квартирой поможем, только комната в коммуналке, но оплата всех коммунальных услуг за счёт администрации и в центре города. Соглашайтесь, Оксана Леонидовна, работа интересная, как раз для Вас.
- Соглашайся, Оксанка, - зашептали Егор и Лена. Понятно, такие предложения делают один раз в жизни.
- Я согласна, - ответила Оксана.
- Вот и прекрасно, Оксана Леонидовна! Переодевайтесь и поехали в Советск оформляться. Мы Вас подождём в машине, - довольный чиновник пожал зачем-то руку Егору и Лене, когда Оксана ушла переодеваться в комнату. Через пять минут Оксана села в «Волгу» и уехала в Советск. Егор и Лена весь день были в состоянии эйфории! Вот как оно в жизни бывает! Да, жизнь полна сюрпризов и неожиданностей! Вчера ещё Оксанка была безработная и без своего угла и крыши над головой, и в одно мгновение всё переменилось! Егор и Лена от души радовались за Оксану, настрадалась эта девушка за свою жизнь.
Вечером Оксану в Гастеллово доставила та же чёрная «Волга». Оксана с трудом вылезла из машины, держа в руках огромные пакеты, наполненные продуктами и двумя бутылками отличного коньяка. Оказывается, в городской администрации, как и в советское время, есть стол заказов, в котором по сносным ценам можно взять дефицитные продукты питания. Оксане выплатили аванс и два оклада подъёмных! Вчерашняя нищая Золушка, как в сказке, превратилась в принцессу! Вечером вернулся Коля. Он был счастлив, что у его жены всё так хорошо устроилось. Это всё случилось в пятницу, и выходные Волковы и Каминские отмечали Оксанкину должность. В субботу под вечер у общежития остановился «ЛуАЗ» Просолова. Просолов вылез из машины с букетом роз и сумкой, заполненной продуктами. Егор посмотрел на Лену. Лена решительно встала с дивана. Взгляд мужа её сильно напугал. Что будет дальше, она отлично знала, поэтому скомандовала своим учительским голосом:
- Все сидят на своих местах! Я сама с ним поговорю. - Её послушали, Лена умела быть жёсткой и убедительной, когда это было нужно. Лена вышла на улицу и подошла к Просолову. Что она ему сказала, осталось тайной, но он быстро сел в машину, закинув на заднее сиденье свои подарки, и надавил на газ.
Каминский, когда бывал в Советске, заходил к Волковым. Если днём, то в администрацию к Оксане, если вечером, то к ним на квартиру. Оксана как-то похвасталась Егору: «Мне, Егор, приносят документы на регистрацию. Я вижу, это наша с тобой работа. Только распечатаны на других печатных носителях. Обороты речи, построение предложений наши». Егору приятно было слышать это от неё. Хотя львиная доля заслуги в этом была Оксаны, но и Егор приложил свою руку. Они нередко спорили с Оксаной, как лучше построить предложение. Надо сказать, что Оксана обладала завидной грамотностью в правилах правописания русского языка.
Зачем в этой главе столько времени было посвящено такому ничтожеству, как Просолов? Люди, не жившие в те времена и не знавшие, как оно было на самом деле, в большинстве своём не понимают, как такая огромная и богатая страна, Россия, оказалась в полной жопе.
В московском Лефортовском следственном изоляторе ФСБ один сокамерник Егора Каминского, умнейший, высокоэрудированный сиделец Сергей Верглич, как-то скажет ему: «Пройдут десятилетия, Егор, и эти дорвавшиеся до власти нувориши, эти жидовские морды, перепишут историю. Снимут новые фильмы. Убедят весь народ, что они белые и пушистые. И people им поверит. Наш people хавает! Хавает всё, что ему скармливают эти властители дум и душ: попы, политики, торгаши, чиновники вся эта жидовская сволочь». Не долог был этот путь от пены и хамов к малиновым пиджакам и в итоге к кремлёвскому олигархическому паханату во главе с лилипутином, возомнившим себя фюрером и ввергшим два славянских народа в братоубийственную войну.
Осенью 1992-го Оксана уедет к себе на Родину, на озеро Байкал. Они решат с Колей построить дом и завести детей, она уже была беременная. Коля завербуется на крупную стройку в Крыму, чтобы заработать на домик у озера Байкал. Оксана опять вернётся в прокуратуру. Следователя районной прокуратуры Оксану Леонидовну Волкову найдут на улице со смертельной ножевой раной в сердце. Убийц, как водится, не найдут.
В 1998-м Егор Каминский в форме бойца Русского Национального Единства (РНЕ) со свастикой на рукаве, в окружении десятка соратников войдёт в офис предпринимателя Просолова. Обосравшийся Просолов выплатит Егору всю задолженность по счетам, и только трусость соратника Егора, Женьки Мошке, командира Каминского на тот момент, спасёт эту жидовскую тварь Просолова от расправы над ним. Правда, Просолов быстро понял, что Каминский вернётся, и тогда его уже ничего не спасёт.  В очередной раз он бросился в бега. Но это уже не только другая жизнь Егора Каминского, это его жизнь после пятой жизни, и она не станет темой повествования в этом романе.
















Глава девятая


Крестьянское хозяйство «Елена».

Из партократов в демократы.
Из казнокрадов в бизнес класс.
Какие ж могут быть преграды,
Для перестраивавшихся нас.
Владимир Осмолов.

Бегемот.

После трудоустройства Оксаны Волковой в администрацию города Советска, Егор прекратил и свою деятельность по оказанию услуг по приватизации. Не то чтобы он не мог работать без Оксаны, нет. У Егора на кассете, а его «БэКашка» загружалась именно с магнитофонной кассеты, была именно программа, написанная на языке программирования «Фокал», а не набор текстов. Егор создал программу, используя операторы, переменные, константы этого языка, а Оксана, как юрист, наполнила её содержанием. Проще говоря, вводя переменные, а именно: вид приватизируемого или создаваемого предприятия, данные собственника, программа сама компилировала необходимый документ. Не зря же Егор и Оксана пять суток над ней корпели, прерываясь только на сон. Егору стало неинтересно заниматься любым бизнесом. Надо, положа руку на сердце, признаться, что только в одном Егор был благодарен и признателен Просолову. Просолов стал для Каминского прививкой от предпринимательства, выработавшей в сознании Егора стойкий иммунитет к ведению бизнеса в России. Этот иммунитет и спас Каминскому жизнь в шальные девяностые. Продолжай Егор, с его характером и понятиями чести, заниматься коммерцией, то его бы обязательно грохнули.
Ещё в октябре, работая над программой по приватизации, Егор доработался до чёртиков в голове и в глазах. Надо сказать, что «Фокал» не прощал программных ошибок. Точка, запятая, кавычки  или какой другой символ в программе - это не просто символ. Если он не на месте, то программа зависает. Найти же эти ошибки порой очень трудно. Только вручную, как говорил Егор: «пердячим паром». Программа подсвечивала ошибки, но были и такие, которые она принимала на альтернативной основе, и искать их приходилось уже самому, ориентируясь на строку, где выполнение программы зависло. Вот так холодным дождливым вечером Егор, протирая слезившиеся от напряжения глаза, откинулся на стуле и решил дать отдохнуть глазам. Он закрыл их и слушал кассету из святолипского костёла. Вдруг в его сознании, как живой, возник огромный чёрный лохматый кот! Если бы Каминский на тот момент читал Булгакова, он бы сразу догадался, что это кот Бегемот из свиты Воланда, но, увы, этот роман тогда ещё знали единицы. Егор встряхнул головой, видение пропало, и он продолжил работу над программой. Спустя полчаса из коридора закричала их с Леной соседка по общежитию Оксанка Соколовская:
- Егор! Это твой котёнок сидит у входа в дом? - Егор заморгал глазами и, не понимая почему, спросил Оксанку:
- Лохматый? Чёрный?
- Да совершенно чёрный и, похоже, лохматый, но он весь мокрый от дождя.
- Тогда мой! – Егор встал и пошёл в кочегарку к выходу из дома. На крыльце сидел мокрый чёрный котёнок и смотрел Егору в глаза. Эти глаза Егор уже видел полчаса назад в своём видении. Егор, открыв шире дверь, сказал:
- Заходи. – Котёнок спокойно зашёл в дом и прижался к ноге Егора, а потом, встав на задние лапки, протянул к Егору передние, просясь, как ребёнок на ручки. Егор взял этот чёрный мокрый комок на руки. Котёнок обхватил, как мог, своими лапками его шею. Егор понёс его в комнату. В комнате читали книжку Лена и Маша. Лена начинала читать, а Маша по памяти продолжала. Книга, про медведей и Машу уже читалась в сотый раз. Увидев котёнка, Маша захлопала в ладоши и обрадованно закричала:
- Ня! Ня! – это надо было понимать как «Мя» или точнее «Мяу».
- Вот тебе, дружок, и имя придумали: «Ня», - сказал Егор котёнку, уже мурлыкавшему у него на руках от удовольствия и тепла.
- Это кот или кошка? – спросила Лена.
- Кот, - ответил Егор.
- Ты проверял?
- Зачем. Я и так знаю. Это кот, и он пришёл именно к нам. - Егор рассказал Лене о своём ведении полчаса назад. Лена сомнительно покачала головой. Она не то чтобы относилась скептически ко всей этой мистике, связанной с мужем, но и существование её не отрицала.
- Тогда его надо выкупать! - заявила она. Пошли в ванну втроём и стали в тазике с шампунем купать котёнка. Удивительно, пока его купали, он не произнёс ни звука! Как смогли, вытерли котёнка полотенцем. Он оказался действительно лохматым. Пустили на пол ещё мокрого. В доме было не то что тепло, а жарко, дети, Маша и Кирилл, бегали по комнатам почти голышом. Ня, как и положено хозяину, отправился знакомиться со своим новым жилищем. Егор, довольный тем, что смог поменять вид занятий и дать отдохнуть глазам, вернулся к компьютеру. Только он сел за клавиатуру, как опять, но уже истерично закричала Соколовская:
- Егор! Егор! Твой котёнок горит! - Егор вскочил и бросился на её крик в кочегарку. Картина, которая открылась ему, ввела его в ступор. Котёнок сидел в поддувале котла среди раскалённых углей и горел! Пока Егор приходил в себя, котёнок погас и спокойно вышел из поддувала, совсем без ожогов. На нём только сгорел пух, а шерсть, так как она была ещё мокрая, не загорелась. Котёнок решил, видно, подсушиться в поддувале котла. Мистика! Будь Каминский знаком с романом «Мастер и Маргарита», то этого котёнка назвали бы Бегемот. Забегая вперёд, стоит сказать, что с этим котом, Ня, будет связано немало мистических событий в жизни не только Егора, но и его семьи. В итоге, пожертвовав своей жизнью, Ня спасёт жизнь Машеньки и Лены.
Кот рос не по дням, а по часам. Вскоре в длину вырос больше Маши! Зубы и, главное, когти у кота оказались огромного размера. Маша порой доставала кота. Кот лежал на диване, а Марья тыкала в него своей кучерявой головой. Кот бил хвостом и выражал недовольство. Егор сказал дочери:
- Марья! Оставь Ня в покое, пока он тебя не поцарапал! - Маша не унималась. Прицепилась к этому коту, как пьяный к радио - спой да спой! В итоге Ня ударил Машу лапой по лицу, но, благо, только слегка поцарапал. Егор отругал кота. После этого случая Маша таскала кота, как куклу, и валяла его по полу, и укутывала в пелёнки, что только она с ним не вытворяла. Кот всё терпел и не только не поднимал на неё лапу, но и молча, как мёртвый, переносил её издевательства над собой до тех пор, пока ребёнок не оставлял его в покое. Действительно, это оказался удивительный кот.
Когда в очередной раз наступили тяжёлые времена, пришлось экономить даже на еде, а надо сказать, что Ня оказался привередливым котом. Ел он только мясо и виртуозно воровал колбасу со стола. Чтобы, по крайней мере, не тратить на него мясо, Егор брал пневматическую винтовку, которую откуда-то притащил сосед Юрка Карантаев, звал своего кота, и они уходили на охоту. Ня, как охотничья собака, следовал рядом с хозяином. Егор находил стаю голубей. Подстрелив голубя, Егор смотрел, как кот, не спеша, подходил к трепыхавшейся птице. Перекусывал ей шею и уносил её куда-то за сараи для обеда. Да, удивительный это был кот!
Поэтому, когда у Каминских появились цыплята и они с Леной держали их в коробке в комнате, Егор требовал закрывать дверь и не пускать пока Ня в комнату, он в момент сожрёт всех цыплят. Только Маше это предупреждение оказалось до лампочки. Кот крутился на кухне, но потом исчез, это он умел делать фантастически незаметно. Егор направился в комнату и, бог ты мой! Дверь в комнату открыта! Кота нигде нет, и в комнате тишина!
- Марья! – закричал Егор и бросился в комнату. Кот спал на диване. Марья сопела в обнимку с ним. Все до единого цыплята, попискивая, грелись под лампой. Не веря своим глазам, Егор их ещё раз пересчитал. Все! Удивительный это был кот!

Люди и животные.

Надо сказать, что кот Ня стал первым животным в семье Каминских, первым, но далеко не последним. Сразу после появления кота Егор и Лена решили завести поросёнка. Купили его в совхозе. Егор оборудовал в сарае отсек для поросят. Доски привёз Николай Волков, они ещё тогда работали у Просолова. Потом Егор с помощью Коли сделал клетку для кроликов и купил кроликов. Затем бройлерных цыплят. Так, как по мановению волшебной палочки, у Егора и Лены появилось своё хозяйство! Каминский ничуть не сомневался, что кот имеет к этому самое прямое отношение. Егор иногда спрашивал его: «Ня? Как поступить в этой ситуации? Принять то или иное решение?» И потому, как Ня мурчал и щурил свои жёлтые глазищи, Егор принимал решение.
Разрастание хозяйства Каминских вызвало обычное и нормальное чувство у их соседки по общежитию, у Соколовской Оксанки, и это было чувство, конечно, зависти! Другие чувства, присущие жителям этого посёлка: злоба, ненависть, презрение к Егору, они уже все давно испытывали к нему, а Каминский клал на их чувства с прибором. Пусть за глаза шипят и поносят, могут за глаза даже и побить. Оксанка Соколовская пришлая. Поэтому и жила в общаге, а вот её муж Юра Карантаев из местных. Для разборки с Егором и Леной прибыли поддержка в лице матери и отца Юрки Карантаева. В итоге, благодаря Лене, стрелка закончилась мирно. Егор уже готов был применить силу, но Леночка всё мирно разрулила. Оказывается, Оксанка Соколовская тоже хотела завести хозяйство, а её Юра только водочку попивал. На самом-то деле, причём тут Каминские? Так это же совковое мышление! Нет у меня, и у тебя не будет! Старики Карантаевы вообще заявили, что Егор и Лена старше их Юры и Оксаны и поэтому должны им помогать. Лена категорически заявила: «Хотят иметь хозяйство, пусть заводят! Мы им не будем мешать, но и помогать тоже. Давайте спокойно поделим дворовую территорию. Это общежитие школы, и я тут буду жить. Мои права на этот дом такие же, как и у Оксаны. Юра вообще здесь не прописан, и они не расписаны. Я с Егором тоже не расписана, но он хотя бы тут прописан. Поэтому не в ваших интересах раздувать конфликт. У Оксаны из комнат ещё и большой зал. Я могу потребовать и пересмотра распределения жилплощади. У нас с ней равные позиции. Я же мать-одиночка, и Егор прописан, в отличие от Юрки. Думайте сами. Я предлагаю всё решить мирно и оставить всё как есть». В итоге сарай поделили пополам. Дворовую территорию тоже. Большую часть с фасада отдали Соколовской, задний двор - Каминским. Конфликт погасили.
Как-то Коля привёз небольшого худющего поросёнка. Его назвали «жертва Бухенвальда». Где его нашёл Волков, история умалчивает, но видно, у поросёнка просто были глисты, и когда Егор их ему протравил, тот стал набирать вес. Кормить поросят была та ещё проблема. У Каминского не было транспорта, и он не умел водить автомобиль. Без транспорта на селе как без рук. Зато в страну пришла свобода, которую население Гастеллово восприняло как вседозволенность и безответственность. Совхоз, хотя и дышал на ладан, но ещё функционировал. Воровство в совхозе достигло астрономических масштабов. Поэтому Егору комбикорм для его живности приносили прямо домой, к двери. Такса была стабильная: мешок комбикорма – пол-литра самогонки. Каждый раз, когда Егор ездил в Минск, он привозил от отца по три трёхлитровых банки отличной хлебной самогонки. Сам Егор самогонку не пил от слова «вообще». Его от неё воротило, какая бы она ни была, а вот колхозные пропойцы были в восторге от её крепости. Самогон Толика Каминского никогда не опускался ниже 60%. Если самогон заканчивался, то Егор покупал популярный тогда спирт «ROYAL». Разводил его на половину водой. Дав этой субстанции отстояться, использовал как жидкую валюту. Спирт Егор, как и самогон, не потреблял. Не обходилось ни без накладок.
Егор сидел за компом. В темноте за окном мелькнула тень. Егор вышел в кочегарку и на веранду. Входную дверь, если кто-то был дома, не закрывали. С крыльца с мешком комбикорма на плечах спускался местный уголовник по кличке «Кот», один из постоянных поставщиков Егора. На этот раз Кот решил обокрасть Каминского. Напрасно.
- Тебе помочь мешок донести? – окликнул Егор Кота.
- Я вот хотел взять мешок. Потом тебе другой принесу, – понёс какую-то чушь попавшийся на воровстве Кот.
- Другой? Принесёшь? Да что ты говоришь? – Давно Егор не махал кулаками. Он отметелил Кота до крови, при этом и сам разбил в кровь свои кулаки о его морду. Потом заставил затащить мешок обратно на веранду, добавив ещё ногами, выкатил ворюгу за калитку. Сарафанное радио быстро разнесло по посёлку известие, как Каминский поступил с Котом. Желающих у Егора воровать больше не нашлось. Можно, забегая далеко вперёд, сказать, что этот Кот очень плохо кончил. К его смерти приложил свою руку и Каминский, точнее, не руку, а свои способности отправлять к праотцам тех, кто ему сильно насолил.
В 2001-м году Кот где-то нашёл клинок немецкой шпаги. Егор всю жизнь неровно дышал на любое холодное оружие и уж тем более на шпаги или сабли. Кот приволок ему этот ржавый клинок. Они сговорились на 30 рублей. Егор отдал деньги, Кот – клинок. Тут же Егор и Марья занялись этим клинком. Они его отшлифовали, отполировали и превратили в отличную шпагу, только пока без рукояти. Вечером вернулся Кот с тридцатью серебряниками и заявил, что Егор его обманул. Этот клинок стоит 300 рублей, так ему, мол, сказал Валерка Никитин, местный торгаш. Никитин возьмёт у Кота этот клинок за 300 рублей. Егор понял, что этот шантаж будет продолжаться до бесконечности и мордобой тут уже не поможет. Он забрал деньги обратно и, швырнув Коту шпагу, кипя от злости и смотря этому ничтожеству в глаза, сказал:
- Вали, и чтобы я тебя больше не видел никогда. Боком выйдет тебе этот клинок, поверь мне. Скоро сдохнешь! – Кот, забрав шпагу, ушёл. Кот умер через две недели. То ли упился, то ли инфаркт, то ли инсульт. Никто не стал разбираться, такие смерти рецидивистов не интересовали милицию. Конечно же, это простое совпадение. Правда, если совпадения повторяются с завидной регулярностью, то это уже система и скрытая закономерность.
Сарай поделили, но никакой скотины туда Соколовская, естественно, не поставила. Поросята Егора росли и набирали вес, не так быстро, конечно, как бы ему этого хотелось, но всё же росли. Пока этот поросёнок вырастит в большого кабана, он произведёт на свет море мочи и гору навоза. Место в центре посёлка, где на его площади располагалось учительское общежитие, совершенно не способствовало содержанию свиней, да и любой другой живности. Задняя часть двора при разделе досталась Каминским, поэтому Егор у забора вырыл глубокую траншею до песчаного материка и сливал в неё жижу и навоз от своих поросят. Жидкость уходила в песок, а навоз скапливался в траншее. Запашок ещё тот, конечно, но делать было нечего. Соседи не возмущались. У них у самих в сараях стояли коровы, быки, свиньи, и они производили навоз в неимоверных размерах. В отсеке с поросятами Егор пол забетонировал под наклоном, поэтому жижа стекала в сарае в небольшую выдолбленную в бетоне яму. В эту яму Егор поместил старый бак, и когда этот бак наполнялся жижей, Егор её вычерпывал ведром и выливал в траншею.
Как-то летом, Егор, пришёл в сарай почистить и покормить поросят. За ним увязался и соседский Кирюха. Надо сказать, что он был на год младше Маши и обладал очень вредным и разбалованным характером. Кирилл, встал у дверей рядом с ямой для сбора жижи. Яма была полная, часть жижи разлилась по полу. Пока Егор чистил у поросят, Кирилл топнул ногой по жиже. Брызги полетели во все стороны.
- Ты что делаешь? Кирилл! Ты что, идиот? Прекрати, весь в навозе же будешь! – повернувшись к этой вредной мелюзге, прокричал Егор. Кирюха, по своему обыкновению, и не собирался прекращать. Он ещё сильнее топнул по жиже.
- Оксанка! Забери из сарая своего засранца, пока он не вывозился в навозе, – закричал Егор его мамаше, снимавшей бельё с верёвки во дворе. Оксана пошла в сарай за своим чадом, но было уже поздно. Кирилл сделал шаг, поднял ногу, и, пока Егор выскочил из отсека с поросятами, Кирилл уже нырнул в бак с жижей и ушёл в неё по самую шею. Вошедшей Оксанке уже ничего не оставалось, как вытаскивать своё ревущее чадо из бака с навозом. Больше Кирилл в сарай ни ногой. Спустя четырнадцать лет, когда Егор Каминский преподавал в Гастелловской школе информационные технологии, его ученик Кирилл Карантаев попутал берега и стал вести себя вызывающе на уроке Каминского. Увы, характер у Кирюхи остался тот же, а гормоны ещё и усугубляли его поведение. Егор посмотрел на него и тихо спросил:
- Что, Кирюха, быкуешь? Рисуешься перед девчонками? Расфуфыренный, как фазан, если не сказать, как петух. Хочешь, я всем расскажу, как ты в сарае ножкой топал по жиже навозной и чем это закончилось? - Кирилл покраснел, как знамя Победы, и затих. Конечно, одноклассники Карантаева набросились на Егора Анатольевича с просьбой рассказать, что же тогда случилось. Егор предложил им спросить самого Кирилла. В дальнейшем, по крайней мере, на уроках Егора, с Кириллом Карантаевым у него не было проблем. Оказывается, купание в бадье с навозом, даже в двухлетнем возрасте, запоминается на всю оставшеюся жизнь.
Машенька росла послушной и умненькой девочкой, как же иначе, любимая дочка папы, но и у этого беленького ангелочка был однажды сдвиг по фазе. Папе пришлось перейти от метода убеждения к методу принуждения. Машу называли мамин хвостик. Лена слишком много времени проводила в школе, намного больше, чем в семье, и, конечно, Машенька скучала по маме. Это чрезмерное сидение в школе и забота о чужих детях в ущерб собственной единственной дочери и загубило Машин шахматный талант. Егор оказался в тюрьме, а Лена большую часть дня сидела в школе, предоставив ребёнка самого себе. Только не об этом идёт речь. Стоял холодный снежный февраль. Утром Лена пошла в школу, а Маша закатила скандал папе. Пока Егор пытался её успокоить, Маша, выскочив из дома, босиком по снегу побежала за мамой. Егор поймал её уже на углу дома. Взял как куклу под мышку и понёс домой. Негодованию папы не было предела, но Маша не хотела его слушать. Она ревела и решила проверить папу на прочность. Любимой выходкой Кирюхи было упасть на пол и кричать, колотя по полу руками и ногами. Так он орал, пока у Оксанки или Юрки не заканчивалось терпение. Они брали ребёнка на руки, выполняя его каприз. Вот и Марья упала на пол в комнате, куда её принёс папа, и заколотила ногами и руками по полу, в истерике крича: «Мама! Мама! Мама!» Егор молча открыл шкаф. Достал ремень и шлёпнул Машу от души этим ремнём. Марья вскочила и сразу замолчала, смотря удивлённо на отца. Егор же уже «закусил удила» и ещё раз хлестнул её ремнём. На этот раз к ребёнку вернулась речь. Она, смотря в глаза отца, тихо, без слёз сказала:
- Папа! Не надо! – Егор, бросил ремень,  схватил дочу на руки, прижав к себе. Машенька обняла папу за шею и прижалась к нему. Это был единственный случай в детстве Маши, когда папа от слов перешёл к наказанию. Потом Егор всю жизнь, особенно в тюрьме, сожалел о своем поступке. Правда и Маша, сильно изменилась. Теперь стоило только папе твёрдым голосом сказать: «Марья!», как Маша всё понимала и возвращалась в меридиан. Уже в старших классах она как-то пошутила по поводу этой привычки отца: «Уже Марья, а не Маша, значит опять папаня, чем-то не доволен»,
Надо сказать, что Марья с раннего детства не любила всю их семейную живность, ну, за исключением кота Ня. Это было вызвано одним забавным случаем. Зимой в мороз вечером Егор собрался покормить поросят. С ним решила пойти и Лена, чтобы посмотреть, как там дела в сарае. Конечно же, за мамой увязалась и Маша, ну как без Маши. Ребёнку надели пальтишко, шарфик, шапку, сапожки, и все втроём отправились в сарай. Марья, в отличие от Кирюхи, тихо стояла в сторонке, наблюдая, что делают родители. Егор кормил свиней, а Лена бройлеров, которые выросли в приличных петухов и кур. Петухи уже попадали на обеденный стол Каминских. Вот эти куры и приняли красные от морозов пальчики Машеньки за червяков и стали их клевать. Маша от растерянности не сообразила спрятать ладошки в карманы. Она стояла, насупившись, пока не разревелась. Родители, занятые своим делом, не сразу поняли, что же случилось и почему Маша плачет. Надо сказать, что отношения у Маши именно с курами не сложились ещё раньше, когда она была в гостях у бабушки Люды, матери Лены. Бабушка с внучкой пошли в сарай. В сарае у бабы Люды, помимо коровы и тёлки, жили, конечно, и куры. Вот там петух, увидев маленькую Машу, принял её за претендента на его место хозяина курятника и нешуточно набросился на девочку. Маша долго потом и очень эмоционально рассказывала и показывала, как на неё напал петушок. Справедливости ради надо сказать, этот петух действительно был очень агрессивным, он раньше даже нападал на Егора, только Егор не ребёнок. Получив отпор, петух запомнил Егора, и если тот появлялся в сарае, петух в панике спасался бегством.
На том пятачке земли во дворе общежития, что достался Каминским, Егор ранней весной поставил плёночную теплицу 1,5 на 3 метра. Выкопал в твёрдой, как бетон, земле яму по размерам теплицы, закидал свиным навозом, наносил вёдрами плодородной земли, у Каминских не было даже тачки. Лена посадила в теплице томаты, и те пошли в рост. Лена сама ухаживала за своими помидорами, и сорт «Бычье сердце» дал ей помидор весом в 860 грамм. Теплица вызвала очередной приступ истерики у Оксанки Соколовской. Увы, у её Юры руки были заточены под другим углом, и теплицы она так и не получила.
Завуч школы Тамара Николаевна Авраменко, белоруска, приехавшая из Чернобыльской зоны, подарила Каминским щенка. Утверждала, что эта сучка немецкая овчарка. Мама у щенка, конечно, была овчарка, а вот папа, как и у Володи Жириновского, «юрист». Так что когда сучка выросла, а назвали её Альфа, овчарку она напоминала очень отдалённо.
В Советске на приёме у зубного врача Егор и Лена познакомились с зубным хирургом городской стоматологической поликлиники Николаем Ивановичем Макаровым. Они стали дружить и не редко ездили, друг к другу в гости.
Когда пришло время забоя поросят, Егору в этом помог Саша Руденков, он держал несколько свиноматок. Егор Каминский и Александр Руденков вместе возили на рынок в Советск на мотоцикле Александра марки «Урал» с коляской мясо на продажу. Так постепенно Егор обзаводился друзьями и приятелями.
Вот такая спокойная, размеренная жизнь наступила у Егора Каминского. Рядом жена Лена, любимая дочь Машенька, желанный компьютер, и не надо никуда мотаться и опять разочаровываться в очередном так называемом друге. Вот только финансовое положение семьи Егора ухудшалось с каждым днём. У Егора в очередной раз не было работы, которая бы приносила ему средства для жизни. Вся эта живность так - забава. В лучшем случае добавка к скудному столу. Хуже всего оказалось то, что и Егор, и вся страна неожиданно для себя познакомились с такими явлениями, о которых они только слышали, и поэтому иммунитета к ним у народа не было. Это безработица и гиперинфляция! Работы не было нигде, не то что в Гастеллово, но даже и в Калининграде. Цены же росли по дням. Утром одни, вечером уже другие, и явно не снижались. Паралич охватил все государственные структуры, в особенности связанные с социальной сферой и с производством. В больницу люди ложились со своим постельным бельём и бинтами, лекарства покупали сами, и одноразовые шприцы тоже. Милиция не имела бензина для своего автотранспорта и постепенно сращивалась с уголовным миром. Малые государственные предприятия, по крайней мере, в Славском районе, приватизировались так называемыми трудовыми коллективами, потом этими же коллективами, а теперь хозяевами и разворовывались. Не думал Каминский, что его бурная деятельность по развалу Союза приведёт к таким результатам, но всё-таки Егор ни о чём не сожалел. Окажись он снова в августе 91-го, и он всё бы сделал так же. Однозначно, коммунизм, как и фашизм, должны исчезнуть с лица Земли. Нет, и не может быть ни фашизма, ни социализма с человеческим лицом. У этих политических систем есть только звериный оскал. Всё новое прокладывает себе дорогу через боль и страдание - это аксиома. Человек и рождается, и умирает в муках. Семьдесят лет мракобесия и геноцида русского народа отбросили его, как при монголо-татарском иге, в те же времена средневековья. Людям приходилось проходить сложный, тяжёлый, полный потерь и горя путь. Надо отдавать себе отчёт в том, что только поколение внуков Егора, детей Машеньки, сможет полностью избавиться от совкового мышления и убожества догматов марксизма-ленинизма и начать строить новое демократическое общество. Только ждать, пока смениться два поколения, Каминский не мог. Люди столько не живут. Оставалось одно: опять искать новое решение. Такое решение, как думал Егор, он нашёл. Егор решил стать фермером! Неожиданно и смело, ну уж от кого, а от Каминского всегда надо ждать таких неординарных решений.

«Елена»

Фермерские хозяйства создавались на основе Закона РСФСР от 1990-го года «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» и Указа Президента РФ от 1991-го года «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР». Исходя из этих документов, право на пожизненную аренду с наследованием земли имели граждане России, имеющие опыт работы в сельском хозяйстве и сельскохозяйственную квалификацию либо прошедшие специальную подготовку. Егор работал трактористом и в совхозе, и в колхозе. Так что же ещё? Каминский направился в созданный при Славской администрации земельный комитет, и там Егор пожалел, что он так беспечно пропил две недели после победы демократии в августе 1991-го. Пропил и свою победу, и светлое будущее своего народа, по крайней мере, в отдельно взятом Славском районе. Земельный комитет возглавлял главный друг фермеров, Капранов! Тот Капранов, возглавлявший партийный контроль. Именно тот выродок, который угрожал Каминскому, когда Егор познакомился и переехал, после увольнения со службы, жить к Лене. Смотря на морду этой сволочи, на которой уже негде было ставить пробы, Каминский отлично понимал кулаков. Кулаков, работящих хозяев и тружеников на земле, взявшихся за обрезы, чтобы перебить эту краснопёрую сволочь. Каминский в своей жизни редко сожалел о сделанном. Он чаще сожалел о несделанном. Всю жизнь Егор Каминский жалел, что тогда в кабинете не свернул башку этой жертве пьяной акушерки, паскуднику Капранову. Уже бы отсидел и вышел бы. За такую сволочь ему по тем временам много и не дали бы. Но Каминский сдержался, пусть и с трудом. Разговор с этой тварью закончился тем, чем и должен быть закончиться. Капранов заявил Егору, что у него, у Каминского, нет квалификации работника сельского хозяйства, а его стаж работы трактористом, по мнению Капранова, не годится. Вот так эта «коммуняцкая сволота» старалась как можно меньше допустить людей до земли. Надо сказать, это ему удавалось. Предусмотрительно и заблаговременно, ещё в феврале, Егор начал процедуру оформления земли и хозяйства, поэтому у него оставалось время для манёвра. Давно никто так не злил Каминского, как Капранов в этот раз. Егор включил мозги. Отключил эмоции. Начал действовать.
В Черняховске, ещё в мае 1991 года, зарегистрировали Региональную Ассоциацию Крестьянских (фермерских) хозяйств Калининградской области (АККОР) под патронажем вице-президента России Александра Руцкого. Вот в этот АККОР Каминский и отправился. Буквально неделю он регулярно ездил в Черняховск, а ездил Егор на велосипеде! За сутки, преодолевая по 100 километров, если туда и обратно. Здоровья у Егора было как у коня. Надо ещё уточнить. Егор ехал по трассе, на которой проносились фуры, грузовики и зарождавшиеся новые русские, купившие иномарки, а заодно и водительские права. То, что Егор не погиб под колёсами автомобиля, можно считать чудом. Действительно проще и безопаснее было прибить эту сволочь Капранова. Результатом этих поистине смертельных поездок стало то, что Каминский перезнакомился со многими фермерами района, завёл друзей, наладил деловые отношения с руководителем АККОР. В итоге Егору под гарантию АККОР одобрили беспроцентный кредит в 100 000 рублей на три года. В Славском отделении Сбербанка Егору кредит не дали! Не дали, сказав: «Не дадим и всё!» Наверное, красный террор в 1918 году отчасти, с точки зрения большевиков, был оправдан и необходим. По-другому с саботажниками, царскими чиновниками, явными врагами революции бороться было нельзя. В 1995 году в Лефортово тот же сокамерник Егора, Сергей Верглич, очень радикально выскажется по этой проблеме: «Государственный переворот, Егор, в России, а достаточно в Москве, надо делать решительно и жестоко. За ночь арестовать Думу и президента, а к утру развесить их всех на столбах на Тверской. Правых по правой стороне, левых по левой. Народ проснётся и увидит, а увидев, задумается: «Эти не шутят, эти сразу вешают!», а чтобы не повторились события ГКЧП, сообщить по Москве. В каждом районе Москвы в администрации будут раздаваться бесплатно дачные участки по шесть соток на семью в ближайшем Подмосковье, на землях ликвидируемых колхозов и совхозов. Все москвичи выстроятся в очередь за дачами. Дача для москвича – священная, вожделенная мечта».
Егор всё-таки получил кредит благодаря своему обаянию и умению убеждать людей, получил в банке, созданном самим АККОР.
В планы Егора входило приобрести трактор Т-25 «Владимировец» с прицепом. Навесные орудия можно одолжить как в совхозе, так и у других фермеров, по крайней мере, в приватном порядке. Вторым же пунктом распределения кредита стала организация фермерских курсов при Неманском профессионально-техническом училище № 18. На эти курсы Егор выделил 30 000 рублей с кредита. Разговор с директором училища прошёл на «Ура!», он был в восторге от предложения Каминского организовать эти курсы. Решили принять шесть курсантов. Срок обучения – три месяца, с 1-го мая по 31-е июля. Егор продолжил действовать со свойственной ему энергией.
Курсы фермеров – серьёзный аргумент против саботажника Капранова. Уже в апреле у Егора Каминского было оформлено крестьянское хозяйство «Елена» и шесть гектар земли. Капранов и здесь не изменил своей сволочной натуре. Землю Егору выделили далеко от посёлка, у подстанции перекачки воды, понятное дело, заброшку и целину. От Гастеллово до участка почти 9 километров. Без транспорта очень трудно освоить эту землю. Капранов это знал и понимал, надеясь, что у Каминского ничего не выйдет. Он, не скрываясь, правда, только в присутствии своего помощника Золотарёва, и не боясь, заявлял Каминскому в лицо, что он, Капранов, похоронит всех этих недобитков-кулаков, возомнивших себя фермерами. Недаром же его отец раскулачивал этих мироедов в тридцатых. Так в лице потомственного шляхтича и дворянина Каминского с одной стороны и холопа да голытьбы Капранова с другой продолжилась извечная классовая борьба. Этот убеждённый коммуняка, создавая массу мелких препон, трудностей, устраивая ненужную и надуманную волокиту с документами, пытался не допустить создания или уничтожить уже созданные крестьянские хозяйства. Только Каминский оказался этой сволочи не по зубам, но и Егору не удалось свести в могилу эту живучую мразь. Капранов в 2005 году – уже главный государственный инспектор по использованию и охране земель города Советска, Неманского и Славского районов. Для России это неудивительно и не редкость. Каков царь, таковы и холопы. Каков президент, таковы и его холуи, и всё-таки Егор пережил этого гада. После 2018 года Капранов уже не отравлял жизнь людям, наконец-то сдох, именно сдох. Капранов и ему подобные не заслуживают других слов даже после смерти.

«Агротек».

Для борьбы с Капрановым Егору нужны были союзники. Один в поле, говорят, не воин? Только это не про Егора Каминского, он как разведчик, всегда один, но с союзниками победа придёт быстрее.
Каминский в Тимирязево познакомился с Лёшей Даниленко. Ровесник Егора, полный, несуразный мужчина, живущий у мамы. У Даниленко оказалось два качества, которые привлекли Каминского. Лёша желал развиваться в коммерции и владел автомобилем «Лада» с кузовом универсал, очень важная деталь для деревни. Даниленко познакомил Егора со своим приятелем, первым настоящим предпринимателем, а не торгашом-перекупщиком, Эдуардом. Эдуард организовал производство шлакоблоков. Они решили создать районную ассоциацию крестьянских и фермерских хозяйств. Эдик записался на курсы фермеров в группу, созданную при Неманском ПТУ. Эдик также записал на курсы, организованные Каминским, ещё троих жителей Тимирязево, изъявивших желание работать на земле и не имевших, по мнению Капранова, необходимой квалификации.
Егор за вечер разработал и распечатал на принтере учредительные документы, имея на «БэКашке» чудо-программу, созданную Оксаной Волковой и им, это сделать на раз-два. Благо регистрацией хозяйств занимались в администрации района другие люди. Ассоциацию, созданную Каминским, назвали «Агротек». В неё потянулись как фермеры или люди, желающие создать крестьянское хозяйство, так и ряд мелких предпринимателей, так или иначе связанных с сельским хозяйством. Чтобы вступить в «Агротек», достаточно написать заявление на имя её председателя Каминского. Отличные печати и угловые штампы для «Елены» и «Агротека» изготовил бывший ученик Елены Васильевны и курсант клуба «Поиск» Сергей Денесюк.
Первое заседание ассоциации «Агротек» Егор Каминский провел в актовом зале администрации Славского района!
На это заседание пожаловали, конечно, как Капранов с Золотарёвым, так и молодая особа возрождающейся налоговой службы. Егор дал слово Капранову, отлично зная этого дурака и понимая, что тот в мгновение настроит против себя всех присутствующих в зале. Так и вышло! Капранов попытался угрожать фермерам. Он требовал от них обязательных поставок их продукции в сельхозуправление, согласно, какого-то плана. Каминский под одобрительные возгласы фермеров резко прервал его. Встал с места и прошёл к трибуне:
- Друзья мои! Никто из нас ничего никому не должен! Ни этому клоуну Капранову, ни сельхозуправлению. Что делать вам со своим урожаем? Ваше личное дело. Можете раздать его людям, можете продать по любой цене, можете просто закопать в землю! Капранов вам морочит голову. Не слушайте его, этот недобиток — враг крестьян, и если он продолжит свою вредительскую деятельность, я его предупреждаю. Мне не впадлу съездить к самому Руцкому в Москву, кто-то сомневается? - По залу прокатились одобрительные аплодисменты. Все знали о делах Каминского во время путча и не сомневались, что он дойдёт не только до Руцкого, а, понадобиться, и до Ельцина. Тогда вряд ли Капранов сохранит свое кресло. Правда, не в характере Каминского оббивать кремлёвские пороги с челобитными. Отлично и Капранов понял угрозу Егора. Он встал и покинул собрание от греха подальше, а вот его помощник Золотарёв остался. Золотарёв хоть и был вынужден работать под началом Капранова, но был порядочным человеком, одним из первых фермеров, и поэтому политика начальника его не устраивала. Сам, Золотарёв не был замечен ни в каких гадостях по отношению к фермерам и, как мог, нивелировал вред, наносимый деятельностью Капранова. Голос взяла девица из налоговой. Она попыталась втянуть фермеров в какую-то сферу налоговой отчётности и выплаты каких-то налогов. Егор и её прервал:
— Мадам, не морочьте нам голову! По закону мы все завели, прошнуровали и пропечатали тетрадь расходов и доходов. Закон «О крестьянском (фермерском) хозяйстве». Раздел 6-й. Статья 280-я. Ассоциация крестьянских (фермерских) хозяйств, гласит: «В первые пять лет после создания ассоциации крестьянских хозяйств они освобождаются от уплаты налогов на доходы». Поговорим через пять лет. Вот только доходов у нас не будет, это я Вам гарантирую. Сейчас я расскажу, что делать, чтобы не было прибыли! Нужно увеличить затраты. Основные затраты у нас - это корма для животных. Где мы их достаём? Тайна за семью печатями. Поэтому берём бланк «Договора купли-продажи», заполняем его от балды. Бланки я распечатал и вам по десятку отдам. Указываем в графе «Продавец» любые паспортные данные и фамилию, которые только пришли вам в голову. Ставим подпись за продавца, а лучше попросите кого-нибудь расписаться. Если налоговой нужно выяснить достоверность сделки, пусть ищет вашего поставщика ли продавца. Он так представился и такие дал паспортные данные. Вы не милиция, а фермеры и не обязаны проверять документы у граждан.
- Что Вы себе позволяете, Каминский! Вы учите людей мошенничеству! - Закричала юная особа из налоговой.
- А Вы, девушка, привлеките меня за мошенничество. Обратитесь в милицию, а лучше сразу в прокуратуру. Знаете, что они вам ответят? Они люди невоспитанные и пошлют вас. Куда, догадываетесь? Потому как мошенничество - это завладение личным имуществом граждан или приобретение права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием. Чьё я имущество приобрёл обманным путём? То, что я говорю, - это форма ведения коммерческой деятельности.
Девушка вся раскрасневшаяся выскочила из зала вслед за Капрановым. Егор продолжил ликбез. Конечно, то, что сходило с рук Егору в 1992-м году при развале государственных органов, не прокатило бы уже и через пять лет. За такую науку Егора бы сразу уложили мордой в пол и застегнули на руках наручники. Егор продолжал:
- Не задавайтесь, мои друзья, сложными вопросами, что будет через пять или десять лет. Нам не дано знать, в каком положении окажется страна. Может, ещё в большей жопе, чем сейчас. Поэтому воспользуемся советом Ходжи Насреддина. Шах потребовал от Ходжи научить осла читать Коран. Ходжа согласился обучить осла чтению Корана за тысячу золотых в течение тридцати лет. Шах выплатил Ходже золотые, но предупредил: «Если осёл через тридцать лет не будет читать Коран, тебе, Насреддин, отрубят голову». Все сочувствовали и жалели Насреддина, мол, пропала твоя голова, Ходжа. Насреддин же, смеясь, отвечал: «Друзья, за тридцать лет умрёт либо шах, либо ишак, либо ишак научится читать Коран», - в зале засмеялись. Егор, подождав, когда люди насмеются, сказал:
— У нас с вами куча насущных дел и забот, их столько, что думать сейчас о том, что будет через пять лет, просто смешно. Давайте соберём этот урожай и получим доход, а там уж решим, стоит ли свеч эта игра в фермерство.

Получи деревня трактор!

Первым и главным пунктом по части расходования кредита стоял трактор. На тракторы Т-25 «Владимировец» и на шасси Т-16 того же завода не такой уж и острый был спрос. Не как на МТЗ «Беларусь» или Т-40 Липецкого завода. В АККОР Егору утвердили заявку на трактор. Пять тракторов должны были прибыть в Советск на товарную железнодорожную станцию. Цена трактора 17 000 рублей. Егор отправился в Советск в сельхозуправление за своим трактором и там узнал, что все пять тракторов, предназначенных для фермеров и полученных именно по этой квоте с завода, проданы совхозам. Вот так нагло, бесцеремонно, решением одного чиновника, и, конечно, не за спасибо, трактор Каминского продали в совхоз. Егор набросился на этого чиновника с кулаками, надо прямо сказать, морда у негодяя лоснилась от жира и самодовольной улыбки. Это была сволочь почище Капранова. Лёша Даниленко и Эдик повисли на руках Егора и спасли чиновника-взяточника от самосуда, а Каминского - от тюрьмы.
Вернулись в Черняховск, в АККОР. Председатель АККОР только развёл руками. Он тоже был фермер и, надо сказать, очень грамотный. Вот что он сказал Егору, Даниленко и Эдику:
- После драки, Каминский, кулаками не машут. Что мы можем сделать? Тракторы, сам понимаешь, нам не вернут. Ты вспомни, сколько месяцев мы искали деньги, которые Москва выделила для нас. Миллион рублей из банка Москвы ушли, а на счёт нашего банка деньги не пришли. Три месяца их кто-то прокручивал. Наваривался. Потом нам вернули. За эти три месяца цена на твой трактор поднялась с 7 000 рублей до 17 000 рублей. Это хорошо, что ещё вернули до начала посевной, иначе всё! Год пропал бы. Так и эти тракторы. Ну, допустим, мы дойдём до Руцкого. Этого чиновника в Советске всё равно не посадят. Он же их не украл, а просто продал другому хозяйству. Ну, снимут его с работы. Поверь, Егор, моему опыту: тот, который придёт на его место, воровать станет с удвоенной силой. Трактора этого ты уже всяк не получишь. Через три месяца будет ещё пять тракторов. Как только они прибудут в Советск, в этот же день выставим вооружённую охрану у платформы с тракторами. Только на эту посевную ты, мой друг, остался без трактора. Выкручивайся сам.
Через три месяца тракторы действительно пришли, и их не забрали у АККОР, даже охрана не понадобилась, но и Егор отказался от трактора. Причина? Причина очень простая. Этот трактор теперь уже стоил 75 000 рублей. Егору его не купить, даже если он и найдёт недостающие средства. Каминский, в прошлом тракторист, отлично понимал, что трактор требует обслуживания и, главное, масла и топлива, на которые у Каминского уже не оставалось средств.
В АККОР Егор познакомился и подружился с братьями-фермерами Игорем и Сергеем Кайрисами, ровесниками Каминского. Это были сильные, крепкие мужчины и настоящие крестьяне от земли, а не из колхоза. Порядочные и надёжные ребята. Они вели хозяйство с размахом. Кредит брали почти на миллион, не скромничали, и землю брали в десятки гектар, и технику тоже, до какой только могли дотянуться. Смело вели они свои хозяйства, не в пример трусливому и сомневающемуся Егору Каминскому. Однажды утром на легковой машине к Егору в Гастеллово приехал Игорь Кайрис:
- Собирайся, поехали в АККОР, и потом поедешь с нашим председателем в Кёнигсберг. Возьми документы на землю, - приказал Игорь. Егор быстро собрался. Прихватив документы на землю, сел в машину Кайриса. Игорь недавно купил «Москвич», новую и модную тогда «девятку». В Черняховске Егор и ещё трое фермеров пересели в иномарку председателя АККОР и помчались в Калининград. Пока ехали, председатель проинформировал своих четырёх коллег-фермеров, зачем они так срочно едут в Калининград:
- Мы едем в областную администрацию. В Германии наши поволжские немцы вместе с немецкими фермерами, уроженцами Восточной Пруссии, решили поучаствовать в восстановлении сельского хозяйства Калининградской области, их исторической Родины. Они вот что придумали. Егор и его товарищи превратились вслух:
- Им нужны грамотные, молодые, способные обучаться и осваивать современную иностранную технику фермеры. Главное, чтобы земли было у них не больше шести гектар. Вот я вас четверых и выбрал. Вы соответствуете их требованиям. Вам, конечно, интересно, что они хотят предложить? А вот что! Выращивать хмель! Их условия просто фантастические. Каждый из вас получит беспроцентный кредит в 150 000 дойче марок на три года. Деньги поступят на специальный созданный в банке счёт. Из этих 50 000 марок на строительство дома, 75 000 на технику из Германии, топливо, столбы, шпалеры, семена хмеля, а остальные деньги на текущие затраты. Система так будет работать. Осваиваешь часть суммы. Например, залил фундамент под дом, у тебя же, Каминский, нет своего жилья, в общаге ютишься. Приезжает инспектор от немцев, проверяет, как выполнена работа и сколько средств затрачено, и дает добро на следующий транш. Когда вырастите хмель, то фирма будет у вас его забирать по их цене, и 75% от этой выручки будет идти в погашение кредита. Так планируется за три года вернуть кредит. Всё оборудование после этого переходит в вашу собственность. Если захотите и цены фирмы вас устроят, то они готовы брать у вас урожай и дальше, тогда уже вся выручка будет оставаться вам. Что скажете, мужики?
- У меня нет слов! Это или сон, или просто какая-то небылица. За 50 штук дойче марок можно при наших ценах на стройматериалы три шикарных коттеджа построить. Это же просто чудо, а не предложение, - высказал своё мнение Каминский. Остальные его поддержали. Егор не верил, что он в очередной раз поймал удачу за хвост. Да ещё какую удачу! Это же обеспечить и себе, и Лене, и Машеньке счастливую и ненищенскую жизнь, а не то существование, которое они сейчас влачили. «Как же хорошо, что наши отцы и деды не добили этих немцев в сорок пятом!» - подумал Егор.
Приехали. Поднялись в администрацию. Зашли в большой кабинет с круглым столом посредине. За столом уже сидели три представителя областной администрации и трое немцев. Два старика и один молодой, сразу видно, что наш, из поволжских немцев. Фермеры заняли место за столом. Молодой немец на русском изложил суть вопроса. Всё оказалось именно так, как и говорил председатель АККОР в машине. Слово за администрацией. Без их одобрения и разрешения ничего не будет. Один из них ответил немцу:
- Хорошее предложение, и нас оно устраивает. Только мы кое-что изменим. Деньги в сумме 600 000 дойче марок поступят на счёт администрации Калининградской области. Мы сами будем выдавать фермерам ту сумму, которую сочтём необходимой. Инспектор будет представитель администрации. - Молодой немец перевёл старикам ответ администрации. Немцы, посоветовавшись между собой и что-то сказав молодому своему коллеге, не прощаясь, встали и вышли из кабинета. Следом поднялся и молодой немец. Он собрал документы на столе и собрался уходить. Один из администрации спросил его:
- Что сказали эти старики?
- Они сказали, что они состарились, почти ослепли и почти оглохли, но не охуели! – Молодой немец вышел следом за своими старшими товарищами. Встали и представители администрации. Один из них, ничуть не стесняясь фермеров, заявил своему товарищу:
- Что думали эти фрицы? Что мы так просто отдадим такие бабки каким-то фермерам? Дураки! Нам-то что с этого куша перепадет? Ничего. Ну, так и пошли они на хер со своими предложениями. Надо мне их хмель? Какой мой навар в этом? Да никакой, и поэтому - хер им, а не хмель. - Чиновники вышли из кабинета, как и не было в кабинете фермеров.
Каминский и его товарищи молча сидели за столом. Председатель АККОР, в прошлом майор-десантник, нецензурно и смачно выругался. Они вышли из администрации и поехали в Черняховск. В пути все молчали. Егор думал: «Вот они, эти новые дерьмократы! Я и такие, как я, привели их к власти! Бог ты мой, ну почему же в этой стране всегда выбирать приходится из двух зол, а не из добра и зла. Им какая ни власть, им бы только украсть. Проклятая и забытая и Богом, и даже дьяволом страна и народ».

«Хочу Вашего мужа».

Егор решил, посоветовавшись с Эдиком и Кайрисами, в этом году посадить два гектара картошки. По крайней мере, у него на это хватит денег в банке, и появится возможность сразу получить отдачу, прибыль. С Кайрисами Каминский договорился за плату будущим урожаем вспахать ему два гектара земли под картошку. Тракторный прицеп картошки Егор купил в совхозе «Тимирязевский» с помощью Эдика. Посадили картошку сажалкой при помощи тех же Кайрисов. Теперь у Каминского было поле с картошкой, и его предстояло окучивать. Полоть и окучивать вручную два гектара - пупок развяжется. Первое окучивание за плату провел Эдик, второе - Сергей Кайрис, тоже в счёт предстоящего урожая.
Ещё в апреле в Гастеллово к Егору обратилась бывшая ученица Елены Васильевны и курсантка клуба «Поиск» Таня Фёдорова, теперь по мужу Касаткина. Именно её муж Саша Касаткин и помогал Егору с Сергеем Однораленко в своё время запустить принтер. Таня решила с мужем тоже заняться фермерством. Каминский отнёсся к этой идее благосклонно, даже посоветовал ей вступить в «Агротек». Он быстро распечатал необходимые документы, и крестьянское хозяйства назвали «Татьяна». Для начала Егор подарил Касаткиным крольчиху. Чтобы они могли получить землю, Егор Татьяну и Сашу записал на фермерские курсы в Немане.
На курсы Егор ездил почти на каждое занятие. Он много там узнал интересного и полезного для ведения сельского хозяйства. Научился работать на колёсном тракторе, до этого Каминский работал только на гусеничных тракторах. Выучил ПДД и сдал на права тракториста-машиниста. Мастерами в училище были двое парней-афганцев, их Каминский знал ещё по работе у Суркова. К первому августа у всех, кто был записан на курсы фермеров, к огромному неудовольствию Капранова, появились аттестаты. Пришлось ему начать выделение земельных участков. Вот только он по-прежнему умудрялся затягивать этот процесс, правда, и Егору это уже теперь было неважно. Он имел свои шесть гектар, из них два были под картошкой, а четыре - под сенокос. Без техники, а техники у Егора, кроме велосипедов, и не было никакой, ничего с этой землёй не сделать. Эдик начал завозить на участок Егора шлакоблоки. Каминский решил построить домик для временного летнего проживания на участке, а пока Егор и Саша Касаткин по неделе дежурили на участке и жили в палатке. Увы, картошка уже созревала, появились желающие выкопать её и без участия Каминского. Простите, это же Россия, а уже не Восточная Пруссия. В июле произошёл забавный случай.
Егор продолжал дружить с семьёй Александра Руденкова. Его жена Тамара заочно училась в Советском культпросветучилище на режиссёра народного театра, и ей предстояла дипломная работа - поставить спектакль! Тамара обратилась за помощью к Егору. Спектаклем для своей дипломной работы она выбрала пьесу Михаила Задорнова «Хочу Вашего мужа». Егор должен был играть Андрея. Таня Фёдорова - Оксану, сама Тамара Руденкова - Елену. Приступили к репетициям и заучиванию текста. Так Каминский вечером пришёл к Татьяне домой, Саша дежурил на земле, охранял картошку. У Касаткиных была годовалая дочь Маша. Познакомились Татьяна и Александр в Калининграде, где Таня училась в университете. У них, у молодых, случилась неудержимая любовь! Универ, конечно, был брошен. Какая, на фиг, учёба, когда такие страсти? У Татьяны эта любовь случалась с завидной регулярностью, ещё с девятого класса. Впрочем, эта любвеобильность была на генном уровне. Мать Таньки, Валя Фёдорова, та ещё оторва. Поговаривали, что она, Валька, не отставала от своей матери, бабушки Таньки. Так это или нет, история умалчивает, но ведь дыма без огня не бывает. Скорее всего, так! Когда вырастет эта кнопка Маша Касаткина, Егор будет учить её в школе. Она ещё до конца не оформится как женщина, но уже продолжит любовные похождения и мамы, и бабушки, и прабабушки. Так что гены - они вещь серьёзная и ещё до конца неизученная и непонятая, а в тот вечер Маша стояла в кроватке и слушала, как её мама и Егор учили текст пьесы. По сюжету пьесы её герои, Оксана и Андрей, любовники. Егор и Таня так вжились в образ, что оба не заметили, как оказались в койке и занялись сексом. От кого исходила инициатива? Сказать трудно, от обоих, скорее всего. Танька, по сути, нимфоманка, а Егор не отказался от молодого горячего тела, если этого ещё и требовал сюжет пьесы. Как учил Станиславский, играть надо, как жить. Так что Станиславский смог бы смело сказать по поводу Тани и Егора: «Верю!» После секса Татьяна призналась Егору:
— Да, секс с настоящим взрослым мужиком - это полный кайф. Я уже забыла, когда получала оргазм. Ты не то, что мой Сашка. Пьёт свой зверобой. Скоро совсем станет импотентом. Я тебя хотела ещё школьницей, но ты же такой неприступный казался. В тебя почти все девчонки в школе были влюблены, они-то, поэтому и ходили на твои тренировки по каратэ. Особенно балдели, когда ты делал нам растяжку ног. Такой кайф испытывали, только что не кончали. Трусики у всех были мокрые. - Егор слушал её и удивлялся: «Я же ничего не замечал! Они, эти соплячки, в семнадцать лет вообще-то могут думать о чём-нибудь ещё, кроме любви?»
Даниленко Лёша рвался в крутые предприниматели, руководители. Он сам не был способен ни на какую-либо физическую трудовую деятельность. Как из-за своей излишней полноты, так и из-за отсутствия каких бы то ни было фундаментальных знаний или способностей. Даниленко уговорил Егора поехать в Калининград на встречу с его знакомыми предпринимателями и оговорить с ними условия сотрудничества с «Агротек». С ними в поездку увязалась и Танька, той все равно, чем заниматься, абы только не работать. Свою Машку она забросила бабушке. В Кёниге друзья Даниленко оказались такими же прожектористами и фантазёрами, как и сам Даниленко. Это о них в Ленинграде как-то сказал Николай Ильич Травкин: «…господа с рваными носками». Возвращались уже поздно и решили заехать в Зеленоградск на турбазу к знакомым Даниленко и там переночевать в домиках. В будни база пустовала.
Даниленко занял один домик, а Егор и, естественно, Татьяна - другой. Ночь они провели бурную. Поначалу Татьяна, соскучившаяся по хорошему сексу, была счастлива, но вскоре с непривычки уже запросила пощады. Она не думала, что, по её мнению, мужчина уже не первой молодости может так долго заниматься любовными утехами. Откуда ей знать, что Егор, по словам Карлсона, который живет на крыше, мужчина в самом расцвете лет. Заснули они под утро. Поэтому к девяти часам дня, когда уже надо ехать, её насилу растолкали.
Через неделю после возвращения из Зеленоградска Татьяна угодила в инфекционную больницу в Советске с дизентерией. Где она её подхватила - непонятно, что-то съела, но никто больше не заболел, даже её дочка Маша. Вышла Танька из больницы через три дня.
Каминский дежурил на земле, охранял картошку. Сашка сидел с дочкой, пока жена в больнице. Татьяна заявилась к Лене в общежитие, ну точно как в пьесе Задорнова, правда, не потребовала продать ей мужа, а попросила только велосипед. Лена дала ей велосипед, но сама задумалась, на кой этой засранке велосипед да ещё на ночь глядя и куда она намылилась. Лена была далеко не дурой и догадалась, что у Таньки и к её мужу интерес не только на сцене. Татьяна же действительно отправилась на землю к Каминскому и залезла к нему в палатку с определёнными намерениями, но тут появилась Лена. Лена попросила Юрку Карантаева отвести её на землю к Егору на мотоцикле. Лена просто прогнала Татьяну, а сама же осталась с мужем. Егор уже сожалел о своей глупости и решил завязать как с Татьяной, так и с театральной деятельностью.
Он спросил Тому Руденкову: «Как тебе предстоит отчитываться по постановке спектакля?» Она сказала: «Нужен отчёт с фотографиями». Тогда Егор, Танька и Тома просто разыграли несколько мизансцен на сцене ДК под фотоаппарат, а зрителей в зале изображало окружение Каминских. Так Тома и получила диплом, не поставив спектакль до конца.
В августе Саша Касаткин собирался ехать на охрану картошки, участились случаи воровства на других огородах. На земле Каминского пока было относительно спокойно. Копали, но скромно, не больше нескольких вёдер, и только тогда, когда никого не было на участке, ни Каминского, ни Касаткина. Ждали возвращения Даниленко и увязавшейся с ним Татьяны из Калининграда. Они так и не появились. Егор и Сашка переживали. Всё-таки автомобиль, и могло случиться всё что угодно. Ничего не случилось. Даниленко и Танька появились днём. На вопрос Егора, где они пропали, Лёша ответил: «Заехали на базу отдыха в Зеленоградск». По удовлетворённой физиономии Татьяны Егор понял, что Танька быстро нашла ему замену в лице Даниленко, что не могло не радовать Егора. Проблема разрешилась сама собой, но не всё оказалось так просто.
Через три дня на собрании основных учредителей ассоциации «Агротек» Даниленко предложил Каминскому сложить с себя полномочия председателя «Агротек» и передать их ему. Как ни удивительно, но его поддержала Татьяна и Касаткин. Эдик же сказал Даниленко, поддержав Егора: «Ты полный дурак. Надо быть камикадзе, чтобы затевать переворот за спиной Каминского, да ещё с кем, с этими щенками Касаткиными». Понятное дело, что и остальные члены «Агротек», обязанные всем Каминскому, поддержали Егора. Каминский не стал разбираться, чья это инициатива, Даниленко или Таньки, и кто кого сбил с пути праведного, скорее всего, интриганка Татьяна. Он выгнал их троих из «Агротек». На этом фермерство Касаткиных закончилось.

Картошечка.

Картошка созрела. Её ботву скосил Сергей Кайрис. Игорь Кайрис приехал на МТЗ с картофелекопалкой. Каминские в полном составе, даже с Машенькой, прибыли на уборку картошки. Приехал Игорь Одинцов с семьёй. Сергей Кайрис с семьёй. Общими усилиями убрали за картофелекопалкой в течение дня гектар картошки. Даже Машенька собрала мешок картошки! Папа с ней договорился: «Машенька, собираешь десять маленьких твоих ведёрок картошки, папа тебе за них дома даёт жвачку». Главное — мотивировать ребёнка. Маша работала не присев, пока не вырубилась. Её положили в МТЗ на заднюю панель, и там, наработавшись, она мирно спала.
Картошки набрали большой тракторный прицеп. Его забрали Кайрисы в счёт оплаты всех затрат, как и договорились ранее. Каминскому всё равно негде хранить картошку, и уж не на чем доставить на рынок, а продавать перекупщикам - это себе в убыток. У Егора остался ещё гектар картошки, и он уже рассчитался со всеми, кто ему помогал. Игорю Одинцову за помощь заплатили четырьмя мешками картошки. На удивление, он положил их на одноосную тележку, прицепленную к его мопеду, и отвёз к себе домой.
Предстояло убрать ещё гектар, но Кайрисы извинились, сказав, что им надо убирать свой урожай. Так Егор один на один остался с гектаром картошки. Ему на помощь пришёл Игорь Одинцов. С ним Егор договорился рассчитываться натурпродуктом, картошкой. Три мешка Игорь копает, четвёртый его. Игорь за день накапывал вилами восемь мешков и забирал себе два в счёт оплаты. Вечером Игорь увозил заработок на своей тележке. Так Игорь проработал неделю. Вторую неделю Егор работал вместе с ним в поле. Иногда Егор оставался на ночь на участке. Охранять мешки с картошкой. Каминский пытался определить урожай, который он вырастил, а точнее, который вырос сам: «Я купил 3 тонны семенных клубней. Кайрисы увезли 80 мешков почти по 50 килограмм мешок. Значит, 4 тонны. Возможно, столько же и осталось. Это совершенно никуда не годится! Урожай никакой! Правда, лето было сухое, и меня спасло только то, что почва - торфяник и рядом река. Я вовремя попросил на подстанции несильно выкачивать воду в залив. Поэтому влага по торфу пришла к клубням. Только это не урожай, это слёзы!». К сожалению, так оно и вышло. Каминский и Одинцов накопали еще 80 мешков, 20 забрал Игорь. Ещё, правда, оставалась в поле картошка, но копать её уже не было человеческих сил. Руки превратились в крюки, и пальцы почти не разгибались, впрочем, как и спины. Пошла вторая неделя, как они вместе копали картошку. Благо почва оказалась лёгкая, а копали вилами. Неожиданно у разъезда остановился «УАЗ». Из машины вылез Капранов и направился в поле к Егору. Подойдя к Каминскому, Капранов с ходу заявил:
- А ты знаешь, Каминский, что если у тебя урожай меньше среднего по району, я заберу у тебя землю? – Егор, еле стоявший от усталости на ногах, подумал: «Интересно, это так дают землю в пожизненное пользование с правом наследия? Этот гадёныш всё мечтает землю забрать. Да, действительно, гены - это серьёзно!», а Капранову ответил:
— Заберёшь? А заебёшься с мягким знаком или как напишешь. На этой земле последний раз в сорок пятом прошли наши танки, и теперь только я эту землю вспахал, а ты, сука, мне - средний урожай! Убью, сволочь! – Егор схватил вилы и бросился на Капранова. Надо сказать, Егор не ожидал от этой суки, что он так быстро бегает. Каминский понял. Ему, уставшему, не догнать эту откормленную сволочь, и метнул вилы. Они воткнулись в землю у самой ноги Капранова. Тот еще быстрее припустил. Пока Егор добежал до вил, схватил их и выскочил на дорогу, Капранов уже дал газу. Второй бросок. Вилы воткнулись в брезент «УАЗика». Через полсотни метров от вибрации вилы упали на дорогу. Машина скрылась в лесу. Егор вернулся к удивлённому Одинцову:
-  Сурово ты с ним поздоровался, Егор, — сказал Игорь.
- Знаешь, Игорь, я так и не понял, за что же мы с тобой своими жизнями рисковали в Вильнюсе и на телецентре в Каунасе? Неужели ради вот этой сволочи? Как же это мы с тобой, друг, просрали и нашу победу, и саму Россию. Встали жопой кверху картошку копать, а надо было всю эту сволочь к стенке ставить. Знаешь что, Игорь, бросай-ка ты эту картошку. Двадцать мешков тебе хватит? Мне этих хватит! Хочешь, копай остальную сам и забирай себе всю! – Игорь согласился докопать картошку, у него было тяжёлое финансовое положение, но спросил Егора:
- Ты, дружище, что-то задумал?
- Да, Игорь. Не задумал, а задумался, что при таком положении дел прав этот выродок Капранов. Мне не потянуть это хозяйство ни в какой форме, ни в каком виде. Нужна техника, материально-ремонтная база, хотя бы нормальное жильё. Пердячим паром ничего не добиться, ничего не освоить с вилами и велосипедом. Мне же даже эту картошку негде хранить. Так что, Игорёк, фермер из меня не получился, придётся переквалифицироваться в торгаши. Это сейчас модно и к тому же всенародно. Продам картошку, и будут деньги на первый товар.
Егор направился к находившемуся рядом загону для тёлок. Это были тёлки фермера Белоусова, а пас их его отец, старик Белоусов. Старик не раз выручал Егора. Давал ему свой трактор Т-25 с прицепом. Правда, и подворовывал картошку у Егора, но брал по-божески, не больше мешка в неделю. Егор делал вид, что не замечал. Старик Белоусов опытный в жизни и умный человек. Он сидел ещё при Сталине. Егор попросил у старика трактор на сутки, чтобы отвести картошку в Советск на рынок. Белоусов согласился дать трактор. Помогая Игорю и Егору погрузить мешки с картошкой в прицеп, Белоусов сказал Каминскому очень важную истину, которую Егор уже понял на своей шкуре, благодаря скрюченным пальцам и не разгибавшейся спине. Запомни, Егор, говорил старик: «С земли будешь горбат. С земли не будешь богат», так оно и получалось.
До ночи во дворе общаги Каминский сортировал картошку в прицепе. Четыре мешка он оставил для семьи и спустил в подвал под домом. У Егора было два ведра и безмен. В среднем мешок крупной, товарной картошки весил 40-45 килограмм. Цена установилась тогда в 26 рублей за килограмм. Егор решил завтра на рынке продавать мешками, по 1000 рублей мешок. У него получалось 50 мешков товарной и 10 мешков средней и мелкой, их он решил продать малоимущим и пенсионерам по 250 рублей за мешок или по ведрам за 50 рублей ведро.
Утром Егор как можно раньше, с первыми лучами солнца, поехал в Советск на рынок. Надо сказать, что права на трактор Егор в ГАИ так и не получил. Нужно было платить деньги, а трактора-то и нет. «Тогда зачем они нужны?» - так расценил Егор. Теперь ехал на удачу, надеясь не попасться гаишникам. Повезло. Приехал на рынок ещё до его открытия. Занял удобное место, заплатил за него, и с момента открытия рынка у Егора пошла бойкая торговля. Картошка оказалась чистая и здоровая благодаря торфу. Мешок другие продавцы-перекупщики продавали по 1250 рублей, а Егор — по 1000 рублей. К 15 часам Егор продал всю картошку. Его хорошо уже знали многие покупатели. Город Советск не очень большой, а Егор иногда вместе с Игорем Одинцовым ехал в Советск. Вернее, Игорь на мопеде вёз четыре мешка. Два себе, два для Егора. Егор же добирался на автобусе до Советска. Там они встречались с Одинцовым, и Игорь, сгрузив два мешка для Егора, уезжал домой с оставшимися двумя своими. Егор прямо на улице, возле универмага и копии памятника «Воин-освободитель», который стоит на военном мемориале в Трептов-парке в Берлине, открывал торговлю. Продавал вёдрами. Ведро - 250 рублей. С мешка выходило четыре ведра крупной и ведро мелкой. Мелкую Егор отдавал пенсионерам по смешной цене, по рублю килограмм, но не всё ведро сразу, а по частям разным людям, чтобы как больше людей смогли купить картошку. Как правило, хватало восьми-девяти старикам. Старики ждали Егора на улице, когда он обещал приехать опять.
Каминский вернулся домой под вечер, а на следующий день к нему приехал, как они и договорились, Белоусов за трактором. Егор решил угостить старика, но, кроме спирта «Royal», ничего не оказалось дома в этот раз. Белоусов не побрезговал и этим «роялем». Лена была в школе. Белоусов и Каминский пропустили по стакану «рояля», и Белоусов, сев на трактор, отправился к своим тёлкам, а Егор, захмелев, неожиданно предложил дочери:
- Маша, а не съездить ли нам за грибами? Мама придёт, а мы её с тобой грибами угостим! - Маша обрадовалась. Они с папой быстро одели ребёнка. Сели на велосипед. Егор один велосипед оборудовал сиденьем и упорными подножками на раме для ребёнка. Поехали. Машенька взяла корзинку для грибов. Доехать смогли только до околицы посёлка, и тут спирт «Рояль» показал свой коварный характер. Егор четыре раза падал с велосипеда вместе с дочей! Машенька, конечно, испугалась, но не плакала, даже когда больно несколько раз ударилась. Егор косел с каждой минутой, но остатков ума ему хватило, чтобы откинуть велосипед в сторону. Он ничего лучше не придумал, как пойти с Машей в лес. Вот в лесу он сел под ёлочку и окончательно вырубился. Машенька осталась одна в лесу с пьяным в сисю папаней. Спирт сразу вырубает, но скоро и отпускает. Сколько прошло времени, Егор не понимал, но когда он пришёл немного в себя, дочери рядом не было. Шатаясь и падая на каждом шагу, Егор решил искать дочь. Благо он стал её звать и вскоре услышал детский плач. Егор пошёл на этот плач и нашёл Машеньку. Чтобы не пугать её, он всё перевёл в шутку, сказав доче, что они играли в прятки. Взял Машу на руки, стараясь больше не падать, пошёл к дороге, где бросил велосипед. Пока шли, пока папа успокаивал дочку, он ещё больше протрезвел. Домой ехали уже, не падая, но дорога казалась им очень узкой. Егора кидало от обочины к обочине, эти виражи вызывали восторг у Маши. У забора общаги стояла встревоженная Лена. Она взяла Машу на руки. Маша сказала ей:
- Мама, а грибов нет. Мы с папой в прятки в лесу играли. Я испугалась. Папа меня не мог найти. Вот как я спряталась.  - Оказывается, Оксанка сбегала в школу и сказала Лене, что Егор пьяный взял Машу, и они поехали в лес за грибами. Вечером у Машеньки из шеи достали огромного, насосавшегося крови клеща! Благо всё обошлось без последствий.
Утром, после профилактической лекции в исполнении Лены о вреде спирта «Рояль» и опасности езды в пьяном виде на велосипеде, да ещё с ребёнком, у Машеньки оказалось немало синяков, Егор поехал на велосипеде к Кайрисам. Сергей Кайрис не раз предлагал Каминскому съездить в Тулу, к его родственникам, и там что-то купить, чтобы потом перепродать в Калининградской области. Теперь Егор пришёл к этому и сам. Деньги были, картошка убрана, документы на КФХ «Елена» и уж тем более на «Агротек» позволяли заниматься любым видом коммерческой деятельности. Собрались ехать через десять дней.
На следующий день Каминский поехал на свою землю и удивился. Кто-то скосил оставшиеся четыре гектара трав. Старик Белоусов сообщил Егору, что косили трактористы совхоза «имени Гастелло». Каминский пришёл на планёрку к директору совхоза. Директором совхоза на тот момент был Якушев Анатолий Иванович, однофамилец Саши Якушева из Ясной Поляны. Он приехал из Белоруссии из зоны отчуждения после аварии на АЭС в Чернобыле. Егор спросил:
- Кто велел скосить траву на моем участке?
- Я велела скосить! - вызывающе заявила главный агроном Лахтюшка, та ещё баба-дизель.
- Вот и прекрасно, я сено и заберу, - усмехнулся Егор.
- Это ещё почему? - возмутилась Лахтюшка.
- Потому, Елена Иосифовна, что это его земля, - ответил агроному директор Якушев.
- Тогда пусть платит за работу, за покос сена! – не унималась Лахтюшка, надо сказать, что очень скандальная, вредная она была баба.
- На каком основании он должен нам платить? Он нас разве просил косить его участок? Нет, не просил, - опять вступился за Каминского Якушев. Лахтюшка, насупившись, замолчала. Якушев спросил Каминского:
- У Вас, Егор Анатольевич, есть ещё вопросы?
- Нет, нет вопросов, Анатолий Иванович. Спасибо за понимание и справедливое решение! - Егор вышел из кабинета Якушева и подумал про себя: «Ну, есть же адекватные и умные руководители! Жаль, что их очень мало».
Один день Егор, Лена и Маша, приехав на участок, ворочали сено в валках. На следующий день Егор и Лена собрались опять на свою землю, чтобы собрать сено в стог. Они позвали и Машеньку, но Марья отказалась? Это было в первый раз, чтобы ребёнок не захотел идти с родителями. Она очень редко их видела, что мама была замужем, за школой, что папа тот ещё домосед.
- Что случилось, Марьюшка, почему ты не хочешь ехать с нами на землю? – спросила доченьку Лена.
- Там кошмарики! – ответил ребёнок. Егор и Лена переглянулись. Какие ещё кошмарики? Может, так ребёнок отреагировал на пьяный вояж с папой.
- Какие кошмарики, доченька? Где ты их видела?
- Вот они меня покусали, - и Маша показала искусанные комарами ручки. Понятно, речь шла о комарах. Метко и точно назвал их ребёнок, не редко эти комары превращаются в настоящий кошмар. Машеньку оставили дома под присмотром Соколовской, а сами поехали собирать сено. Сено Егору было не нужно, но тут дело принципа, и потом, его можно удачно продать, что впоследствии Егор и провернул.
Через неделю Каминский и Сергей Кайрис отправились через Москву в Тулу за товарами. Так начался новый этап в жизни Егора Каминского. Он стал «челноком», и надо сказать, что очень вовремя. Только об этом речь пойдёт в следующей главе.




Глава десятая.

Воруй Россия!

Воруй, воруй, Россия,
А то ведь пропадешь!
Воруй, воруй, Россия,
Всего не украдешь!
Михаил Танич

Тула.

Егор Каминский и Сергей Кайрис, тоже завершивший основные сельскохозяйственные работы, собрались ехать в Тулу. В Туле у Кайриса жили родственники. Егор с Сергеем рассчитывали купить там какие-нибудь промышленные товары и перепродать их в области с хорошим наваром. После победы «дерьмократии» и развала СССР вся промышленность России оказалась в глубокой заднице. В такой глубокой и беспросветной, что выхода не найти даже с фонарём, если только с факелом. Прижечь огнём эту самую задницу. Огромная Россия жила тем, что перепродавала или, что стало теперь повсеместным явлением, меняла одни изделия, произведённые в Союзе, на другие. Теперь это явление называли «бартер», а Каминский помнил эти товарно-денежные отношения ещё по Мозамбику. Назывались они тогда «ченч». Вот так из развитого социализма в начальный этап накопления капитала, а точнее, в позднее средневековье.
В Туле остановились у родственников Кайриса. Вот только места в квартире родственников для гостей оказалось мало. Сергей и Егор перебрались на проживание к ещё одной дальней родственнице родственников Сергея. Её звали Ольга, и жила она с сестрой Татьяной в трёхкомнатной квартире в центре города. Вечером Егор, Сергей и Ольга отправились в кабак. Так мужчины решили отблагодарить хозяйку за гостеприимство. Сестра Ольги, Татьяна, отказалась идти с ними. Она пережевала личную драму, расставшись со своим мужчиной. Ольга — интересная двадцатисемилетняя женщина. Разведённая. С ребёнком, которого закинула к родителям. Она стремилась устроить свою личную жизнь. Ольга обхаживала одного дальнобойщика. Сейчас её визави оказался в рейсе. Женщине ничего не мешало почувствовать себя свободной. В ресторане посидели хорошо. Сергей перебрал, но на ногах стоял твёрдо. Егор, скажем, находился в рамках дозволенного. На тот момент напоить Каминского до потери чувств смогли только разведчики-ветераны, ну куда Егору до этих людей, выкованных из стали.
Вернулись на квартиру Ольги. Сестра спала, видно, тоже накатила на грудь с горя. Уложили спать пьяного Сергея и отправились в комнату Ольги. Ольга, долго не церемонясь, разделась донага сама и раздела Егора. Увы, горячей воды в доме не было. Пришлось слегка обмыться, обоим, холодной. Вернулись в комнату Ольги и завалились в постель. Егор помнил слова Яны об отношении пьяной женщины к своей киске, а как алкоголь расслабляет волю мужчины, он уже убедился десятки раз на себе самом. Оторвались от души. Егор и Ольга решили перекурить это дело. Открыли форточку и закурили прямо в комнате. Егор курил молча, а вот Ольгу распирало желание исповедаться:
- Я с мужем развелась. Он меня бил и спивался. Выходила же по любви, и вот она, любовь, какая бывает. Ребёнок у родителей. Мне же нужно как-то устраивать свою жизнь и его судьбу. Этот дальнобойщик говорит, что меня любит и готов на мне жениться. Берёт даже с ребёнком. Мне и достаточно. Одной с ребёнком сейчас не прожить. Мне от него больше ничего и не надо, только бы женился.
- Ну, так кто тебе что говорит? Твоя жизнь, тело тоже твоё и как им распорядиться ты в праве сама решать. Я тебе не осуждаю и кто я такой, чтобы тебя вообще судить.
- Правда, ты так считаешь? Не лукавишь?
- Зачем мне тебя обманывать или юлить? Мы с тобой уже занимались сексом. Обоим было хорошо. Смысл врать? Почему-то в обществе утвердилось порочное мнение. Если у женщины много половых партнёров – она ****ь. Если у мужика много женщин – он ходок, ловелас. На женщину смотрят с осуждением и презрением, заметь, и те же женщины. На мужика смотрят с интересом и даже с завистью те же бабы, которые ещё недавно осуждали женщину, свободную в интимных отношениях. Где, скажи мне тогда, не то что справедливость, а даже логика? – Ольга с уважением и доверием посмотрела на Егора и неожиданно призналась.
- Я мечтаю заняться сексом одновременно с двумя мужчинами, а ещё лучше тремя или даже четырьмя. Как представлю себе такой секс, так почти сразу кончаю!
- Ну, если отдохнула, то давай продолжать? Можешь себе представить ещё двоих мужиков и даже больше. Я не ревнивый! Всегда готов поделиться тортиком с друзьями, если сам тортик не против.
Они опять занялись любовными утехами и теперь уже без каких-либо тормозов. Ольга стонала и постоянно меняла позы, каждый раз при этом беря член Егора в рот. Потом с бешеной активностью отдавалась страсти, так что Егор почти ничего не делал. Доминировала женщина, доставляя ему своими ласками огромное наслаждение. Скорее всего, её воображение не на шутку разыгралось, она уже сбилась со счёта своих оргазмов. Насладившись, Оля упала на мокрую от их пота и её обильных жидкостных выделений при оргазме простыню.
- Ты мне сломал серёжки при сексе. Так что должен купить новые! Они стоят 500 рублей, – неожиданно заявила Ольга, смотря на Егора. Егору её слова очень не понравились. Он встал с постели. Подошёл к окну и, опять закурив, ответил ей.
- Во-первых, надо было снимать свои серёжки. Во-вторых, ты сама их сломала, трахалась как бешеная, если помнишь. В-третьих, я тебе купил бы и подарил серёжки ещё лучше и дороже чем эти, если бы ты не требовала их в такой форме. Это похоже на оплату услуги проститутки, а я в жизни никогда не пользовался услугами проституток. Я занимаюсь сексом с женщинами по взаимной симпатии, взаимному желанию и взаимной страсти. Так что, девочка, ничего ты от меня не получишь. Понятно?
- Понятно. - Ответила Ольга. Насупилась и обидевшись. Егор же подумал: «Проституткой, чтобы стать, надо ещё многому научиться, а не только раздвигать ноги и брать член в рот. Ну, какие её годы! Ещё освоит и научится. Было бы желание, а вот желания ей, похоже, не занимать. Многие женщины теперь начали осваивать эту древнейшую профессию. Трудно сказать, кто тут виноват, в чём причина. В экономическом, политическом, нравственном кризисе или в том, что эта ****ская натура и есть суть любой женщины. В конце концов, какая разница? Чем свободнее отношения между мужчинами и женщинами, тем мне проще их снимать и получать самое разнообразное удовольствие. Эта Ольга сегодня ночью дала стране угля, мелкого, но много! Отличная ночь. Натрахался до упора, если так можно сказать».
Уже светало. Егор стал одеваться. Его ждал тяжёлый день. Предстояло найти товары, которые можно будет перепродать с выгодой и с немалой выгодой. Интуиция подсказывала Егору, что товар должен приносить прибыль не менее чем в пять, а лучше в десять раз большую. Дорога и инфляция в момент могут сожрать все дивиденды от поездки. Разузнав у Ольги и Татьяны, где магазины, куда лучше поехать и где работает рынок и барахолка, Егор, купив карту-схему Тулы, отправился выполнять главную задачу, для решения которой он сюда и прибыл, по старым понятиям – спекуляцией, а теперь предпринимательством.
Каминский на своей картошке заработал 70 000 рублей. Только беда долго себя не заставила ждать. Деньги просто исчезали в пространстве и времени! Гиперинфляция поразила страну. Чтобы понять, что это значило в 1992 году, достаточно сказать, что Егор захватил с собой 10 000 рублей, но пока доехали до Тулы, покупательская способность этих денег упала настолько, что теперь можно было говорить о 5 000 рублях. Поэтому сбережения могли спасти только неординарные решения и очень выгодные вложения в товары.
На барахолке внимание Егора привлёк мужичок средних лет, продававший новый смеситель для умывальника. Смеситель советский, с бронзовыми внутренностями, новенький, в заводской смазке и даже бумаге. Мужик просил за него 250 рублей. Можно сказать, что это даром. Егор взял в руки смеситель и так, от балды, спросил продавца:
- Ещё, может, есть?
- Сколько нужно? – неожиданно ответил вопросом на вопрос продавец. Егор растерялся: «По такой-то цене! Да на 5 000 рублей запросто!» Только, немного подумав, опять ступил Егор:
- А сколько есть?
- А сколько возьмёшь? – опять вопросом на вопрос ответил мужик. Видно, оба, и покупатель, и продавец, растерялись от неожиданной встречи.
- Десять штук возьму! Есть? – выпалил Егор, как хлопнул шапкой о землю.
- Есть! Пошли. – Ответил мужик. Убрав смеситель с прилавка, отправился на выход с барахолки. Каминский последовал за ним. Прошли три или четыре квартала и вошли в высотку-новостройку. Спустились в подвал. Оказались в комнате, мастерской сантехника, а мужик, как догадался Егор, есть именно тот сантехник, обслуживающий эту и другие новостройки, стоявшие недалеко.
- Бери, – сказал сантехник, указывая на ящик со смесителями, в котором лежало их намного больше, чем он договорился с Егором. Сантехник передал Егору обычный мешок, чтобы сложить в него смесители. Каминский уложил в мешок десять штук в упаковочной заводской бумаге и туго перетянутых шпагатом ещё на заводе. Рассчитался с сантехником, отдав ему 2500 рублей. Они вышли на улицу.
- Я издалека приехал. Если ещё приеду, то, как я понял, ещё будут? – спросил Егор продавца.
- Я так и понял, что ты приезжий, иначе бы не повёл тебя в мастерскую. Будут. Приезжай. Можно будет договориться на полсотни по этой же цене. Где меня найти, знаешь. Они, обменявшись рукопожатием, распрощались.
Мешок весил прилично. Каждый смеситель почти килограмм. Деньг у Егора осталось не так уж и много. В основном только на дорогу и на жизнь. Он вернулся на квартиру к Ольге и стал укладывать смесители в сумку. Ольга собиралась на работу. Она работала по суткам. Смена у неё начиналась вечером.
Сергей собирался ещё задержаться в Туле. Егору без денег не было смысла оставаться. Он взял билет на поезд Челябинск-Калининград, отправлявшийся завтра днём. Оставалось меньше суток ещё провести в Туле. Остаток дня Егор болтался по городу. Прикупил ещё по мелочам товаров, но больше для себя и семьи. Вечером вернулся на квартиру Ольги. Дома была только Татьяна. С её слов, Сергей встретил одноклассницу, первую свою любовь, и они решили провести ночь вместе! Как Егор его понимал и завидовал ему! Бессонная ночь и весь день на ногах сказались. Воды горячей по-прежнему не было. Помывшись, Егор с огромным желанием выспаться и отдохнуть, наконец-то, завалился в постель, но не тут-то было. Только он задремал, как в комнату в одной ночнушке на голое тело заявилась поддатая Татьяна. Она села на край кровати и решила исповедаться Егору. Стала рассказывать о своей несчастной любви и как её бросил жених, и как она теперь страдает от любви к нему. Егор молча слушал девушку, только сочувственно вздыхал. Ему было фиолетово до её любовных передряг, он хотел спать. Татьяна легла рядом и накрылась одеялом, сказав, что замёрзла, и продолжила изливать свои беды на голову Егору. Татьяна - сводная сестра Ольги по матери. Она на три года младше сестры и по фигуре довольно стройная и вообще намного интереснее Ольги как женщина. Близость молодого женского тела прогнала сон у Егора, а Татьяна как бы невзначай всё теснее прижималась к его нему. Ещё с Мозамбика Егор старался ложиться спать нагишом. Девушка неожиданно взяла его возбуждённый член в свою руку и заявила Егору:
- Мне, наверное, понравилось бы твой член. Трахни меня, пожалуйста! У меня уже три месяца не было секса. - Егор же подумал: «Вот тебе и любовные страсти-мордасти. Зачем любить, зачем страдать, когда все пути ведут в кровать!» Уговаривать Егора долго не надо было. Они без разговоров занялись сексом. Потом оба сразу заснули. Вот только вышла незадача. Татьяна, похоже, была после месячных, и они измазали простынь, увидев это только утром. Заниматься простынёй Егор не был намерен. Он помылся холодной водой. Попрощался с девушкой, забрав сумки с товарами, Егор поспешил на вокзал. Через полтора суток он выходил утром на вокзале в Черняховске. Так закончился первый вояж челнока Каминского.

Польские уроки менеджмента и маркетинга.

Вернувшись в Гастеллово, Каминский стал думать, что же ему делать с этими смесителями. Товар, конечно, ходовой и дефицитный, но как же его реализовать? Время не ждёт, и инфляция быстрее солёной океанской воды, разъедавшей борта кораблей, съедала сбережения Егора. Действовать нужно быстро и решительно. В таких экстренных ситуациях, когда нужно рисковать и проявлять решительность, Каминский чувствовал себя как рыба в воде. Это его время! Егор вспомнил лекции менеджмента и маркетинга, которые он посещал в Решле: «Ну что же, пришло время применить полученные там знания!» - решил Егор и отправился в Советск.
В Советске он в первую очередь обошёл так называемые ещё по-старому «комиссионки». Их на тот момент было всего три. Только в одном магазине он нашёл смеситель по цене 3000 рублей, и тот венгерский. Смесители из Тулы были значительно качественнее и долговечнее. Бронза — это вам не венгерские пружинки, да ещё при том качестве воды, которая вытекала из водопроводной системы Советска, жизнь смесителя-иностранца была бы недолга.
В центре города размещался первый и главный комиссионный магазин Советска. Недавно Егор Каминский и Оксана Волкова готовили документы на его приватизацию. У Егора сохранились отличные отношения с его заведующей и теперь хозяйкой. Вот этот магазин он и выбрал для своей коммерческой операции под кодовым названием «Смеситель».
Каминский в пятницу пришёл в магазин и направился в кабинет к заведующей. Принят он был хорошо. После рюмочки коньячка, предложенной хозяйкой магазина, Егор перешёл к делу.
- Вера Ивановна! Вот смеситель. Наш, советский. Хочу положить его в Вашем магазине на реализацию. Возьмёте?
- Конечно возьму. Вещь редкая и пользуется спросом. По какой цене хочешь, Егор, его выставить?
- Я думаю, за 2 500 рублей.
- Хорошо, но ещё моя доля будет 500 рублей, и значит, цена продажи – 3 000 рублей! Это дороговато. Не купят.
- Купят или нет, Вера Ивановна, это нужно посмотреть. Ну не купят, тогда заберу. У Вас же нет проблем с местами на прилавке. На этом и решили. Егор оставил смеситель в магазине. Заведующая лично выложила его на витрину с ценником 3 000 рублей. Егора совсем не интересовало, продастся ли этот смеситель или нет. План у него был другой.
В субботу Каминский приехал на рынок в Советск и выложил на прилавке свои смесители. Долго ждать не пришлось. Почти каждые пять минут к нему подходили мужчины и женщины и интересовались ценой. Егор отвечал всем: «Цена 2 500 рублей!» Люди мотали головой и говорили: «Дорого!», а Егор отвечал: «Конечно, дорого! А что поделать? Вон в комиссионке лежит такой же за 3000, и в другом венгерский, ерунда импортная, тоже за 3 000 рублей». Люди уходили. За субботу Егор не продал ни одного смесителя, но цену он не снижал. В воскресенье, на следующий день, он опять поехал на рынок в Советск и занял свою боевую позицию за тем же прилавком, что и накануне. Только начали появляться на рынке покупатели, как у Егора в течение часа купили четыре смесителя! Это были те люди, что приходили в субботу, Егор некоторых из них запомнил. Потом наступила пауза. Интересовались, но не покупали. Егор видел, что людям очень нужен смеситель. Они подходили по несколько раз и просили снизить цену. Егор пошёл им навстречу. Два смесителя ушли в момент по 2 000 рублей. Остался один, последний. Из десяти привезённых из Тулы смесителей: один у Егора попросил Сергей Кайрис, ещё один Егор оставил для кухни в общаге, чтобы заменить, а ещё один лежал в магазине.
К Каминскому подошёл крутой новый русский в малиновом пиджаке и с цепью на шее и спросил цену на смеситель.
- 2 500 рублей, - ответил Каминский. Бычара удивился.
- Только что ты продавал смесители за 2 000! - предъявил он претензию Егору.
- Мои смесители. За какую цену хочу, за ту и продаю и кому хочу. Мы не в магазине, а на базаре. Походи по базару, может, дешевле найдёшь. Недовольный новый русский ушёл. К Егору подошла пожилая, аккуратно одетая женщина. Она слышала разговор Егора с нуворишем. Посмотрев в глаза Егору, спросила:
- Может, Вы мне снизите цену? Пенсия моя маленькая, а на кухне давно протекает смеситель. Сантехник обещал поменять, если я куплю новый, а их-то и нет нигде в Советске. В магазинах два лежат. Один как у Вас, но стоят они по 3 000 рублей, а это больше половины моей пенсии. Егор посмотрел на женщину. Завернул смеситель в газету и протянул ей, сказав:
- Берите за 250 рублей. - Женщина даже не пошевелилась. Она не поняла, какую цену Егор назвал. Тогда Каминский просто положил смеситель ей в сумку, сказав при этом:
- Считайте, это подарок от меня! Повернулся и ушёл с рынка. Женщина осталась стоять у прилавка. Последнее, что видел Егор, это слезы, лившиеся ручьем из её глаз. Каминский зашел в магазин и забрал свой смеситель. Операция «Смеситель» была успешно завершена. Чистый навар составил 11 500 рублей, и два смесителя ещё остались. Он имел на руках 14 000 рублей, при этом потратив на всю поездку 10 000 рублей. Это тебе не картошку выращивать на пердячем пару днями стоя задницей кверху! Такой расклад Егора Каминского очень устраивал.
При чём же здесь курсы менеджмента и маркетинга в Решеле?  На курсах поляки рассказывали, что менеджмент и маркетинг - это не попытка впарить или втюхать товар лоху. Это сложная система товарно-денежных, торговых отношений, включающая в себя целый ряд позиций. Менеджер и маркетолог должен знать и сегмент рынка, и грамотно определить цену на товар, а лучше самому её сформировать. Люди могут ещё и не знать о товаре и о том, что он им будет вскоре нужен, а маркетолог должен четко понимать, сколько, какого качества, по какой цене, кому, за какой срок он сможет продать этого товара в этом регионе. Вот этот прием и применил Егор Каминский. Город Советск - маленький городишко. Каминский быстро определил сегмент рынка, определил спрос на его смесители, сформировал максимально допустимую цену и в момент распродал свой товар, получив за неделю прибыль в 4 000 рублей, окупив все расходы.

Деньги-товар-деньги.

Теперь режим жизни Егора Каминского изменился. Началась гонка с инфляцией! Во вторник Егор уезжал на поезде Калининград-Москва. Сутки дороги до Москвы. Четверг - Егор в Москве покупал товар. Пятница - дорога до Калининграда. Суббота - торговля на рынке в Калининграде. Воскресенье - что не продал в Кёнике, продавал на рынке в Советске. Понедельник - день отдыха. Во вторник можно снова отправляться в Москву. Справедливости ради нужно сказать, что график поездок зависел во многом от успешности предыдущей поездки. Если удавалось хорошо прокрутить деньги, а теперь Егор брал с собой для закупок до 20 000 рублей, получить после реализации товара - 40 000 рублей, то Егор мог позволить себе и остаться дома даже на две недели. Излишки денег он переводил в доллары. Нужно сказать, что это был единственный способ как-то более безопасно спасти финансы. Уже по стране гулял речитатив: «Положите деньги в наш банк, и у вас останется только одна проблема - как их получить обратно!»
В сентябре, когда Егор начинал свою купи-продай деятельность, за один доллар давали 260 рублей, в октябре - 360 рублей, в ноябре - 410 рублей, в январе 1993 года - 500 рублей! Вот и вертись как хочешь! Накопить больших денег Егор так и не смог. К новому 1993 году у него было только 160 долларов и 20 000 рублей, задействованных в финансовых операциях. Также Каминский скупил четыре ваучера у гастелловцев по 4 000 рублей за ваучер.
Правда, семья его в эти тяжёлые дни жила как никогда раньше - в достатке и изобилии. Осенью зарплата у Лены в школе составляла 8 500 рублей, но вот только выплачивать её уже стали нерегулярно, и с каждым месяцем задержки становились всё длительнее и длительнее, пока не достигли не выплат в течение полугода. Егор же не экономил на семье. Он покупал продукты на рынке в Советске и Калининграде, что-то привозил из Москвы. Если позволяла обстановка, делал остановки в Минске и там затаривался продуктами на несколько недель. Благо в Минске всё было по низким ценам и в достатке во всех магазинах.
Такой успешной операции, как «Смесители», Каминскому провести больше не удалось, но товары, которые он брал на стадионе «Динамо» в Москве, а это жевательные резинки и турецкий женский трикотаж, он реализовывал оптом и в розницу на рынках Калининграда и Советска с прибылью в 2 раза. Товары, например, из Вязьмы, купленные в сельпо или в государственных магазинчиках, такие как шампунь с хной за 3 рубля или карнизы «Струна» за 12 рублей, Егор продавал за 10 и 25 рублей соответственно. В той же Вязьме, в ателье, он купил за 1 500 рублей три куртки из свиной кожи муаровой обработки. Одну он продал в Кёнике на рынке за 5 000 рублей, вторую - жене Сергея Кайриса на 1 500, по той же цене, что и купил, а третью подарил Лене. Вот так работала формула Карла Маркса «Деньги - Товар - Деньги» у Егора Каминского.
Однажды в Гастеллово к Егору обратилась бывшая ученица Елены Васильевны и сестра Оксанки Павловой, Лиля. Она попросила Егора взять с собой в Москву за товарами её мужа Андрея Ищенкова, тоже в прошлом ученика Елены Васильевны. Каминский согласился. Вдвоём безопаснее, и всегда можно помочь друг другу.
В канун Нового года Егор Каминский и Андрей Ищенков сделали остановку в Вязьме. Они не только затарились товарами в этом городе, но и без проблем взяли билеты на московский поезд до Калининграда на следующий день. В Москве, на Белорусском вокзале, взять билет на любой междугородний поезд уже было практически нереально! Билетная мафия, крышуемая ментами, парализовала торговлю билетами на эти поезда, а вот взять билет из Москвы до Калининграда на любой день в той же Вязьме или Смоленске можно без проблем. Впрочем, так же можно было и поступить в самом Калининграде, но Каминский не знал, сколько дней он проведёт в той же Москве или Вязьме и когда он будет возвращаться.
Егор и Андрей отправились на пригородном поезде из Вязьмы в Москву. Нужно ещё прикупить товаров на оставшиеся деньги на стадионе «Динамо». Егор давно собирался приобрести себе крутую по тем временам черную кожаную куртку, сшитую из лоскутков кожи. Стадион «Динамо» превратили в огромный оптовый рынок. Купить там можно было всё: от презервативов с усиками до ручных гранатомётов. Москва всё больше превращалась в библейский Вавилон. Бурным цветом под крылом прокуратуры и МВД расцветала организованная преступность. Город заполонили чурки разных мастей: от наглых садистов-кавказцев до грязных подлых таджиков. Процветали мошенники, кидалы, карманники и обычные бакланы и гопники. Коррупция, мздоимство и лихоимство были введены в ранг государственной политики. Все эти пороки, поразившие столицу России, особенно ярко заметны на вокзалах.
Егор в Москве, на Белорусском вокзале, сцепился с напёрсточниками. Кто бы сомневался. Пришлось вмешаться милиции. Правда, Егора, на удивление, после проверки документов отпустили, но отпустили и напёрсточников. Один молодой сержант-милиционер, отслуживший срочную на флоте, посоветовал Егору не оставаться на вокзале долго, иначе он за его, Егора, жизнь не даст и ломаного гроша. Пришлось Каминскому и Ищенкову всю холодную зимнюю ночь прятаться по московским подъездам вблизи Белорусского вокзала. Надо сказать, и не напрасно. Бандиты их искали, но, к счастью Егора и Андрея, не нашли. Это было первое знакомство Егора Каминского с напёрсточниками, но, забегая вперёд, надо сказать, что не последнее.
Перед самым отправлением поезда Каминский и Ищенков забрали сумки с товарами из камеры хранения и быстро сели в свой вагон. Устроившись на своих местах в плацкартном вагоне, они с облегчением выдохнули и решили отдохнуть и отогреться после бессонной, тревожной и холодной ночи. Откуда им знать, что новая война ещё впереди и осталось до неё совсем немного, только доехать до границы Литвы с Калининградской областью. Правда, ехать долго, и можно выспаться, что Егор и Андрей незамедлительно и сделали. Егор мирно спал под перестук колёс, а поезд нёс его к очередной встрече с его старой подругой, костлявой. Видно, беготни по ночным московским дворам ей показалось недостаточно.

Бой местного значения.

Поезд часов в десять вечера остановился на станции Кибартай. Это была граница между Литвой и Калининградской областью, правда, на тот момент никак ещё не оформленная. Литовская сторона пробовала проверять поезда, но это было нерегулярно и заключалось, как правило, в проверке документов у пассажиров. От случая к случаю какие-то люди в литовской военной форме пытались потрясти эти поезда и что-нибудь отжать у челноков. Такие наступили пиратские времена на всём постсоветском пространстве.
Егор выспался и лежал на верхней полке в плацкартном вагоне, обдумывая, как он будет действовать, приехав в Кёнигсберг. Андрей валялся на соседней верхней полке в проходе вагона. Неожиданно в коридоре вагона появилась взлохмаченная проводница их вагона. Она бежала по проходу вагона и кричала: «Ребята, калининградцы! Помогите! Литовцы напали на поезд и захватили бригадира поезда! Спасите его! Ребята, калининградцы, на помощь!» Каминского, Ищенкова и ещё с пяток мужиков как ветром сдуло с полок. В мгновение, по-военному обувшись, накинув куртки, они побежали к выходу из вагона и попрыгали на заснеженный перрон. На перроне уже собралось несколько десятков мужчин, были и женщины. Из вагонов продолжали выпрыгивать мужчины. Одна из проводниц что-то говорила, окружённая мужчинами. Ничего не было понятно, мужики галдели, женщины чем-то возмущались, проводники наперебой что-то рассказывали. Егор вскочил на подножку входа в вагон и гаркнул во всю свою боцманскую глотку: «Молчать!» — и добавил длинную непечатную, даже в этом романе солёную морскую фразу. Все сразу умолкли. Егор обратился к одной из проводниц:
- Рассказывай, что случилось! - Егор спрыгнул на перрон. Подхватил проводницу и поставил её на своё место. Женщина, ухватившись за поручень, громким голосом рассказала, что случилось:
- В бригадирский, восьмой вагон вошли литовские менты и какие-то вооружённые люди в форме литовской. Они стали требовать документы у пассажиров и отбирать у них вещи. Бригадир поезда потребовал у них прекратить грабёж и покинуть вагон. Вагоны — это территория России. Они стали избивать его. Вступился наш электрик. Тогда они обрызгали их из газовых баллончиков, но бригадир и электрик закрылись в купе. Литовцы выломали прикладами автоматов двери, избили бригадира и электрика и выволокли их из вагона. Досталось и мне с напарницей, когда мы пытались защищать их. Вот смотрите, какие синяки на лице, - на лице проводницы действительно сияли два свежих кровоподтёка. Толпа в негодовании взревела. Людей уже собралось около сотни. Неожиданно поезд дёрнулся, раздался гудок, и состав начал набирать ход. Каминский вскочил в вагон и рванул на себя стоп-кран в тамбуре. Завизжали об рельсы колёса. Поезд остановился, но тут же опять попытался набрать ход. Егор высунулся из вагона и закричал в толпу:
- Братва! Слушай мою команду! Быстро по вагонам и рвём стоп-краны! Не дать поезду уехать! Надо вернуть наших. Калининградцы своих не бросают. - Часть мужиков разбежалась по вагонам, и поезд теперь намертво застыл у перрона. Война между Литвой и Россией началась с приграничного конфликта, как потом написали бы в газетах.
Егор спрыгнул на землю. Его окружили готовые к действию мужики и женщины. Все были настроены решительно. Один мужик неожиданно сказал:
- Как тебя кличут, парень?
- Егор! Егор Каминский, лейтенант запаса. Служил на флоте в разведке.
- Командуй, лейтенант! – разнеслось над толпой с десяток голосов.
- Тогда за мной! Выясним, где наши люди! - Егор направился к зданию станции.
Пока шли, одна из женщин сказала Егору:
- Я видела, как они волокли наших ребят в тот домик, что стоит рядом со станцией. - Егор посмотрел на неё. Это была одна из проводниц, только не в форме.
- За мной, братва! К этому домику, перетряхнём его весь. - Они свернули к указанному проводницей отдельно стоящему домику. Не доходя до него с десяток метров, увидели, что из его дверей выскакивают вооружённые автоматами литовцы в форме «Охраны Края». Их было с десяток во главе с офицером. В основном молодые, совсем зелёные пацаны. Литовцы скучковались на тропе, ведущей к их домику, как оказалось, базе Охраны Края, наставив на толпу стволы «Калашниковых». Пассажиры напирали. Литовцы отступали к стенам домика. Минуту, и уже отступать было некуда, а толпа всё напирала. К толпе подбегали всё новые и новые пассажиры. Ствол автомата упёрся в грудь Егору! Литовский мальчишка передёрнул затвор и загнал патрон в патронник. В глазах литовца стоял безумный ужас. Руки так дрожали, что автомат плясал у него в руках. Егор уже собирался отработанным приёмом обезоружить этого сраного вояку, несмотря на то, что этот щенок в любой момент от страха мог нажать на спусковой крючок и превратить Егора в решето. Только в последний момент Каминский взял себя в руки и опять гаркнул во всю глотку: «Всем стоять! Три шага назад! Марш!». Толпа подчинилась, а литовцы в момент заскочили в домик и закрыли дверь. Пассажиры окружили домик. Молодой мужчина представился Егору:
- Лейтенант Сергеев. Везу сто двадцать призывников в девятом вагоне. Мы в твоём распоряжении, командир. Что будем делать? Штурмовать этот сарай? Обольём его бензином и сожжём к ****и матери всех этих лабусов. А кто будет выскакивать, сразу гасить арматурой по башке, прямо в дверях!
- Нет. Будут всё-таки жертвы. Есть сведения, что наши заложники там у этих вояк. Ты же видел, как эти щенки напуганы. Начнут палить со страху. Будем вести переговоры. Нужно окружить этот сарай и заблокировать вход. Никого не впускать и не выпускать. Бери своих парней. Вот их служба по защите России и её граждан началась, – лейтенант Сергеев с призывниками наглухо заблокировал вояк из Охраны Края. Теперь Егор и с ним ещё человек сорок пошли к зданию станции.
Пока шли к зданию станции, к Егору подошёл мужчина в форме железнодорожника.
- Вы тут главный. Я машинист поезда. Почему мы не отправляемся? - Егор на ходу ввёл машиниста в курс дела.
- Понятно! Без Вашей команды я состав не поведу. Мне литовский диспетчер все команды даёт к отправке состава. - Машинист вернулся к локомотиву, а Егор и пассажиры заняли здание станции. Оно, на удивление, оказалось почти пустым. Только в комнате со старой табличкой «Милиция» за столом восседал литовский полицейский с погонами капитана и напуганный молодой сержант литовской полиции. Капитан оказался по национальности русским. Проводница зашептала на ухо Егору, увидев этого капитана: «Этот гад командовал тогда в вагоне. Он избивал бригадира!».
- Где наши люди? Поезд никуда не поедет, пока Вы не вернёте наших людей! - заявил с ходу Егор. Полицейский скривился в поганой усмешке и спросил Егора.
- А ты кто такой есть, что мне такое заявляешь? – Каминского просто трясло, ещё мгновение, и капитан отправится к праотцам, но Каминскому нужно было взять себя в руки. Ведь главная задача не свернуть башку этой мрази, а вырвать из лап этой литовской сволочи бригадира поезда и электрика.
- Вы мне, капитан, не тыкайте. Я с вами свиней не пас. Или для вас «Вы» — это когда много? Ну какой культуры или вежливости можно ожидать от мента, предавшего свой народ и ставшего холуём у лабусов? Капитан вскочил. Рванулся к Егору, но, не сделав и шага, вернулся и сел в своё кресло.
- Вы кто такой? Ваши документы? И вы трое тоже предъявите документы, - обратился капитан к трём помощникам Егора. Каминский и его товарищи предъявили паспорта. Полицейский бросил их в ящик стола и заявил:
- Вы четверо задержаны за нарушение порядка, - из кабинета выскользнула проводница. Егор только усмехнулся. Что будет дальше, он уже знал наверняка. Дверь кабинета с треском распахнулась и, слетев с петель, грохнулась на пол. Кабинет в момент наполнили мужики. Один из них, здоровенный дядька, ревел, как скорая помощь: «Кто тут, ****ь, нашего командира арестовал? Ты, что ли, ментяра поганый?» Дядька схватил мента за грудки и, как ребёнка, поднял над полом. Мент побледнел и умоляюще что-то зашипел, смотря на Егора. Егор открыл ящик стола, достал свой паспорт и паспорта товарищей и попросил:
- Отпусти его пока, мой друг. Эта сука нам ещё живая нужна. Дядька, как куклу, швырнул мента в кресло. Кресло перевернулось при падении тела. Мент распластался на полу, пытаясь отдышаться. Егор присел возле него и спокойно спросил:
- Теперь ты понял, ментяра поганая, кто я такой? Мент только кивнул, сглатывая с трудом слюну. Егор продолжил:
- Тогда слушай меня, сука продажная, пока я добрый. Поезд не двинется с места, пока наши люди, захваченные твоей бандой, не окажутся в поезде. Мент уже пришёл в себя. Он поставил на место кресло и, сев в него, заявил Егору и заполнившим кабинет мужчинам:
- Насилием вы ничего не решите. Ваших людей, задержанных в поезде, уже увезли в Каунас. Теперь пусть руководство железной дороги ведёт переговоры об их судьбе с моим начальством.
- Ты, я смотрю, капитан, меня не понял. Нет. Ты их захватил, ты их мне и вернёшь. Сейчас и здесь. По-другому не будет.
- Будет. Я сейчас позвоню в Калининград и скажу, что станция захвачена террористами, и сюда пришлют ваш ОМОН, недавно созданный в Калининграде. Слышал о нём? Пошёл в атаку пришедший уже полностью в себя опытный ментяра, но и Каминский же не пальцем деланый.
- ОМОН? Слышал! И не только слышал. Им командует капитан Александр Иконников. В прошлом морпех. Мы с ним немало водки попили и одних баб трахали. Его зам, гвардии прапорщик Мартыненко, инструктор рукопашного боя в прошлом и так же командир взвода разведки в Минском полку морской пехоты в Балтийске. Так что подождём Сашку Иконникова с братвой. Я ему расскажу, что ты, сука, тут творишь, и тогда посмотрим, как ты фальцетом без яиц запоёшь. Действительно, недавно в Калининграде был создан отряд ОМОН, вот только капитан Саша Иконников, командир десантно-инженерной роты Минского полка морской пехоты, и прапорщик Мартыненко не имели никакого отношения к ОМОНу и продолжали служить в морской пехоте в Балтийске. Правда, Иконников действительно являлся собутыльником Егора Каминского, да и одних женщин они пользовали в своё время. Егор блефовал, отлично зная, что эту служебную информацию мент явно не проверит. Слова Каминского возымели успех, мент не решился звонить в Калининград, как отреагируют эти бывшие морпехи - неизвестно.
Егор оставил кабинет и вышел на улицу. Его опять окружили пассажиры, ожидая от него команды. Каминский рассуждал вслух, что поднимало его авторитет в глазах людей:
- Нам надо предпринять какие-то ещё действия, чтобы заставить их вернуть товарищей. Насилие над Охраной Края - не выход, будут жертвы, и это не дело. Тем более если мент не врёт и наших увезли в Каунас. Похоже, что не врёт. Вот что, мои друзья! Слушай мою команду. Сейчас по второму пути пройдёт «Янтарь» на Москву. Это скорый поезд. Он делает двухминутную остановку. Разделитесь на пары. Рассредоточитесь по перрону. Как откроются двери, заскакивайте в вагоны и рвите стоп-краны. «Янтарь» не должен сдвинуться с места. Так мы заблокируем оба пути, а их-то, этих путей, в области на этой дороге всего-то - два! Встанет всё движение на этом участке дороги.
Товарняки встанут. Нарушится график движения, и вот тогда уже точно наших людей не удастся закатать в асфальт, - по толпе пронеслось «Ура», и его подхватил гудок локомотива, это на станцию прибывал скорый фирменный поезд «Янтарь», Калининград-Москва.
- К бою, товарищи! – скомандовал Егор. Мужики веером рассыпались по перрону. «Янтарь» остановился. Открылись двери, и только проводницы подняли платформы на входах, как в вагоны стали заскакивать мужчины и срывать стоп-краны. «Янтарь», как и состав Москва-Калининград, в котором ехал Каминский, застыл на мёртвой стоянке. Война уже приобретала нешуточный характер и грозила большим экономическим ущербом обеим государствам.
Через пять минут к Егору два мужика подвели женщину в шикарной форме железнодорожника. Это оказалась бригадир «Янтаря». Она спросила Егора:
- Объясните мне нормально, что здесь происходит? – Егор рассказал ей, почему он захватил её поезд. На удивление Егора, бригадир «Янтаря» спокойно отреагировала на его рассказ:
- Хорошо! Наш экипаж - это жители Калининграда. Мы своих коллег и земляков не бросим. Когда Вы дадите мне команду, тогда мы и отправимся. – Бригадир, вернулась в поезд. «Янтарь» стоял. Его пассажиры стали собираться на перроне. Литовский мент, капитан, всё слышал. Он стоял невдалеке, когда Егор беседовал с бригадиром «Янтаря». Мент подошёл к Егору и уже мирно заговорил:
- Отпусти «Янтарь». Слово даю, что их скоро привезут. Я уже позвонил, и их везут обратно. Скоро будут.
- Вот как будут, тогда и поговорим. Что стоит твоё слово продажного мента и гопника. Открыл, понимаешь, тут жилу золотоносную, обдирая челноков, – ответил ему Егор. Мент молчал, ушёл в здание станции. Прошло двадцать минут. Дорога была заблокирована. Движение замерло от Калининграда до Каунаса. К Егору подошёл один из пассажиров, оставленный с другими дежурить в кабинете мента.
- Командир, тебя мент требует. Он долго что-то на литовском говорил по телефону и теперь сказал, что хочет с тобой переговорить. - Каминский вошёл в кабинет к менту.
- Отпусти «Янтарь». Хочешь, дам письменное обязательство, что твои бригадир поезда и электрик через двадцать минут будут здесь на станции. Ты понимаешь, что заблокировал движение на всей дороге. Это же миллионные убытки в валюте! Ты понимаешь, что за это спросят?
- С кого спросят? С тебя-то в первую очередь и спросят! С меня взятки
гладки! Кто я такой? Отставной козы барабанщик. Так, просто погулять вышел. Ты же тут, сука, поставлен смотрящим? Вот и ответишь по полной. Хорошо. Не в бумажке дело. Хотя и нельзя верить такой сволочи, как ты, капитан, но смотри, поверю тебе на слово, обманешь - лично тебе матку наизнанку выверну, и пусть меня потом судят. За такую суку, как ты, думаю, меня оправдают. «Янтарь» я отпускаю. - Егор встал и направился к скорому поезду «Янтарь», к его бригадирскому вагону. У входа Егора ждала бригадир.
- Отправляйте состав. Их сейчас привезут. Мы с Вашей помощью добились их освобождения. – По поезду, по трансляции, передали, что состав отправляется и посторонним следует покинуть вагоны. Бойцы Егора прыгали на перрон, где их ждал Каминский. «Янтарь» дал долгий гудок, как бы прощаясь с остающимися на станции Гудогай земляками и желая им победы. Набирая ход, он поспешил наверстать упущенное время и войти в график движения. Егору и его бойцам, оставшимся на перроне, из дверей вагонов флажками на прощанье махали проводницы «Янтаря».
Каминский с товарищами вернулся к своему составу. Неожиданно к Егору, весь кипящий от злости, подошёл какой-то молодой парень и без прелюдии набросился на Егора:
- Ты тут командуешь! Ёб, мать твою! Быстро отпусти поезд. Мне насрать на ваши калининградские дела. Я из Москвы. У меня, ****ь, бизнес, и мне надо завтра быть на переговорах. Контракт подписать, а ты тут голодранец устроил какую-то войну с литовцами. Идиот недоделанный, быстро отпускай поезд и поехали! Пока я ещё с тобой разговариваю! Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, кто мой отец? – Каминский давно не встречал инопланетян или смертников. Ничего не говоря, Каминский от души отправил этого «москвича» одним ударом в глубокий нокаут. Ему даже показалось, что хрустнула у того челюсть. Бизнесмен из Москвы, как мешок, свалился с перрона под колёса состава и там замер. Егор с товарищами пошли дальше. Они прошли по всему составу и проверили, чтобы в вагонах всё было нормально. Люди в основном относились к случившемуся с пониманием. Только спрашивали: «Когда поедем?» Егор отвечал: «Как вернут наших товарищей. Их уже везут». Люди вздыхали и одобрительно кивали головами.
Действительно. На перроне остановился милицейский ГАЗ-он, и из него вышли бригадир поезда и электрик. Они были основательно избиты и едва стояли на ногах в изорванной одежде. Литовские полицейские, попрыгав в свой бобик, надавили на газ, сматываясь со станции. Каминский и окружавшие его мужики негодовали. Они рванули в комнату милиции на станции к менту-капитану. Тот довольный сидел в кресле и удивлённо спросил Каминского и его бойцов, когда те ворвались в кабинет.
- Что ещё? Их вам передали, езжайте в свой Калининград!
- Ты, сука, видел, в каком они виде? Как они избиты?
- Не я их так избил. Какие претензии ко мне? Я тебе обещал, что их привезут? Их привезли. Я своё слово сдержал. Теперь ты своё держи, если ты офицер, как я слышал, и если у тебя осталась ещё офицерская честь.
- Честь офицерская? Слово моё? Так я слово своё сдержал. Отпустил «Янтарь», а по поводу этого поезда мы с тобой ни о чём не договаривались. Так что я своё слово держу, и мою офицерскую честь ты не лапай, не тебе о ней, менту продажному, рассуждать. Так вот, что я решил. Бери бумагу, и будем писать протокол в двух экземплярах о событиях этой ночи. Подпишешь ты его, и тогда мы только поедем, и поверь, не раньше. Мент открыл ящик стола. Достал листы писчей бумаги. Окинув взором окружающих его мужиков, произнёс:
- Пусть все выйдут. Мы тут с тобой сами всё напишем. Или они тебе не доверяют? Мужики с нескрываемой ненавистью смотрели на мента, и многие из них уже из последних сил сдерживались, чтобы не отметелить эту наглую сволочь. Надо сказать. Хотя этот капитан и был сволотой, но в смелости ему не отказать, держался он отлично, несмотря на окружающую его толпу разъярённых мужиков. Подлецы тоже бывают смелыми и отчаянными.
- Друзья, идите в вагоны. Скоро поедем. Не видитесь на ментовскую провокацию. Я всё сделаю как надо. Пусть лейтенант выпустит этих вояк из Охраны Края. Наши же уже в поезде. Мужики спокойно вышли. Егор и мент остались вдвоём.
- Слушай, как тебя, Каминский? Давай я тебе отстегну полсотни баксов, и мы ничего не будем писать. Ты же знаешь, бумага она хуже пистолета. Неизвестно где и когда она всплывёт, и как её могут интерпретировать. Мне и так мало не покажется за эти события.
- Полсотни говоришь? Так это же мало. Давай сотню!
- Ну, ты совесть-то имей, Каминский! Ну ладно, держи, вот стольник – и мент протянул Егору купюру в сто долларов. Егор посмотрел на доллары, потом на мента. Улыбнувшись, ответил ему.
- Ну, ты же и сволочь продажная, и считаешь всех такими? Неужели ты подумал, что я, боевой офицер, возьму твои поганые доллары? Садись! Пиши протокол. Начинай. Как у вас там принято, …я, капитан полиции и далее… Мент спрятал доллары в карман и, с ненавистью посмотрев на Каминского, начал писать под диктовку Егора. Когда дошли до момента: «применили спецсредства и оружие…», мент бросил ручку.
- Это уже слишком. Да, спецсредства применяли, а вот оружие, извини, нет!
- Как же нет, а дверь вышибли прикладами? - удивился Егор.
- Ну так прикладами же! Не стреляли ведь!
- Ты что, полный дурак, капитан? Приклады они отдельно живут от автоматов?
- Про оружие я писать не буду! – категорически отказался мент.
- Хорошо! Думай. Я пошёл в свой вагон, в пятый. Надумаешь, зови. Ты меня за эту ночь уже утомил. - Егор вышел и не спеша направился к своему вагону, по пути беседуя с пассажирами, но дойти до вагона не успел. Егора догнал боец Охраны Края, но уже без оружия, и на ломаном русском сказал:
- Капитан Вас зовет, будет дальше писать. – Егор вернулся. В кабинете уже находился и офицер, командир Охраны Края. Мент сказал Егору:
- Вот твой экземпляр. Я написал, что дверь вышибли прикладами.
- Ну что же, это более точно и правильно, чем применили оружие. Согласен. - Егор посмотрел на предложенный ментом ему экземпляр протокола. Прочитал его. Потом прочитал копию мента. Всё совпадало.
- Всё? Доволен? Можете ехать! – влез в разговор офицер Охраны Края. Егор ничего ему не ответил, а менту сказал, бросив на стол свою копию протокола:
- Печати не хватает!
- Откуда я тебе возьму печать? – возмутился мент.
- Мне какое дело? Где хочешь, там и возьми. Без печати мы не поедем. – Мент по-литовски, видно, выругался. Открыл тумбочку стола и достал из неё печать. Потом размашисто пришлёпнул её на копии Егора. Каминский молча взял протокол и направился к локомотиву. Он поднялся в кабину машиниста и сказал тому, что можно ехать. Машинист стал готовить локомотив к движению. Егор спустился на перрон. Все пассажиры уже были в вагонах, а на перроне стояли только бойцы Охраны Края, и Каминский догадался, что они ждут его, так как собрались у его, пятого вагона: «Сейчас состав тронется, и они меня схватят, и всё будет крыто-шито. Видно, этот офицер из охраны края не такой дурак, как его подельник – мент», подумал Егор и усмехнулся. Пройдя почтовый вагон, прицепленный сразу за локомотивом, Каминский вошёл в первый вагон. Успев заметить, поднимаясь по ступенькам, как литовцы в растерянности посмотрели на своего командира. Тот только развёл руки в стороны. Каминский шёл по вагону и думал: «Вот так, ребятки, лабусы, это вам не челноков доить, со мной воевать надо, а главное оружие у разведчика где? Между ушей в голове, в черепной коробке и называется – мозг».
Состав загудел и тронулся. Было уже почти два часа ночи. До Кёнина оставалось ещё два часа пути. Егор шёл по вагонам. Люди устали. Кто-то спал, кто-то, узнав Егора, улыбался ему. В тамбуре четвёртого вагона Егора ждала женщина. Взяв его за руку, смотря ему в лицо, заговорила:
- Егор! Послушайте меня. Вам угрожает смертельная опасность. Когда Вы вышли из кабинета, чтобы заставить этого милиционера писать об оружии. Я стояла в коридоре, а дверь-то сорвали с петель. Поэтому я всё слышала. Я понимаю по-литовски. Следом вошёл литовец из Охраны Края. Он уговорил милиционера написать всё, что Вы требуете. Потом они позвонили в Калининград и рассказали кому-то из своих знакомых, наших милиционеров, что Вы в розыске в Литве и захватили поезд, чтобы скрыться от правосудия. Вас в Калининграде задержат и на машине привезут сюда к этим двоим. Они Вас намерены убить. Вам, Егор, грозит смертельная опасность. Они передали Ваши приметы и вашу фамилию, Каминский. Вам нельзя в Калининград. Нужно выйти где-то в Гусеве или Черняховске, но и там Вас смогут ждать. Этот литовский офицер не дурак, он сказал милиционеру обзвонить все станции на маршруте. – Егор горячо поблагодарил женщину, поцеловав её руки: «Теперь шутки кончились. Теперь костлявая стоит рядом и, сука, улыбается, ожидая результата этого боя местного значения. Ну что же, теперь мы повоюем! Узнаем, чего я стою на самом деле? Разведчик я или так, действительно, погулять вышел. У меня меньше 120 минут, и нужно действовать решительно и, главное, без ошибок. Ошибки мне будут стоить головы», пульсировало в мозгу Егора.
Каминский зашёл в купе бригадира. Девчонки-проводницы его уже забинтовали. Среди женщин в купе бригадира, просто чудом, оказалась одна из активисток армии Каминского и к тому же — юрист. Егор обратился к ней и к бригадиру:
- Вот что, мои друзья. Пока мы едем до Калининграда, нужно будет собрать не менее десяти показаний от пассажиров. Что и как тут было. Обязательно с указанием адресов и всех необходимых личных данных. Эти показания храни, бригадир, у себя и никому, слышишь, никому не доверяй их. Это твоя страховка, что завтра на тебя не повесят всех собак и не сделают тебя крайним или, как говорится, стрелочником. А вы, девушка, помогите ему с правильным юридическим оформлением этих показаний. Бригадир и девушка-юрист тут же ушли собирать показания, а Егор обратился к двум проводницам.
- Девочки! Теперь мне нужна ваша помощь, - он в общих чертах рассказал им, что узнал о планах мента и литовца.
- Мне, девочки, нужно кардинально изменить внешность. Надо уточнить. На тот момент Егор носил огромную курчавую чёрную бороду и такую же богатую с проседью шевелюру.
- Что нам делать? - Встали почти по стойке смирно девушки. Одна из них была та, которой досталось от литовцев, с избитым лицом.
- Ножницы, это раз. Лучше поспрашивать у пассажиров, у кого есть машина для стрижки волос и бритвенный набор – это два. Горячую воду и, конечно, ваши, девочки, умелые ручки – это три.
- Задача ясна! Приступаем! – ответила одна из них, достав ножницы, приготовилась стричь Егора. Егор, обнажившись по пояс, отдался в её руки. Пока она стригла его, вторая раздобыла ручную машинку для стрижки волос. Действительно, машинка оказалась у кого-то из пассажиров в багаже. Бритвенный прибор тоже раздобыли вмиг. Через сорок минут голова Егора была круглой как шар и блестела как новый чайник! Выбритый до синевы, он благоухал духами. Проводницы от удивления даже всплеснули руками!
- Совсем другой человек! Если бы мы сами это не сделали, то ни за что не поверили, что Вы тот герой, что руководил восстанием!
- Да ладно вам, девчонки. Нашли героя. Если бы вы не подняли тревогу, то всё бы им сошло с рук.
- Как же Вы сразу помолодели! А сколько Вам лет на самом деле? Мы думали, за сорок пять, когда Вы были с бородой.
- Мне недавно исполнилось тридцать три. Возраст Христа, но не хотелось бы повторить его путь на Голгофу.
Егор отправился в свой вагон за вещами. Там его ждал Андрей Ивченков, он всю войну был рядом с Егором. Егор подошёл и взял свою сумку. Сзади раздался голос Андрея.
- Ты, лысый, ничего не попутал? Это не твоя сумка. - Егор повернулся и посмотрел на Андрея. Андрей его по-прежнему не узнавал. Потом на лице парня мелькнула тень, и он расплылся в улыбке:
- Ну, Вы и даёте, Егор Анатольевич! Я Вас насилу узнал. С чего такие превращения? - Егор ввёл Андрея в курс дела. Из своей сумки достал новую крутую кожаную куртку из лоскутков. Вот уж она оказалась кстати. Переодел джинсы, надев тоже новые, и, конечно, поменялся с Андреем обувью. Благо у них оказался один размер. Они в темноте незаметно покинули свой пятый вагон и уже ждали приезда в Кёнигсберг в купе проводницы первого вагона. Действительно, на перроне Черняховска дежурили менты. То ли смотрели за порядком, то ли ждали Каминского. Андрей спросил Егора:
- По Вашу душу, Егор Анатольевич?
- Не знаю. Может, выйти спросить мне их?
- Не надо, - засмеялся Андрей.
Прибыли на Южный вокзал Калининграда. Тут уж Каминскому не пришлось сомневаться. На перроне у каждого вагона стояли по два милиционера и вглядывались в пассажиров. Явно искали бородача сорока лет, брюнета с шикарной шевелюрой с проседью, как и описал Егора мент по телефону своему Калининградскому корешу. Два лысых братка в коже и, как тупые быки, жующие жвачку, их внимание не привлекли. Вокзал оказался закрыт. Не из-за Каминского. Так давно поступали. Открывали вокзал только в шесть часов утра. Ждать оставалось недолго. Егор и Андрей стояли у колонны, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, но всё-таки один парень подошёл к ним. Он, внимательно смотря на Егора, спросил его:
Это Вы или не Вы? – Егор засмеялся, вспомнив схожий фрагмент из фильма Эльдара Рязанова «Гусарская баллада», и в духе Шурочки Азаровой ответил парню.
- Я это иль не я! Однако, это ново! Я это я! Парень улыбнулся. Видимо, он тоже любил «Гусарскую балладу» и в предложенном Егором жанре закончил:
- Но всё-таки! Я прав или неправ?
- Вы правы, граф! Все трое рассмеялись. Вскоре открыли вокзал. Егор с Андреем поехали на Калининградский рынок торговать.
Вернувшись в Гастеллово, Егор попросил Андрея не распространяться о событиях, случившихся на границе. Андрей обещал молчать, насколько это возможно. Вскоре Егору попалась газета «Калининградская правда», в ней была напечатана заметка о происшествии, случившемся на границе с поездом Москва — Калининград. Статья оказалась правдивая и объективная. Осуждала незаконные действия литовской стороны. Правда, Егору понравилось, как написали о нем: «…морской офицер из Балтийска смело и грамотно организовал протест пассажиров и добился возвращения захваченных железнодорожников…»
Поразительно, как быстро меняется жизнь. Еще недавно Каминский защищал демократию и будущее свободной Литвы плечом к плечу с ребятами из Охраны Края, а сегодня боец Охраны Края едва не застрелил его. Оказывается, ничто не вечно под Луной. Вчерашние друзья, соратники и союзники в одночасье могут стать врагами.

Маша радость наша!

С осени, когда Егор заделался челноком, он регулярно привозил своей доченьке Машеньке подарки. Обязательным ассортиментом в числе этих подарков была коробка жевательных резинок. Маша, добрая душа, получив от папы коробку с «жевачками», раздавала их налево и направо в садике. Надо сказать, что Машенька росла не по дням, а по часам, так, по крайней мере, казалось Егору. Он, как всегда, бывал дома хоть и желанным для доченьки, но всё-таки редким гостем.
Маша ждала папу с нетерпением не потому, что он пытался загладить своё отсутствие подарками, а потому, что она любила папу. Её часто спрашивали Лена или Оксанка Соколовская: «Маша, а что скажет папа, когда приедет домой?» Маша отвечала: «Папа скажет: «Ну, здравствуй, Маша, радость наша!» Так оно и было. Марья росла воспитанной и дисциплинированной девочкой. Она не бросалась к сумкам отца, когда тот возвращался из Москвы, хотя отлично знала, что в сумках немало подарков для неё. Она всегда молча стояла рядом и ждала, когда папа начнёт ей вручать подарки. Как-то Егор, приехав, увлёкся разговором с Леной. Вскоре они оба заметили, что Марьи нигде нет! Они нашли Машу в углу комнаты всю в слезах. Когда её успокоили, выяснили. Оказывается, ребёнок расстроился, что папа забыл про свою Машу и не сказал ей: «Ну, здравствуй, Маша, радость наша!»
Машеньке с папой было всегда весело и интересно. Они вместе рисовали, вернее, рисовал папа, а Маша говорила, что ей нарисовать. Главным сюжетом для рисунков по-прежнему оставались принц и принцесса, любимой пластинкой у Маши были «Бременские музыканты».
Лена где-то услышала, что в три года у ребёнка формируются лобные доли мозга, отвечающие за логическое мышление. Этот процесс очень короткий и длится около шести месяцев. Чтобы развить у ребёнка способность к логическому мышлению, нужно добиться развития этих лобных долей. Для этого необходимо стимулировать мыслительную, а лучше творческую, деятельность мозга и при этом включить в процесс кончики пальцев. Таким вариантом для ребёнка являлась мозаика. Егор получил от Лены установку: найти в Москве и купить для доченьки самые разнообразные мозаики. Задание было выполнено и даже перевыполнено. Скоро по комнате босиком стало ходить небезопасно, можно наступить на какую-нибудь острую фишку от мозаики, но Лена не ошиблась.
Маша действительно была не по годам развитая, умная девочка и, главное, отличалась умением причинно-следственно мыслить, это был, несомненно, результат использования мозаики.
Машенька к тому же росла очень ответственным ребёнком. Однажды Егор стал свидетелем одного разговора Маши с детьми Однораленко и Кирюхой. Маша и дети играли в комнате Каминских. Егор вошёл, но задержался за шкафом, и дети его не видели, но он слышал, как Маша сказала детям, показывая на стол, стоявший в комнате:
- Дети. На столе папины вещи, и их трогать нельзя. Егор очень гордился своей дочерью и безумно её любил.
Папа, когда был дома, следил, чтобы доченька как можно чаще играла в шахматы. Любила Маша играть в шахматы и с мамой, правда, под папиным контролем. Однажды, когда Маша играла партию с мамой, Егор, удивлённо посмотрев на доску, спросил ребёнка:
- Маша! Ты как сегодня играешь? Ты столько фигур маме сдала! Что с тобой?
В ответ же получил фразу, которая заставила папу серьёзно пересмотреть свою методику обучения дочи шахматам.
- Пап, не мешай! Я за маминым ферзём охочусь!
И это ребёнок, которому на тот момент было всего четыре года. Вот только зачастую Егор терял терпение и кричал на Машу во время игры, он слишком многого требовал от неё, забывая, что это ещё ребёнок. Поэтому Маша теперь больше любила играть со спокойной мамой, чем с импульсивным отцом, хотя и проку от игры с мамой было мало. Мама по-прежнему жила в школе и появлялась дома только под вечер, отдавая много сил и времени чужим детям, забывая о своей лапочке-дочери.
Машенька росла очень скромным ребёнком. Она редко что-то просила у папы, но однажды Маша залезла на отцовские колени, обняла папу за шею и прошептала ему на ухо:
- Папа, привези мне из Москвы коника! Мама говорит, что ты не сможешь его там купить. Я маме говорю: «Папа всё купит, если Маша его попросит». Купишь, папа, мне коника?
- Конечно, куплю, доча! Какие тут проблемы и что это наша мама надумала? Коник? Тоже мне проблема, - ответил папа, целуя счастливую доченьку. Маша победоносно посмотрела на сидевшую рядом мать. Лена улыбнулась. Маша тут же, по поговорке «Куй железо, не отходя от кассы», спросила Егора:
- Пап, а где мы коника поставим?
- Ну, где, Машенька? Вот там, в углу возле твоей кроватки. У Марьи от удивления округлились глаза, и она выдохнула:
- Папа, он же не поместится в комнате?
- Почему, доченька, не поместится? Поместится запросто.
- Папа! Он же очень большой!
Тут Егор заподозрил, что Лена неспроста уверяла Машу, что папа не купит её коника. В чем-то был подвох. Егор посмотрел на Лену, ожидая от неё разъяснений.
- Знаешь, какого она у тебя просит коника? Она фильм по телевизору смотрела «Чёрный скакун» про чёрного жеребца и мальчика. Егор рассматривал Машу: «Так, похоже, она не зря занималась мозаикой». Машенька, смотря папе в глаза, заявила:
- Папа, ты же Маше уже обещал коника!
Будет тебе коник, Машенька. Папа слово своё сдержит. Лена удивлённо взглянула на мужа. Она знала, что если Егор дал слово, он его сдержит. Вот только как же он выкрутится в этот раз? Егор выкрутился. Он купил доченьке пластмассовую лошадку на колёсиках и даже умеющую ржать, если потянуть за леску. Маша, правда, осталась недовольна этим подарком, но претензию папе не предъявила. Папа обещал коника? Папа коника привёз. Егор впредь стал осторожен с обещаниями для дочи, сначала он выяснял, что имеет в виду ребёнок, а уж потом давал слово.
Приближался Новый год, и Маша, естественно, решила быть на костюмированном вечере в ДК и в садике на утреннике принцессой! Кто бы сомневался, что будет по-другому, только не её родители. Егор в Москве купил отрез дорогой шикарной белой, прошитой серебром парчи на платье для принцессы. Две блестящие бляхи-защёлки с двуглавыми орлами. Купил журнал с портретом императрицы Екатерины II в богатом платье и в мантии на обложке. Лена на ручной швейной машинке «Подольск» сшила из парчи шикарное длинное до пола платье. Из двух шёлковых отрезов красного и голубого цвета, которые тоже привёз папа из Москвы, мама сшила дочери мантию. Накануне Егор забил всех своих кроликов. Десяток кроличьих хвостов украсили мантию принцессы. Корону из медного листа чеканили и украшали драгоценными камнями уже папа и дочь, порвав мамины бусы. К празднику Машин костюм был готов. Неудивительно, что Маша в этом костюме, с её длинным почти до попки хвостом золотистых кудрей, выглядела красавицей. Все люди в один голос заявляли, увидев её в костюме: «Маша! Настоящая красавица-принцесса!» Папа был горд за свою доченьку!

Армяне.

В Гастеллово, в Славском районе, да и по всей Калининградской области давно жили армяне, как, впрочем, и многие другие нации. С момента Армянско-Азербайджанского конфликта и затем началом Нагорно-Карабахской войны в область хлынули беженцы-армяне. Администрация и население области, в общем, отнеслись к ним с пониманием и заботой, по крайней мере, в палатках никто не жил и не голодал.
В Гастелловскую школу пришла работать учителем армянка-беженка Валида Осепян. Её семья, муж Овик, дети, старшая девочка Римма и мальчик Артур, беженцы из Сумгаита. Елена Васильевна подружилась с Валидой. Осепяны часто стали бывать у Егора и Лены в гостях. В той или иной мере Егор и Лена помогали семье Осепян наладить быт.
Дружил Егор с Сашей Руденковым и его семьёй. Каминский и Руденков торговали на рынке в Советске, Егор - товарами, а Саша - свининой. Руденков держал свиней и пока ещё работал на ферме, в совхозе, скотником. Вечером Руденковы и Осепян собирались в комнате Каминских на кофе или на кальмаров по-атлантически.
Кофе Егор готовил действительно бесподобно ароматное и вкусное. Рынок был наводнён дешёвыми зёрнами зелёного кофе. Кто-то научил Егора смазать сковородку чесноком и обжарить кофейные зёрна до яркого коричнево-кофейного цвета и появления масла на малом огне, постоянно помешивая. Первым признаком готовности кофе было появление шелухи, отслоившейся от зёрен, и его сочный блестящий кофейный цвет. Главное - не пережечь ни одного зерна. Для этого нужно помешивать зёрна непрерывно на слабом огне не менее четверти часа. Потом Егор давал остыть жареным зёрнам до температуры 35-40 градусов и сразу размалывал в кофемолке. Открыв кофемолку, можно было уже кофе и не варить, не только комната, но и близлежащие улицы наполнялись обалденным кофейным ароматом. Если нарушить хотя бы одну из операций, такого эффекта не получалось. Поэтому гости, потягивая винцо или коньячок, сидели в комнате и полчаса как минимум ждали, пока Егор колдовал на кухне над кофе. Терпение их с достатком вознаграждалось отличным кофе, который Егор из-за большого количества гостей вынужден был варить в кастрюле, а не в турке! Как говорили Егору, у зелёного зерна кофе обязательно должен присутствовать маленький росточек. В нём сосредоточен весь кофеин. Эти ростки выщипывают, чтобы предать в фармакологическую промышленность, и доля кофеина в зёрнах на десятки порядков падает.
Кальмары же по-атлантически стали излюбленным блюдом для женщин, Тамары и Валиды. Вот только они сами их не особо ели, а убеждали мужей покушать этого блюда от Егора Каминского как можно больше! Мужики особо и не протестовали, под водочку такая закуска шла на ура. Заинтересованность женщин в этом блюде заключалась в следующей после кальмаров горячей, полной любви ночи. Доходило до смешного. Если Егор долго не готовил кальмаров, то Тома или Валида приходили к нему и предлагали помочь в приготовлении кальмаров или даже съездить в Советск за тушками кальмаров. Конечно, это не были те свежие огромные кальмары, шевелящие щупальцами, когда их вытаскивали на борт «Стрельца» ночью в Атлантике при свете прожектора. Это были перемороженные трупы с ладонь размерами, но всё-таки это были кальмары. Егор со времён похода в Мозамбик не менял технологию их приготовления. Вся трудность заключалась в качественной очистке тушки от плевы и мантии. Вынув хребет, единственную жёсткую часть в теле кальмара, иначе он потом будет хрустеть как песок на зубах и испортит всё блюдо, Егор разрезал кальмара вдоль, превращая в один большой лоскут. Обрезав понизу буквально два миллиметра от тела кальмара, нужно тщательно снять мантию. Её Каминский подцеплял лезвием ножа и стаскивал как плёнку, по сути, она и являлась плёнкой. Если кальмар свежий, всё шло гладко, если он несколько раз перемороженный, то снятие этой мантии превращалось в муку. Она постоянно рвалась. Некоторые не умеющие готовить кальмара хозяйки обдавали тушки кипятком. Мантия сразу становилась красной, и тогда её счищали ножом, при этом безвозвратно испортив блюдо. Такого кальмара назвать приготовленным по-атлантически язык не поворачивался. Закончив очистку тушек, а, исходя из количества едоков, эта процедура порой занимала несколько часов, и тщательно промыв тушки, превратив кухню при этом в бассейн, Егор ставил кипяток в кастрюле на плиту. Нужен был крутой кипяток, постоянно кипящий в глубокой кастрюле. Наступал самый ответственный момент. Сняв крышку с кастрюли и вооружившись шумовкой, Егор кидал в кипяток тушку кальмара. Как только она касалась дна кастрюли, он вытаскивал её шумовкой. Кальмар к этому времени уже свернулся в рулетик и не переварился. Если кальмара, как и рыбу фугу, хотя бы на минуту передержать в кипятке, он становился, нет, не смертельно ядовитым, а невыносимо жёстким, как резина. Обварив так все тушки, Егор готовил большую кастрюлю. Утятницы просто не хватало. Нарезал от души репчатый лук, половину кастрюли, бросал в неё две пачки сливочного масла. Только сливочного. Растапливал на малом огне масло и пассировал кольца лука до характерного приятного запаха и лёгкого жёлтого цвета у лука. Пока готовился лук, Егор соломкой нарезал тушку кальмара и высыпал его в кастрюлю, при этом интенсивно перемешивая. Обязательно интенсивно перемешать! Не более минуты кастрюля стояла на огне. Потом огонь гасили и давали десять минут потомиться кальмару под крышкой, предварительно обильно посыпав и перемешав с чёрным душистым молотым перцем. Надо заметить, не красным, а именно чёрным душистым! Если готовить кальмара по-атлантически, то важно точно соблюдать нюансы, ингредиенты и технологию, иначе получится всё, что угодно, но только не кальмары по-атлантически. Подавались кальмары на стол сразу не остывшие. Понятно, что разогревать это блюдо нельзя. Очень часто Егор готовил этих кальмаров, и в каких бы он размерах их ни готовил, кальмаров всегда оказывалось мало! Вот только и чудесный эффект от этого блюда имел самое простое объяснение. Кальмар в основном это легкоусваиваемый организмом человека белок. Масло - жиры! Лук - кладезь микро- и макроэлементов. Перец - известный афродизиак. Их сочетание и жена в ожидании страстной ночи действовали на мужа возбуждающе! Неизвестно, кто больше, кальмары или страстная женщина, хотя и жена.
На этих вечерах под водку или вино, кальмара и кофеёк армяне в красках рассказывали о том, что им пришлось пережить в Баку и в Нагорном Карабахе. Каминские и Руденковы, конечно, сочувствовали несчастным людям и негодовали по поводу безжалостных и подлых «азеров» или турок, как их иногда называли Овик и Валида. Оказывается, на стороне «азеров» воюют многие славяне, и только поэтому доблестные армянские воины терпят поражение, ну куда им тягаться с русскими, прирождёнными воинами. Конечно же, по мнению армян, Россия могла бы и поддержать их в этой войне. Они же ведь, и русские, и армяне, христиане, а турки-мусульмане - извечные враги России. Турки всегда хотели вырезать всех армян и не раз устраивали геноцид армянского народа. История кишит подобными фактами. Всё это рассказывалось в непринуждённой дружеской обстановке, без нажима и налёта пропаганды и только тогда, когда этот вопрос поднимал кто-то из русских. Тогда Егор ещё не знал, что у армян почти тысячелетний способ морочить голову всем народам, постоянно выставляя себя жертвами геноцида. Как говорят в Армении: «Если даже армянин умрёт в собственной постели в окружении любящих родственников, всё равно через десять лет он будет представлен как жертва геноцида». Только ничего этого ни Егор, ни Лена ещё не знали и искренне сочувствовали и верили Валиде и Овику.
Посиделки продолжались, а разговоры о войне приобретали всё более конкретный характер. Оказалось, что родственники Валиды в Армении близки к националистической партии дашнаков. Партия дашнаков имеет большой вес в США. Эти дашнаки во многом и возглавляют борьбу за Карабах против «азеров», оккупировавших его с помощью российской техники и русских наёмников. К сожалению, в армянской армии мало настоящих, грамотных военных. Где служили в основном армяне в Советской Армии? В стройбате, на кухне хлеборезами, кладовщиками на складах, в лучшем случае водителями, и то возили начальство. Действительно, дело так оно и было. Теперь Армения расплачивалась за хитрожопость своих мужчин. Воевать действительно было некому. К тому же, на взгляд того же Егора Каминского, эти армяне, за редкими исключениями, просто какие-то маломерки. Как-то он спросил Валиду: «Почему же твой Овик не воюет? Привёз семью к нам и отправляйся назад. Свою любимую Армению защищай. Чего сидеть в России? Воюй!», на что она Егору ответила: «Сам посуди! Какой с него солдат, скорее мне лучше поехать и воевать, и то толку будет больше. Он только детей делать умеет, а так не имеет никакой же ни специальности, ни навыков. Постоянно куда пошлют и на моей шее сидит. Мы ведь чудом вырвались из Еревана. В аэропорту Звартноц всех мужчин задерживали, чтобы потом отправить на фронт. Овика спас один наш родственник, он из дашнаков и командует в армии, помог Овику сесть в самолёт. Иначе бы его уже отправили на войну, и понятно, он там бы сразу и погиб». Здесь Валида действительно была права. С Овика солдат как с дерьма нуля. Срочную он отслужил в какой-то строительной части, на кухне хлеборезом, даже автомат держал только раз в руках, и то когда принимал присягу.
Егор, хотя и редко уже, но продолжал свои вояжи за товарами. Инфляция бушевала нешуточная, и если остановиться, то можно в короткий срок остаться не только без сбережений, но и без средств на существование, потому что жизнью то состояние, в котором оказалось большинство граждан России, уже жизнью нельзя было называть.

Болезнь Ня.

У Егора заболел Ня. У кота на голове над глазом вросла большая опухоль. Кожа лопнула, и опухоль-шишка стала кровоточить. Лена отнесла кота к ветеринару. К Хандусенко Ивану Степановичу, именно к нему. К тому Хандусенко, которого Егор строил в первый свой рабочий день комсорга в кабинете директора совхоза. Иван Степанович и Лена прооперировали кота. Удалили эту опухоль. Зашивая место, где была опухоль, Иван Степанович удивился: «Необычный у Вас, Елена Васильевна, кот. Огромный, как пантера. Кожа у него толстая и крепка. Я этой иглой коров шью и то легче протыкаю, чем шкуру этого кота. Необычный кот». Егор и Лена знали, что Ня необычный кот, но ещё не знали, насколько необычный. Прошло несколько месяцев. Опухоль появилась снова и ещё большего размера. Хандусенко предупредил Лену, что это, скорее всего, злокачественная опухоль и может быть рецидив. Так и случилось. Егор и Лена решили сами её удалить. Как это делал Хандусенко, Лена наблюдала и помогала ему и ничего сложного в этом не видела. Лена тоже была военнообязанная, санинструктор в звании сержанта. Скальпель стерилизовали. Как могли, обкололи кота новокаином, но, похоже, медики с Егора и с Лены те ещё. Резали по живому! Несчастный Ня! Он положил голову на колено хозяина и всю операцию смотрел Егору в глаза. Он не царапался, не вырывался, он вообще не двигался и только стонал. Стонал от боли, как человек. Зашивать Ня не стали. Нечем было его шить, и они оба уже не имели больше сил смотреть на муки кота. Рану заклеили пластырем, залив зелёнкой и йодом. Лена после операции, обессиленно опустив руки и поглаживая измученное животное, неожиданно заявила Егору: «Знаешь? Ня нас с Машей спасает. У меня ведь онкология была. Ты знаешь. У нас она передаётся по женской линии, как правило, через поколение. Смотри, я же и родила, и ничем ведь не болею, и Маша здоровенькая растёт, а у кота вторая опухоль. Я уверена, он наши метастазы на себя берёт. Как это происходит, непонятно. Наука это отрицает, но она так часто была неправа, эта наука, и так часто меняла свои мнения. Этот кот, ты же помнишь, как он у нас появился? Как демон! А может, как ангел-хранитель? Неважно, кто он, главное, он нас с Машенькой спасает». В этот момент кот открыл глаза. Посмотрел на Лену и протянул ей лапу! Лена заплакала, у Егора по телу пробежали мурашки. Егор был уверен, что кот понял, о чём говорит хозяйка, и пытался подтвердить её слова: «Мистика! Пусть мистика! Лишь бы только ты, Лена, и Машенька оставались здоровенькими, а я поверю в любую мистику ради вашего здоровья».
Кот спал трое суток. Он просыпался только попить воды и даже отказывался от предложенного ему молока. Когда кот встал, Егор и Лена хорошо покормили его, купив на рынке для Ня свежего мяса, и достали молока. Наевшись, Ня как ни в чём не бывало, ушел по своим делам. Надо сказать, что в округе стали появляться лохматые чёрные котята. Ня своё дело, похоже, твёрдо знал и заботился о кошачьей демографической ситуации в посёлке.

На войну!

После очередного разговора с Осепянами Егор задумался о своих перспективах на будущее. Он решил поговорить с Леной:
- Челночный бизнес сходит на нет. Всё сложнее и сложнее найти товары, да и то только чтобы потом перепродать их в полтора раза дороже, не говоря уже о большем наваре. Границу между Россией, Белоруссией и Литвой пересекать с каждым разом сложнее и сложнее. Новоявленные таможенники всех трёх государств потеряли всякую совесть и обирают челноков до трусов. Если с россиянами и литовцами ещё как-то можно договориться, то бывшие земляки, братки-белорусы, просто тупые «хапуги», не брезгующие ничем. Единственное, что ещё пока выгодно, это торговать валютой. Доллар всегда немного дешевле в Калининграде и чуток дороже в Москве, но чтобы это немного и чуток стало ощутимым, надо ворочать не менее чем тремя штуками зелени. Это не проблема, можно скупить доллары в Кёниге или даже в Советске, Славске, Немане, деньги найдём, но я столкнусь с валютной мафией, а её крышует криминал. Понятно, что эта кормушка уже поделена и мне там будут не рады. Воевать же с организованной преступностью в полностью криминализированном и насквозь коррумпированном обществе безумие. Грохнут враз и меня, и вас с Машей.
- Ты к чему завёл этот разговор? - тревожно спросила Лена, она уже изучила мужа и понимала, что за этой преамбулой последует какое-то решение. Егор, конечно, советовался с ней, но Лена отлично знала, эти советы проходили после того, когда он уже всё решил. Лена не ошиблась, и в этот раз всё так и случилось. Егор продолжил:
- Надо что-то мне искать, Лена. Искать работу, но ты же видишь, работы нет. Нет, совсем нет никакой. Это раз! У меня нет толковой специальности, только электрик или киномеханик. Электриком можно пойти работать, но куда? Совхоз, ты же видишь сама, растаскивают по кускам. Вон, Волчевы выкупают трактора за свою долю и выходят из хозяйства, да и работать в совхозе нет смысла. Лучше опять заняться хозяйством, и то выгоднее будет, но хозяйством мы уже занимались, и что из этого вышло? Ни хрена не вышло! Это два. Что я умею хорошо делать? Чему обучен? Какие у меня знания есть, те, которых нет у других? Военные знания по разведке и диверсии! Если верить Осепянам, в Армении таких, как я, как раз нехватка. Может, съездить повоевать маленько? Не всякая же пуля в лоб. Я знаю, погибают, как правило, раздолбаи и неподготовленные бойцы. С моими же знаниями я, думаю, смогу и заработать хорошо, и в живых остаться. Что ты думаешь?
- Я думаю, это глупость, но тебе же моё мнение уже не важно! Ты же всё уже решил! Чего тогда меня спрашиваешь? Тебя же не переубедить, а истерики закатывать и ставить ультиматумы я не буду. Ты и это тоже хорошо знаешь. Езжай! Если у тебя нет других мыслей. Посмотри, что и как. Может, сразу и вернёшься, когда поймёшь, что почём.
После разговора с Леной Егор завёл беседу на тему «поехать повоевать в Карабах» с Валидой. Та отнеслась к этой идее отрицательно и сразу посоветовала Егору не делать этого. Каминский настаивал и просил Валиду связаться её со своим отцом, живущим под Ереваном в Балоовите, и узнать, сможет ли он приютить Егора на время и помочь ему выйти на нужных людей. Пока Валида выполняла просьбу Егора, он собрался последний раз съездить в Москву и на обратном пути заехать в Минск. Ему нужно было выполнить некоторые юридические нюансы, прежде чем отправиться на войну.
Приближался Новый год. Егор решил устроить шикарный новогодний стол. Он купил всё, что смог найти на рынке. Стол как никогда был богатый. Беременная Тамара Руденкова даже не поверила, что на столе настоящий виноград, яблоки, мандарины и апельсины, были даже редкие в то время бананы, киви, кокос и ананас. Егор как чувствовал, что следующие несколько лет ему не придётся поесть даже досыта.
В январе 1993 года пришёл положительный ответ от отца Валиды, он приглашал Егора приехать к ним в гости и обещал помощь связаться с интересующими Егора людьми. Нет, Валида не была вербовщиком наемников на Карабахскую войну для армян. Нет, не была она и агентом ГУНБ. Она была просто беженка, но она армянка, и, конечно, её волновала судьба её Родины и её народа. Каминский сам попросил Валиду помочь ему связаться с теми, кто воюет за Карабах.
В Москве Егор приметил одну контору. По их рекламе, они якобы помогали россиянам иммигрировать в ЮАР. Это была розовая мечта Каминского - вернуться в Африку, в ЮАР, а ещё лучше на Мадагаскар. Так он решил исправить ошибку, которую допустил в Польше, отказавшись от предложения Янека устроить тур с анекдотами по стране. В ЮАР, по данным этой конторы, белых переселенцев ожидали отличные преференции и льготы. Тем более политическая обстановка в ЮАР всегда была напряжённая, это Егор Каминский знал ещё по Мозамбику. Значит, люди с боевым опытом, знаниями правил ведения партизанской войны, диверсионной подготовкой, знакомые с разведкой будут очень востребованы властями белого меньшинства. Таким ценным кадром Егор может стать, повоевав в Карабахе, а дашнаки, имеющие связи по всему миру, помогут ему перебраться в ЮАР, куда он потом спокойно заберёт Лену и Машу. По крайней мере, Егор Каминский так рассуждал, а как оно будет на самом деле, покажет время.
Приехав в Москву, Егор оформил в конторе резюме на ПМЖ для властей ЮАР, рассчитавшись за эту услугу ваучером. На тот момент он ещё по дешёвке успел скупить шесть ваучеров. Чем меньше оставалось ваучеров на руках у населения, тем большую цену за них просили и, как видно на примере Егора, ими можно было где-то и рассчитаться. Касаемо этой великой аферы Чубайса под названием «Ваучер», нужно сказать. Таким образом, незначительная часть предприимчивых людишек смогла на законном основании отхватить большую часть богатства страны, принадлежащие её народу. Во многом благодаря этой бумажке в России возникли олигархи. Уезжая на войну, Егор оставит ваучеры Лене. Та ничего умнее не придумает, как купить на них акции «AVVA» Березовского. Понятное дело, эти фантики долго валялись потом в секции их дома. Так Лена стала совладелицей несуществующего завода по строительству несуществующего народного автомобиля. Трудно сказать, когда русский народ поумнеет, скорее всего, никогда, но ведь достаточно было одного взгляда на отвратительную жидовскую, пархатую рожу Бориса Абрамовича Березовского и такого же жидёнка Гусинского, чтобы понять: это законченные проходимцы. Надо добавить, что при своём высоком интеллекте и широком кругозоре Лена, как лохушка, постоянно велась на всякого рода финансовые пирамиды. Ещё когда Егор служил в ОСНАЗе и приезжал к ней в Гастеллово, Лена как-то показала ему письмо счастья. В письме было пять фамилий и адресов. Получившему это счастливое послание предлагалось послать почтовым переводом по первому адресу 10 рублей, а своим четырем друзьям отправить подобные письма, поставив себе на пятое место, так как адресов было пять. В идеальном случае участник должен был получить 41 000 рублей, отправив кому-то всего 10. Лена уверяла, что кто-то в Гастеллово уже получил до сотни рублей. Огромные деньги на тот момент. Егор спросил её: «Послала ли она уже деньги?» Лена ответила, что, конечно, послала. Тогда Егор, взяв листок бумаги, ручку и калькулятор, быстро, как он надеялся, объяснил своей женщине, что с десяткой она может проститься и на никакие деньги не стоит её рассчитывать. Нельзя, отправив десятку, отгрести сорок штук.
- Ты у меня, Леночка, гуманитарий и совсем не разбираешься в экономике и тем более в лохотронах. Чтобы ты, моя радость, оказалась в пятой строке, ты должна найти 4-х человек. Кажется, несложно? Ну, на первый взгляд, не сложно. Допустим, ты их нашла. Так вот, чтобы ты, Лена, оказалась на четвёртой позиции, должны играть уже 16 человек! Пока терпимо, но ты ещё ничего не получаешь ведь. Дальше - веселей. Леночка поднимается на третью позицию! Играют – 64 игрока! Ну, ещё терпим, а вот ты и на второй позиции, а играют – 256! Не знаю, где можно найти столько лохов в отдельно взятом регионе. Допустим, нашлись! И вот Лена в предвкушении денег на первой позиции, а играют уже – 1 024 дурака! Но пока ты ещё денег не получаешь. Ну, вот и полетели переводы тебе стаями и журавлиными клиньями, но уже играют – 4 096 человек! Как тебе? Веришь, что только для тебя найдутся 4 000 лохов? Думаю, сама понимаешь, что нет. Но фишка в другом! Для того чтобы ты начала получать эти деньги, в игре должна уже вертеться сумма около 160 000 рублей, и это только по листочку, где твоя фамилия. Дальше всё просто. Считаем численность жителей области. Выкинем детей и согласимся с тем, что все жители Калининградского анклава под влиянием морского бриза в одночасье стали идиотами и побежали на почту отправлять свои десятка. Получат выигрыш только – 48 человек, остальные останутся с носом, дураков хотя в России и на сто лет вперёд запасено, но и они кончаются. Жителей не хватит в области. Придётся подключать Литву, Прибалтику и всю Россию, Украину, Белоруссию. Давай быстро посчитаем на калькуляторе, что нас ждёт, если весь Союз станет полными идиотами. Ну, вот сама смотри – 15 000 счастливчиков, при условии, что играет всё взрослое население Советского Союза, а это на сегодня 62 с половиной миллиона человек. Так что наука Егора Лене впрок не пошла. Ну не её это, инвестирование в акции!
В Москве Егор зашёл к нотариусу и оформил разрешение на усыновление Максима и Сашки новыми мужьями Людки и Ольги. Обе постоянно бомбардировали его письмами с этой просьбой. Уезжая на войну и понимая, что не каждая пуля в лоб, как он сказал Лене, Егор отлично знал, что не всякая пуля и мимо. Скорее всего, ему придётся заниматься разведкой и диверсией в тылу азербайджанских войск, и как любой разведчик он понимал, что оказаться в плену для него это запросто. Он не хотел ломать жизнь Максиму и Саше, если его не станет, и не хотел иметь слабое место у себя в тылу, если попадёт в плен. Марья на фамилии матери, и Лена вообще оформлена как мать-одиночка. Единственное, что у Марьи, так это его отчество. Разрешение на усыновление Сашки Егор отправил Ольге по почте заказным письмом, а Людке на Максима он решил передать лично, заодно и посмотреть на её нового мужа.
В Минске из квартиры родителей он позвонил Людке и предложил её приехать с мужем к его матери для разговора об усыновлении Максима. Людка сразу приехала. Максима Егору уже давно не показывали. Мать Егора считала, что не надо ребёнка травмировать, и пусть он привыкает к новому отцу. Вот такая, понимаешь, заботливая мать была у Егора. Людкин муж Саша оказался вполне приличным человеком. Он любил Людку, и этим, наверное, всё сказано. Егор попросил его оставить их наедине с Людмилой для разговора. Саша вышел, а Егор, передав Людке заверенное нотариусом соглашение на усыновление. Егор неожиданно произнёс, посмотрев на бывшую жену:
- Слушай, Люда! А давай начнём всё сначала? Ты, я, Максим! Согласна? – Людка замерла. Потом взволнованно ответила:
- Согласна!
- А я нет! Не согласен! Я теперь хоть человеком себя чувствую и счастлив с новой семьёй! — Людка едва не набросилась на него с кулаками, заливаясь слезами. Да, Каминский всё более и более превращался в приличную сволочь. Что поделаешь? Какая страна, такие и нравы!
Не всё было хорошо и у родителей. Отец спивался всё больше и больше. Егор как-то ещё осенью позвонил ему из Тулы и попросил встретить Егора на вокзале в Минске и помочь с переноской товара. Толик пообещал, но так и не приехал. Он просто напился и, конечно же, забыл о данном обещании. У Димки дела обстояли ещё хуже. Он бросил работу на газопроводе в Тюмени и решил открыть своё дело - монтаж отопительных систем в частных домах. Только бизнес у него не шёл. К сожалению, брат Егора, Дима, связался с кришнаитами и стал адептом этой секты. Как и все отмороженные на голову верующие, он превратился в невыносимого пропагандиста «кришнаитизма-идиотизма». Любой разговор Дима сводил к религии, общаться с ним было совершенно невозможно. Вторила Димке и мамаша, уж непонятно, чем руководствовалась она.
На рынке в Советске Егор купил себе новую афганку, и в начале февраля 1993 года поезд Калининград - Москва повёз младшего лейтенанта запаса Егора Каминского на войну.