Мы Романовы. Любовь и долг. Часть вторая

Глава 1. Впервые в Росиии

Густой дым вырывался из массивной трубы паровоза. Он клубился над полями и лесами, будто длинная тёмная лента. Потом она рассеивалась и оседала вниз. В воздухе то и дело разносился гулкий свисток: протяжный и властный. Колёса стучали по рельсам, шевеля траву и деревья у дороги.  Вся природа, казалось, недоумевала от этого нового вида транспорта. Но для людей он стал чудесным изобретением. Ведь отныне путешествия стали куда комфортнее и быстрее. Поезд следовал из Дармштадта в Петербург...

Удобно расположившись в купе у окна,  Алиса Гессенская наблюдала за проплывающими пейзажами. Она впервые отправилась так далеко. До этого она бывала лишь в Англии у своей бабушки – королевы Виктории. Вместе с ней было всё её семейство: отец с сёстрами и брат. Повод столь далёкого путешествия был очень торжественный - долгожданная свадьба сестры Елизаветы и Великого князя Сергея Александровича, младшего брата русского Царя Александра III.

Самая старшая из сестёр Виктория была уже замужем за принцем Людвигом Александром Баттенбергским. Её супруг не сопровождал своих новых родственников из-за занятости в британском флоте. Но Виктория являлась почётной гостьей, пропустить такое событие она не могла. Принцесса Ирена и принц Эрнст Людвиг не достигли ещё брачного возраста. Аликс же была самой младшей — ей исполнилось двенадцать лет.

Из окна поезда Аликс увидела почти всю Европу. И вот уже мелькали русские пейзажи. Одна картина сменяла другую. Показался густой лес. Он стоял плотной стеной, и солнечный свет с трудом пробивался туда сквозь ветви. Высокие ели с тёмно-зелёными лапами, стройные сосны с красноватыми стволами, белоствольные берёзы, украшенные пышными серёжками и сочной молодой зеленью, множество кустарников и цветов. Где-то в глубине журчали ручейки, прокладывая путь между выступающими корнями деревьев. В изумрудной траве шуршали лесные зверьки, а с верхушки ели слышалась трель зяблика. Лес закончился, и откуда-то выбежала длинная полоска реки. Она походила на змею, которая ползла и ползла куда-то вдаль. Вдруг показалось синее овальное пятно озера.

На пути были остановки. Одна из них особенно запомнилась Аликс. Это был маленький городок, раскинувшийся на холмистой местности у реки. Узкие улочки, изгибаясь, спускались к воде. Кое-где встречались деревянные лестницы и мостики. Дома были в основном деревянные из сруба. Купеческие особняки — двухэтажные с резными наличниками, балкончиками и парадными крыльцами. На первом этаже располагались лавка или контора, на втором — жилые комнаты. Избы ремесленников были проще. Правда, их тоже украшало резное кружево на карнизах.

Гессенское семейство вышло на перрон подышать воздухом. Вокзальное здание было каменным и строгим с колоннами в духе классицизма. Аликс прошла за одну из них, заметив церковь на площади недалеко от вокзала. Она словно выросла из земли, устремившись ввысь. Бревенчатые стены, выветренные временем, стали бело–серыми. Купола-луковки, рассыпанные по крыше, переливались медовым блеском в лучах вечернего солнца. Вдруг раздался колокольный звон… Глубокий и ровный, будто вздох. Он медленно расходился кругами, заполняя собою всё пространство. И эхо его отзывалось в лесу за околицей. Второй удар был мягче, а третий светлее и легче. Раздались малые колокола. Их звон походил на капли, падающие на тихую воду... 
— Как это чудесно, как проникновенно! Ничего подобного я прежде не слышала, —прошептала Аликс.

Звон этот означал: "Пора! Пора посвятить своё время Богу..." Начиналась вечерняя служба — самое благодатное время в завершении дня. Отзвонив в колокола, звонари спускались с башен. Прихожане шли к храму. Кто-то торопливо, кто-то неспешно, кто-то остановился у крыльца, прислушиваясь к затихающему колокольному эху.
В чувствительном сердце Аликс что-то шевельнулось. На глазах выступили слёзы, а к горлу подступил ком. Почему это так тронуло её, она не могла объяснить. Остановка закончилась, нужно было возвращаться в поезд. Она ещё раз бросила взгляд на храм, где в рыжеватых лучах блеснул крест главного купола... Спустя много лет в доме купца Ипатьева Императрица Александра Фёдоровна вспоминала тот колокольный звон, купольный крест, узкие улочки, резные наличники, запах смолы и реки... словно застывшую страницу из старинной книги о России, которая исчезала на глазах... Но всё это потом, а пока юная принцесса знакомилась с чарующей северной страной, не ведая о будущем...

Наконец за хозяйственными постройками выглянуло здание вокзала. Поезд замедлял и замедлял ход, приближаясь к нему. Он затормозил у перрона, издав протяжный гудок. Герцог Людвиг вместе с Елизаветой направился к выходу. За ним вышли и остальные, кроме Аликс. Она немного задержалась, выглянув в окно. Бледно-голубое небо с редкими перистыми облаками было высоко. Воздух ещё хранил прохладу ночи. Здание вокзала Нового Петергофа, словно дворец, возвышался над перроном. Стрельчатые арки и ажурные шпили чётко вырисовывались на фоне неба. Сам перрон покрывали ровные каменные плиты. Кое-где виднелись тёмные пятна паровозного дыма. Часть перрона была закрыта навесом, защищающим его от дождя и снега. Чуть в стороне Аликс заметила почётный караул. Его отличали мундиры с блестящими пуговицами и белыми перчатками. Они неподвидно стояли в строю с серьёзными лицами. Вокруг же ходили люди: приезжие и встречающие...
– Аликс, нам пора. Прибыл Серж и Император с Императрицей. Идём, — услышала она голос отца.
– Да, Папа, - коротко ответила принцесса.
– Ты не представляешь, какая тёплая встреча была у Эллы и Сержа. Как нежно он смотрел на неё, да и она тоже. Я так счастлив, что они, наконец, женятся, - говорил Герцог Людвиг, пока они шли к выходу.
– Ах, если бы Мама могла быть сейчас с нами. Как бы Она радовалась за Эллу, — в голосе Аликс зазвучала тоска.
– Мама была бы также счастлива, — тихо проговорил Герцог Людвиг.
– Но Она, быть может, наблюдает с Небес. Я верю в это! Ведь у Бога все живы, — с надеждой в голосе произнесла Аликс.
– Да, ты совершенно права, — проговорил герцог, и они заторопились к выходу.
Как только Аликс ступила на перрон, то сразу очутилась перед Венценосной четой. Императора принцесса уже видела в прошлом году. Тогда Он невероятно поразил её. Высокий и статный молодой мужчина, в котором ощущались природная сила и надёжность. Его лицо, несколько крупное, было правильным и благородным. Широкий лоб, слегка выступающие скулы, прямой нос и волевой точёный подбородок. Густые усы, закрученные по моде и короткая рыжеватая борода придавали Его образу солидность. Его голубые глаза смотрели спокойно, без суеты. Но взгляд их был цепким, будто проникал в суть вещей. В нём читалась мудрость и настороженность правителя, знающего цену власти...
Александр Аоексндрович сознательно избегал показной роскоши. Он любил простоту в быту и общении. Мог пошутить, что всегда было по делу. Его эрудиция восхищала! С Императором можно было обсудить любой вопрос, будь то политика или искусство. Но особенно он любил историю России, в которой разбирался досконально. Ещё весной 1866 года Александр Александрович основал Российское историческое общество, став его почётным покровителем. Он считал изучение прошлого Родины делом чести и долга...
Аликс отметила, что за год Император совсем не изменился.
– А вот и наша маленькая принцесса. Добро пожаловать! — раздался низкий и ровный голос Царя.
– Благодарю Вас, Ваше Величество, – смущённо ответила Аликс, слегка склонившись.
– Мы рады видеть вас всех сегодня у нас, — послышался мягкий и мелодичный голос Императрицы.
Аликс взглянула на Марию Фёдоровну. Её она увидела впервые, и тут же подпала под очарование. Облик Императрицы напоминал изысканную миниатюру. Овальное лицо имело тонкие благородные черты: высокие скулы, прямой, чуть вздёрнутый, нос, нежный подбородок... Фарфоровая кожа, словно светилась изнутри. Большие карие глаза обрамляли длинные ресницы. Они смотрели живо и любознательно, но их отличала мягкая проницательность. Едва заметная и деликатная улыбка трогала лишь уголки губ. Но когда она смеялась от души, в глазах вспыхивали озорные огоньки.
В образе Марии Фёдоровны всё было к месту. Лёгкое жемчужно-серое платье украшал молочно-белый кружевной воротник с атласным бантом и маленькой жемчужной брошью. Кружева украшали и юбку. Рукава платья заканчивались белоснежными манжетами. Из-под элегантной шляпки выглядывали светло-каштановые завитки. В ушах блестели бриллианты в классической оправе. Тонкие руки обтянули белые перчатки.
Императрица не была холодной и неприступной. Она была человечной и сердечной. Царская стать органично сочеталась в ней с простой обращения. Она могла блистать, но могла светить и ровным, тёплым светом, согревая окружающих — как сегодня...
После взаимных приветствий все отправились к экипажам. Аликс шла под руку с отцом за Царской четой, Великим князем и Елизаветой. Остальные шли позади всех. Экипажи ожидали гостей на вокзальной площади. Там уже собрались любопытные горожане, мечтающие увидеть Гессенскую семью. А особенно — невесту брата Императора. Подобное событие невозможно утаить даже при большом желании.
- Говорят, невеста — первая красавица Европы! К ней сватались заграничные принцы, но выбрала она нашего Великого князя, – воскликнула одна дама, поправляя цветок на шляпке.
— То-то же, — подхватила её соседка.
— Но я вот что ещё знаю, — начала дама в шляпке. — Её бабка, английская королева, вовсе не пришла в восторг от этой свадьбы!
— Ну и по чём ей! А свадьба всё равно будет! — ответила соседка.
— Смотрите же, вот она... — воскликнула ещё одна дама. Она даже поднялась на цыпочках, чтобы лучше рассмотреть принцессу.
— Ах... Она и вправду прелестна! Какой тонкий и чёткий профиль, истинное благородство, — восхищалась дама в шляпке.
— Кто ж эта юная особа, позади неё? — другая дама указала на Аликс. Все разом уставились на принцессу.
— Она тоже довольно милая, только уж больно серьёзная, — заметила дама со шляпкой. — И она, мне кажется, похожа на нашу невесту. Должно быть родственница...
Так они ещё какое-то время обсуждали Гессенскую принцессу и её родственников, пока те не скрылись из виду в своих экипажах.
Венценосцы и их гости направлялись к Аничковому дворцу. Они мчали по длинной сосновой аллее, хрустя колёсами, которые наезжали на острые сосновые иглы. Занавески на раскрытых окнах бились о стенки от встречного ветра. Вовнутрь залетал аромат хвои. Тонкие сосны, сомкнувшие свои ветви где-то наверху, создавали приятную тень и прохладу. Аликс откинулась на спинку сидения. Глаза то и дело закрывались, их охватывала приятная дрёма...