Как форсировал Оку цесаревич Николай Александрович

На карте запечатлена логистика водного транспорта между современным городом Зима и селом Покровка. Это историческое место на речной переправе, где Зима зародилась и стала разрастаться до размеров большого села с каменной церковью, а затем слилась с железнодорожным посёлком при станции Зима, образовав единый город. Устье реки Зимы, перед впадением в Оку, раздваивается, образуя довольно большой остров Муринский. На этой карте, на острове современный дачный посёлок. Но остров никогда не пустовал со времён прихода русских казаков в Сибирь. Он был опорным пунктом при подъеме челнов к верховьям Оки. Представленная мной схема воспринимается, как довольно запутанный кроссворд. И я пытаюсь разгадать, каким образом, будущий российский император Николай Второй, прибыл в село Зиминское. Тут мне в помощь  книга Э.Э. Ухтомского «Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича» (1893–1897)». «22 июня кортеж, сопровождавший Николая, проследовал к нарядно украшенной селенгинской пристани, где его ожидала специально подготовленная большая лодка. Вся набережная была буквально усеяна людьми, криками и песнями провожавшими будущего царя. 23 июня 1891 года в полдень, прибывший с Байкала на пароходе «Сперанский» цесаревич Николай был торжественно встречен колокольным звоном, криками «ура» собравшихся на Тихвинской площади иркутян и хлебом-солью, поднесенными на серебряном блюде городским головой Владимиром Сукачевым. Местные золотопромышленники подарили державному гостю массивное золотое блюдо с выгравированной на нем царской геральдикой и видом иркутской золотосплавочной лаборатории. 24 июня, начался со знакомства с военным гарнизоном Иркутска. В 10 часов Его Императорское Высочество проследовал по Большой и Ланинской улицам, через Успенскую площадь (площадь Декабристов), по Казачьей, в лагеря, где состоялся смотр войск местного гарнизона, к юнкерскому училищу. Напоследок цесаревич Николай пожелал заглянуть в глубинку Иркутской губернии. С этой целью «Сперанский» к полудню следующего дня причалил к пристани Бархатовой, где собрались крестьяне, как из этой деревни, так и некоторых окрестных селений. Народу собралось столько, что он заполонил всю береговую линию. Наследник со свитой при громких и единодушных криках «ура» вступил на берег. Их сразу же окружили крестьяне селения Бархатово и буряты Верхоленского округа в национальных одеждах и голубых халатах. После завтрака на пароходе «Сперанский» его императорское высочество сел в приготовленный экипаж, и длинный поезд августейшего путешественника скрылся за изгибами береговых холмов». Пристань Бархатова в устье реки Белой. Это рядом с Усольем Сибирским. Дальнейший маршрут от пристани Бархатовой подробно в этой книге не описан, но краеведы в Сибири - народ беспокойный и одновременно скромный. Вот автор текста "Посещение Черемховского селения Цесаревичем Николаем" ссылается на ту же книгу, что и я, но описывает подробности, которых в книге нет. Это Виктор Иннокентьевич Огородников из Иркутска, исследователь истории рода сибирских старожилов Огородниковых. Он смог уточнить маршрут августейшего путешественника. Хотя, я не сомневался, что цесаревич двинулся посуху вдоль Ангары в уездный город Балаганск. Однако, потомок черемховского возницы, запрягшего в царскую колесницу пару своих лучших лошадей, сообщил результаты своего собственного расследования. И вот что из этого получилось: " После завтрака на пароходе «Граф Сперанский» вся многочисленная делегация, во главе с Его Императорским Высочеством, погрузилась на гужевой транспорт и направилась к почтовой станции Половинная, через которую проходил Московский тракт. Таким образом, воспользовавшись водным путем от Иркутска до Бархатовой, путешественники избежали немалые неудобства паромных переправ через реки Китой и Белая и вернулись на Московский тракт для дальнейшего следования домой прямо через Черемховскую слободу". Местные жители, заполонившие Большую улицу, сгорали от нетерпения. "Широкие ворота двухэтажного дома купца Чемезова распахнули, и стоявшие через дорогу люди смогли увидеть выстланный заново тесом двор, накрытый расшитой белой скатертью стол и сверкающий, начищенный до блеска, самовар, а рядом – блюда со снедью, конфетами и, конечно, с традиционным караваем. В глубине двора толпились в томительном ожидании почетные лица села Черемхово и священнослужители. Тем временем, ямщики, подбадривая коней и повинуясь военным, направляли кареты к дому Чемезовых. Первые кареты протянули чуть дальше открытых ворот усадьбы, карета Его Императорского Высочества остановилась у самых ворот, в проеме которых уже ожидали встречающие с хлебом-солью. Какое-то время Наследник не торопился покидать свой экипаж, тем временем из других карет спешно выходили члены его свиты, в том числе, контр-адмирал Б. А. Басаргин, ротмистр лейб-гвардии кавалергардского полка князь В. С. Кочубей, штаб-ротмистр лейб-гвардии гусарского Его Величества полка Е. П. Волков, князь Э. Э. Ухтомский и ряд других сопровождавших Цесаревича лиц. Среди прибывших можно было узнать Иркутского генерал-губернатора А. Д. Горемыкина, управляющего его Канцелярией И. П. Моллериуса, иркутского Голову В. П. Сукачева. Появление Его Императорского Высочества вызвало ликование собравшихся. Повсюду раздавались приветственные и восторженные возгласы, кто-то запел «Боже, Царя храни». В окружении свиты Цесаревич проследовал к встречающим его черемховцам, и после церемонии с хлебом-солью, когда все вошли во двор, ворота усадьбы закрыли.По окончании перепряжки лошадей пассажиры карет стали рассаживаться по своим экипажам. По готовности ворота усадьбы Чемезова распахнулись, и находившиеся там высокие гости стали, не спеша, прощаться с принимающими их лицами. Люди на улице вновь встретили Наследника престола ликованием, многие кланялись и крестились. Со звонниц церквей Святителя Николая Чудотворца и Казанской иконы Божией Матери зазвонили колокола, и начался молебен за здравие царской семьи и благополучное завершение путешествия Цесаревича Николая. Солнце двигалось к закату, когда экипажи поезда покатили по Московскому тракту. На ходу, прощаясь с собравшимися, Наследник несколько раз махал рукой, и каждый раз провожавшие отвечали ему восторженными криками с пожеланиями здоровья и долголетия. А пока, поезд, набрав желаемую скорость, мчался по хорошо знакомой ямщикам и коням пыльной дороге в направлении Кутуликской почтовой станции, расположенной от Черемховского стана в 28 верстах. Уже в Кутулике, выйдя из кареты, Наследник престола осмотрелся и с напускной строгостью произнес: «Хорошие у тебя кони, Степан Капитонович, – а после короткой паузы добавил: – Благодарю за службу!», – и протянул кучеру золотую 10-рублевую монету с изображением Российского Самодержца Александра Третьего, своего отца".
Следующую остановку цесаревич Николай сделал в поселке Залари. Этот факт совсем недавно установили сотрудники районного краеведческого музея и внесли его в местную летопись. «1891 год, лето. В селе самое знаменательнейшее событие за все время существования. В Залари, путешествуя по России, прибывает цесаревич Николай (в будущем царь Николай II). Единственный раз за все 300 лет в село пожаловала особа первого наивысшего сословия. Наследника престола встречали со всеми почестями. Царевич остановился в доме купца Якова Швеца. Дорога от дома Швеца до Никольской церкви, где было назначено торжественное богослужение, устлали красной дорожкой. Высочайших гостей от восторга народ осыпал хмелем и зерном». Николай Александрович, судя по всему, был в Заларях "на закате дня". Значит, там и ночевал. Пока молебен, пока разные церемонии, потом ужин с местными элитами – вот и ночь на дворе. А Залари – это железнодорожная станция, как и Зима. Но, не в 1891 году. Так что – наследник короны, выспавшись в Заларях, проследовал к ямщицкой станции Зиминской, через Тыреть, 26 июня (9 июля) 1891 года. Здесь, к приезду царственной особы было уже всё готово. Подражая Иркутску, через Оку возвели деревянный мост невиданной доселе красоты, а на Зиминском берегу сваяли деревянную триумфальную арку работы местных мастеров. Наши краеведы, тоже без дела не сидели и раскопали подробности этих событий давно минувших дней. На противоположном от Зимы берегу село Покровка, а в 1891 году оно было деревней Теребиловкой, к которой была паромная переправа с нашего берега. Историю этого села, как и предшествующей его появлению деревни, кропотливо изучает преподаватель местной школы Наталья Кибардина, которая нашла документы, связанные с особо важным для села Зиминского (не говоря о Покровке) историческом событии. Итак – черновик доклада чиновника ответственного за инженерные объекты на Зиминской переправе: «Господину Управляющему Ленскими приисками Инженеру, Надворному Советнику Леопольду Грауману. По приказанию Генерал-Губернатора честь имею сообщить Вашему Высокоблагородию, что должен был выбрать ему на собрании треста… обязательно докладывать ему почему и Ваша была доложена его Императорскому Величеству. Главный Начальник Края приказал Вам сообщить, что временный зиминский мост был построен только ради проезда Его Государева Наследника, шли благополучно через причал Государь Император, а после разобран».  А зачем возле моста причал? Притом – не просто причал, а пристань возведённая именно для царственной особы (судя по названию). А это значит – к мосту цесаревич причалил, а потом по нему прошёл в село через Оку? А вот реакция Инженера Граумана на доклад своего подчинённого – его обращение к генерал-губернатору: «  В Нижнеудинске, три года тому назад, снесло мост и по настоящее время не приступили к постройке нового, а в с. Зиминском, три года тому назад, построенный через Оку мост был уничтожен, после проезда Его Императорского Величества наследника Цесаревича, вероятно, в виду того, что от моста дохода нет, а паром сдаётся в аренду. Оба эти факта в связи с невозможным состоянием дорог в деревнях и сёлах указывают на то, что селения и городения общества нисколько не заботятся об удобстве проживания и не ответствуют за остановки почт…» Значит, мост для проезда наследника русского царя – это реальность. Но не вся. Как так – едет мимо нас наследник императорских кровей и никаких тебе происшествий!?  Что людям помнить, кроме официальных приветственных речей и того, что «кричали женщины: «Ура!!!», и в воздух чепчики бросали? Легенда гласит: «Будущий царь проследовал по мосту пешком с главой зиминской Троицкой церкви, войдя в село через арку, и был встречен сельским старостой. Царская же свита, перебиралась к Зиме на пароме. Спутники царя перегрузили паром и он сел на дно. Ни паромщик, ни подоспевшие на помощь зеваки, не могли его сдвинуть с места. Выгружать вельмож на берег – это позор! Но тут из толпы вышел местный русский богатырь, взял в руки тонкое бревно и, краснея от натуги, «сорвал» проблему с места». И никто не знает, где был мост, и по какому маршруту плыл через Оку паром в 1901 году. Давайте попробуем найти исторический паромный маршрут на фрагменте спутниковой карты, выложенном мной над текстом. Красными стрелками указан путь, по которому попадали в Покровку и обратно конные телеги с пассажирами и грузом в довоенные годы. На этом пути были задействованы две переправы - через реку Зиму, в районе населённого пункта Самара, и через Оку, на Покровский берег выше Покровки по течению реки. Об этом маршруте мне рассказала дочь паромщика, служившего на последней паромной переправе. Её отец обслуживал паром через Оку. Богданова Галина Георгиевна, с детства помнит паромную переправу. Оказывается, в 30-е - 40-е годы, развлечением покровской ребятни было катание на телеге, везущей фляги с молоком со двора коровника молочной фермы на «Зиминский молокозавод». Подвода, доехав до переправы, грузилась на паром, а дети бежали домой по короткой дороге отмеченной зелёными стрелками. Там, на ручье была мельница и, через плотину, можно было «срезать путь». Дом-то Галин был при впадении ручья в Оку. А муку с мельницы везли на паром, и в Зиму, либо в сторону Иркутска в населённые пункты, расположенные на тракте рядом с железной дорогой. Покровский речной челнок мог вместить до пяти конных повозок. Это была деревянная площадка 8 на 6 метров, уложенная на две параллельно плывущие деревянные лодки. К противоположному берегу, это плавсредство двигалось при помощи мускульной силы пассажиров и паромщика. Они, упёршись ногами в пол, тянули на себя трос, привязанный к столбам на противоположных берегах реки. Отец Богдановой Г.Г. – Грайворонцев Георгий Васильевич, 1910 года рождения, бывший фронтовик, в 60-е годы работал на переправе, находясь уже в пожилом возрасте. Тогда покровский паром был последним и единственным на Оке. Возле Самары, на месте переправы во время войны построили деревянный «горбатый мост». Потому что - нагрузка на паром выросла в десятки раз! Союзники монголы гнали, через горные перевалы Саянских гор, стада коров, табуны лошадей, отары овец. А во времена раннего детства девочки Гали, чтобы попасть в Зиму, не достаточно было переплыть Оку.  Ведь переправа эта была на остров Слепой, отделённый протокой от «большой земли». Поэтому, конные повозки ехали по мостику через протоку ко второму парому, и переправлялись уже через р. Зиму к с. Самара. Затем, вдоль берега, направлялись в город. Помните стихи Евтушенко_ «Раздавалась команда, шёл паром по Оке. От стального каната были руки в огне….». Это про паром с острова на Покровку. А так как поэт был в Зиме в военные годы – в эвакуации из Москвы, то к тросу на Покровской переправе уже можно было перебежать по мосту. От окраины села Зиминского, до Покровки, по этому путевому крюку, нужно было покрыть десять километров. Но, десятилетнему мальчишке, тянуть к берегу паром через широкую Оку – это просто дикий восторг. А как взрослым трястись в телеге без рессор и дутой резины на колёсах? До войны, нужно было загрузить самарский паром – через него поток клиентов следующих в Новолетники, Масляногорск и Верхне-Окинский посёлок был низким, что делало переправу убыточной. Да и два парома на маршрут Зима-Покровка, тоже убыточно – это уже три парома надо было содержать, вот и выручал самарский. Но, для тех, кто желал быстро прибыть в пункт назначения, и не трястись полтора часа в гремящей на всю округу телеге, процветал мелкий бизнес для несовершеннолетних лодочников. Одного из них - Гладышева Геннадия Иннокентьевича, достигшего преклонного возраста, мне удалось разыскать. Дом его на берегу Муринской протоки, как раз напротив канала, пересекающего остров Муринский до второго рукава реки Зимы. Во время Великой Отечественной войны, этот явно рукотворный канал был судоходен. С десятилетнего возраста мой собеседник управлял лодкой и возил пассажиров по этому каналу на покровский паром, который был в полукилометре от села, выше по течению Оки. Чтобы доставить людей к парому, нужно было провести лодку по ещё одному каналу – протоке между Зимой и Окой, отделяющей остров Слепой от «материка».  Как только лодка заходила из протоки в Оку, её подхватывало течением и сносило к парому. Высадив пассажиров, юный капитан, интересовался - нет ли желающих сплавиться на лодке к старозиминскому берегу, среди прибывших на пароме со стороны Покровки. И приняв на борт свежих пассажиров, отправлялся в обратный путь, спускаясь вниз по течению основного русла Оки, до впадения в него реки Зимы у сельского берега. Этот маршрут на карте отмечен жёлтым цветом. Белые стрелки – зимний путь от зиминской улицы (тогда Центральной, а нынче Калинина) к Покровке на улицу Трактовую, а оттуда, можно было ехать (по красным стрелкам) вдоль ТранСиба, хоть до Иркутска. Голубые стрелки, с двумя переправами через русла Оки, обтекающие остров, с заходом парома, или лодки в протоку, я нанёс на карту по настоянию краеведа Кибардиной. Она доказала, что была паромная переправа при выходе на левый берег Оки переулка Пионерский. Путь к этой переправе лежал от Московского тракта, превращавшегося  в селе Зиминском в Центральную улицу. Причал со стоны села назывался Абрумкин взвоз, по имени кузнеца решавшего проблемы владельцев гужевого транспорта и не только.  Прозвище у него было Абрумка, а на деле – просто Абрам. А теперь, скажите – где был Царский мост, и как цесаревич вступил на него и вошёл в город, не переплывая одно русло Оки на пароме. А если, паром был задействован в переправе, то зачем было строить мост? Я уверен, что мост от острова был перекинут к выходу улицы Центральной на берег. Ну, не по переулкам же идти царевичу в церковь! Получится и далеко, и не то чтобы почётно. Вот это номер! «Переправа, на переправе», а маршрут представителя царской династии к зиминской Троицкой церкви - не известен!