Обратный адрес Большая балка 4ч

(Продолжение)

Письмо 4

Амброджо Карризи, смотритель Сиенской пинакотеки, имел привычку каждый вечер, после работы, просматривать рукописи и старинные письма в подземных залах музейного архива. И каждый раз находил что-то интересное, скорее для себя, чем для музейных экскурсоводов.  Был Амброджо человеком одиноким, нелюдимым и потому времени на любимое увлечение у него было  предостаточно.

 Просматривая старые рукописи и письма, смотритель приходил к выводу, что одиночество не так уж и печально,  так как он свои дни проводил, как правило, без заурядных семейных хлопот, мелочной суеты и исключительно в свое удовольствие. А неспешная, размеренная жизнь для большинства смертных, как известно, вещь достаточно роскошная.

Кроме того, Амброджо во время ознакомления с архивами раз за разом с прискорбием узнавал о многочисленных страданиях своих соотечественников, подвергавшихся немыслимым ударам судьбы. И утешался тем, что у самого таковых никогда не имелось.

Всю жизнь его окружали величественные древние соборы, старинные книги, предметы искусства и мудрость великих, сосредоточенная в нетленных рукописях.

Амброджо было известно, что он является последним отпрыском древнего рода Карризи - некогда преуспевающих мануфактурщиков и меценатов, в котором первых новорождённых мальчиков по какой-то удивительной традиции называли неизменно  Амброджо.

В тот вечер смотритель, как обычно, по завершению приёмных часов для экскурсий, затворил двери пинакотеки и спустился в архив покопаться в старых материалах. На сей раз его интересовали сведения, касающиеся последних дней жизни сиенского художника Лоренцетти-младшего, скончавшегося 9 июня 1348 года, предположительно, от "чёрной смерти"- так некогда называли эпидемию чумы, унесшую, практически, все население Сиенской республики.

Карризи выдвинул ящики старинного стенного шкафа с пометкой А. Лоренцетти и длинными старческими пальцами стал перебирать древние жёлтые конверты, адресованные на имя художника. То в большинстве своем были письма от священников, обращавшихся к Лоренцетти по поводу заказов на росписи фресок в соборах.

Смотритель неспешно вынимал один за другим письма, читал обратный адрес и откладывал их назад в ящик. И тут одно, написанное вычурным, манерным почерком, показалось ему весьма любопытным. Чувствуя инстинктивно удачу, смотритель поспешно вытащил его и прочёл на конверте: Сиенский Собор, художнику синьору Амброджо Лоренцетти.

В обратном адресе значилось: Флоренция, улица Большая балка, синьорите Консолете Карризи.

- Ничего себе, - подивился смотритель. - Карризи, моя однофамилица!
Тут смотритель сделал неожиданный для себя шаг: спрятал письмо в свой потрепаный портфель и спешно покинул архив. Амброджо решил прочесть письмо дома, хотя отлично знал, что ни одна вещь из архива не должна покидать стены пинакотеки. Но уж слишком велик был соблазн прочитать старинное письмо от его тезки, сидя дома, в мягком кресле, у окна, с открывающимся великолепным видом на площадь Пьяцца дель Кампо и  звёздное сиенское небо.

Подойдя к двери, смотритель позвонил в колокольчик. Дверь открыл сонный слуга.
- Добрый вечер, синьор Амброджо, вы сегодня рано!
- Да, Романо, - смотритель быстро скинул плащ на руки слуге и устремились в свой кабинет на второй этаж.
- Ужинать будете? - крикнул вдогонку озадаченный Романо. Таким оживленным своего хозяина он никогда ранее не видел.  - Из лавки, как вы велели, доставили копченую утку!
- Нет, не надо, - крикнул хозяин уже откуда-то из глубины кабинета.  - Принеси-ка мне горячее молоко и хлеб, да побыстрей!

Романо, обеспокоенный состоянием хозяина,  и сам по инерции проникся поспешным движением: быстро нагрел кувшин молока и два куска черного хлеба, благо камин был разожжен, поставил еду на поднос и живо отнёс наверх.
- Ваш ужин, - объявил он хозяину.
 - Облегчённый вариант, - добавил про себя. - Наверное, у хозяина начинается деменция. Ведь доктор настоятельно рекомендовал ужинать питательно. В столь преклонном возрасте мозгу нужны витамины!
- Спасибо, Романо, - махнул Амброджо рукой, давая понять, что слуга свободен.

Смотритель достал из выдвижного ящика стола старинный нож для вскрытия  письма и задумался. Смеет ли он вскрыть конверт, который запечан сургучной печатью и никогда ранее не вскрывался? И почему письмо, адресованное знаменитому художнику, так и не было им прочитано?

Амброджо долго колебался. Молоко и хлеб давно остыли - смотритель напрочь забыл о еде.
 
- Ну, что ж. Если письмо пролежало более шести веков непрочитанным, то может быть это судьба - чтобы прочитал его именно я, Карризи, однофамилец безвестной синьриты Кансолеты? Любопытно.

Смотритель ножом осторожно разрезал конверт сверху, оставив нетронутой печать. Достал пожелтевший лист бумаги и углубился в чтение.

- Дорогой мой, обожаемый Амброджо. Надеюсь вы не позабыли ещё меня, вашу Консолету. Я надеюсь, что Господь уберег вас от свирепствующей по всем землям Сиены чёрной смерти! Во Флоренции, к несчастью,  страшный мор. Все улицы завалены трупами. Их некому уже убирать. Мой муж сейчас болен. И я думаю, он вот-вот  предстанет пред Богом. Если смерть не пощадит и меня, что будет с моей крошкой?

Посмотрите, быть может, в последний раз на мой портрет, написанный вашей рукой.  Вы назвали картину Мадонна с младенцем. Может, такое святое название пощадит если не меня, то хотя бы моего любимого мальчика. Амброджо, любимый, если меня не станет, позаботьтесь о моем дитя.  И признаюсь пред лицом смерти - это ваш сын.

 Мой отец, прознав о нашей связи, выдал меня замуж за  знатного мануфактурщика Карризи. Муж всегда был добр ко мне. Но моё сердце навсегда принадлежит вам.

 Благослови вас и ваш чудесный художественный талант. И примите участие, умоляю, в судьбе нашего с вами сына - Амброджо.
Любящая вас,
Консолетта, 10 июня 1348 года.

Продолжение следует