Человек на заре. Глава 5

                СТОЛКНОВЕНИЕ СО ЛЬВАМИ

   Охотники шагали быстро, стараясь, по возможности, как можно дальше уйти от своего бывшего стойбища. Впереди, как и положено предводителю, вышагивал узколицый Аго. Вслед за ним, на расстоянии нескольких шагов, двигался невысокий, жилистый Умо, чьи руки почти до самых локтей были покрыты застарелыми белыми рубцами, - следами когтей, полученными, как и шрам на груди Аго, в многочисленных схватках с хищниками, которыми кишела в те времена африканская саванна. Умо был, сразу после Аго, самым опытным из всех других охотников, и заслуженно считался "правой рукой" предводителя. В случае, если бы Аго неожиданно погиб, Умо достойно бы занял его место, - и никому другому не пришло бы даже в голову это место самому захватить! Позади Умо шёл Роро - самый сильный, и самый высокий самец их стада, уступавший в росте и силе, наверное, только самому Ахоку. Хотя, в те далёкие от нас времена рост "человека умелого" не превышал и полутора метров, а вес не достигал и пятидесяти килограммов, - поэтому и сила, и высота того примитивного существа, по сравнению с современным человеком, являлись предметами весьма и весьма условными. Роро был из семьи потомственных охотников, его предки мужского пола занимались этим нелёгким делом всю жизнь, - и, как и положено настоящим охотникам, один за другим встретили свою смерть на охоте, в стычках со свирепыми и кровожадными зверями... За спиной Роро, сутулясь и прихрамывая на левую ногу, в своё время чуть не откушенную вынырнувшим из реки крокодилом, шёл коренастый и широкоплечий Монго. Из всех семерых охотников лишь он один всё ещё был покрыт относительно густой шерстью, нижняя челюсть его сильно выдавалась вперёд, и в ней не было  даже малейшего намёка на подбородок. Одним словом, при всём желании, особым красавцем Монго назвать было нельзя, - хотя, если внимательно присмотреться, и в его облике уже явно просматривались вполне человеческие черты. Под стать внешности, и характером Монго обладал довольно примитивным, - он был довольно угрюмым, и держался несколько особняком от остальных. Больше всего на свете Монго любил поесть свежего мяса с кровью, - и, как Ахок, старался не пропустить ни одной достойной его внимания самки. Но он также обладал безудержной смелостью, и в многочисленных битвах с животными ему не было равных. Братья-близнецы Комо и Омо, шагавшие следом за ним, молодые и весёлые, по сравнению с вечно угрюмым Монго, почти всегда пребывали в хорошем расположении духа, и любили пошалить. Например, они могли стащить у кого-нибудь нужную вещь, и спрятать её, - а затем, когда тот, у кого эта вещь исчезла, совсем уже было отчаялся её найти, неожиданно "находили" пропажу, и со смехом и всевозможными ужимками вручали хозяину, удостаиваясь при этом знаков благодарности, - а порой, наоборот, гневных криков и пинков. Ближе всех из охотников, и по возрасту, и по складу характера, братьям был, разумеется, замыкавший процессию Эмо, и они поддерживали с ним самую тесную связь. Хотя в последнее время он несколько и отдалился от них, связав свою жизнь с молодой самочкой Иллой, - на которую, чего уж греха таить! -  и сами братья нередко засматривались с неподдельным и живым интересом. И вот теперь эта самая Илла тащилась позади всех, заставляя братьев то и дело оглядываться на неё, и многозначительно перемигиваться друг с другом...

                *   *   *


   Илла, не привыкшая к быстрой ходьбе, выбиваясь из последних сил, еле-еле тащилась вслед за охотниками, и была неимоверно счастлива, когда они, наконец, остановились у какого-то заросшего кустами ручья. Аго махнул рукой, делая знак остановиться, затем присел на корточки у воды и, черпая ладонями, стал пить. Его примеру последовали и все остальные. Когда Илла последней подбрела к ручью, другие охотники, справив нужду прямо в кусты, расположились ненадолго в их тени для короткого отдыха, побросав на землю свои заострённые палки и травяные сумки с едой. Иллу у ручья остался поджидать один лишь Эмо, да и тот делал вид, что он просто стоит, опираясь рукой на палку, и любуется окружающей природой. Илла, охая от усталости, встала на колени у ручья, положила рядом с собой плетёную травяную сумку, наклонилась и, припав губами, стала жадно глотать мутноватую воду. Вдруг, справа от себя, она почувствовала какое-то лёгкое шевеление, а приподняв голову, и скосив глаза направо, замерла от неожиданности. Ступая на своих мягких лапках, к ручью подошёл, словно с неба свалившись, совсем маленький жёлтый львёнок.  Не обращая ровным счётом никакого внимания на Иллу, смешно помахивая хвостиком, он уткнул нос в ручей и, лакая красным крохотным язычком воду, принялся пить. Видно, в своей пока ещё очень коротенькой жизни он не сталкивался с такими существами, как Илла или Эмо, и не знал, какую опасность они собой представляют. Не успела наша самочка прийти в себя от неожиданности, как вслед за первым львёнком из ближайших кустов появился и второй такой же жёлтый малыш, и присоединился к своему братцу. Оба львёнка, стоя рядышком, лакали воду из ручья, а Илла, выпрямив спину и перестав пить, во все глаза смотрела на них. Но стоило ей протянуть руку, чтобы схватить за загривок ближайшего к ней детёныша, как за её спиной раздалось негромкое, но вполне слышимое угрожающее рычание. Испуганно повернувшись всем телом назад, она увидела, как за её спиной раздвинулись кусты, и из них, низко припадая брюхом к земле, выступила серо-жёлтая львица, мать обоих детёнышей. Злобно щуря свои жёлтые глаза, она медленно двинулась вперёд, в сторону стоящей на коленях, и окаменевшей от ужаса Иллы...

                *   *  *   


  Львица медленно приближалась, а Илла, боясь шелохнуться, так и сидела на коленях, с протянутой ко львёнку рукой. Вскочить и бежать сломя голову ей, парализованной ужасом, даже в голову не пришло, - да и куда бы она могла убежать от львицы? Та всё равно в два прыжка настигла бы её, и прикончила бы на месте...
Желтоглазая хищница между тем подошла совсем близко и, присев на задние лапы, изогнулась перед прыжком, не сводя глаз с сидящей перед ней жертвы. Илла зажмурилась, мысленно уже приготовившись к смерти, но тут раздался оглушительный вопль, и подскочивший сбоку Эмо, который видел всю эту сцену, стоя неподалёку, неожиданно обрушился на львицу. Коротко замахнувшись, он острым концом своей палки ударил хищнице в морду, и умудрился попасть прямо ей в нос. Львица, взвыв от боли, отскочила назад и, фыркая, принялась кружиться на месте, злобно рыча, и хватаясь передней лапой за окровавленный нос. А Эмо, воспользовавшись этим, стал перед Иллой, загородил её своим телом, и поднял в руке палку-копьё, приготовившись к дальнейшей схватке не на жизнь, а на смерть. Но вступать в схватку единолично ему не пришлось. Находившиеся поодаль остальные охотники, отдыхавшие в тени кустов,  услышав вопль Эмо и рёв львицы, мгновенно вскочили на ноги, расхватали лежащие на траве палки, и со всех ног ринулись на помощь своему сородичу. Окружив львицу со всех сторон, они принялись её колоть и дубасить палками, то и дело отскакивая назад или в сторону, как только желтоглазая хищница пыталась броситься на одного из них. Впрочем, ослеплённая болью от удара в нос львица, свирепо огрызаясь, не проявляла особой активности, и её ближайшим стремлением было как можно скорее вырваться из круга этих вопящих во всё горло и больно бьющих двуногих, и исчезнуть в кустах. Единственное, что её удерживало на месте - это двое беззащитных малышей у ручья. Крутясь на месте, и бешено хлеща себя по бокам хвостом, она, не зная, что предпринять, подняла вверх голову, и издала громкий, утробный рёв, слышимый далеко по всей саванне. И этот отчаянный рёв был услышан...               
 В ответ невдалеке раздался ответный рёв, ещё более громкий и более грозный, и тут же из-за ближайших деревьев выскочил большой косматый лев, который огромными прыжками помчался к месту событий. Хорошо, что охотники его вовремя услышали и увидели, - это дало им несколько мгновений, чтобы подготовиться к встрече нежданного гостя. Тут же сбившись в кучу, плечом к плечу, и спина к спине, как бывало уже не раз в подобных случаях, они ощетинились выставленными вперёд заострёнными палками и, пригнувшись, ждали львиной атаки. Львица же, воспользовавшись тем, что кольцо вокруг неё распалось, тотчас устремилась к берегу ручья, подхватила зубами за загривок одного из своих отпрысков, и призывно рыкнув другому, потрусила к ближайшим кустам. Второй львёнок, послушно держась вслед за матерью, двинулся вслед за ней. Через какое-то недолгое время они все втроём благополучно скрылись в высоких зарослях. Разумеется, не будь при львице детёнышей, она тут же пришла бы на помощь своему самцу, как было всегда в их совместной жизни в саванне, но тут... Но тут сработал её материнский инстинкт. Ведь для любой матери, к какому бы виду животного царства она не принадлежала, спасение детёнышей, и страх за их жизнь всегда и во все века был и остаётся важнее всего. Спасти и сохранить, - этому инстинкту и последовала львица, предоставив льву самостоятельно разбираться с неизвестно откуда взявшимися двуногими существами...

                *   *   *

  Лев, однако, очутившись в одиночку перед несколькими двуногими, решил сразу на них не набрасываться, как сделал бы другой, более молодой и горячий на его месте. А этот лев был уже не совсем молодой, но уже вполне опытный и, можно сказать, умудрённый жизнью в дикой саванне. Ему уже пару раз на своём львином веку приходилось сталкиваться с этими непонятными коричневокожими двуногими существами, и каждый раз это оборачивалось для него довольно болезненными и неприятными ощущениями. Он, правда, задрал в предыдущей схватке двоих-троих таких существ, но получил при этом несколько сильных ударов по спине и по лапам, а удар острием длинной палки в бок, вырвавший у него из тела вместе с шерстью изрядный кусок мяса, до сих пор доставлял ему довольно резкую боль, особенно, когда он ложился на раненный бок. Поэтому, увидев перед собой концы заострённых палок, которыми сбившиеся в плотную кучу двуногие оградили себя со всех сторон, он, вместо того, чтобы всей массой обрушиться на них, присел на задние лапы и,прищурив свои жёлтые глаза, занял выжидательную позицию. Если бы двуногие, как бывало раньше,окружили его кольцом, и стояли бы поодиночке, он сразу бы выбрал для себя первую жертву, и одним броском, одним ударом могучей лапы покончил бы с ней в считанные мгновения. Но тут никаких одиноко стоящих фигур он не замечал, а на такое скопление двуногих, да ещё с больно колющимися палками он явно не рассчитывал. На одиноко же сидящую у ручья на коленях Иллу лев даже не обратил внимания, сочтя, видимо, слишком лёгкой для себя добычей. К тому же, что больше всего смутило и озадачило хищника, это то, что он видел собственными глазами, как его львица, на зов которой он, прервав свой сон под сенью широколиственной пальмы, примчался со всех ног, живая и здоровая, вместе с их потомством преспокойно удалилась в ближайшие кусты. То есть, набрасываться и вступать в бой, защищая кого-то, просто не было никакого смысла! Поэтому, подавляя жажду крови, и повинуясь инстинкту самосохранения, лев решил на этот раз отступить. Медленно, шаг за шагом,не сводя глаз со своих многочисленных противников, он стал отходить к кустам, за которыми скрылась его подруга со львятами. Отступив, наконец, до самых кустов, он рыкнул на прощание на всю саванну, повернулся, и исчез среди зарослей, мелькнув напоследок пушистым кончиком  своего хвоста. Увидев, что лев, вместо того, чтобы наброситься на них, неожиданно ретировался, все семеро охотников, а также пришедшая в себя Илла разом облегчённо вздохнули. Ещё бы, ведь такое в жизни каждого их них произошло впервые! Никто не погиб, ничья кровь не пролилась, и никому даже не было нанесено ни одной царапины...
  Разомкнув защитный строй, а вернее - защитное кольцо, Аго вышел из него вперёд, воздел вверх взятую двумя руками поперёк палку, потряс ею в воздухе, поднял голову к небу, и громко, во всю силу своих лёгких, провозгласил:
  - Ар-ра! Ар-ра!
  И все остальные охотники, следуя примеру своего предводителя, тоже взметнули свои палки вверх, тоже задрали головы и, стараясь перекричать один другого, радостно завопили вслед за ним:
   -Ар-ра! Ар-ра!! Ар-ра!!!

                *   *   *