Спасение

Осень в сорок первом была ранняя. В октябре уже не заморозки, а настоящие морозы. Листья облетели месяцем раньше, и маленькая наша деревня лежала коричневой заплатой на пригорке. Только церковь, как маяк, белела издали. Мужиков забрали на фронт. Дети, бабы да старухи. Все говорили о том, что немцы идут на Москву и со дня на день будут в деревне.
Немцы. Какие они эти немцы… Никто из нас осенью сорок первого этого не знал. «Враги», «оккупанты», «захватчики». Это все были только слова, которые я, четырнадцатилетняя девочка, повторяла за другими. На всю жизнь запомнила я день, когда они пришли.
Наш дом стоял на краю старой слободы. Рядом Правление. Из него выбежала соседка и с криком: «Немцы!!!» - побежала по деревне. Мы с матерью и теткой во дворе рубили в большом корыте капусту. «Немцы!!!» подействовало на нас как что-то паралитическое. Перестали рубить и какое-то время просто стояли и смотрели друг на друга. Потом я опомнилась и бросилась собирать грязные капустные листья, кочерыжки и весь сор, который лежал рядом. С этой охапкой побежала в дом. Швырнула все на пол и принялась втаптывать и размазывать по половицам, приплясывая, как на празднике. Тетка и мать стояли на порожке ошалевшие, совершенно не понимая того, что я делаю! Полы-то были только вчера выскоблены ножом и вымыты. Тетка первая сообразила и метнулась во двор. Скоро пол нашей избы был покрыт бурым месивом. Это уже больше походило не на избу, а на хлев, который оставила даже скотина. Посреди стояли мы втроем, взмокшие, покрасневшие. От нас, наверное, валил пар. Только сели на лавку перевести дух, как услышали веселые голоса на крыльце. В сенцах голоса сразу смолкли. Один громко ругнулся. Видно, поскользнувшись. Немцы!
Они медленно вошли. В начищенных сапогах, в пилотках, поблескивающих значками. Нарядные. Еще не помороженные нашим октябрем. Вошли и уставились на пол. Никто ничего не говорил. Потом глянули на нас – перемазанных, с красными лицами, как у финских моряков. Молчание прервал самый старший. Видимо, командир. Он крикнул: «Швайн! Швайн! ГрАзно!». После чего «гости» вышли.
Вечером от соседей мы узнали, что немецкое начальство остановилось через несколько домов от нас. В доме, где постоянно горела лампадка и были вымыты полы. В нашей избе они так и остались в капустном, спасительном месиве до конца декабря, пока оккупантов не выгнали из деревни.