Вопрос и ответ

               
                Пропаганда…Что может быть могущественнее?
                Великий демиург, фея-искусница,
                она вырывает из тёплой постели
                и стягивает пивное брюхо портупеей,
                облачает в хаки и строит в колонны…
                Слышишь  хруст многотысячной поступи?
                Это она…
                Она мобилизует, вдохновляет, объединяет,
                она сплачивает, превращая народ в…
                стадо злобных, агрессивных бабуинов…

     На него неслась волна. Но он не боялся её, он упивался ею. Поднявшись в глубине зала, поднимая из своей глубины жёлто-белую пену  ладоней, она катилась к трибуне, чтобы остановится по лёгкому мановению его руки и отхлынуть для следующего раза.
     Он пришёл не просто так, он пришёл, чтобы задать вопросы, одиннадцать вопросов  человеческому морю, затопившему гигантский зал Спортпаласта.
     Он спрашивал, а в ответ сотрясение нервов и стен, он спрашивал, а  в  ответ, – пляска святого Витта.
     Четырнадцать тысяч человек теряли человеческий облик, четырнадцать тысяч человек превращались в животных, а он всё спрашивал, спрашивал, спрашивал…
     «Я спрашиваю вас: верите ли вы вместе с фюрером и нами в конечную тотальную победу немецкого народа?               
     «Ааааггггггаахххххх!!!!»,  - отвечала, расплёскиваясь о стены, человеческая волна.
     «Эгггггээээх!!!!», - ниспадая с балконов,  сталкивалась с нею другая.
     «Я спрашиваю вас, готовы ли вы, будучи фалангой фюрера в тылу сражающегося вермахта, продолжать эту борьбу с ожесточенной решимостью и вести ее, несмотря на все превратности судьбы, до тех пор, пока победа не будет…
     Он не договорил, животный рёв заглушил его…
     «… пока победа не будет в  наших руках?», - срываясь на фальцет, кричал он.
     Накрываемые волнами, в проходах и перед трибунами, на балконах и за кулисами выбирая нужные ракурсы,  гигантскими богомолами  раскачивались репортёры.
     Один в центре зала снимал циклопический лозунг, дублировал снимки, нервничал, злился.
     «Totaler…
     Отвечая трибуне, ревело море, заслоняя буквы…
     … Krieg – K;rzester…
     Качался и трещал потолок, лес ладоней вновь закрывал объектив…
     …Krieg»
     «Я спрашиваю вас: полны ли вы и немецкий народ решимости, если фюрер приказывает это, ежедневно работать по десять-двенадцать, а если нужно, то и по четырнадцать часов и отдать для победы свои последние силы?»
     Рабочие и студенты, архитекторы и инженеры, учителя и врачи, деятели искусства и домохозяйки, партийные и государственные служащие, водители грузовиков и биржевые маклеры в едином скотском порыве ревут, вскинув рукитуда, где ощеряясь и притоптывая больной ногой, скачет колченогий бес…
     Он задал четвёртый вопрос, самый главный вопрос, вопрос, ради которого всё затевалось. Плевать, плевать на все остальные, они были подготовкой, обрамлением, сопровождением, прологом и эпилогом четвёртого!
     «ВЫ ХОТИТЕ ТОТАЛЬНОЙ ВОЙНЫ?!!!»
     Волна поднялась возле трибун. Качнулся Имперский орёл, качнулась под ним гигантская свастика, затрепетали фестоны, под ударом акустической волны замигали линейные лампы…
     «ДААААААААААААААААААААААААААААА!!!»
     Заскрипел бельэтаж, по проходам озабоченно поглядывая вверх, сталкиваясь с «богомолами» побежали стюарды с повязками на рукавах, оттуда летел экстатический крик, летели обрывки бумаги, какие-то перья…
     «ДААААААААААААААААААААААААААААА!!!»
     Подхваченный клакерами, гигантский горб нёсся по толпе, с каждой секундой захватывая в её глубине  новые и новые слои…
     Сто девять минут девятибалльного шторма… Он был доволен. Ведь, всё получилось. Теперь они не отступят, теперь они  убьют своих матерей, если он им прикажет, теперь они готовы на всё…
    (18 февраля 1943 года министр пропаганды III Рейха доктор Йозеф Геббельс произнёс  Речь о тотальной войне. Она достигнет цели, она мобилизует Рейх, дав ему два с лишним года, два с лишним года войны, два с лишним года страданий и смерти.
    Он очень старался, к семи часам вечера потеряв в весе около трёх килограмм. Он выложился по полной, можно сказать: «вложил свою душу», если закрыть глаза на всё остальное, если допустить, что у демона существует душа…