Ощущение катастрофы

Перед крупными социальными переменами люди часто испытывают нарастающее чувство тревоги, не понимая его причин. Это ощущение явно отличается от страха перед природной катастрофой. Говорят, что человек слишком поздно начинает чувствовать её приближение. Первыми реагируют мелкие грызуны,  кошки и собаки. Люди до последнего не желают верить в  реальность приближающейся беды. Только потом, когда уже всё случится, они, в разговорах, начинают припоминать , что чувствовали себя накануне события как-то иначе, не могли найти себе места.
Чтобы действовать, человек должен знать направление и степень угрозы. Этим он отличается от других представителей животного мира, которые реагируют на  надвигающуюся опасность намного  быстрее  и  не нуждаются в дополнительном осмыслении  происходящего.
Но  ведь, помимо природных, бывают катастрофы  другого рода,  например, социальные. Здесь поведение человека,  его реакция на происходящее, носят более сложный характер. Многие из признаков надвигающейся катастрофы человек не только ощущает на уровне чувств, но и непосредственно воспринимает в виде самой разнообразной информации. Но, при этом, он, как правило, до последнего, не может предсказать ,что именно произойдёт и какой характер  это будет носить.
Бесконечные  обсуждения в СМИ запутывают ситуацию ещё  больше. Сигналы, поступающие в мозг человека с разных сторон, зачастую носят противоречивый и даже взаимоисключающий характер. Такое состояние можно назвать   конфликтом сигналов, при котором разные источники одновременно задают несовместимые ориентиры для действий.  Опираясь на  такие сообщения,  даже психически здоровому человеку,  невозможно  составить правильное  суждение  о том,  что ждёт нас в недалёком будущем.  А вот подорвать своё  психическое  здоровье,  таким образом,  вполне возможно.
Тем не менее, факт остаётся фактом, перед крупными  социальными переменами в обществе заметно  возрастает градус  тревожности. Люди  начинают массово беспокоиться по поводу своего будущего. 
Однако, объяснить, что именно произойдёт в конечном итоге, они не могут. 
Подобные состояния хорошо описываются в рамках нелинейной динамики — науки о системах, поведение которых резко меняется при потере устойчивости. С  точки зрения  нелинейной динамики, речь, конечно, идёт не о каком-то мистическом предчувствии грядущей беды, а о способности людей улавливать рассогласование системы,  даже, если они не могут это рационально описать.
Скорее всего, люди чувствуют не сами будущие события, а то , что привычные правила больше  не работают. Решения, поступающие сверху, либо запаздывают, либо противоречивы.  Разные социальные группы  живут, будто, в совершенно  отдельных реальностях  и не слышат друг друга.  В обществе  всё  отчётливее зреет мысль, что так  дальше продолжаться не  может. Нервы  у народа в  этот момент находятся на пределе.
В  чём причина возникновения такого ощущения?  В первую  очередь, в том, что в этот период люди сталкиваются с  множеством разных сигналов, поступающих от системы.  Это перебои,  кризисы, сбои,  противоречивые новости, неожиданные и непредсказуемые решения начальства,  рост слухов, нестабильность в повседневной жизни. Сознание человека не может собрать все эти сигналы в чёткую и цельную  модель, но фиксирует сам факт того, что система стала ненадёжной и всё сильнее погружается в хаос.
Любители исторических аналогий, без особого труда, могут заметить, что нечто подобное происходило, практически, перед  всеми крупными переменами в прошлом. Все чувствовали напряжение в обществе, ожидание  скорых  перемен, ощущение конца эпохи. Но, при этом, повторимся,  никто не знал, каким будет это  будущее, каждый видел его по своему. Прогнозы, которые  давались аналитиками, накануне того или иного события, забывались чуть ли  не  на следующий день.
Неужели , действительно, в такие периоды истории так  сложно осознать, что именно ждёт тебя впереди?  В условиях ,когда малые события начинают играть большую  роль, когда взмах крыла  бабочки вызывает океанское  цунами, когда случайности усиливаются и  между собой начинают  конкурировать разные сценарии развития  событий, реальное будущее становится физически неуловимым.
Теоретически может произойти всё,  что угодно. Даже  самое маловероятное событие.
Люди совершенно верно чувствуют, что грядёт нечто большое, но, при этом ,они ошибаются почти во всех своих  прогнозах. Всё  потому, что ощущение перемен в будущем  неразрывно связано  с  нарастанием хаоса здесь и сейчас.  При этом,  такое ощущение никак не вытекает из наших рациональных  представлений  о будущем состоянии социальной  системы. Мы просто не знаем о том, что нас ждёт ещё на одном крутом повороте истории.
Ещё одно  немаловажное наблюдение: в нелинейной  динамике есть такое понятие, как точка бифуркации. Мы  уже писали о том,  какую роль она  играет в нашей жизни, опираясь на классические  общепринятые представления об этом понятии. В  публицистическом смысле, под точкой бифуркации понимается  судьбоносный  выбор, перед которым общество оказывается в поворотные моменты своей истории. Однако с точки зрения динамики систем ей предшествует фаза потери устойчивости: рост флуктуаций,  распад  старых связей, конкуренция режимов. Т.  е. сначала происходит перелом, а уже потом- фиксация нового порядка. Поэтому  под  точкой бифуркации,  на наш взгляд, более  оправданно, в данном контексте,  понимать точку перелома.
Бифуркация –это не момент  решения, а порог, после которого старая структура больше  физически не удерживает систему. 
Вот  признаки системы, находящейся в таком состоянии: усиление  колебаний   (экономических, политических  и социальных), падение предсказуемости, рост её рассогласованности, возрастание роли случайных событий.  По сути, происходит разрушение прежней устойчивости системы.
Когда именно возникает точка выбора системы?  Тогда,  когда  система  уже  потеряла свою прежнюю жёсткость  и стала достаточно неустойчивой, появляется сразу несколько конкурирующих траекторий. Именно в этот момент,  малые воздействия  на систему начинают иметь большой эффект. Таковы отдельные  выдающиеся личности, трагические случайности, ошибочные решения. Всё  это было хорошо видно в период между  двумя революциями в России- февральской и октябрьской. В 1917 году в России сосуществовали сразу несколько сценариев будущего: либеральный, социалистический, военный. Ни один из них не казался неизбежным до определённого момента, ознаменованного  штурмом  Зимнего дворца.
Похожая ситуация наблюдалась и в конце 1980-х — начале 1990-х годов в СССР. К этому моменту система уже утратила прежнюю жёсткость: ослабел контроль центра за  периферией, усилились противоречия между союзными республиками, стали появляться альтернативные политические и экономические модели.
В  течение некоторого периода времени сосуществовало сразу несколько возможных сценариев будущего: сохранение обновлённого Союза, постепенная трансформация в федерацию, жёсткий силовой сценарий или полный распад государства.
Долгое время ни один из них не казался предопределённым. Однако в условиях нарастающей неустойчивости отдельные события — политические решения, действия элит, а также случайные факторы — начали играть решающую роль. В результате система достаточно быстро перешла в одно из возможных состояний, закрепив распад как основной сценарий.
Почему растёт в это время хаос? Система теряет ограничения,  которые  раньше её стабилизировали.   Падает доверие, размывается иерархия традиционных ценностей, жёсткость фазового пространства, которое удерживало систему в более-менее стабильном  состоянии,  заметно снижается. Всё это ведёт к расколу правящих элит  и автономизации   институтов власти.
Перед точкой перелома люди чувствуют не  будущие события, а распад прежней  картины мира, который становится непредсказуемым и опасным. Это  ощущение подогревается ростом слухов, усилением радикальных идей,   появлением большого количества лжепророков. Если система перестаёт транслировать ясную и чёткую картинку будущего, то за  дело берутся  другие  люди.
В игру включается коллективное воображение. Одни из нас ждут катастрофу, другие- неожиданное спасение, третьи- реформы сверху, а четвёртые- конец света. Многое зависит от архетипов коллективного  бессознательного, управляющих поведением  той или иной социальной группы,  или этноса. Таким образом, хаос в системе порождает хаос в интерпретациях происходящего. Это и определяет восприятие людьми ключевых исторических процессов.