Единственный!

18+

                Все события и персонажи романа являются вымышленными!
 
Глава 1.

     Чаще всего в жизни бывает, что одна роковая ошибка перечёркивает всё твоё будущее, сметает все твои планы как карты со стола. И надо начинать жить, подстраиваясь под обстоятельства, а совсем не так как тебе хотелось и мечталось. Именно так произошло со мной.


     Я родилась в небольшой подмосковной деревне. Всего-то пара часов на автобусе до столицы, но словно другой мир.
     В этот другой мир с самого раннего детства мечтала сбежать моя сестрица Люся.
     Разница в возрасте у нас с Ней была всего 5 лет, но мы с Ней тоже были как два разных мира.
     Она с 14 лет уезжала развлекаться в город, меня же столица заинтересовала лишь когда настало время определяться в какой ВУЗ поступать.   

     Наша мама, всю жизнь проработавшая дояркой на местной ферме (можно сказать деревне-образующем предприятии!) не препятствовала, когда Люся уехала устраивать свою жизнь в столицу и даже ненавязчиво подталкивала к тому же меня. Ведь у Люси-то жизнь в большом городе задалась! Всё у Неё сложилось как Она мечтала. Чего мама и мне желала.
     А потому, когда Люся начала активно зазывать меня в гости мама была обеими руками «за» и даже меня уговаривала, мол «Верочка, поезжай! Осмотрись в большом городе! Тебе же там учиться! Свою жизнь устраивать! Может жениха там себе присмотришь, а то в нашей-то деревне женихов нет, одни мальцы, да старики. А молодые все в город подались».

     Нет, ну зрелые мужики в нашей деревне, конечно, были, только всё сплошь женатые. Впрочем, подкатывать к девицам-красавицам это им не мешало.
 
     Быть чьей-то любовницей мне категорически не хотелось. Да и скакать как Люся из одной постели в другую в поисках того «единственного», тоже! И то и другое было не по мне. Я с детства знала, что если уж влюблюсь, то один раз и навсегда! И мой избранник станет не только моим единственным мужчиной, Он будет моим первым мужчиной.
     Конечно же, я понимала, что в наше время свободных нравов несовременно так рассуждать. И что для того, чтобы найти мужчину, который бы тебя полностью устраивал надо как моя сестрёнка переночевать не в одной постели. Но я так не могла!


     Со своими планами на жизнь я определилась ещё в 12 лет. Я твёрдо знала, что обязательно получу высшее образование, найду себе хорошую работу в городе, ну а потом уж займусь обустройством своей личной жизни. Я обязательно отыщу того «единственного», и мы проживём с Ним всю жизнь и даже умрём в один день.

     Но в жизни никогда не получается так как задумываешь. И совершив лишь одну ошибку, в результате теряешь всё!
     Первый шаг к своей роковой ошибке я сделала, когда поддалась на уговоры старшей сестры и согласилась у Неё погостить. 
     Восемнадцать лет хороший возраст, чтобы как выразилась Люся «Хлебнуть яркой Московской жизни!» Вот я и поддалась на уговоры, поехала в столицу, так сказать, на экскурсию под присмотром всезнающей сестры.


     Люся меня встретила на автобусной остановке и удивилась почему я взяла с собой так мало вещей (всего одна сумка по Московским меркам, это несерьёзно!) Я сказала, что приехала ненадолго, но мои слова сестрица восприняла как шутку.
     «В Москву и ненадолго?!! Москва, это город мечта! Приехав сюда однажды, уезжать уже не захочешь!» - восторженно щебетала Люся. Она была, как всегда, в движении. Яркая! Эффектная!
     Пока Она везла меня на своей новенькой «Бентли» Она расхваливала «плюсы» жизни в Москве. «Здесь столько возможностей! Столько развлечений!»
     Но меня развлечения не особенно интересовали. Может в силу характера, может жизненных установок, а может Люся права, и я просто зануда! Серая личность! Человек без страстей! Она частенько называла меня «сонной мухой», ну а себя видимо считала яркой бабочкой! Ей всегда хотелось чего-то нового, не такого как у всех.

     И вот теперь у Неё была своя собственная иномарка (подарок жениха!) и Она везла меня на Его квартиру, которая после свадьбы станет также и Её квартирой. В общем жизнь удалась!
     Ну а уж когда Люся раскрыла передо мной свою гардеробную… (О ля-ля!) Шмоток там было как в бутике. Впрочем, присвистнуть от восхищения мне захотелось уже когда Люся припарковала свой шикарный автомобиль у высотки расположенной в элитном ЖК. Переступив же порог квартиры, я и вовсе очумела от дороговизны декора. 

     Я так остолбенела, что не решалась сделать шаг, но Люся со смехом втащила меня в комнату и велела мне быстро «прикинуть» на себя какую-нибудь из Её шмоток, так как мы (ну вернее Она, а я за компанию) уже опаздываем на тусовку.

     Я до смерти перепугалась и попросила оставить меня дома. Менее всего мне хотелось «попасть с корабля на бал!» Но Люся опять рассмеялась и сказала, что главное правило таких мероприятий побольше улыбаться, не говорить ни о чём серьёзном и не смущаться.
     А ещё, наряжая меня в своё платье, Она дала мне напутствие: во-первых, не умничать (там таких выскочек не любят!) и, во-вторых, не называть Её «Люся»! Для всех в этом городе Она «Мила», только так и никак иначе!

     И то и другое я конечно запомнила. Люсю на людях называла Милой. Ну а что касалось ума, то козырять там было попросту не перед кем. В той компании куда притащила меня моя сестрица все болтали исключительно на сленге, который я не понимала и о вещах, в которых не ориентировалась.

 
     Друзья Люси производили впечатление модных, ярких, продвинутых людей, всё знающих и везде побывавших. Тусоваться с Ними мне было максимально некомфортно, так что бочком-бочком я отошла в сторонку и забилась в уголок. Здесь мне было как-то поспокойней и потом отсюда я могла беспрепятственно «пожирать» глазами мужчину моей мечты.


Глава 2.

     Я влюбилась в Него сразу как увидела, не зная ни Кто Он, ни с кем Он, ни что из себя представляет. Мой взгляд просто выцепил Его в толпе Люсиных друзей, и я уже не могла, да и не хотела смотреть на кого-то другого.
     Высокий, красивый! Ну по крайней мере мне Он показался неотразимо-прекрасным. Широкие плечи, длинные ноги, светлые волосы, тёмные брови и ресницы, а ещё у Него были голубые как небо глаза.
    
     Имя мужчины моей мечты, а заодно и то, что этой мечте не дано было сбыться я узнала, когда моя сестрёнка нас познакомила: - Верунь, это мой жених Антон! Антон, это моя сестрёнка Вера!
     Мужчина моей мечты бросил на меня оценивающий взгляд, и по этому взгляду было понятно, что оценил Он меня на единицу по шкале от одного до ста!
 
     Нет, ну на фоне моей яркой сестрицы я и впрямь была тенью: маленькая, худенькая, ну просто девушка-подросток без особых выпуклостей.
     Бледная луна влюбилась в яркое солнце! Трудно было придумать что-нибудь более безнадёжное!

     В общем я приняла решение что тихо, молча, не проявляя себя переболею этой любовью, потом излечусь и всё у меня будет хорошо.
     Но в жизни никогда не получается так как задумываешь!

 
     С первого же дня в Их роскошной квартире я поняла две вещи. Первое! Такая жизнь не для меня! Я в неё не вписываюсь! И второе! Люся меня сюда зазывала не погостить, а поработать прислугой.
     Горничные у Них надолго не задерживались, так как пожилые не справлялись с объёмом работы, а молодые начинали посматривать на Антона зазывным взглядом.
     В общем доверить ведение хозяйства Люся могла только мне. А взамен пообещала поспособствовать моему поступлению в ВУЗ, ну и вообще дальше помогать по жизни, лишь бы только эта моя жизнь протекала в Их квартире.
 
     В принципе на данном этапе меня это вполне устраивало. Ничего сложного. Разве что я не сразу разобралась как пользоваться их навороченной бытовой техникой. Но под чутким руководством Люси уже через пару дней я стала первоклассной горничной или как меня называла сестрёнка «мастер чистоты».   
     За чистотой я исправно следила, готовить готовила, и даже моя функция «подай-принеси!» меня совсем не унижала. Так как это были единственные моменты, когда загруженный своей очень важной работой Антон обращал на меня внимание и даже вспоминал как меня зовут.

     Крушение всей моей жизни наступило в один прекрасный день, вернее ночь.
    
     Уж не знаю, что в этот вечер произошло между Антоном и Люсей, но домой они вернулись какие-то взвинченные и сразу же начали выяснять отношения. Люся кричала на Него что Он собственник и ревнивая зануда, а Антон орал что Она ведёт себя как шлюха и позорит Его перед людьми чьё мнение для Него важно.
     Впрочем, скандал закончился достаточно быстро. Обменявшись ещё парой претензий, Люся ушла в ночь, громко хлопнув дверью и бросив напоследок, что вернётся, когда Он «остынет».
     И мы остались с Антоном вдвоём.
     Ну вернее Он остался один, так как я для Него была предметом неодушевлённым.

     Он долго сидел в гостиной, копил негатив, а может просто думал над своей жизнью. Я не решалась Его беспокоить. Менее всего мне хотелось попасть к Нему под «горячую руку», и стать «крайней» в Их семейном конфликте.

     Впрочем «остыл» Антон значительно раньше, чем Люся рассчитывала и уже через четверть часа начал названивать Ей на отключённый мобильник и оставлять послания мол «Прости, был не прав! Погорячился!» Но Люся видимо была занята чем-то очень важным и сообщения от жениха не прослушивала. А может решила над Ним поиздеваться. Ну чтобы больше такого себе не позволял.

     После третьего сообщения Антон зашвырнул со злости свой телефон куда-то в угол и направился к бару. Мне совсем не хотелось, чтобы Он напился с горя, так что, пока Он выбирал из которой бутылки наполнить стакан, я осмелилась влезть с робким предложением: - Антон, вы будете ужинать?
     Он перевёл на меня задумчивый взгляд, повторил также вдумчиво: - Ужинать?! - посмотрел на бутылку в своей руке, потом на меня и отставив спиртное в сторону, сказал словно самому себе: - Есть идея получше! - После чего схватил меня за руку и потащил в мою комнату.


     В первое мгновение я испугалась, что Он собрался меня вышвырнуть из дома в отместку Люсе, мол «пять минут на сборы и ночуй на улице!»
     Но все эти мысли разом улетучились из моей головы едва мы переступили порог. Антон сграбастал меня в крепкие объятья и поцеловал. Я чуть не очумела от счастья.
   
     В тот момент больше всего я волновалась из-за того, что не умела и не знала как надо правильно отвечать на все Его действия. Нет, ну что должно происходить я, конечно, знала. Механика этого дела мне была понятна. Вот только знания это одно, а практики-то у меня не было. Прежде я даже не целовалась.
     Мне было дико стыдно предстать в глазах мужчины моей мечты неумёхой, да ещё в такой момент. Но, к счастью, Антона совершенно не смущала моя неопытность. Он уверенно двигался к своей цели и получил всё что хотел.

     А вот дальше началось что-то совсем мне непонятное. Он зачем-то включил лампу на прикроватной тумбочке, напряжённо посмотрел на кровь, оставшуюся на простыне и переведя на меня насторожённый взгляд спросил сколько мне лет? Я ответила, что восемнадцать. Он облегчённо выдохнул, провёл ладонью по лицу и молча вышел из комнаты. А через минуту я услышала шум воды в душе.
 
     В тот момент я прибывала в каком-то диковинном оцепенении. С одной стороны, я была счастлива от того, что Это произошло именно с Ним, с мужчиной моей мечты. С другой стороны, мне было немного грустно от того, что Это было как-то скомкано, порывисто. Но я надеялась, что в следующий раз всё будет уже без спешки и Он не убежит в душ словно спасаясь от чего-то.


Глава 3.

     Шум воды в ванной стих, прошла минута, другая, но Антон в мою комнату так и не вернулся. В этот момент я испугалась. Я не понимала, что происходит, но понимала, что происходит что-то неладное. Неправильное! Что так быть не должно!
     Подождав ещё немного, я отправилась в душ прихватив с собой простыню. Кровь надо было застирать, пока не засохла.

     Когда я вернулась в комнату то заметила, что свою одежду, разбросанную по полу Антон забрал. В этот момент моё сердце тревожно сжалось, я поняла, что Он специально выжидал время чтобы я ушла. Он не хотел лишний раз со мной встречаться. И то, как Он реагировал, когда я зашла на кухню подтвердило мои самые страшные опасения.


     Я подошла к плите, потрогала остывшую сковородку и спросила подогреть ли Ему ужин? Антон ничего не ответил, так словно и не слышал меня, словно я опять стала для Него неодушевлённым предметом.
     Такого отношения, да ещё после того, что произошло, я не ожидала. Потерянная и ошарашенная я ушла в свою комнату и уже собиралась улечься спать, но Антон всё же решил снизойти до общения.

     Он зашёл в комнату и начал неуверенно и подавленно бормотать монолог, который видимо всё это время подготавливал.


     - Я должен перед тобой извиниться! – произнёс Он, даже не глядя мне в глаза – Этого не должно было произойти. Я люблю твою сестру и дорожу нашими отношениями. Я не хочу потерять Милу, из-за ошибки которую сейчас совершил.

     Я была в таком шоке от услышанного, что единственное что смогла произнести это: - Ошибкой ты называешь то, что было между нами?

     В то же мгновение Антон «полыхнул» от недовольства: - Между нами ничего не было! Ты поняла? Ничего! Это ничего не значило! У меня просто на пару минут повело голову! Я был раздосадован ссорой и зол на Милу, а тут ты подвернулась под руку. Если бы ты не сунулась, ничего бы не было. Я люблю твою сестру! Ясно тебе? Я хочу, чтобы мы с Ней поженились. Я совершил ошибку, и я раскаиваюсь. Я не хочу, чтобы Мила об этом узнала. Скажи сколько я должен тебе заплатить, чтобы компенсировать свою дурость?
 
     После этих слов я уже не смогла сдержаться, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
 
     Всего за один час я побывала на облаках, потом повисла в воздухе и вот теперь меня с грохотом шмякнули о землю. Да не просто шмякнули, а ещё и на дно выгребной ямы опустили. Именно так я сейчас себя ощущала.
     А Антон как ни в чём не бывало продолжал искать себе оправдание, вернее оправдывать себя. Мол «да если бы Он знал, что у меня Этого прежде не было, Он бы вообще ко мне не полез. Хорошо хоть не малолетка, а то Ему ещё бы и срок прилетел за эту глупость!»

     Он ещё что-то говорил, но я Его уже не слушала.


     Плакала я долго, очень долго. На утро, когда проснулась, поняла, что подушка полна моих слёз. Голова дико болела, а ещё ужасно тошнило. Я с трудом добралась до кухни, чтобы глотнуть воды и по звукам, доносящимся из спальни, поняла, что Люся уже вернулась и примирение состоялось.
     Совокуплялись они как всегда шумно. А у меня от этих звуков моментально сработал рвотный рефлекс. Я едва успела добежать до туалета.


     Оставаться в этой квартире я больше не могла. Так как главное, что я поняла за эту мучительную ночь это то, что ошибку совершил не Он, а я, когда Его полюбила. А Он совершил не глупость, а подлость. Использовал меня и выбросил за ненадобностью. И за это я сейчас Его ненавидела с той же силой с какой прежде любила.

 
     Единственное что мне оставалось в сложившейся ситуации это немедленно уехать. Вернуться домой и притвориться что ничего не было. О чём я и объявила Люсе, когда та радостная и немного притомлённая страстными утехами вышла из спальни.
     Она, конечно, возмутилась услышав о моём намерение уехать: «С чего вдруг? Ведь всё так чудненько складывалось!»
     Может и чудненько, но уж точно не для меня. Объяснять Ей я ничего не стала, сказала лишь, что «с этим городом не сошлась характером. Ни жить, ни учиться я здесь не хочу, так что адью!»


     Мама моим возвращением была удивлена «Как так? Это же Москва! Там столько возможностей! Почему ты не хочешь там жить?»
     По тому как Она на меня «насела» я поняла, что Люся Ей уже отзвонилась и высказала своё недовольство моим скоропалительным отъездом.
     Ну а я в свою очередь объяснила маме, что Люся меня позвала к себе для того, чтобы заиметь бесплатную прислугу. А я батрачить на хитро-сделанную сестрицу за кров и еду не собираюсь.

     Мама, таким поведением со стороны Люси, была возмущена. Она даже порывалась Ей позвонить, но я Её отговорила. Дополнительные скандалы мне были не нужны и без того я чувствовала себя отвратительно.
 
     О том что у моего самочувствия была совсем иная причина чем моё дурное настроение я поняла слишком поздно. И в первый момент дико испугалась. Ну а мама и вовсе пришла в возмущение узнав о моей беременности.
     «Да как так?!»
     Ну и конечно же первым делом «наехала» на Люсю (естественно по телефону!) Меня эта выходка мамы совсем не обрадовала. Мне не хотелось, чтобы Люся и Её подонок женишок были оповещены о сложившейся ситуации. Но маму было не удержать!


     Как я и предполагала Люся быстренько «перевела стрелки», мол какие к Ней претензии? Она только обеспечивала кров, а с кем там Верка по углам обжималась Ей дела нет!
     Её подонок женишок повёл себя тоже достаточно предсказуемо. Предложил нам помочь материально в устранении этой проблемы. Короче говоря, оплатить аборт!
 
     Когда я услышала о том, что эта сволочь понимая, что я ношу под сердцем Его дитя пожелал от Него избавиться причём моими же руками, я пришла в ярость. Недолго думая, я заверила свою сестрицу (и её женишка!) что никакого ребёнка у меня не будет, но беременность прерывать не стала. В конце концов мой будущий малыш не виноват в том, что его отец эгоистичная, бессовестная скотина. Это я виновата, что полюбила такого негодяя!


     Через некоторое время Люся прислала нам приглашение на свадьбу. Я конечно же не поехала, а с мамы взяла слово, что мою беременность Она Там обсуждать не будет.
 
     Из Москвы мама вернулась восторженная, но немного опечаленная. Привезла с собой Люсин подарок - платье (которое моя сестрица Ей прикупила, чтобы мама Её не опозорила своим сельским видом!) А когда я задала Ей вопрос «отчего у Неё такие глаза грустные?» ответила уклончиво, мол «Да ничего такого! Просто погладила Люсино платье не на том градусе, и Та осерчала, наорала!» Оказалось, что это платье бешеных денег стоит. В общем мама поспешила ретироваться, пока ещё каких катастроф в их «дворянском гнезде» не натворила.
     Из этого повествования я поняла, что моя хитро-сделанная сестрица и маму попыталась использовать в качестве бесплатной прислуги.


Глава 4.

     Время шло. Мы жили своей простой, деревенской жизнью.
     Работу я нашла быстро, дояркой на ферме. Других вакансий в нашей деревне не было. О том чтобы продолжить образование я уже больше не помышляла. Работа, дом, работа… А ещё, конечно, моя дочка, которую я назвала Ульяной! Ей я посвящала всё своё время. Мама даже называла меня «курочкой-наседкой!» Так как свою малышку я упускала из виду лишь когда уходила на работу, и оставляла Её на попечение мамы. (На ферме мы работали посменно!)

     О том, кто был биологическим отцом Ульяны мы никогда не говорили, но как показало время моя мама уже давно об этом догадалась. Мне же о Её осведомлённости стало известно только, когда Люся ни с того ни с сего вознамерилась нас навестить.

     Я ничего эдакого в этом не усмотрела, ну разве что «Диво-дивное! Люся впервые за все эти годы решила заехать в родную деревню!» Но мама сразу начала мандражировать:
     - Как же так? Да что же делать? Люся ведь увидит Улю. И сразу догадается Кто Её отец!

     В этот момент я поняла, что моя мама уже давненько догадалась кто был героем моего несостоявшегося романа.

     - А какое Люсе дело кто отец Ульяны? – попыталась я сбить маму со следа, но не вышло. 
     - Так ведь это же Её муж. Антон! Ульяна вылетая Его копия. У Неё такие же светлые волосы, такие же голубые глаза и с каждым годом Она становится всё больше на Него похожа. Ой, что же будет?! Что же будет?!
 
     Да ничего не будет! – хмыкнула я. Люся никогда вниманием к ближним не отличалась и мою дочку Она бы принялась рассматривать только в одном случае, если бы на Уле было надето что-нибудь из последней коллекции. Так что волнений мамы по этому поводу я не разделяла. И оказалась права.
     Нет, ну Улю Она, конечно, заметила и даже для виду спросила, как ангелочка зовут? Ульяна с деловитым видом представилась. На тот момент Ей было уже два года, и Она была большой болтушкой. Но моя сестрица доказала свой пофигизм ко всему с Ней не связанному, когда, уходя, попрощалась с Улей назвав Её не Ульяной, а Татьяной.   

     Ну да это было несколько позже, а пока выказывая своё лицемерное внимание Люся восхищалась тем, как хорошо мы выглядим, как у нас тут всё замечательно.
     Меня же интересовал лишь один вопрос «чем мы обязаны счастью лицезреть Её в нашем «утлом» домишке?» И когда я его наконец задала моя сестрица резко сменила маску радости на маску горя.

     «Ой беда, беда! – запричитала Люся - Помощь ваша срочно нужна!»
     Ну и за чашкой чая с пирожками (пирожки были, конечно, для нас, так как Люся следила за своей идеальной фигурой и отреагировала на угощение как вампир на чеснок) поведала нам, что в прошлом месяце Антон попал в какую-то жуткую аварию. Врачам с трудом удалось Его вернуть к жизни, но по мнению Люси уж лучше бы они этого не делали. Так как Её муж теперь стал как овощ, лежит пластом, молчит, глазами хлопает, ничего не соображает.
     В общем вместо успешного, богатого, полного сил мужа Она получила ярмо на шею. И как мы с мамой сразу поняли, теперь Она искала на кого бы это ярмо перевесить.


     Смысл Её речей сводился к тому, что Она женщина молодая и хоронить себя заживо рядом с инвалидом не собирается, Ей (пока Она ещё не потеряла «товарный вид») надо свою личную жизнь налаживать, а делать это «на глазах» у ещё живого супруга как-то некрасиво.

     Я напомнила Люсе, что Её муж богатый человек и Она вполне может нанять Ему сиделку, если не хочет мараться сама.
     Ну и тут началось: «Ах, сиделки в Москве так дорого берут, а Антону нужно лекарства по часам давать». Да и не хочет Люся чтобы какие-то посторонние тётки в квартире отирались, там много ценного барахла, вдруг что сопрут.
 
     На мой резонный вопрос «зачем Она тогда вообще мужа из больницы забирала? Лежал Он там и лежал под присмотром сиделок и врачей!», Люся возмущённо округлила глаза:
     - Да вы хоть представляете себе во сколько обходится один день в коммерческой палате? За тот месяц что Его реанимировали и стабилизировали мне выкатили счёт длиннее, чем моя рука. Это я уже молчу про лекарства. Там такие цены на препараты, что кровь стынет в жилах. А главное ведь всё равно один шанс на миллион, что Он сможет восстановиться.
      
     - Ну я надеюсь ты у нас не денег занять приехала? – не смогла сдержать я злой иронии.
     Но Люся проигнорировала мой тон, сказала, что с оплатой счетов, закупкой лекарств и вообще всего необходимого помогли друзья Антона, так что с финансовой стороны проблем нет, а вот с бытовой... 


     Тут мы с мамой сразу поняли к чему Люся клонит. Ей бедненькой-несчастненькой надо свою жизнь налаживать, сиделки в Москве дороги, а здесь у нас артель «бесплатный труд!»

     - Люся, вообще-то Он Твой муж! – решила я немного пристыдить Её этим напоминанием – В горе и в радости! В болезни и в здравии! Пока вас смерть не разлучит!
     Но вместо того, чтобы устыдиться сказанного прежде, Люся глубокомысленно вздохнула и изрекла: - Вот я и думаю. Уж лучше бы она нас разлучила. Ну вот какой смысл поддерживать в Нём иллюзию жизни?! Мучается Он! Мучаюсь я! Уж лучше бы сразу, чем продлять эту агонию. 

     Такого цинизма из уст дочери наша мама не ожидала: - Доченька, что ты такое говоришь?!
     Люся только отмахнулась: - Мама, не читай нотаций! Или ты думаешь окажись я на Его месте Он бы стал со мной возиться? Конечно, нет. Отправил бы меня в дом инвалидов и забыл бы о моём существовании.
     - Ну и почему бы тебе Его туда не отправить? – поинтересовалась я.

     - Ты в своём уме?! – возмутилась Люся – Что обо мне люди подумают? Мне важно мнение Его друзей. Я может ещё среди Них себе нового мужа подберу. Как я буду выглядеть в глазах окружающих, если запихну Антона в дом инвалидов? Ну а так… - и Она обвела вдохновенным взглядом пространство вокруг себя – Перевезу Его сюда, в деревню, здесь свежий воздух, природа, экологически чистые продукты…   
     - И бесплатные сиделки! – подытожила я. – Не выйдет! Здесь тебе не приют для бывших миллионеров. Твой муж – твои проблемы! Решай их как хочешь, но только не за наш счёт! 
     Люся состроила недовольную физиономию мол «Ну вам что трудно по-родственному выручить?!»

     Да, нам было трудно! По крайней мере мне было трудно! Если бы Антон был просто Её мужем, то возражений бы не возникло «Не справляешься? Привози!» Но Он был ещё и тем мерзавцем, который разрушил всю мою жизнь и сделал из меня робкой и доверчивой девушки, резкую и циничную женщину. Прошло почти три года, а я всё ещё Его ненавидела.

     В общем я сказала своё твёрдое «нет», мама со мной согласилась и на этом тема была закрыта. Ну по крайней мере мы тогда так думали.


Глава 5.

     Рано утром в воскресенье нас разбудил клаксон автомобиля. Мы сонные и растрёпанные вышли на крыльцо и остолбенели от увиденного. У нашей ограды стояла машина медицинской перевозки.
     Из-за руля вылез молодой человек в униформе, назвал наш адрес и наши имена. Мы подтвердили, что всё верно. И как только мы это сделали, Он свистнул ребятам мол «выгружайтесь!», а к нам обратился с просьбой освободить место в комнате для специальной медицинской кровати.
 
     Когда мы увидели, как крепкие ребята повыпрыгивали из газели и начали выгружать огромную больничную кровать причём вместе с лежащим на ней пациентом у нас с мамой начался приступ паники. Мы поняли, что хитро-сделанная Люся нас жёстко подставила!
     Но если мама принялась убеждать визитёров, что всё это ошибка и своего согласия на принятие этого груза мы не давали, то я метнулась в комнату и «набрала» сестрице.

     Эта свинья (а по-другому после такого фортеля я Её назвать не могла) оказалась недоступна. Ну а молодые люди в униформе оказались непрошибаемы. Они заявили, что у них оплачена доставка только сюда, обратно груз никто бесплатно не повезёт и если мы не хотим, чтобы они затащили кровать с пациентом в дом и разместили Его там, где будет удобно, то Они могут выгрузить Его и в огороде. Им всё равно. Свою работу они выполнили.

     В общем нам пришлось дать своё согласие, и массивную кровать затащили в дом. Места у нас было мало всего две жилые комнаты одна мамина другая моя и Ульяны, хотя в прежние времена в ней жила я и Люся.
     Мамина комната была более просторной, так что наш диван мы перенесли туда, ну а медицинскую кровать (с лежащим на ней пациентом) установили в нашей.
     Помимо этого, нам передали коробки с каким-то медицинским инвентарём и целый пакет лекарств.
     В получении груза мы расписались, и молодые люди в униформе уехали по своим делам. А мы с мамой начали разбираться что же за подарочек от Люси нам достался.
 

     В пакете с лекарствами лежал список того, что и как пациенту нужно принимать, а также, какие капельницы, когда ставить, какие уколы, когда колоть.

     - Ну и чем нам Его кормить? – спросила я у мамы – В наш сельмаг омаров и мидий не завозят.
     Но Её больше интересовал вопрос не чем, а как нам Его кормить? Открыть рот Он вряд ли сможет, жевать и глотать тоже. Антон лежал неподвижно, веки приспущены, взгляд отсутствующий. Если бы Он периодически не моргал я бы решила, что Он уже умер.   
   
     Единственной хорошей новостью оказалось то, что хоть наш безмолвный пациент на внешние раздражители и не реагировал, но слова вроде понимал и глотательный рефлекс у Него сохранился.

      Первую Его осмысленную реакцию я заметила, когда в комнату, где я кормила с ложечки человека которого ненавидела, заглянула Ульяна.
     Она давно хотела посмотреть, что там за гость разместился в нашей комнате и мои запреты на сей раз Её не остановили. Вначале Она с любопытством выглядывала из-за двери, ну а потом осмелев от того, что мама не сердится подошла поближе.

     В этот момент в моём пациенте начали происходить первые метаморфозы. Взгляд, который до этого всё время был неподвижен начал двигаться, отслеживая передвижения Ульяны по комнате. Она Его явно заинтересовала и такое чрезмерное внимание к моей дочери с Его стороны мне сразу не понравилось.
     Я попросила Ульяну выйти из комнаты, но Она вместо того, чтобы подчиниться спросила: - Мама, а кто этот дядя?
     В это мгновение Антон посмотрел на меня и в Его взгляде я прочитала изумление. Это была Его уже вторая реакция за эти минуты и такая яркая, что мне стало не по себе.
 
     Я отставила на стол тарелку, увела Ульяну в мамину комнату, усадила Её за игрушки и объяснила, что этот дядя болеет и к Нему заходить нельзя.
      
     Вернувшись к моему пациенту, я поняла, что процесс Его выздоровления явно начался с этой самой минуты. И хотя Его туловище было неподвижно, но Его мозги вполне себе двигались и весьма активно.

     Не успела я приблизиться к Его постели как услышала вопрос: - Это твоя дочь?
     Хорошо, что я ещё не взяла в руки тарелку, а то от неожиданности я бы её непременно выронила.
     - Люся сказала, что ты не можешь говорить!
 
     Но как оказалось Он мог не только это. Его губы передёрнула горькая усмешка и Он глубокомысленно изрёк: - А о чём мне было с Ней говорить?
     - Со мной тебе тоже говорить не о чем! – строго предупредила я, но Антона было уже не заткнуть.
     - Эта девочка моя дочь? – спросил Он, внимательно вглядываясь в моё лицо.
     - Она моя дочь! – также строго и максимально холодно сказала я – И к тебе не имеет никакого отношения!
     Но Он не желал униматься: - Как Её зовут?
     Тогда я не стала отвечать, но, к сожалению, лекарства Ему следовало давать по часам, так что через некоторое время наше общение помимо моей воли было продолжено.


     Первым что Антон спросил, когда я зашла в комнату было «как зовут Его дочь?» От этой формулировки меня заколотило, и я со злостью произнесла: - Она моя дочь! И я запрещаю тебе не только спрашивать о Ней, но и даже смотреть на Неё!


Глава 6.

     О том, что моё предупреждение проигнорировал не только Он я узнала, когда, вернувшись на следующий день с работы обнаружила Ульяну в Его комнате. Они при-мило беседовали. А я чуть не взвилась до небес.
     Естественно, дочку я увела в другую комнату, а маме на кухне высказала своё недовольство.
     Но та лишь развела руками. А что Она может поделать? Уследить за Ульяной Она не в состоянии. Не привязывать же Её к себе в конце концов. Мама хлопочет на кухне, а наша егоза бегает по дому, ну и естественно пару раз заглянула к Антону.

     Я ещё раз попросила дочь не заходить больше в комнату к чужому дяде, потому что Он болеет и Его нельзя беспокоить. Но через несколько дней история повторилась.
     Вернувшись с работы, я опять застала Ульяну в Его комнате. Они о чём-то болтали, и моя егоза уже не просто стояла рядом с Его кроватью, Она водила своими маленькими пальчиками по Его руке вроде как рисуя что-то, а Он пытался по Её прикосновениям угадать, что Она пытается изобразить.
     «Солнце? Зайчик? Улитка? Цветочек?» - угадать Он, конечно, не угадывал, но Ульяне эта игра доставляла бурю восторга. Она заливалась смехом.
 
     Надо было, конечно, сразу это прекратить, но Ульяна была так счастлива, и я решила их пока не трогать. Вначале надо было пообщаться с мамой.
     Это что ещё за саботаж?! Почему Она переметнулась на сторону моего врага и потворствует Его общению с моей дочерью?!
     Но мама почему-то ничего страшного в происходившем за стенкой не видела. Более того, по Её мнению, теперь было на кого оставить Ульяну, пока мы хлопочем по хозяйству. Антон за Ней приглядывал.

     - Мама, я не хочу, чтобы Они общались! – твёрдо заявила я и отправилась за Ульяной.
     Оставив Её под присмотром мамы я вернулась к Антону и потребовала, чтобы Он отстал от моей дочери. А когда Он посмел напомнить, что Ульяна также и Его дочь, я со злостью заявила: - Ты для Неё никто! Ясно тебе? Никто! Ты пустое место, в жизни моей дочери! … – я много ещё чего наговорила Ему в запале, остановился мой поток красноречья лишь когда я заметила, что пальцы Антона в бессильном негодовании сжимают край простыни.

     - Как давно ты можешь двигать рукой? – строго спросила я.
     Антон напряжённо сглотнул: - Я не могу!

     Похоже Он и сам от себя не ожидал такого, и чтобы удостовериться, что это не случайно сработавший рефлекс начал потихоньку сжимать и разжимать пальцы.
     Такого Он раньше делать не мог.
     Это Его настолько обрадовало, что Он засветился от счастья.
     Прежде Он так сиял лишь когда Ульяна была рядом.

     Я не стала разделять Его восторгов, а деловито потребовала, чтобы Он пошевелил и другой рукой. Движения давались Ему с трудом (мышцы здорово ослабли), но всё же прогресс был на лицо.
     Я отыскала в коробке с медицинским инвентарём тренажёр для разработки пальцев и вложив в Его ладонь велела заняться полезным делом.


     Процесс выздоровления у этого типа шёл семимильными шагами. Вначале Он смог шевелить руками, поднимать их, удерживать на весу какие-то лёгкие предметы, потом смог держась за специальную перекладину подвешенную над кроватью подтягиваться и самостоятельно усаживаться в постели.

     Уж не знаю, что так целительно на Него влияло, наверное, лекарства. А возможно мама была права и так быстро Он шёл на поправку благодаря Ульяне.

     Я помнила каким Его привезли всего несколько месяцев назад: безвольный и обречённый, смирившийся со своим состоянием и дожидающийся смерти, а теперь… Он изо всех сил старался поскорее восстановить свои утраченные функции.

     С одной стороны, я была рада, что теперь Он может сам себя кормить, даже лекарства принимает сам, чем облегчил нам с мамой уход за своей персоной. Но, с другой стороны, теперь и в общении с Ульяной Он мог позволить себе значительно больше, чем просто болтовню. 
     Теперь Она уже сама залезала к Нему на кровать (у Неё это очень здорово получалось!) Антон читал Ей книжки, учил писать буквы, составлять их в слова.
     Моя мама была этим очень довольна. Меня же вся эта идиллия реально напрягала о чём я естественно регулярно высказывала маме. Но Она лишь разводила руками и пожимала плечами мол «Ничего не попишешь! Голос крови! Гены берут своё! Ульяна к Нему привязалась, Антон к Ней тоже и если сейчас попытаться их разлучить, то мы можем нанести Ульяне психологическую травму». Этого мне делать совсем не хотелось, но потворствовать и дальше их сближению как это делала мама я не собиралась.

     «Гиря до полу дошла» в тот день, когда, зайдя в комнату к Антону, чтобы сделать очередной укол я обнаружила, что моя егоза спит у Него на груди.
     Когда я потянулась чтобы Её забрать Антон попросил: - Не надо. Не буди Её. Она мне не мешает.
     - Мне наплевать что тебе мешает, а что нет! – недовольно пробурчала я – Мой ребёнок не будет здесь спать!
     - Ульяна и мой ребёнок тоже! – напомнил Он и в этот момент в моей голове «переключился тумблер».
     Я забрала Ульяну, отнесла Её в комнату мамы, уложила спать и вернулась к своему врагу для разговора, на который Он сам давно напрашивался.

     - Значит ты хочешь поговорить о своей дочери? – уточнила я подойдя к Его кровати – Ну давай о Ней поговорим! Если Ульяна твоя дочь, тогда как отец ты обязан знать, когда у Неё день рождения. Назови мне эту дату.
     Он опустил взгляд и Его скулы напряглись. Мой вопрос вернее то, что под ним подразумевалось было Ему неприятно. Но ещё более неприятно Ему было услышать продолжение.

     - Ты не знаешь, когда Она родилась! – упрекнула Его я – Потому что ты не хотел, чтобы Она появилась на этот свет. Ты помнишь, что ты сделал, когда узнал, что я забеременела? Ты отправил меня на аборт. Ты хотел, чтобы я убила нашего ребёнка! Чтобы я убила вот этого маленького ангела, который ещё несколько минут назад спал на твоей груди. Ты хотел, чтобы Её не было. И когда я соврала, что Её не будет ты сразу же успокоился. И все эти 3 года жил, легко и счастливо будучи уверенным, что Её нет. Так что не надо мне тут сейчас рассказывать о внезапно пробудившихся отцовских чувствах. У таких как ты этих чувств не бывает.

     Антон хотел что-то возразить, но я не собиралась тратить своё время выслушивая Его оправдания. Всё что я хотела сказать я сказала и считала для себя эту тему закрытой. Но Антон посчитал иначе.


Глава 7.

     Следующим вечером вернувшись с работы я застала всё ту же картину: Ульяна опять сидела на кровати Антона. Она с упоением что-то малевала разноцветными карандашами в блокноте, а Он подсказывал Ей какие цвета лучше использовать.   
     Я хотела забрать дочку, но Антон видимо решил воспользоваться тем, что при ребёнке я не стану озвучивать нелицеприятную правду и опять попытался заставить меня Его выслушать.

     - Вера, я понимаю, что ты обо мне думаешь. – начал Он без лишних прелюдий – Я очень виноват перед тобой. Но хотя бы ради Ульяны дай мне возможность всё исправить.
     Его попытка манипулировать моим ребёнком не удалась. Я взяла Ульяну на руки и сказала Ей, что мы идём кушать. Антон попросил Её не забирать, сказал, что сам Её покормит, на что я огрызнулась, указав взглядом на тарелку с Его ужином: - Себя покорми!

     Моё хамское поведение Антона очень раздражало. Я видела, как у Него напрягались скулы, как темнели глаза. Он злился, но не имел физической возможности мне противостоять и полноценно ответить. Пока не имел! Но Он стремительно выздоравливал и однажды я застала Его за попыткой встать на ноги.


     В тот день я зашла для того, чтобы сделать Ему укол и прямо с порога бросилась предотвращать Его падение.
     Антон стоял у кровати держась за неё руками и пытался сделать шаг, но ноги Его не слушались, колени подгибались и от неминуемого падения Его спасла я.
     Мне больших усилий стоило Его удержать и усадить обратно на кровать.

     Переведя дыхание, я Ему высказала: - Ты в своём уме? А если бы меня рядом не оказалось, и ты бы упал?! Как бы я потом тебя на кровать затаскивала?!
     - Сам бы поднялся. – мрачно пробурчал Антон – Как и раньше.
     - Что значит «как и раньше»? – напряглась я.
 
     Он ничего не ответил, но я знала как проверить свою догадку. Я задрала Его майку (на торсе были синяки и ссадины), такие же следы обнаружились и на Его коленях.

     - Ну и как давно ты пытаешься ходить? – спросила я, но Он не ответил – И каким же путём после падения обратно на постель поднимаешься?
     - Как-то поднимаюсь! – недовольно, даже со злостью пробурчал Антон.
     - А ты хоть понимаешь, что если как-то ни так упадёшь, то можешь себе что-нибудь сломать или даже повредить внутренние органы.
     - Боишься, что я умру и тогда выйдет что все эти месяцы ты со мной зря мучилась? – злобно ухмыльнулся Антон и в Его глазах заблестели слёзы – Или ты этому обрадуешься?!

     Я уже хотела сказать Ему, что Он порет чушь и что я не намерена это слушать, но Антон не дал мне вставить слово.
     - Вера, признайся ты ведь расстроилась, когда узнала, что я выжил в той аварии. Ты бы предпочла, чтобы я умер. Я тоже пожалел, что выжил, когда понял, что меня парализовало. Тогда я был уверен, что моя жизнь кончилась. Но когда я увидел Ульяну! – Он судорожно вздохнул - Ради Неё я захотел жить. Захотел бороться за эту жизнь.
 
     - Вот и продолжай бороться. Только не ради Ульяны, а ради себя! Поскорее выздоравливай и возвращайся в свою Москву к своей жене.
     Он отрицательно замотал головой: - Я к Ней не вернусь!
     - Не говори глупости. Вы с Ней идеально друг другу подходите. А если ты обиделся на то, что Люся тебя сюда спихнула, так зря. Ты бы на Её месте поступил также. И совесть тебя бы точно также не мучила. Вы с Ней «два сапога пара»! Люся не готова любить тебя в болезни, а в здравии, не сомневайся, примет с распростёртыми объятьями. Так что продолжай выздоравливать и постарайся больше не падать. Здесь тебе не лазарет.

 
     В тот вечер я впервые за долгие месяцы «набрала» Люсе. Её телефон по-прежнему не отвечал. Для очистки совести я сбросила пару сообщений о том, что Антон почти излечился и лучше бы Ей поскорее Его забрать, не дожидаясь, пока Он сам к Ней нагрянет.


     О том что вернуться в свою прежнюю жизнь Антон собирался, прихватив самое ценное из моей, я узнала абсолютно случайно и тогда действительно пожалела, что Он не погиб в той аварии.


     В один из вечеров я волей случая подслушала о чём Антон говорил с моей Ульяной. До меня долетела лишь одна фраза, но она повергла меня в панику. Я услышала, как Он спросил: «Уля, ты поедешь со мной в Москву?» Моя дочь закивала: «Поеду!»
     Сомневаюсь, что в два года Она понимала, что Он Ей предлагал и на что Она соглашается, но зато мне наконец стало понятно, что задумал этот подонок. Он решил украсть моего ребёнка.

     От этого открытия у меня началась дикая паника. Так страшно мне не было ещё никогда.
     Как же я раньше не догадалась к чему все эти Его общения с моей дочерью?! Он просто приучал Её к себе, завлекал, приманивал, чтобы Она несильно переживала, когда этот чужой дядя заберёт Её из отчего дома, оторвёт от родной мамы, увезёт в неведомые дали и передаст на воспитание чужой тётке именуемой Его законной супругой.

     Действительно зачем Люсе портить свою идеальную фигуру рожая Ему ребёнка, когда уже есть готовая дочь. Уже не надо не спать ночей, когда у младенца режутся зубки или мучают колики, всё это досталось мне. А Антон для своей Люси преподнесёт уже готовую куколку, чтобы та с Ней игралась: примеряла на Неё платьица из новой коллекции, таскала Её по модным тусовкам, приучала к праздной, но такой яркой жизни. Чтобы моя дочь стала такой же, как и Они! По образу Их жизни и по Их подобию!
     Нет! Этого я не допущу! Этот подонок однажды уже сломал мою жизнь, второй раз я Ему этого не позволю!

     Но мама моих опасений не разделила более того подвергла их сомнению: - Верочка, ты что-то ни так поняла. Антон не может так с тобой поступить. Он же не злодей! – ну и тд.
   
     Я слушала маму и не верила своим ушам. Неужели этот лицемер и Её очаровал?! Видимо «да!» Потому что подытожила всё вышесказанное моя мама словами: - Верочка, я не знаю, что там произошло между вами Тогда. Наверное, у тебя есть объективные причины на Него злиться. Но поверь материнскому сердцу, Антон неплохой человек.
   
     - Мама, ты что хочешь, чтобы Он отнял у нас Улю? – в отчаянье воскликнула я.
     - Бог с тобой! Как такое возможно? Ты ведь Её мать и…
     - Да! Я Её мать! Но, к сожалению, Он Её отец! Ему достаточно сделать тест ДНК, доказать своё отцовство и подать иск на проживание дочери с Ним. С Его финансовыми возможностями, с Его связями, Антон легко отнимет у нас Ульяну. И мы больше никогда Её не увидим.
   
     После этого аргумента, мне удалось перетянуть маму на свою сторону и доказать Ей что права я, а не Она! И на Её вопрос, что я теперь намерена делать? У меня был лишь один ответ: - Бежать! Как можно скорее, пока Антон ещё не до конца окреп и не может броситься в погоню!
     Как я решила, так мы и сделали.
 
     Сборами мы занимались можно сказать тайно, чтобы даже наша егоза не заподозрила. А то вдруг сболтнёт Антону по детской наивности, что скоро мы уедем далеко-далеко! 


     Говорить Ему последнее «прощай!» я не собиралась и дочке это сделать также не позволила.
     Просто однажды утром я перекинула через плечо сумку с вещами, взяла в одну руку чемодан в другую ладошку моего белокурого ангелочка, и мы отправились в путь.
 
     Уже сидя в автобусе Ульяна, спросила, почему мы уезжаем одни, без Антона? Ведь Он обещал Ей что мы уедем с Ним! Но я ответила, что Антон ещё не выздоровел, и когда Он поправится, то обязательно присоединится к Нам. Услышав это Ульяна успокоилась и больше об Антоне ничего не говорила до самой ночи.
     Хотя, наверное, ночью со мной говорила не моя дочь, а моё подсознание или какие-то высшие силы.


Глава 8.

     Мы уже сутки тряслись в купе поезда, я потихоньку начала успокаиваться и размышлять о своей дальнейшей жизни в чужом городе, как вдруг среди ночи меня разбудил голос Ульяны: - Мама?! Мама?!
     - Что, зайка? – спросила я.
     - Мама, Он умер! – сказала Ульяна грустно.
     - Кто умер? – не поняла я.
     Ульяна указала на столик. Я перевела взгляд и увидела фотографию Антона в траурной рамке.

     В тоже мгновение от ужаса я проснулась. Оглядела купе. Всё было спокойно. Никакой рамки на столике не было. Да и откуда ей взяться? Ульяна спала на койке рядом со мной. А значит это был просто сон.
 
     Я попыталась опять заснуть, но не смогла. Сердце колотилось со скоростью отбойного молотка. Мне надо было развеять страшные предчувствия. И я достала из сумки телефон. Он был отключён. Я специально это сделала, чтобы до меня нельзя было дозвониться. Но теперь я его включила и разволновалась ещё сильнее.
     В «непринятых» была куча звонков от мамы и даже несколько голосовых сообщений. Я прослушала их. Мама говорила встревоженно. Она слёзно умоляла меня вернуться, потому что Антон совсем плох, и Она не знает как с Ним быть.
     Я сразу же Ей перезвонила, но теперь уже Её телефон был отключён.

     Остаток ночи с замирающим от страшных предчувствий сердцем я пыталась дозвониться до мамы. А утром, когда поезд остановился на первой же станции, мы с Ульяной с него сошли и взяли билет в обратную сторону.



     - Мама, почему у тебя телефон отключён? – встревоженно воскликнула я, забегая в дом.
     Мама перевела на меня заплаканные глаза и растерянно произнесла: - Телефон разрядился, а я не помню куда бросила зарядку. Мне было не до того!

     - Мама, что случилось? Почему ты плакала?
     - С Антоном беда! Я не смогла от Него долго скрывать что вы уехали, пришлось рассказать. Когда Он об этом узнал Он пришёл в отчаянье. Он так метался по кровати, что я боялась Он себя покалечит. У меня до сих пор в ушах стоит как Он тебя звал «Вера! Вера!» Я боялась, что у Него сердце разорвётся или Он с ума сойдёт. И я вместе с Ним. Мне пришлось дать Ему успокоительное. Потом Он вроде затих, и я ушла на работу. На столике я оставила Ему Его обычную дозу лекарств. А в обед забежала чтобы Его покормить и…
     - Что «и»? – напряжённо спросила я, предчувствуя что-то недоброе.
 
     - Вера, если бы я только знала, что Он уже может самостоятельно передвигаться. Я бы эти чёртовы таблетки подальше спрятала. Вера, - Её губы задрожали, а из глаз потекли слёзы – Антон отравился!   
     - Он умер? – спросила я и почувствовала, как моё сердце словно пронзила ледяная глыба от чего оно в одно мгновение стало ледяным от страха.
     Мама ответила неоднозначно: - Я вызвала нашего фельдшера, Она промыла Ему желудок, но это всё чем Она смогла помочь. Вера, Он уже вторые сутки без сознания. Я просто не знаю, что делать.
     Я тоже не знала, что делать и, наверное, от этого разрыдалась.
     Так горько я плакала лишь один раз в жизни, в ту нашу первую и единственную ночь и вот Сейчас. Причиной опять был Он! Видимо так горько я могла плакать только из-за Него.

 
     В первое мгновение, когда я увидела Антона, лежащего на больничной койке, мне показалось, что Он не дышит. Его лицо было мертвенно-бледным, а губы синими.
 
     Ульяна решилась подойти к Нему раньше меня. Она положила свою ладошку на Его руку и потрепала её, говоря: - Антон, просыпайся! Мы уже вернулись!   
     Она ещё что-то говорила, дёргая Его за безвольную руку, стараясь Его растормошить, но у Неё конечно ничего не вышло, и Ульяна расплакалась: - Мама, почему Антон не просыпается?
     Я попыталась Её успокоить: - Не плачь, заинька. Всё будет хорошо! Он обязательно проснётся! - И когда я перевела взгляд на Антона, то поняла, что Он нас слышит.
     Сквозь Его крепко сомкнутые ресницы проступила слеза. Он слышал голос своей дочери, Он понимал, что Она плачет из-за Него.

     Я сказала Ульяне (достаточно громко, чтобы Он мог услышать), что мы никуда отсюда не уйдём до тех пор, пока Антон не проснётся.
     Мне оставалось надеяться, что хотя бы ради дочери Он постарается вернуться к жизни.
 

     Весь день мы провели в палате. Ульяна не отходила от Антона, рассказывая Ему как мы ехали на автобусе, потом на поезде и что Она видела через окно за время нашего путешествия.

     На ночь мы остались здесь же, расположились на соседней койке. Уйти сейчас домой и оставить Антона тут одного я не могла. И Ульяну отпустить домой тоже не могла. Мне было страшно потерять из своего поля зрения одного из Них даже на 5 минут.


     С Антоном я заговорить не решалась, чувствовала перед Ним свою вину за случившееся. Поэтому разговаривала только с Ульяной, но так чтобы Он понимал, что я здесь и тоже жду, когда Он очнётся.

     Ночью, когда моя маленькая егоза уснула, а мне по понятным причинам уснуть всё никак не удавалось я наконец решилась заговорить с Ним. 
     Я подсела к Его койке, взяла Его безвольную, но всё же тёплую ладонь в свои ладони и попросила:
     - Антон, вернись к нам! Ты очень нужен Ульяне! Ты очень нужен мне! Я только сейчас осознала, что моя любовь к тебе никуда не исчезла. И сейчас я люблю тебя даже сильнее, чем любила раньше. Когда я тебя впервые увидела я сразу поняла, что ты и есть тот самый, мой единственный! Я любила тебя, а ты меня даже не замечал. Но той ночью ты меня заметил! Я была так счастлива, когда стала твоей. А потом ты отнял у меня счастье. И я забыла, что это такое. Потому что я не могу быть счастлива без тебя. Ты моя единственная любовь. Я никогда не смогу любить никого кроме тебя! Ты не просто стал моим первым мужчиной, ты так и остался моим единственным. Не бросай меня!
     В этот момент мне показалось, что Его пальцы в моих руках шевельнулись как будто Он старался сжать мою ладонь.


     Я уже не помню, как заснула в ту ночь.
     Я легла на койку к Ульяне, обняла Её, прижала к себе и через какое-то время уснула. Проснулась я от смеха моей маленькой егозы и когда открыла глаза и увидела, чему Она так радуется, то сама чуть не подпрыгнула до потолка.
     Антон пришёл в сознание.


Глава 9.

     Я с нетерпением ждала возвращения Антона домой, а когда Он наконец вернулся мне вдруг стало страшно от того, что, между нами, всё останется как было. Впрочем, Антон в первый же вечер развеял мои опасения.

     Когда я принесла Ему ужин, Он не позволил мне уйти, удержал за руку и усадил к себе на кровать. Нам было о чём поговорить. Но Он долго не решался начать и тогда я задала вопрос, ответ на который мне был очень важен:
     - Почему ты хотел себя убить?
     - Потому что мне не нужна эта жизнь, если в ней нет тебя и Ульяны! Зачем ты уехала?

     - Я слышала, как ты разговаривал с Ульяной о переезде в Москву и подумала, что ты хочешь отнять у меня дочь.
     Антон горько улыбнулся: - Я хотел, чтобы мы все вместе вернулись в Москву. Я, ты и Ульяна! Я просто не знал как с тобой об этом поговорить. Решил вначале заручиться поддержкой Ульяны. Вера, я очень хочу, чтобы мы жили одной семьёй. Я люблю тебя! И теперь я знаю, что и ты меня любишь! Или, то, что Ты говорила мне там в больнице, пока я лежал без сознания мне приснилось?

     Я ничего не стала отвечать просто подняла на Него глаза и в них Он прочёл ответ. Больше мы уже не стали тратить время на разговоры. Антон притянул меня к себе, поцеловал и мой мозг отключился.
     Включился он лишь когда я услышала голос Ульяны из соседней комнаты.
     Антон страстно обсасывал мои губы, Его пальцы ласкали мою грудь под майкой и лишь осознание того, что Ульяна может к нам зайти помешало мне отдаться Ему немедленно. Пришлось прерваться, но ненадолго. 
     Когда я уложила Ульяну и убедилась, что Она крепко спит я вернулась к Антону и мы продолжили с того места, на котором остановились.


     Утром я ушла на работу с ощущением абсолютного счастья, весь день «витала в облаках» от предвкушения того, что будет вечером, но, когда возвратилась домой, столкнулась с жестокой реальностью. Антона дома не оказалось.
     Мама сказала, что за Ним приехала Люся, мол «ты же сама Ей оставила сообщение, что муж выздоровел, вот Она и нагрянула вся из себя цветущая и благоухающая. Они поговорили и уехали».
 
     Я несколько минут стояла словно оглушённая свалившимся на себя несчастьем, не имея ровным счётом ни одной мысли в голове. Но когда шок от полученного удара прошёл и мысли в мою голову вернулись, то самую первую, тревожную я и озвучила: - Где Ульяна?
     Я испугалась, что Антон Её забрал, но мама меня успокоила сказав, что Ульяна в комнате играет со своими игрушками. Я тут же бросилась к Ней и лишь увидев мою белокурую егозу, смогла успокоиться. От сердца отлегло.
     Я заключила Её в объятья, расцеловала и глотая горючие слёзы обиды, которые предательски хлынули из глаз, сказала Ульяне, но на самом деле самой себе: - Ну и пусть уезжает! Он нам не нужен! Нам и без Него хорошо! Правда? (Ульяна кивнула) У меня есть Ты, а у Тебя есть я, и у Нас есть наша бабушка. И никакой Антон Нам не нужен!
     Но Ульяна возразила: - Нужен!
     Я не стала Её переубеждать и настаивать на своём, просто расцеловала и прижала к себе.

     Конечно же Ульяна была права я и сама это понимала. Антон был нужен и Ей и мне! Вот только мы Ему не были нужны. Но не могла же я об этом сказать ребёнку. Тем более что (как Она мне потом рассказала) Антон пообещал Ей что очень скоро за нами вернётся, и мы будем жить все вместе.

     Каков негодяй! В этот момент я очень на Него разозлилась. Не мог что ли уехать по-человечески? Сказал бы просто «прощай!» и уматывал бы со своей женой. Зачем было ребёнка обманывать, обнадёживать? Она ведь теперь будет Его ждать. Будет ждать, когда Он за Ней вернётся.

    
     Прошла неделя, другая, месяц близился к концу. Я уже почти совсем не вспоминала об Антоне. Просто запретила себе о Нём думать и не думала. Продолжала жить своей прежней жизнью, как вдруг произошло невероятное. Антон объявился!

     Я как обычно возвращалась вечером с работы, когда увидела у нашей ограды роскошного вида иномарку.
     Чьё это авто премиального сегмента я догадалась сразу и также быстро сообразила, что вернуться Антон мог только за Ульяной.
     Я забежала в дом и по голосам поняла, что они на кухне. Я метнулась туда. Мама, Ульяна, Антон! Люси видно не было.
 
     - Зачем ты вернулся? – строго спросила я у визитёра вместо приветствия.
     Мама бросила на меня неодобрительный взгляд мол «разве можно вот так неприветливо?» Но расшаркиваться перед этим предателем я не собиралась.
     Антон проигнорировал то, как я задала свой вопрос и ответил: - Я приехал за вами! Сколько тебе нужно времени на сборы?

     Мне очень хотелось огрызнуться мол «вот прям сейчас всё брошу и по твоей прихоти побегу собираться». Но я сделала лучше. Я забрала сидевшую у Него на коленях Ульяну и уходя с Ней в комнату сказала, что мы никуда не поедем.
     Антон отправился за нами следом уговаривая: - Вера, я не могу здесь поселиться. У меня в Москве работа! И я при всём своём желании не смогу работать удалённо.

     Я спустила с рук Ульяну, но только для того, чтобы Она не слышала тех слов, которые я сказала Антону грозным шёпотом: - Ну так и проваливай к своей работе и своей жене!
     - Моя жена здесь!
     Я не поняла Его намёка и переспросила: - Люся с тобой приехала?

     Он отрицательно покачал головой и объяснил: - Вера, я уезжал для того, чтобы с Ней развестись. И я с Ней развёлся. Ну почти развёлся осталось только документальное подтверждение из суда получить. Так что я приехал за тобой и Ульяной. И без вас я не уеду! Ты моя жена, а Она моя дочь. Я хочу, чтобы мы жили одной семьёй! Я очень этого хочу!   
     - Я без мамы никуда не поеду!
     Он улыбнулся: - Не проблема! В моей квартире много комнат!
     - И из меня не получится светской львицы как Люся. – решила я предупредить сразу - Вся эта тусовочная жизнь не для меня!

     Антон утвердительно кивнул мол «понял!» и добавил: - Наконец я отдохну от этих богемных мероприятий. Они меня всегда раздражали, если бы не Мила ноги бы моей там не было. Это Она меня по этим тусовкам таскала.
     - Антон, ты не понял. – строго сказала я – Вся эта ваша светская жизнь с её праздностью и мишурой не по мне. Я так не смогу. Я не Люся. Я другая!
     - Я знаю, что ты другая! За это я тебя и полюбил!