Психология дедовщины

Продолжение сборника "Психология тьмы", рекомендуется чтение сначала

    Бывает у некоторых деятелей в определённых обстоятельствах тяга к одному явлению, которое называется дедовщина. Проявляться оно может в разных областях и с разными особенностями, но общий принцип примерно такой: об тебя старший вытер ноги, ты вытри ноги об младшего. А если такового нет, то жди и терпи, а когда появится – отыграешься.
    Есть личности, которым это глубоко противно, а есть такие, которых это вполне устраивает. Более того, некоторые считают это справедливостью, и без этого им как-то «несправедливо». А ещё некоторые видят в этом стержень, на котором может держаться порядок в организации, и без этого (по их мнению) однозначный развал.
    Кому это неприемлемо? Тому, кто рассуждает, что если об тебя ноги вытрут, то ты станешь грязным, и от того, что ты тоже вытрешь свои ноги ещё об кого-то, ты чище не станешь. Ты останешься таким же грязным во всех тех местах, об которые вытирали, просто кто-то ещё станет таким же.
    Твои подошвы, может быть, станут чище, но важна чистота не подошв, а всего остального. И чтобы быть чистым, надо или сразу не позволять себя запачкать, или, если сразу сил не хватило, потом каким-то образом собраться с силами, и заставить обидчика это всё вычищать. И вот тогда ты будешь чистым, а без этого всё так и останется. Впрочем, некоторым это как-то непонятно. Они думают, что если они об кого-то вытрут свои ноги, то они каким-то образом «очистятся».
    Дело в том, что определённые вещи видны только на свету; а если кто-то пребывает во тьме, то там ничего не видно. А когда ничего не видно, можно сочинять какие угодно версии, и у каждого будет своя версия, и все будут как бы «равны» в своих притязаниях на истинность. Поэтому кому-то выгодно всё выносить на свет, а кому-то пребывать во тьме, и поэтому одни и те же вопросы тёмное и светлое сознание не только видят по-разному, но и подходят к ним по-разному.
    Когда резиденты тьмы попадают в ситуацию, где у них не хватает сил противостоять системе (в данном случае дедовщине), им приходится принимать то, что им навязывают. А дальше у них просто оказывается выбор: либо стать частью системы и делать в своё время то же самое, либо не делать. Делать выгоднее – можно отыграться, и это может нести не только моральное удовлетворение, но и материальную выгоду – можно кого-то объедать (в том или ином смысле), или ещё как-то с выгодой для себя над кем-то доминировать. А если уж быть частью системы, значит, оправдывать свои действия (ну и систему автоматически). И спрашивать: «А почему меня было можно, а тебя нельзя? Чем ты лучше меня?» (классический вопрос резидента дедовщины). И с этого, собственно, обычно и начинается знакомство с классической дедовщиной: те, кто её творят, не просто делают, а ещё и оправдываются, что это, мол, «справедливо».
    Разумеется, если бы у классического тёмного был бы выбор, он бы предпочёл, чтобы сразу его было нельзя, а ему можно. И если бы ему изначально было по силам дать отпор обидчикам, он бы, конечно, им бы ничего не позволил. И ни о какой «справедливости» и слушать бы не захотел. Но если так получается, что это ему не по силам, то тогда приходится принимать систему. А если принимать, то тогда уже и пользоваться самому.
    В общем, система может навязывать на убеждения тёмного свою волю, но проблему он в этом каким-то образом или не видит, или не видит самого факта, что ему навязали свою волю. Для светлого сознания этот момент был бы сам по себе неприемлемый, но для тёмного всё иначе. Он в этом находит свою выгоду. Выгода заключается в том, что если, когда ты начинаешь пользоваться системой, то тебе выгодно верить в то, что это справедливо. А если ты поступаешь «справедливо», то и те, кто поступали так же с тобой, получается, тоже поступали «справедливо». А если они поступали справедливо, то тогда и не так обидно – разве можно испачкать справедливостью? А значит, и «не испачкали», а значит, и «не считается», а значит, и тужить не о чем.
    Получается, тёмному психологически легче. И в этом его выгода. Главное только, отыграться на ком-то следующем. Потому, что если он не отыграется, то «справедливость» не сработает, и он как бы ударит лицом в грязь. Поэтому ему отыграться очень-очень важно, и если ему это не дадут (жертва смеет противиться), то это вызовет у него вполне искреннюю злобу.
    Злоба, как мы знаем, полезна: чем сильнее разозлишься, тем сильнее становишься – больше шансов взять своё (опять же выгода). Всё это составляющие преимуществ тёмного пути. У светлого такого подхода не может быть.
    Для светлого лучше пусть он ни на ком не отыграется, но зато не станет частью системы, и не будет служить тому, что вытерло об него ноги. И даже если он не смог последнему противостоять, он сохранит хотя бы чистоту принципов в том, что он не будет оправдывать те принципы, которые ему изначально противны. Не даст им навязывать себе их убеждения. И он не будет спрашивать: «А почему меня было можно, а тебя нельзя?», потому что на свету видно, почему. Потому, что тот, с кем ты хочешь это сделать, не виноват в том, что с тобой делали другие. А тёмному это не видно. И не нужно, и не нужно, чтобы было видно.
    Тёмному нужна выгода. И ему нужно оправдание. И нужна вера в оправдание. А классическое оправдание строится на том, что «когда твоё время придёт, ты тоже будешь…» Но только это же не система без начала и конца? А то, если конец и начало где-то предполагаются, то где-то вначале её должны были находиться те, кого никто не трогал, а они других начинали. И точно так же в конце должны по-любому оказаться те, кого кто-то будет, а они уже никого. И справедливость получается перекошенной. Но только тёмному правосознанию до таких вопросов, как первобытному человеку до высшей математики – не понятно, не интересно, и непонятно, зачем должно быть интересно. Потому, что думать об этом вопросе значит думать далеко, думать о других, а ему это всё ему непривычно.
    Под этим перекосом гнездятся все остальные. Например, если для светлого новенький не виноват, что старый тебя обидел, то и спрашивать с него за это нельзя. А если нельзя, значит, неправ тот, кто себе такое позволяет. И чем сильнее нельзя, тем сильнее неправ. Это убеждение может придать твёрдости позиции светлого по этому вопросу. Но у тёмного всё пляшет от обратного: у него все идейные силы фокусируются там, где надо нагнуть младшего. А где дать отпор старшему, там они стабильно отдыхают.
    Всё это работает на то, чтобы явление дедовщины росло, крепло, и сам тёмный, становясь частью системы, работает на то, чтобы она росла. Но он этого ничего как бы не видит. Потому, что ему на определённом этапе ему будет сподручней оправдываться «это не я такой – это жизнь такая!». Поэтому того, что она не без него такая, ему удобнее не видеть.
    Доведённая до кондиции дедовщина – система не добровольная ни на каком этапе. Т.е. нельзя просто так взять, и сказать: «Меня нагибали, а я вот не буду!». Этого те, кто нагибают, обычно не любят. Они отреагируют: «А если ты не будешь, то мы тебя…» Почему? Потому, что, во-первых, ты этим как бы бросаешь им, что они неправы. А во-вторых, у сторонников дедовщины бытует опасение, что если они не будут новеньких нагибать, то новенькие обнаглеют, и нагнут их. И не просто бытует, а очень активно культивируется и насаждается. И если ты не будешь, то ты как бы «враг и предатель», и за это тебя «справедливо»… Так что варианта не хотеть и не делать в такой системе по сути и нет. Скорее выбор между делать активно и как-то «для формы дела».
    В целях «защиты» от обнагления новеньких старые считают себя вправе сразу наехать на них так, чтобы не дать им разогнуться (причём желательно ещё и не дать опомниться). И всё это понимается, как святая справедливость, потому что если не эти тех нагнут, то те нагнут их, и тогда будет совсем не справедливость – их нагибали, получится, и старые, и новые. Поэтому они постоянно обычно нажимают на всевозможные трактовки в смысле «справедливость» и «защита», и в этом противостоянии свою сторону запросто могут видеть скорее, как защитников, чем нападающих – это одна из составляющий общего тёмного выворота сознания.
    Сама же тактика наезда на новеньких опирается на то, что психология очень многих людей (в первую очередь тёмных, и всех, кого они обработают своей идеологией) так устроена, что если кто-то на тебя наехал, и ты сразу не дал сдачи, то как бы потом уже «нельзя». Типа «надо было сразу», а если ты сразу так себя не поставил, то потом как бы «не имеешь права». Поэтому новеньким надо сразу дать по башке, и поставить так, чтобы не дёргались (по крайней какое-то) время, и этого на определённое время должно хватить. А дальше пусть принимают «справедливость», и плывут по течению так, чтобы от них проблем в обратную сторону уже не было. А если этого не сделать, то действительно некоторые могут начать очень быстро наглеть. Так что новым сразу по башке в целях «защиты», и никаких проблем.
    Для светлого это опять же неприемлемо, потому что нельзя из-за каких-то предполагаемых некоторых бить всех, для тёмный никакой несправедливости в этом не видит (для него это всё же серии неинтересно-непонятно). А вот необходимость «защищаться» он зато видит предельно ярко.
    Ещё дедовщина сама по себе озлобляет человека. Чем сильнее его прессуют, тем больше он зол – и не только на обидчиков, но и вообще на жизнь. И тем больше в нём естественного желания на ком-то всю злобу сорвать. В силу этих и подобных явлений получается следующая общая закономерность: когда тёмных нагибают, они не могут разозлиться так сильно, как когда им самим не дают кого-то нагибать. Если же им сопротивляются, просыпается такая злоба, какой даже не бывает, когда их самих нагибали. И это одна из причин существования и развития явления. Вот такой тёмный парадокс. А теперь мы подошли к самому главному, ради чего велось всё рассуждение.
    Представьте себе, что существует агрессивное общество, основным занятием которого являются завоевания других обществ. Завоевания с основной целью – использовать завоёванных в дальнейших завоеваниях. И те, кого завоёвывают, должны быть в самом низу под теми, кто завоевал. И в этом изначальном составе есть иерархия чинов, где, чтобы подняться на самый верх, нужно дослужиться от самого младшего к старшему. И на этом пути приходится терпеть самодурство всех вышестоящих. А самодурства оказывается достаточно, т.к. в такой системе наверху оказывается тот, кто жёстче всех умеет диктовать остальным свою волю. А такой жёстче всех ставит всех «на место», чтобы боялись на его взгляд поднять и думать о занятии его места. И использует остальных, как инструмент и материал в достижении своих личных целей. А те, кто под ним, делают то же самое у отношении нижестоящих. И отыгрываются на них за всё, что приходится терпеть от него. И когда через всё это приходится пройти, у резидентов тьмы появляется соответствующее отношение к тем, кто оказывается на их бывших местах.
    Как поведёт себя такое общество, когда нападёт на другое общество? Есть вариант, что меру того, насколько в нём будет реализован (в той или ной форме) принцип дедовщины, оно может нападать на него с такой злобой, как будто нападает тут не оно, а на него. И будет использовать эту злобу для того, чтобы бить сильнее. Так уж устроена тёмная психология, что когда у неё всё переворачивается, то и в вопросе нападения и защиты у неё определённые моменты переворачиваются тоже.